Вспышки цвета

Потягиваясь под тёплым одеялом, укрывающим её, Тонкс просыпалась медленно и неохотно, и подробности сна, который был таким красочным ещё мгновение тому назад, посыпались из её памяти, словно песок. Испытывая приятную тяжесть в конечностях, она всё ещё не была готова открыть глаза. - Как уютно, - подумала она. Её лицо расползлось в сонной улыбке, и она вдруг поняла, что подушка, к которой она прижимается, не была её собственной. На ощупь она напоминала бархат и источала слабый, слегка затхлый запах. Разминая затёкшую шею, Тонкс подняла голову и прищурилась, увидев гостиную дома на Площади Гриммо, 12. Упс. Она потёрла глаза. Картинка прошлой ночи начала собираться воедино. Завершив позднюю разведывательную миссию в Брайтоне, Тонкс отправилась в штаб-квартиру, надеясь застать Сириуса и Римуса за одной из привычных бесед. Но, обнаружив, что в доме стоит мёртвая тишина, она не смогла больше сопротивляться жуткой усталости (которую так долго подавляла), навалившейся на неё, словно бушующий грифон. Двойная жизнь начинала сказываться на ней (хотя, благодаря её способностям метаморфа, по ней не было этого видно) и девушка, как сказала бы Нана Тонкс, была совершенно вымотана. Она плюхнулась на диван, намереваясь просто отдохнуть, что, очевидно, переросло в незапланированную ночёвку. Тонкс резко села. Старинные напольные часы в углу комнаты, на циферблате которых ярко-розовыми буквами значилось прозвище Toujours Impur* — результат незабываемого дня порчи имущества с Сириусом — сообщили ей, что сейчас семь часов утра. Она вздохнула с облегчением — по крайней мере, она не опоздала на работу. Тонкс размяла затёкшие плечи, в результате чего одеяло соскользнуло с неё. Она прикоснулась к тёмно-зеленой шерсти. Одеяло было старым, но таким мягким на ощупь, что она знала, что оно не может быть родом с Площади Гриммо. Девушка не помнила, чтоб оно было там, когда она прилегла, чтоб «немного отдохнуть» — откуда оно взялось? Впрочем, увидев дымящуюся чашку чая, ожидающую её на боковом столике, она тут же получила ответ на свой вопрос. Улыбась, Тонкс поднесла к лицу кружку с магически подогреваемым до идеальной питьевой температуры чаем и закрыла глаза, наслаждаясь успокаивающим эффектом пара. — Дочь грязнокровки спит в доме моей бедной госпожи, о, как бы она взвыла, если бы узнала, пятно на благородной семье Блэков… Глаза Тонкс снова открылись. — Привет, Кикимер. — Отброс грязнокровки гордится своей неординарностью, но как она может сравниться с мисс Беллой, истинной дочерью Блэков. Кикимер помнит, как она… Тонкс прикусила край кружки и позволила бормочущему домашнему эльфу пройти мимо неё прочь из комнаты. Каждому аврору из поколения Тонкс рассказывали историю Фрэнка и Алисы Лонгботтом. Это была одна из фирменных предупреждающих историй Грозного Глаза: можно быть самым смелым, быстрым и талантливым бойцом и всё равно закончить свои дни в больнице Святого Мунго в палате для неизлечимых больных. Девушка изо всех сил старалась терпеть Кикимера, но регулярные напоминания о том, что ей «посчастливилось» иметь мучителя авроров в качестве тётки выводили её из себя. Особенно когда эти напоминания всплывали именно в тот момент, когда она пыталась насладиться одной из божественных чашек чая Римуса Люпина… В дверь вежливо постучали, и раздражение Тонкс испарилось в одно мгновение, стоило ей увидеть своего посетителя. — Доброе утро, Лунатик! Спасибо за чай. Тонкс подняла кружку, словно говоря тост в честь Римуса, который стоял, прислонившись к дверному проёму. На нём был джемпер, выглядевший так, словно он провёл слишком много вечеров в компании Живоглота. — Всё в порядке, — с улыбкой ответил он. — Я вернулся с дежурства рано утром и нашёл тебя здесь крепко спящей. — О, Мерлин, в этом не могло быть ничего красивого. В мире нет человека, спящего менее элегантно, чем я, — проговорила Тонкс, ощупывая затылок — её светлые локоны были словно птичье гнездо. — Надеюсь, храп