Вспышки цвета

Годом ранее. Глубокий порез вдоль ключицы. Рана на запястье. Сломанный кончик пальца. Римус Люпин дышал глубоко и ритмично, осматривая своё тело. Тяжело опираясь на кухонную стойку, он начал применять свои обычные заклинания и мази, приводя своё тело в порядок. Прошёл всего час с рассвета, поэтому боли и судороги, мучившие его после превращения, ещё не утихли. Перед ним был набор предметов, подготавливаемый им же самим перед каждым полнолунием: бинты, мази и чашка чая, подогреваемая с помощью магии. Остановив кровотечение и закончив с перевязками, он дрожащими руками поднял кружку к губам. Новая волна боли накрыла его, и Римус зажмурился; его лицо превратилось в мучительную гримасу. Он резко опустил кружку, расплескав её содержимое по дереву. Давно знакомая ему агония разливалась по венам, а совсем недавно изменившие форму кости пытались вернуться в нормальное состояние после того, как волк отступил на месяц. Худое тело Римуса согнулось над кружкой, пар из которой поднимался к его густым светло-каштановым волосам. Яркие серебристые пряди подсвечивались ранними лучами солнца, падающими через окно. Когда боль немного утихла, Римус снова открыл глаза и осмотрел привычный йоркширский пейзаж, открывавшийся из окна его домишка. Он жил в отдалённом месте, окружённом всеми знакомыми ему защитными чарами. Болото было приглушенно-зелёным в утреннем свете, вереск ещё не расцвел, вокруг были одни холмы. Каждый день одно и то же. Никого живого поблизости, если не считать ворон. Но. Римус прищурился и наклонился ближе к стеклу. Там было что-то … Фигура на горизонте, подымающаяся на холм. Дыхание Римуса перехватило — огромный черный пёс приближался к нему. Он подошёл достаточно близко для того, чтоб Римус мог разглядеть его бледные луноподобные глаза. У Люпина защипало в уголках глаз. На какое-то мгновение он мог только смотреть на пса в изумлении. Когда тот внезапно остановился, Римус, игнорируя боль в мышцах, подошёл к двери и распахнул её, после чего взмахом палочки снял действие защитных заклинаний, и пёс, стукнув лапами по влажной земле, прыгнул вперёд. Как только он пересёк порог, Сириус снова стал мужчиной и через долю секунды сгрёб Римуса в крепкие объятия. Вспышка боли пронеслась по его телу, а голова закружилась, но Римус не обратил на это внимания. Всем, что имело значение, были крепкие объятия его самого старого друга из ныне живущих. Тело Сириуса сильно изменилось — оно было худощавым, скудным подобием крепкого мускулистого юноши, которым Блэк был когда-то — но это всё равно был Сириус. С момента их примирения прошел год; а перед этим было ещё двенадцать. Через плечо Сириуса Римус видел, как гиппогриф с золотыми перьями скользил по облакам. Они отстранились друг от друга, и Сириус улыбнулся ему. Его лицо было таким знакомым, и в то же время оно так изменилось. Его высокие скулы, отличительная черта семейства Блэк, были теперь настолько ярко выражены, что его лицо казалось страшно исхудалым. Когда-то чистая, кожа выглядела восковой, а грубая щетина, которой Сириус-подросток был так горд, сменилась жёсткой неухоженной чёрной бородой. Но его глаза — тёмные и сверкающие — были всё такими же. — Тяжёлая ночка выдалась, приятель? — спросил Сириус. — О, как обычно, — хрипло сказал Римус. — Зажигал на танцполе. Сириус издал хриплый смешок, а затем последовал за Римусом внутрь и уселся на высокий стул за кухонным столом. Стукнув палочкой по чайнику, Римус опустился на противоположный стул, обхватывая руками ломящее от боли тело. — Есть что-нибудь покрепче, Лунатик? — спросил Сириус, наблюдая, как чайные пакетики опустились в надтреснутые кружки, а чайник начал закипать. Римус поднял бровь. — Давненько я не видел это выражение лица, — сказал Сириус. — Какое, «это»? — Неодобрительное, — сказал Сириус, откидываясь на стуле. — Эта бровь, идентифицирующая разочарование. Её всегда было достаточно для того, чтобы мы все снова начали вести себя прилично. — Если бы, — сказал Римус, сухо усмехнувшись. Кружки опустились на стол перед ними. Римус устало закрыл глаза, но вместо темноты на него обрушились воспоминания. Три молодых смеющихся лица. Червохвост, Бродяга и Сохатый. — Чёрт побери, — внезапно сказал Сириус, заставив Римуса резко открыть глаза. Взгляд Сириуса бродил по преждевременной