Вспышки цвета

Кончик пальца Тонкс коснулся замысловатой золотой нити, проходящей между двумя именами: Беллатрисса Блэк и Андромеда Блэк. Нос девушки почти прикасался к гобелену, изображавшему семейное древо Блэков, и у неё во рту пересохло, пока она смотрела на выжженную дыру над именем матери. Эта ветвь её семейной истории всегда была покрыта тайной. Никто никогда не хотел говорить об этом, и меньше всего Тонкс. Она всегда считала девичью фамилию своей матери пусть и неприятной, но принципиально несущественной частью своего собственного существования, совершенно не связанной с семьёй Тонкс. Но вот она её настигла — изложенная перед ней в зелёном и золотом цветах. Девушка прижала руку к пустому месту, где могло бы быть её имя, после чего перевела взгляд на имя своего двоюродного брата, о котором она даже не слышала - Драко Малфой. Она могла только предполагать, что он был ещё тем типчиком — с таким-то отцом — но при этом Тонкс всё равно почувствовала странную волну сочувствия: сёстры семейства Блэк явно имели склонность давать своим детям самые нелепые имена. Войдя в штаб-квартиру Ордена Феникса, (взволновавшую её настолько, что она опрокинула подставку для зонтов в форме ноги тролля и, сама того не желая, разбудила какого-то давно потерянного буйного родственника), девушка почувствовала кипящее волнение, которое сейчас, впрочем, исчезло. При виде обезглавленных домашних эльфов, суровых лиц на портретах (у некоторых из которых были лица в форме сердца, похожие на её собственное) и старой-доброй пропаганды чистой крови, оно сменилось чувством, которое она меньше всего ожидала испытать, — чувством вины. Это был мир, в котором росла молодая Андромеда Блэк, но вместо того, чтобы впитать в себя его яд, она приняла решение послать его к чёрту и выйти замуж за прекрасного, скромного маглорождённого Теда Тонкса. Нимфадора мысленно пообещала себе прекратить ругаться с матерью при каждом удобном случае. Это было частью того, кем была её мама, и, хотя эта мысль доставляла ей определённые неудобства, значит, частью самой Тонкс. — Это просто какое-то шоу уродов, не правда ли? Тонкс подпрыгнула. Её голова резко повернулась к дверному проёму, и девушка осознала, что смотрит в лицо человеку, планы по выслеживанию которого она строила ещё совсем недавно. Это было то самое лицо из Ежедневного Пророка, безжизненно смотревшее из-под спутанных волос, и, безумно смеющееся среди множества трупов на том знаковом фото времён первой войны. Сейчас, однако, она увидела в его лице что-то от своей матери. И кое-что ещё — дерзкий взгляд — который так сильно напоминал ей… её саму. Тонкс произнесла слова, которые изначально надеялась сказать ему, прижимая к земле, давя коленом в спину и приставив палочку к горлу: — ЗдорОво, Сириус. Сириус всё ещё стоял, прислонившись к дверному проёму, но теперь на его лице была улыбка. — Крутые волосы… племянница. — Прямо как у тебя, дядя. Это словно…встреча осуждённого из Азкабана с участником группы Black Sabbath. Сириус расхохотался, и Тонкс, не в силах сдержаться, пересекла комнату и обняла его. Он на какое-то мгновение удивленно поколебался, а потом сжал её в крепких медвежьих объятиях, из-за чего ей стало нечем дышать. Вскоре они оба легкомысленно хихикали. Наличие дяди было в новинку для Тонкс — наличие вообще каких-либо родственников, кроме родителей. Учитывая, что её мама была в абсолютной опале у своей семьи, отец — единственным ребенком, а Нана Тонкс — матерью-одиночкой, Тонкс всё своё детство буквально лезла на стену и мечтала о ком-то, с кем можно было бы поиграть дома. Когда они отстранились друг от