тебя не сильно напугал. — А ты думаешь, как я тебя нашёл? — сказал Римус, почти незаметно приподнимая одну бровь. — Я уж было подумал, что Сириус посадил здесь несколько гудящих нарциссов, поэтому зашёл разведать, что к чему. Тонкс бросила в него подушку, от которой мужчина изящно увернулся. — Если говорить серьёзно, то тебе необязательно спать здесь. Лето закончилось и наверху полно свободных спален. Мы с Сириусом могли бы приготовить одну из них для тебя — в конце концов, они предназначены для использования Орденом. — Да… но это означало бы признать, что я теперь совсем одиночка, у которой нет жизни вне работы и Ордена, — пробормотала Тонкс. — У меня есть квартира… хотя, должна признать, порядок там ещё тот. Моя сова мстит мне за моё постоянное отсутствие тем, что складывает пойманных и убитых ею зверьков аккуратной кучкой на моей подушке. — Милдред? — Ага. Милдред. Видишь ли, она очень категорична и… СТОП… Тонкс вскочила на ноги, выплескивая чай. — Вот так всегда и происходит! Я болтаю с тобой или Сириусом и просто не могу остановиться. Надеюсь, вы знаете, что я считаю вас обоих ответственными за мой недавний приступ нарколепсии.** Она, как могла, поправила свою помятую одежду и посмотрела на Римуса в притворном негодовании. — Отправлюсь-ка я домой, приведу себя в порядок, а затем заявлюсь в Министерство рано и бодро, как настоящая рабочая пчёлка, которой я являюсь. — Конечно. Ты идеальный работник, — сказал Римус, глаза которого поблёскивали. — В любом случае, пришло время вытаскивать Сириуса из постели. — Да, уходи — ты слишком меня отвлекаешь! Игривые слова вырвались из её рта, прежде чем она успела их обдумать. Это «ты» прозвучало немного более… лично, чем она хотела. Римус уставился на пол, но его улыбка не исчезла. Тонкс заметила, что волосы мужчины были слегка растрёпаны после сна; русый цвет смешался с ярким серебром. Жар прилил к её щекам. Правда была в том, что его склонность отвлекать её была не единственной вещью, замеченной Тонкс в Римусе Люпине. Его рукава были почти всегда отпущены вплоть до запястий, но, когда он, забывшись, закатывал их, на его руках можно было разглядеть сеть серебристых шрамов, таких же, как на шее и, едва заметная тонкая линия на щеке. Он каким-то образом точно знал, как успокоить других, когда их эмоции переливались через край, — будь то беспокойство Молли, ярость Сириуса или даже болезненная ностальгия Грозного Глаза — подавляя при этом собственные чувства. Но больше всего ей нравилось, что — несмотря на общее мнение о нём, как о «благоразумном» — в его серых глазах появлялся энергичный озорной блеск, когда он оставался наедине с ней и Сириусом. Её новый друг был полон тонких и интригующих противоречий, словно стена, которую ей страшно хотелось покорить. — Хорошего дня, Тонкс. — Увидимся, приятель. ——————- — Я послал в него самый адский Петрификус Тоталус и он упал на задницу. Жалкое ничтожество! Тонкс так крепко сжимала вилку под столом, что её ладонь пульсировала, но на лице девушки было выражено абсолютное веселье, когда аврор Даффи рассказывал, в сотый раз, об аресте Стерджиса Подмора. Тонкс видела, как Кингсли, сидящий дальше за столом, сделал глоток из своего бокала. Они все собрались на ужин в пабе, чтобы отпраздновать Хэллоуин. Раньше Тонкс любила этот главное событие в социальной жизни авроров, но теперь даже её любимая рыба с жареным картофелем из «Крупа и короны» вызывала лишь неприятный вкус во рту. Чтобы соблюсти приличия, Тонкс сделала одну из своих особых трансформаций по этому случаю. Ей хотелось походить на феникса — придать носу форму клюва, волосы сделать подобными перьям, струящимся калейдоскопом ярко-золотого и кроваво-красного цветов — но она знала, что этот намёк в сторону Дамблдора вряд ли останется незамеченным. Поэтому вместо этого она выбрала образ снежной совы. Всего лишь за десять минут у зеркала её глаза стали горчично-жёлтыми, зрачки — круглыми и чёрными, кожа настолько бледной, насколько