Вспышки цвета

— Мы хотим внести несколько изменений. Римус сидел, аккуратно сложив руки на коленях и стараясь не смотреть на Нимфадору Тонкс, зелёные волосы которой были небрежно собраны в пучок так, что несколько завитков падали вниз, обрамляя её лицо. Вместо этого, он сосредоточил своё внимание на Грозном Глазе, стоящем, как обычно, во главе стола. Наклонившись вперёд, чтобы обратиться к собравшимся, он рычал сквозь шрам, некогда бывший его ртом. — Мы не можем допустить очередного провала, подобного прибытию Джонса в Аптон Снодсбери вместо Чиппинга Содбери. Протеевы чары в основе своей хороши, но могут вызвать затруднения в разгар момента, а Патронусы передают свои сообщения всем, кто находится в пределах слышимости. Нам очень не хватало третьего варианта. Сириус? Грюм указал на Сириуса, который лениво постучал палочкой по столу. Куча чего-то, похожего на картинные рамы, с жутким грохотом упала перед ним. Каждый из предметов по размеру был меньше книги, и, поднеся их ближе, можно было разглядеть разнообразные хмурые лица. — Портреты, — бесстрастно проговорил Сириус. — Мы сделали копии моих самых любезных предков и заколдовали их так, чтобы их могли слышать только члены Ордена. Я имел удовольствие пообщаться с каждым портретом в этом богом забытом месте, и эта жалкая группа — единственные, кто согласился сотрудничать с нами. В тех редких случаях, когда Римус бывал в доме на Площади Гриммо, 12 в удобное время в течение предыдущих недель, он заметил, что это «общение» подразумевало немало криков. Но, в конце концов, Сириус не мог похвастаться внушительным послужным списком, когда дело касалось терпеливого общения с картинами. Сириус начал разбрасывать миниатюры по столу, вызывая хор жалоб и протестов. — Нет! Только не оборотень! Пожалуйста! — взвизгнул новый посыльный Римуса: мужчина, сидящий за фортепьяно в огромном напудренном парике. — О, я не могу этого вынести! Как ты смеешь… Римус запихнул миниатюру в карман, заглушая протесты. — Моя даже не удосужилась появиться, — заметила Тонкс, слегка встряхивая свой потрет. — Мой спит, — сказал Билл, тыкая пальцем в пухлого викторианца в раме. — Я сказал, что они будут сотрудничать, но я не говорил, что они в восторге от этого, — пробормотал Сириус. Римус покосился на друга, слишком хорошо распознавая признаки того, что Сириус балансировал на грани между раздражением и желанием наговорить грубостей. Известие о том, что Гарри основал нелегальную группу по обучению самозащите, вызвало у Сириуса экстаз гордости, который, впрочем, вскоре перерос в глубокий приступ разочарования. А при том, что Дамблдор отправлял Римуса на всё новые и новые задания, они всё реже видели друг друга. — Уверен, они ещё докажут свою эффективность. Спасибо за твои усилия, Сириус, — сказал Кингсли. С лёгким подозрением, Сириус оглянулся на Кингсли, осматривая лицо Старшего аврора словно в поисках доказательств снисходительного к себе отношения. — Лучшее, что можно было придумать после маггловских портативных телефонов! — сказал Артур, радостно подёргивая одной ногой. — Если бы мы только могли… Грозный Глаз постучал по столу. — Следующий пункт. Тонкс! Люпин! Я ставлю вас двоих на задание. Наземникус заметил, что в последнее время ведётся слишком много разговоров о доках. Наземникус хмыкнул в знак согласия, распространяя вокруг себя пары бренди и табака. — Похоже на то, что Пожиратели Смерти планируют ввезти какой-то груз. Человек это, существо или что ещё похуже, мы не знаем. Как только вы получите сообщение, вы должны немедленно трансгрессировать по указанным нами координатам. Зафиксируйте всё, что вы сможете. Вмешайтесь и перехватите, если представится такая возможность. Римус кивнул и краем глаза увидел, что Тонкс делает то же самое. — Хорошо, — сказал Грозный