друга, тёмно-синие глаза Тонкс встретились с чёрными глазами Сириуса — такими же, как у её мамы. — Пора представить вас друг другу! — Сириус схватил её за руку и потащил к ступенькам, ведущим в подвал. Когда они спускались, девушка на мгновение увидела носатого домашнего эльфа, хмуро глядевшего на неё сквозь перила, но прежде чем она успела задать вопрос, они вошли на кухню, где их встретило множество лиц. Сириус кружил её от одного человека к другому в вихре имён и рукопожатий. Затем, ухватившись за рукав изношенного джемпера, он выдернул откуда-то высокого бледного мужчину, который накрывал на стол, пока все остальные суетились вокруг неё. — Племянница Тонкс, познакомься с моим самым старым другом и товарищем моих мародёрских лет Римусом Люпином. — Приятно познакомиться, — сказал Римус Люпин, серые глаза которого сияли. — И мне! — ответила Тонкс. Его руки были полны тарелок, поэтому вместо рукопожатия девушка радостно помахала ему. Она как раз собиралась спросить его, что значит товарищ мародёрских лет, но, оглянувшись, вдруг увидела… — Билл! — радостно воскликнула Тонкс. С рыжими волосами, завязанными в пучок на затылке, и одетый в серую майку, выставляющую на всеобщее обозрение татуировки на руке, Билл Уизли походил на хипстера, больше чем когда-либо. — Почему за семь лет, что мы провели вместе в школе, ты ни разу не упомянула, что Сириус Блэк приходится тебе чёртовым родственником? — спросил Билл, подмигивая ей, после тёплых приветственных объятий. — Я… не особо об этом распространялась, — ответила Тонкс, глядя на Сириуса. — Не могу её винить, — благородно обнадёжил её Сириус. — Я могу создавать неловкие ситуации. — Я могу ручаться за это, — сухо заметил Римус Люпин. — Честно говоря, я удивлена, что никто не заметил семейного сходства, — сказала Тонкс. Её ярко-розовые волосы превратились в густую чёрную копну, доходящую до плеч, а глаза стали такими же, как у дяди. Опираясь головой на плечо Сириуса, она приблизила к нему своё лицо. Хотя они не могли этого видеть, на их лицах были одинаковые хитрые улыбки. Комната взорвалась вздохами и аплодисментами — привычный эффект, оказываемый метаморфом на толпу. Просьбы посыпались на Тонкс одна за другой, и девушка начала так быстро менять свою внешность, что у неё перехватило дыхание. Резкий стук деревянной ноги по огромному обеденному столу из красного дерева донёсся сквозь шум. — Ладно, ладно, — рявкнул Грозный Глаз. — Мы здесь собрались не ради циркового выступления Тонкс! Давайте перейдём к делу. Ухмыляясь, участники Ордена заняли свои места. Взгляд Тонкс встретился с обычным глазом Грюма. Он тряхнул в ответ седой головой и она поняла, что на самом деле он на неё не сердится. Втайне, Грозный Глаз относился к её непрофессионализму настолько же спокойно, насколько тот порой выводил его из себя. Праздничное настроение, царившее в воздухе прежде, начало таять. Затем, как только Дамблдор — который выглядел блистательно с серебряной бородой, лоснящейся в свете свечей, и в золочёно-пурпурных одеждах  — прочистил горло, прежде чем начать говорить, можно было услышать, как в комнате пролетит муха. — Добро пожаловать в Орден Феникса, Тонкс. Директор Хогвартса стоял во главе стола, наблюдая за разрозненной толпой ведьм и волшебников перед ним. Пока он говорил, обрушивая на них поток информации, Тонкс с трудом сдерживалась, чтоб не начать ёрзать на стуле. Своим спокойным мелодичным голосом, он рассказывал им всё, что было известно о Пожирателях Смерти и их планах, объяснял стратегию Ордена и миссий, которые им предстояло выполнить — всё, что ей так отчаянно хотелось знать, и даже больше. Она