возможно, а ярко-белые волосы были уложены сферическим пятнистым куполом. Другие авроры, как всегда, приветствовали её прибытие, и, играя на публику, она применила небольшое заклинание, позволяющее вертеть головой на все 360 градусов. Всё это походило на фарс, но, по крайней мере, сосредотачивало внимание Скримджера на клоунской внешности, а не на её графике, который, как она знала, с каждым месяцем становился всё более подозрительным. — Итак, где ты пропадала на прошлой неделе? — сказал Финли Сэвидж. — А? — ответила Тонкс с полным ртом чипсов. Ей уже не нравилось, куда идёт этот разговор. Финли сидел рядом с ней, внимательно глядя ей в лицо. — Что я пропустила? — Викторину в пабе! Я говорил тебе об этом во время рейда по Илингу, помнишь? — Точно! Ах, я бы с удовольствием пришла, но мне нужно было навестить маму в тот вечер. Небольшой приступ драконьей оспы, знаешь ли. Лгать становилось всё легче и легче. На самом деле, ту ночь она провела с Сириусом и Римусом. Это было вскоре после возвращения Гарри в Хогвартс, погрузившего Сириуса в самую глубокую хандру за то время, что она его знала. Чтобы вытащить друга из этой депресии, они совершили налёт на его старую музыкальную коллекцию. Чтоб вызвать искренний смех Сириуса, Тонкс пришлось изобразить самое доступное ей подобие Северуса Снейпа и сделать несколько экспериментальных танцевальных движений. Римус, наблюдая за этим, в ужасе прикрыл глаза. — Ну да, ну да. А за месяц до этого? Тон Финли был несерьёзным и дразнящим, но Тонкс могла поклясться, что большая львиная голова Скримджера слегка наклонилась в их сторону. — Знаю, что в последнее время косячу, приятель, прости. Жизнь просто ку-ку, с этим расследованием по Блэку и… — Ой, да ладно, Тонкс! Признайся, — произнёс Финли, в шутку ударяя её локтем в рёбра. — У тебя появился парень, не так ли? — Чёрт, ничего подобного! — слишком громко рассмеялась Тонкс, испытывая облегчение. — Ты же знаешь меня, Финли — я гордая одиночка. — Да? А чем ты тогда объяснишь задумчивые взгляды в пустоту, тайные прогулки после работы…? Тонкс почувствовала лёгкое беспокойство из-за наблюдательных навыков Финли. Она задавалась вопросом, не лучше было бы солгать — придуманный парень наверняка пригодится — но, по крайней мере, Скримджер, похоже, наконец-то отключился от их разговора. — Тебе кажется, приятель, — сказала Тонкс, делая большой глоток из своего бокала. — Ладно, ладно. Я просто говорю… Мы скучаем по тебе. Тонкс сумела отмахнуться от этого как можно более небрежно, но всё же направила разговор обратно в более безопасное русло, при этом размышляя о том, скучает ли хоть часть её по старой жизни. Только переехав в Лондон, девушка с головой погрузилась в свою новую должность в Министерстве, желая доказать, что она может работать — и действовать — упорнее, чем любой из новобранцев. Именно в мире авроров она впервые почувствовала вкус настоящего товарищества, истинной преданности. Целых шесть лет это было её миром. Но чем он был для неё сейчас? Офис авроров не был оплотом справедливости, которым, как ей когда-то казалось, он должен быть. Корнелиус Фадж относился к ним как к прославленным лакеям, поддерживающим его статус-кво; способствующим распространению тирании и коррупции и разложению волшебного общества; сидящим, как утки, за ужином на Хэллоуин, пока Пожиратели Смерти остаются в тени. Ей удавалось неплохо справляться со своей ролью на протяжении всего ужина — смеяться, показывать дурацкие носы, жаловаться на Дамблдора — но, воспользовавшись первой же возможностью, она улизнула как можно раньше. В этом году она обойдется без афтепати. Несмотря на ветреную ночь, улицы Сохо были полны гуляк. — Потрясающе! Маггл, одетый в уже забрызганный пивом костюм тыквы, в восторге указывал на её лицо. Она забыла вернуть свою привычную внешность перед выходом на улицу. — Молодец! Она подняла вверх большие пальцы и направилась дальше. Если и была в году какая-то ночь, когда ей