седине в волосах друга, морщинам вокруг глаз и новым шрамам на шее. — Нам ведь ещё нет и тридцати шести, а мы уже самая настоящая парочка старых псов, не так ли? — Говори за себя, — смеясь ответил Римус, вынырнув из тяжёлых воспоминаний. — Неужели ты не видишь, что я живу той самой гламурной холостяцкой жизнью, которая мне всегда была предначертана? Римус обвёл руками крошечный домишко, в котором они сидели — от смятой постели в одном углу до переполненных книжных шкафов и, стоящих одна на другой, пустых клеток для магических существ, которые пылились в другом. Комнатушка была меньше их старой гриффиндорской гостиной. Сириус фыркнул, осматривая дом Римуса. — Это довольно печально, я не буду лгать тебе, Лунатик. Видел бы ты пещеру, в которой я жил в Хогсмиде. Только я, Клювокрыл, несколько мёртвых крыс, и угол, служащий мне туалетом. — Кажется идеальным для тебя, Бродяга. — Ну, — сказал Сириус, лицо которого вдруг напряглось. — Это лучше, чем тюремная камера. — Не сомневаюсь в этом, — прошептал Римус после паузы. 12 лет в Азкабане. Мысль об этом была сокрушительной. За год, прошедший с момента их воссоединения в Визжащей хижине, они едва говорили, если не считать обмен короткими письмами с мудрёным шифром. Всё то, что им так и не довелось обсудить, камнем лежало на душе Римуса, и он чувствовал, что они должны, им нужно поговорить об этом. Но подобрать правильные слова казалось невозможным. — Сириус. Я…. — начал было Римус. — Да, — ответил Сириус, перебивая его и ёрзая на стуле. — Я знаю, приятель. Римус провёл руками по волосам. Его охватило нехорошее предчувствие. После полнолуния его разуму требовалось время, чтобы туман, который начал уже исчезать, окончательно рассеялся. Все волнения прошлого года снова нахлынули на него. Вдруг он вспомнил — последнее задание Турнира Трех Волшебников! Оно состоялось прошлой ночью. Почему Сириус пришёл к нему? — Сириус, — тихо спросил он. — Что произошло? Сириус молча смотрел на него, прежде чем сказать: Волдеморт возродился. Несмотря на то, что Римус всегда считал это неизбежным — а весь прошедший год был сплошным клубком намёков и подозрительных событий — это стало для него тяжёлым ударом. Бутылка огненного виски вылетела из шкафа и опустилась на стол между ними. — Как это произошло? Хотя голос Римуса был спокоен, его сердце бешено колотилось в усталой груди. Его не покидало мерзкое ощущение, что он уже знал ответ. Сириус яростно глотнул виски из бутылки и начал свой рассказ. К концу его истории костяшки Римуса побелели — настолько крепко он схватился за стол. Он учил Седрика Диггори. Улыбчивый и всегда готовый прийти на помощь одноклассникам, испытывающим проблемы, он был талантливым, щедрым мальчиком, и нравился Римусу. Они с Сириусом смотрели друг на друга, и Римус знал, что оба вспоминают момент, когда, всего год назад, они стояли плечом к плечу: — Убьём его вместе? — Да, вместе. — Как чувствует себя Гарри? — спросил Римус, пытаясь подавить воспоминание и выровнять дыхание. Не проходило и дня, чтобы он не думал о сыне Лили и Джеймса. — Он, должно быть, столько перенёс. Сириус кивнул, сжав челюсть. — Он сильный. Он такой же, как Джеймс и Лили, но… — Сириус сделал ещё один глоток огненного виски и горько покачал головой. — Когда он был ещё ребенком, я поклялся защищать его. Но он попал в руки Волдеморта прошлой ночью, и меня не было рядом. СНОВА. Сириус ударил кулаком по столу. — Если Волдеморт вернулся, то и Орден Феникса тоже. Мы будем сражаться за Гарри, — горячо сказал Римус, глядя Сириусу в глаза. Сириус, в глазах которого пылал такой же огонь, как и у Римуса, кивнул. — Рад видеть тебя снова, Лунатик. Римус почувствовал, как у него перехватило горло. — И я тебя, Бродяга, — тихо ответил он и сделал глоток огненного виски, о чём тут же пожалел из-за тошнотворного головокружения, вызванного алкоголем. — Итак, кто с нами? Дамблдор хочет, чтобы мы собрали старую компанию, — сказал Сириус, садясь на свое место. — Ну… члены первого Ордена, которые ещё живы. Таких не много. Грозный Глаз — как только он выздоровеет — Стерджис, Хагрид, Минерва, Диггл… И я полагаю, Снейп будет с нами. В качестве шпиона. — Нюниус? На нашей стороне? — сказал Сириус. — Ещё чего. Римус нахмурился — старое прозвище вызывало у него раздражение. — Дамблдор доверяет ему. Сириус