предавала Министерство Магии — организацию, служению которой посвятила всю свою молодую сознательную жизнь, — и была очень взволнована. Когда Дамблдор сел на своё место, Грозный Глаз поднялся и обратился непосредственно к Тонкс. — Да, ты прошла определённую подготовку, но ты не готова. Ничто не может подготовить тебя к этому сражению, кроме самого сражения. Пожиратели Смерти убивают, но — помни об этом — они любят сначала поиграть с едой. Авада Кедавра — это слишком быстро и легко для некоторых из них. Им нравится придумывать свои собственные проклятия — извращённые садистские штучки. Они хотят уничтожить лично каждого из нас, но при этом хотят напугать, сломить наш боевой дух и надломить решимость. Им это удалось в прошлый раз, и я не сомневаюсь, что они попытаются снова. В первую войну участники Ордена Феникса — храбрые и сильные воины — были разорваны на части, повешены на стропилах крыш, вынуждены совершать ужасные поступки, замучены до безумия… В голубых глазах Дамблдора не было привычного блеска, и он выглядел старше, чем Тонкс когда-либо его видела. Губа Молли Уизли дрожала. Тонкс застыла на своем месте. — Вы все слышали, как я говорил это раньше, — чёрт, некоторые из вас, вероятно, считают это моим девизом, — но постоянная бдительность — это единственная надежда на то, чтобы остаться в живых. Грозный Глаз занял своё место, но его волшебный глаз скользил по их мрачным лицам. — Ты можешь потерять всё, что тебе дорого, — пробормотал Сириус со своего места. Его челюсть была напряжена, и он больше не выглядел энергичным хозяином; теперь мужчина больше походил на узника Азкабана, которым он когда-то был. — Ты должна понимать это. Всё. — Сушествует распространённое заблуждение, что мы выиграли войну в прошлый раз. На этот раз слово взял Римус Люпин, на которого Тонкс уставилась во все глаза — значит, товарищ мародёрских лет Сириуса тоже был ветераном первой войны? — Но правда в том, что мы не победили, мы даже не были близки к победе. Единственная причина, по которой Волдеморт был побежден, — это жертва, принесённая Лили Поттер, и чудо, которым является Гарри Поттер. Пальцы Дамблдора были переплетены, пока он неотрывно смотрел на пламя длинной тонкой свечи перед собой. — Последователей Волдеморта было больше, чем нас, это правда, но дело не только в этом, — продолжил Римус. — Мы перегрызали глотки самим себе. Хаос и предательство могут приносить столь же ужасные плоды, сколь и тёмная магия самых сумасшедших сторонников Волдеморта. Рука Сириуса так сильно сжала стол, что костяшки его пальцев побелели. Римус положил руку ему на плечо, прежде чем снова осмотреть собравшихся за столом. — Но это наш бой и мы должны сражаться. И на этот раз я не намерен проигрывать. — Правильно! — стуча кулаком по столу, крикнула Тонкс, приветствуя эту искру надежды. Многие из собравшихся членов Ордена подскочили на месте, а Дедалус Диггл взвизгнул и отскочил на полметра от своего стула. Все взгляды устремились в её сторону — некоторые выражали благодарность, другие — шок, но, несмотря на удивление, все ощутили, как царившее в комнате напряжение начало смягчаться. — Хорошо сказано, — отметил Дамблдор, глаза которого снова были полны блеска. — Ваши слова призвали несколько демонов, но я предлагаю развеять их на время и насладиться великолепной едой, ожидающей нас. Молли, окажешь нам честь? Вытерев слезу в уголке глаза и заверив всех, что ей, правда, не трудно, Молли хлопнула в ладоши, и на столе появились дымящиеся горшочки с ужином. Один за другим, Тонкс накладывала половниками тушеное мясо ягнёнка на тарелку перед собой  — она была ужасно голодна. С