могло бы сойти с рук подобное, то сегодня был тот самый момент. Она брела сквозь толпу в поисках тихого переулка, откуда она могла бы трансгрессировать в свою квартиру, но её поиски оказались тщетными. Будь то парень, который искал, где помочиться, или парочка, жаждущая познакомиться поближе, все маленькие улочки были заняты. Мысль о Площади Гриммо снова всплыла в её голове, но она в очередной раз оттолкнула её подальше. Дома на подоконнике лежала стопка писем, которая, в конце концов, требовала внимания. Если говорить серьёзно, то тебе необязательно спать здесь. Мягкий голос Римуса отозвался эхом в памяти, как раз когда капля дождя упала на её белые пушистые волосы. Девушка покачала головой и обняла себя руками. Ей придётся добираться домой на маггловском метро — она уже приняла решение, но воображение продолжало предлагать альтернативные варианты. Трясясь в плотно набитом вагоне, несущемся под городом, она представляла, как просыпается не в своей постели. Улыбающееся лицо Римуса, волосы которого растрепались после сна, вдруг возникло в её голове. На этот раз он не стоял в дверях, он был намного, намного ближе. Это сопровождалось поразительным ощущением, будто невидимый палец щекотал её живот изнутри. Забывшись, она прикусила губу и закрыла глаза. Прошло несколько минут, прежде чем она поняла, что проехала свою остановку. ———————— Следующий настоящий выходной выдался Тонкс только через несколько недель. Это был день рождения её отца, и она намеревалась пригласить Теда на поздний завтрак в его любимую забегаловку на Бетнал Грин. Но она не могла сдержаться, чтоб не заскочить в штаб-квартиру. Пряча что-то под своей джинсовой курткой, Тонкс перепрыгивала через половину ступенек. Мысленно похвалив себя за столь нехарактерное для себя тихое появление, она обошла своего заклятого врага (подставку под зонты в форме ноги тролля) и устремилась вперёд по знакомому коридору. Библиотека была пуста, так же, как и гостиная. Девушка побежала вниз на кухню. Никого. Вдруг она отметила, что дом кажется ещё более пугающим, чем обычно. В десять часов утра в субботу здесь обычно было полно членов Ордена. Возможно, Римус и Сириус решили поспать подольше? Тонкс колебалась. Врываться в их спальни казалось слишком смелым даже для неё. В этот момент она услышала, как кто-то быстро шагал вниз. Войдя на кухню, Сириус практически столкнулся с ней лицом к лицу. — Тонкс! — сказал он, отскочив от неё. — Что ты здесь делаешь? — Эээ… Девушка была немного озадачена его реакцией — она частенько заглядывала на огонёк. — У меня выходной! Я встречаюсь с отцом через некоторое время, но я подумала, что заскочу к вам ненадолго — я так давно не видела вас, так что… Тонкс вытащила букет гудящих нарциссов из кармана куртки, и Сириус уставился на них с открытым ртом. — Это для Римуса. Гудящие нарциссы! У нас была глупая шутка о них на прошлой неделе. Он здесь? Сириус смотрел на нее чрезвычайно странно, и Тонкс чувствовала себя неловко. Слова прозвучали глупо, стоило ей произнести их вслух. — Он наверху, — медленно сказал Сириус. — Но он… э-э — приболел. Тяжёлый случай среди оборотней. Ты же знаешь, что прошлой ночью было полнолуние, правда? — Ох, чёрт, — выругалась Тонкс. Сириус фыркнул, качая головой. — Напрочь вылетело из головы! — воскликнула она. — Всё нормально, — похлопывая её по руке, сказал Сириус, проходя мимо неё. — Хорошо, что ты не заявилась прошлой ночью. Лунатик очень заморочен тем, чтоб никого не было в одном с ним доме в полнолуние. Десять оборотней не смогли бы преодолеть магические баррикады, которые мы установили в комнате для превращений, но даже при этом только мне позволено быть здесь. Уверен, что говорил тебе об этом сто лет назад… — Да… конечно… Я просто идиотка. Сириус рылся в кухонных шкафах. — Что ты… — Лунатик умудрился задеть артерию прошлой ночью, — ответил он, вытаскивая из ящика пачки бинтов с крестом больницы Святого Мунго. — Он немного не в себе сегодня. — Что? Дерьмо, звучит