Глаз. — Пока вам удавалось хорошо работать вместе на подобных заданиях. Римус изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица, борясь с наплывом гордости, которая была угрожающе близка к радости, от этих слов. Это было опасное задание, мысленно упрекнул он себя, а не прогулка. Но любая возможность провести время с Тонкс, казалось, была способна вызвать вихрь волнения внутри него. Он должен был взять это под контроль. Тонкс, конечно, не нужно было бороться с подобными эмоциями. Она улыбнулась ему и наклонилась вперёд, чтобы дать ему пять. Когда Римус опустился на своё место, то заметил, как тёмные глаза Сириуса скользили между ними, но уже не угрюмо, а со странным интересом. Римус старался сохранить спокойное, как кремень, выражение на своём лице, несмотря на то, что ему казалось, будто земля под его стулом разверзлась. ———— Прошло всего лишь несколько дней, прежде чем их вызвали на задание. Новый посыльный Римуса дрожащим, тонким голосом озвучил инструкции, и Римус сразу же трансгрессировал. — Клянусь, если пра-пра-пра-пра-тётка Гризельда ещё раз назовёт меня Нимфадорой, я натравлю на неё Сириуса. — Тонкс тихо пробормотала на ухо Римусу, как только тот материализовался рядом с ней. — Итак… Пожиратели Смерти… Они ждут какую-то доставку? — И мы здесь, чтоб удостовериться в этом и остановить, если сможем. Оглянувшись, они увидели, что находятся на огромной площадке, полной транспортных контейнеров, которые простирались на много метров вперёд лабиринтом разноцветных металлических коробок. Небо над ними было зловеще серым. Они вытащили свои палочки, и Римус заметил, что движения Тонкс изменились — они стали напряжёнными и размеренными. От её привычной неуклюжести не осталось и следа — теперь девушка вела себя, как настоящий аврор-следопыт. Он тоже был настороже. В воздухе витало ощущение, что что-то было не так. Было бы очень легко застать их здесь врасплох, заманить в ловушку. — Давай двигаться, — прошептала Тонкс, вытаскивая плащ-невидимку Грозного Глаза из кармана и накрывая их обоих. Настороженно ожидая любых признаков движения, они начали прочёсывать промежутки между контейнерами. Со временем беспокойство Римуса возрастало. То, насколько осторожно двигалась Тонкс, и как сильно, до белизны на костяшкях пальцев, она сжимала палочку, говорили ему, что девушка чувствует то же самое. Пронзительный крик расколол воздух, заставив их обоих подпрыгнуть. НИМФАДОРА! — Что за хрень, Гризельда? — яростно зашипела Тонкс, роясь в кармане своей мантии. — Что на этот раз? — Меня попросили сообщить вам, что вы можете прервать миссию. Это ложная тревога. И не смейте ругаться на меня, юная леди! — Ложная тревога? Они уверены? Вам сообщили об этом из штаб-квартиры? — допытывался Римус. Увидев его, пра-пра-пра-тётка Гризельда спряталась за своим расшитым змеями веером, не сказав ни слова. Тонкс щёлкнула по ней пальцами. — Эй, не игнорируй Римуса вот так! Они уверены? — Да. Подлый вор всё напутал. Ложный след. Всё ещё не готовый отказаться от паранойи, появившейся за то время, что они провели на верфи, Римус собирался потребовать дальнейших объяснений, но Тонкс толкнула его локтём и указала куда-то.  — Это должно быть шутка, — проговорила она, хлопая себя ладонью по голове. На контрольно-пропускной пункт на дороге, расположенной над верфью, въезжал грузовик. Римус прочитал его название вслух. Пожиратели. Новое кулинарное шоу. — Ну и болван этот Наземникус! — возмутилась Тонкс, стягивая с них плащ-невидимку. — Я знаю, что Грозный Глаз не хочет упустить ни одной детали, но почему мы продолжаем серьёзно относиться к наводкам Наземникуса? Он же большую часть времени просто в стельку! Хотя она покачала головой, её жесты стали более расслабленными. Напряжение и осторожная поступь аврора сменились