энтузиазмом пережевывая пищу, она начала нырять из одного разговора в другой: дразнить Наземнкуса по поводу его злоключений с Министерством… — Это была такая выгодная сделка, Тонкс… … отвечать на вопросы Молли о жизни авроров… — Почему я, собственно, интересуюсь — Рон, мой младший сын, начал поговаривать о том, чтоб стать аврором, но я твержу ему, что если он действительно этого хочет, то ему нужно засучить рукава в школе… … и в конечном итоге подключилась к шумному разговору между Сириусом, Биллом и Римусом Люпином… — Итак, нам с Джеймсом удалось надеть доспехи, но мы не задумывались о том, как выбраться из них, — рассказывал Сириус, маниакально улыбаясь смеющимся собеседникам. — Лунатик был нашей единственной надеждой на спасение, но он… — Почему он называет тебя Лунатиком? — вмешалась Тонкс, отхлёбывая пиво из своего бокала. Шум за столом вдруг резко стих и Тонкс почувствовала, как многочисленные взгляды устремились в её сторону. Все попытались незаметно приостановить свои разговоры, чтобы услышать их. Римус Люпин посмотрел ей в глаза и, поколебавшись, словно готовясь к чему-то, ответил: — Потому что я оборотень. Тонкс сглотнула, но в горле защекотало от пузырьков и она поперхнулась пивом, из-за чего брызги полетели во все стороны. Она ожидала что угодно, но не это. Ей никогда не встречались оборотни, хотя она искренне придерживалась взглядов меньшинства о том, что они всего лишь жертвы отвратительных предрассудков о крови, и, вопреки распространённому мнению, являются ничем иным, как обычными людьми с недугом, а уж точно не «тёмными существами». Девушка кашлянула, и жар прилил к её щекам, когда она поняла, что вся комната уставилась на неё. Наконец, её мозг включился, и она выпалила первую шутку, которая пришла в голову. — А я думала, это из-за того, что ты часто подшучивал над учителями в полнолуние или что-то в этом роде, — сказала она, делая очередной глоток. — Оу, — тихо проговорил Римус. — И это тоже. Тонкс облегченно хихикнула и пиво выплеснулось на стол. Сириус саркастично поднял вверх большие пальцы, когда она хлопнула себе ладонью по губам. Молли Уизли выглядела так, будто не знала, смеяться ей или ругать кого-то. Грозный Глаз совершенно равнодушно продолжал пить из своей фляги — его ничуть не удивила эта незначительная сцена, устроенная его ученицей. Римус Люпин вежливо улыбался, но взгляд в его серых глазах был абсолютно непроницаем. К облегчению Тонкс, остальная часть трапезы прошла без каких-либо унизительных происшествий. Но, когда она помогала убирать пустые тарелки — ей удалось разбить лишь несколько из них — что-то мучило её. Римус Люпин больше ни разу не встретился с ней взглядом. Она пыталась одарить его благодарным взглядом, показывая, что считает его классным, но — намеренно или нет — он вообще не смотрел в её сторону. Когда остальные начали наводить порядок в комнате, она протиснулась сквозь толпу и схватила его за локоть. — Эй… послушай, — тихо промолвила она, как только мужчина повернулся к ней лицом, на котором было всё то же мягкое, но несколько настороженное выражение. — Мне очень жаль, что я вот так привлекла к тебе внимание. Вопросы просто сыплются из моего рта в самые неподходящие моменты. Я не думаю что говорю, понимаешь? — Тебе не нужно извиняться, — ответил Римус. Тон мужчины был дружелюбным, но он всё ещё не смотрел ей в глаза. — Прости, если эта новость тебя шокировала. — Только не надо извиняться! — возмущённо сказала Тонкс. — Ну и что из того, что ты оборотень! Это я — несчастье, устраивающее неловкие сцены за обеденным столом! — Не глупи, — произнёс в ответ Римус. Его жесты стали