хреново! Сириус уже выходил из кухни, и Тонкс поспешила вслед за ним. — Я могу помочь тебе? — обеспокоенно сказала она. — У меня 5-й уровень по Лечению потери крови, а ещё я имела дело с атаками существ на уровне… — Нет! Сириус остановился и повернулся к ней. Увидев выражение её лица, он повторил свои слова уже более мягко: — В этом нет необходимости. У нас всё есть. — Он поднял повязки. — Это на всякий случай. Не волнуйся… мне не впервой приводить его в порядок. — Можно мне… просто поздороваться? Помочь тебе подбодрить его? — Лучше не стоит, — ответил Сириус. Странная, тяжелая пауза повисла между ними. Через мгновение Сириус выдавил из себя ещё одну улыбку.  — Увидимся в четверг на встрече? Я попробую свои силы в спагетти болоньезе. — Отлично, — проговорила Тонкс, безуспешно пытаясь придать энтузиазма своему огорчённому тону. Сириус снова начал подниматься по лестнице. — Иногда этот дом напоминает мне чёртовы уроки по Уходу за магическими существами. Тонкс выдавила из себя смешок, но, несмотря на прощальную шутку Сириуса, в атмосфере, царившей в доме в то утро, присутствовала бесспорная скорбь. Сириус поднимался всё дальше и дальше от того места, где она стояла и, в конце концов, звук его шагов стих. Где-то в верхней части дома открылась и сразу же закрылась дверь. Тонкс вернулась на кухню, задаваясь вопросом, как, чёрт возьми, она может быть такой непроходимой тупицей. Девушка поставила гудящие нарциссы в вазу. Их жёлтые головы соприкасались, издавая хрипящие звуки. Может быть, они заставят Римуса улыбнуться. По крайней мере, она надеялась на это. Повернувшись в сторону выхода, она увидела в углу комнаты то, чего никогда не замечала прежде: крошечную, слегка приоткрытую дверь. Она была точно того же оттенка, что и стены вокруг, поэтому до сих пор тусклый свет кухни всегда скрывал её. Тонкс уставилась на дверь. Она знала, что должна вернуться наверх, выйти через парадную дверь и трансгрессировать на Бетнал Грин, чтобы встретиться с отцом. Но ноги понесли её дальше. Приблизившись, она увидела за дверью лестницу, ведущую в темноту. Хотя голос разума в её голове пытался убедить её в том, что это плохая идея, любопытство поглотило девушку; глубокая тьма, о существовании которой она не догадывалась, увлекала её вперёд. Слегка наклонившись, она переступила порог и начала спускаться по неровным каменным ступеням. Стало резко холодно. Воздух казался сырым и морозным. Под ногами было мокро, и, поскользнувшись на последних ступеньках, Тонкс схватилась за полусгнившие древние перила. Было слишком влажно. Она зажгла палочку. Кровь. Кровь на полу, на лестнице, на её собственной руке, которой она касалась перил, лужа крови вокруг её обуви. На стенах погреба были глубокие царапины, словно кто-то пытался разодрать в клочья камни, при этом почти уничтожив когти в процессе. Некогда винные ящики теперь выглядели так, словно пережили взрыв — куски дерева были разбросаны по окровавленному полу. Резкий металлический запах ударил ей в ноздри. Она вздрогнула. Зачем она пришла сюда? Чего ещё ожидала? Но в этой комнате, в этой дыре в недрах Площади Гриммо, было кое-что похуже, чем она могла себе вообразить. Она была потрясена, но не кровью, а мыслью о том, что Римус приходит сюда. Римус — её новый друг с добрыми глазами, который делал ей чай, чтоб помочь проснуться. Римус приходит сюда один, находясь на грани агонии, силу которой она не могла себе даже представить — которую до этого момента она даже не пыталась себе представить. Это место было пропитано одиночеством. В её сердце вспыхнуло чувство, которое едва ли поддавалось пониманию, — что-то вроде тоски, боли. Что-то, что вызывало у неё непреодолимое желание разбить вдребезги все те этажи, что разделяли их. Но всё, что она могла сделать тем утром, — это выйти прочь из винного погреба, стереть кровь со своей одежды и покинуть Площадь Гриммо, 12 так тихо, как только можно было. Теперь ей не забыть о полнолунии.