не обратил на это внимания. — Возможно, Фадж отказывается принять истину, но не все в Министерстве глупы, — сказал он, меняя тему. — Они не будут плясать под его дудку и наверняка не будут сидеть без дела. Возможно, нам удастся завербовать парочку авроров. — Они будут в шоке, оказавшись в штаб-квартире и столкнувшись лицом к лицу с человеком, на которого охотятся вот уже два года — печально известным серийным убийцей Сириусом Блэком, — сказал Римус с лёгкой улыбкой. — Жду не дождусь увидеть их лица, — улыбнулся ему в ответ Сириус. — Кстати о штаб-квартире — нам нужно найти подходящее место. — Я уже решил этот вопрос, Лунатик. Чёртова карга, бывшая моей матерью, умерла, пока я был в Азкабане. Я — единственный наследник моего излюбленного родового гнёздышка. Римус уставился на него. — Площадь Гриммо? — Само звучание этого названия из его уст казалось странным. Он не слышал его столько лет. — Штаб Ордена Феникса будет на… Площади Гриммо? — Последняя возможность показать средний палец моей семейке с её чистокровной манией, — ответил Сириус. — Это место, должно быть, кишит тёмной магией. — Ничего такого, с чем мы бы не справились за пару недель, — махнул рукой Сириус. — Наверное. Что действительно важно, так это древние и мощные чары, защищающие это место. Значит, Министерство не сможет достать меня. — Ну… этот вариант кажется идеальным, конечно, но… ты же не выносишь это место. Сириус прищурился. — Конечно. Но сейчас предоставить дом в пользование Ордена — это единственная полезная вещь, которую Дамблдор позволяет мне сделать. — Его тон стал резким. — Впрочем, моё второе заключение не продлится долго — Ордену нужно как можно больше хороших бойцов. — Лицо Сириуса внезапно просветлело. — Кроме того, не всё так плохо: по крайней мере, у меня будет неплохой сосед. — Клювокрыл кажется отличной компанией. Через плечо Сириуса, из окна, Римус мог наблюдать, как Клювокрыл нетерпеливо разделывает кролика. — Я говорил о тебе, Лунатик, — улыбнулся Сириус. Римус прищурился. — Ты переезжаешь! — объявил Сириус. — Дамблдор дал своё согласие. В твоём нахождении в штаб-квартире есть смысл — ты не позволишь мне сойти с ума. И мы можем использовать это захолустье в качестве места для экстренной трансгрессии. Что скажешь? — Конечно, — недоверчивая улыбка появилась на лице Римуса. Трудно было поверить, что бесконечные вечера, проведённые в одиночестве в пустом доме, подходят к концу. Он сделал глубокий вдох. — Всё начинается сначала. — Для тебя может и так, Лунатик, — сказал Сириус, глаза которого поблёскивали из-под свисающих прядей волос. Вдруг, он стал похож на то знаменитое изображение себя на первой странице Ежедневного Пророка. — Для меня война никогда не заканчивалась. Азкабан был просто перерывом. Римус медленно кивнул, продолжая смотреть другу в глаза. Несмотря на оскал, лицо Сириуса сияло от эмоций. Тринадцать лет после похорон Лили и Джеймса, и всё, что произошло за это время, вдруг показалось ему сном: годы, проведённые за границей в добровольном изгнании; смерть его матери; преподавание в Хогвартсе… Всё это привело его обратно, к войне. — Ладно, хватит разговоров, — внезапно сказал Сириус. — Вид у тебя ужасный. Тебе нужно поспать и восстановить силы. У меня всё ещё нет палочки, поэтому нам придется лететь в Лондон. Римус только сейчас ощутил всю тяжесть в конечностях. Он был обессилен. — Давай, — сказал Сириус, поднимаясь на ноги и обходя стол, чтобы помочь Римусу подняться. Тот осторожно пошёл в сторону кровати в углу комнаты, положив одну руку на плечо Сириуса для поддержки. Сириус поднял одеяло и Римус погрузился в прохладные объятия постели. — Спи, старый друг. Римус почувствовал лёгкое прикосновение руки к своим волосам. — Тебе тоже нужно отдохнуть, — ответил Римус хриплым шёпотом. — Ты, должно быть, провёл всю ночь в пути. — Я в порядке. Я больше не сплю долго, — голос Сириуса всё отдалялся. — А я пока прогуляюсь. Вернусь через несколько часов. — Будь осторожен. Но Сириус уже ушёл. Огромный чёрный пёс снова нёсся через болота, разминая свои мощные лапы. Ранний утренний туман начал рассеиваться, и небо над ним прояснилось. Последнее, что увидел Римус прежде чем погрузиться в сон, был огромный чёрный пёс, бегающий и перепрыгивающий через заросли вереска вдалеке. Свободный. Хотя бы этим утром.