заметно расслабленнее, и он улыбнулся ей более открыто. — Здорово, что ты с нами. К тому же, иметь в своих рядах ещё одного одарённого аврора невероятно важно для нас. — Ура. Приятно слышать. — Тонкс улыбнулась ему. Пара рук сжала её плечи. Это был Сириус. — В библиотеку. Пойдём, — прошептал он ей на ухо, похлопывая по спине. — В библиотеку… зачем? Тонкс заметила, что члены Ордена поднимаются по лестнице. — Для твоего посвящения, милая, — доброжелательно сказала Молли. — Сюда… пойдём. — Моего чего? Поднявшись по лестнице, Тонкс оказалась в тёмном коридоре. Следуя за группой вглубь дома, она услышала шёпот, доносящийся сверху, и, подняв глаза, увидела любопытные веснушчатые лица и огненно-рыжие волосы — явный признак того, что это были младшие братья и сестра Билла. Она помахала им рукой, и ребята ответили ей тем же; двое из них лихорадочно пытались спрятать какой-то странный шнурок телесного цвета. Прежде, чем она могла заговорить с ними, Молли прошла мимо неё, махая руками в попытке прогнать своих детей. — Разве я не говорила вам уже сотню раз сегодня, что ваш ужин будет после встречи Ордена? Возвращайтесь в свои комнаты и оставайтесь там, пока я не позову вас, ради всего святого! Несмотря на то, что за окном был летний вечер, в библиотеке было холодно и темно. Книжные шкафы, некогда величественные и до блеска покрытые лаком, нынче были обвиты паутиной. Они были настолько высоки, что, казалось, клонились вперёд под собственным весом и нависали над центром комнаты, где, на огромном персидском ковре, громоздилась старая мебель. От тяжёлых чёрных штор, закрывающих высокое окно, исходили странные звуки, но Тонкс видела только одно: на столе посреди комнаты стоял Феникс. Он рассматривал её, пока она с восхищением глядела на его чудесные красные, оранжевые и золотые перья. Хотя присутствие столь великолепной птицы успокаивало, Тонкс немного занервничала. Она не ожидала какого-либо формального ритуала. Казалось, все, кроме неё, знали, что делать. Положив одну руку на спину феникса, Дамблдор повернулся к ней лицом. Кингсли подошёл и встал слева от неё, а Грозный Глаз — справа. — Орден Феникса был созван снова. Нимфадора Тонкс — Тонкс вздрогнула, услышав своё имя, но сжала губы, надеясь, что это было в первый и последний раз. — Ты вызвалась взять на себя торжественное обязательство почитать это общество, хранить его секреты, защищать его членов, сражаться за общее дело, рискуя своей жизнью. Аластор Грюм, ты выдвигаешь нашего нового члена сегодня… — Да. — прорычал Грозный Глаз. — И ты, Кингсли Бруствер, поддерживаешь это решение. — Да. — послышался низкий голос Кингсли. — Все присутствующие, даёте ли вы своё одобрение? Многочисленные голоса в комнате выразили согласие, Сириус — громче всех. — Тонкс, — повернулся к ней Дамблдор. — Я готова, — сказала она, подняв подбородок и пытаясь изгнать из своего сознания слова, услышанные ею перед ужином. … изощрённые, садистские штучки… … ты можешь потерять всё, что тебе дорого… Затем раздался крик Фоукса, звучащий единой нотой. Прозрачный, как стекло, огонь, танцуя и разрастаясь, начал заполнять комнату, кружа вокруг неё. Когда пламя вокруг неё поднялось, и сердце забилось чаще, она повернула голову и встретилась взглядом с Римусом Люпином. Он слегка улыбнулся ей, словно желая приободрить. Девушка заметила, как золотистый отблеск огня осветил его лицо, смягчив морщинки и подчеркнув привлекательность, которую она не замечала раньше. Его взгляд был глубоким, спокойным и добрым. И хотя пламя, касавшееся её, было прохладным, а воздух в библиотеке на Площади Гриммо, 12 — ледяным, ей вдруг стало тепло.