её привычными расслабленностью и экспрессией. — И что теперь? — просила девушка, поворачиваясь к Римусу. — Ну… кажется, на сегодня я свободен. Ты, я полагаю, вернёшься в Аврорат? — Неа. Кингсли в самый последний момент придумал хорошую байку о том, что мне нужно отправиться в Дублин, чтоб я могла прибыть сюда и понаблюдать за так называемой доставкой Пожирателей Смерти вместе с тобой. Так что, похоже, у меня весь день свободен… Она скрестила руки на груди и посмотрела ему в лицо. Римус почувствовал странный приступ паники. Одна безумная часть его хотела попросить девушку провести остаток дня с ним; придумать нечто забавное и необычное, что заставило бы её улыбнуться. Но разумная часть его мозга знала, времяпровождение в компании седеющего оборотня — особенно когда свободное время на вес золота — должно быть в самом низу списка её приоритетов. — У меня есть идея, — проговорила она, улыбаясь. — А? — ответил Римус. — Ты случайно не знаешь какие-нибудь хорошие пабы? Римус почувствовал внезапный прилив радости, даже сильнее того, что он испытал на последней встрече Ордена. В противовес этому в его голове вдруг поднялся целый шквал рациональных отговорок — он должен составить компанию Сириусу, должен предложить отправиться на другое задание, должен, в конце концов, выспаться — но глубокий взгляд её синих глаз, такой вызывающий и живой, стёр их все подчистую. — Кажется, знаю. — Ну что ж, — сказала Тонкс, беря его под руку. — Присоединишься ко мне? Скэлли Уизби был самым подходящим вариантом для желающих остаться неузнанными. Расположенный на острове, населённом только волшебниками, на отдалённом шотландском архипелаге, по размеру он был меньше, чем одна пятая Большого зала в Хогвартсе. Владелец был слепым — если верить слухам, после дуэли ещё во времена Гриндельвальда — и сам паб был разделён на отдельные тесные комнатушки. Тем не менее, как только они материализовались у входа, Тонкс накинула на голову капюшон своей мантии и сменила цвет волос с кислотно-оранжевого на каштановый, чтоб меньше привлекать внимание. Войдя внутрь, они сразу же нырнули в одну из уютных комнаток. Ковёр под их ногами был липким от не раз пролитого на него эля, а стену украшал пожелтевший скелет гиппокампа, но, усевшись на скамейку, Тонкс заявила: — Чёрт возьми, да это же идеально! Неплохо немного отдохнуть и развеяться, да? Проверив действие защитных чар, Римус положил десять сиклей в украшенную раковиной коробку и постучал по ней своей палочкой. Он старался не вздрагивать от мысли, что тратит сбережения, которые должны были прослужить ему всю неделю. Появились два сливочных пива. Тонкс стянула мантию через голову и бросила её на скамью рядом с собой. На ней была обтягивающая фиолетовая водолазка и пара джинсовых шорт, надетых поверх сильно рваных колготок. Римус вдруг осознал всю непривлекательность своей изношенной одежды, настолько древней, что даже искусные заклинания Молли не могли ему помочь. Он также не мог отделаться от мысли о бинтах, скрывающихся под одеждой. Но, обхватив руками горячую флягу и взглянув на свою собеседницу, он позволил себе расслабиться. Мало что приносило ему больше удовольствия, чем сидеть и слушать болтовню Тонкс. Зимнее солнце, светившее сквозь грязное окно, становилось золотым. — Откуда ты знаешь об этом месте? — поинтересовалась Тонкс, рукавом вытирая пену от сливочного пива со своего рта. — Один из призраков Хогвартса рассказал об этом Джеймсу на седьмом курсе. Естественно, мы придумали грандиозный план, как выбраться из замка и попасть сюда. Мы проделали весь путь от Хогвартса на мётлах и когда, наконец, приземлились, были промокшими до нитки, но страшно довольными собой. Нам не приходило в голову, что бармен может быть во всей боеготовности, когда дело касалось недопущения