Яблочная чума

Оставив корзинку с ягодами за воротами, Чарли прошёлся вдоль соседского забора, заметив в кустах малины деда Этьена. С тех пор, как его супруга умерла от туберкулёза, он переехал сюда, в деревню, разбил сад, вскопал огород, завёл кроликов и частенько звал соседских ребятишек в гости, показывая тем старые фотографии и рассказывая, как он служил на флоте, как получил звание капитана и как однажды влюбился в рыжеволосую чертовку с глазами ангела, которая случайно, в чём он сильно сомневался, опрокинула на него ведро с помоями. Через месяц сыграли свадьбу и жили, бед не зная, да только всего три года. — Извините, — позвал Чарли деда Этьена. — Это не Ваш кролик? Оторвавшись от своего дела, Этьен, не вставая, бросил взгляд на ограду и, увидев соседского мальчика, заулыбался. Своих детей у него не было, а если и были, то он никогда ничего про них не рассказывал, на всех фотографиях он либо один, либо с друзьями. — Чего ты там кричишь? Иди сюда! Смотри, какая малина нынче уродилась. Крупная, нечервивая, одно загляденье. Чарли, хоть и не хотел этого делать, всё же зашел в чужой двор. Но слишком близко к малине подходить не стал, боялся, что если кролик выпрыгнет из рук и спрячется там, то будет очень больно. Ему, конечно, грызуна-то мех защитит. — Это не Ваш кролик? — Чарли повторил вопрос, прекрасно понимая, что у пожилых людей бывают проблемы со слухом. — Где? — уже с большей заинтересованностью спросил Этьен. Чарли показал кролика, но тот, едва взглянув на него, отмахнулся. — Не, парень, таких не держим. Примета плохая. Чарли поник, в приметы он не верил, идти обратно в лес не хотелось, как и бегать по всем соседям. — А ты где взял его? — В лесу нашел, думал, сбежал у кого-то, — пробормотал Чарли, смотря на кролика, который щурился от солнца и забавно поднимал уши, стоило только разговору затронуть его. Дед Этьен поднялся на ноги, снял соломенную шляпу, почесал лысую макушку и, с десяток раз вздохнув, проговорил: — А ну-ка! Дай-ка его сюда, — рассмотрев бедного зверька со всех сторон, пощупав и погладив его, Этьен вынес вердикт: — Хороший мех, на воротник не сгодится, а вот шапку… — Не надо, — испугался Чарли, ему стало жаль кролика. Маленький невинный зверёк, которого сначала покусала собака, а теперь из него хотят сделать шапку. — Я его лучше в лес отпущу. Забрав его обратно, Чарли почувствовал, насколько сильно колотилось сердце кролика. Испугался, маленький. Уткнувшись носиком в его пальцы, кролик прижал уши к спине и, видимо, попытался слиться с местностью, чтобы один живодёр, любитель зимних обновок, не содрал с него шкуру. — Ну, как знаешь, — Этьен вернул шляпу на макушку и предался воспоминаниям. — Помню, в сорок восьмом эти тварюги целое поле картошки сожрали, а всё почему? — Чарли пожал плечами. — Война была? Голод был? Леса жгли? Вот и получите месть природы, — он горько усмехнулся. — В тот год одними яблоками питались и скотину ими кормили. Помню, надоишь молока, а оно такое невкусное, даже кашу не сваришь. — Это называется выживание, — Чарли опять посмотрел на кролика. Какой-то он чересчур спокойный: не вырывается, не кусается, видать, бережёт силы, чтобы при первом же удобном случае сбежать. — Ишь, какие умные слова-то знаешь, — Этьен покачал головой. — Иди уже, кролику лапку вылечи да в лес отпусти. Добрые дела, они же всегда отливаются. Чарли кивнул и направился к калитке. — До свидания! — Ступай с Богом! Попрощавшись с соседом, Чарли не спеша шёл по протоптанной дорожке, не зная, что же делать дальше с этим кроликом. Да, он вроде как пообещал деду Этьену вылечить его и отпустить в лес, вот только он не ветеринар и не так много знал о животных. Конечно, убивать его Чарли точно не станет, но и возиться с ним как-то не хочется.