студентов Хогвартса в своё заведение. Питеру ещё не было восемнадцати, и как только он переступил порог, его отбросило обратно. Нам пришлось вытаскивать его из моря. — Что вы сделали после этого? — Полетели обратно. Если один из нас не мог войти, то остальным это тоже было не нужно. Так у нас было заведено. — Лучше бы вы остались выпить пива, а его оставили в качестве корма для рыб, — сказала Тонкс. Внезапное воспоминание накатило на Римуса ледяной волной. «Убьём его вместе.» «Да, вместе.» — Прости, — быстро проговорила Тонкс, заметив, как по его лицу пробежала тень. — Это было легкомысленно. Помнишь день нашей первой встречи, когда я сказала тебе о том, что не думаю, прежде чем сказать что-то? Так вот, я всё ещё работаю над этим. — Всё в порядке, — сказал Римус, улыбаясь через силу в попытке вернуться в настоящее — Ты права. Я даже не знаю, зачем я его упомянул. — Должно быть, это тяжело… вспоминать прошлое, — Тонкс поболтала сливочное пиво по бокалу. — Вы с Сириусом много говорите об этом? Римус вздохнул. — Мы говорим о школе, но предпочитаем вспоминать Джеймса — как в тех историях, которые мы тебе рассказывали, — его шутки, победы в квиддиче, подростковое веселье. Мы не говорим о первом Ордене Феникса или последующих событиях. Тонкс нахмурилась. — Вы не говорите о прошлой войне? Совсем? — Если не считать ту ночь, когда мы примирились, единственный раз, когда мы говорили об этом в присутствии друг друга, была ночь твоего посвящения в Орден. — Но… — Тонкс, казалось, отчаянно пыталась контролировать свои брови. — Вам должно быть… нужно о многом поговорить… разобраться во многом?! Желудок Римуса сжался. С тех пор, как они снова встретились в его коттедже на болотах, он ждал момента, когда они с Сириусом попытаются преодолеть ту пропасть, которая пролегла между ними за годы отчуждения, и разобраться цепочке событий, приведших к этому. Но эта пустота так и не была заполнена и множество вопросов оставалось без ответа. — Что я хочу сказать… тринадцать лет ты жил в убеждении, что Сириус предал вас всех и устроил резню на улице, полной людей. А теперь вы живёте вместе. Снова друзья не разлей вода. Это не моё дело, конечно, но ты не думаешь, что вам обоим нужно поговорить по душам? Перед глазами Римуса промелькнули воспоминания. Двадцатиоднолетний Сириус, косо смотрящий на него через переполненную комнату, и Питер, сидящий рядом. Два гроба, стоящие бок о бок, рассмотреть которые сложно из-за слёз, застилающих глаза. — Когда Сириус будет готов, — тихо ответил Римус. Измученный чувством вины от мысли о том, что его самый старый друг застрял наедине с Кикимером на Площади Гриммо, Римус попытался сменить тему. — А как у тебя с друзьями? Тонкс поморщилась. — Не особо. На самом деле, довольно фигово. Жизнь раскидала нашу старую Хогварсткую компанию. Мы пишем друг другу, но… это странно. Я живу этой сумасшедшей двойной жизнью, о которой я ничего не могу им рассказать, а все их разговоры сводятся к сортам медовухи, которым они отдают предпочтение в данный момент. Кажется, их устраивает всё, что публикует Ежедневный Пророк, — похоже, их вообще ничего не беспокоит. Ещё есть авроры, многие из которых были моими друзьями, но все они под каблуком Амбридж. Если честно… — Тонкс потянула, по-видимому, неосознанно, блестящую прядь волос. — Я чувствую себя собой, только когда нахожусь в Ордене. — В таком случае, нам очень повезло. Помрачневшее лицо Тонкс расплылось в широкой улыбке. — Хотя я считаю это признаком того, что мы живём в очень странные времена, если ты предпочитаешь проводить время со старым оборотнем, привязанным к дому маньяком и гиппогрифом-уголовником, — продолжил Римус. — Ой, да ладно тебе, какой ты старый? Римус поднял брови. — У тебя старая душа, но сам ты не старый, — настаивала Тонкс. — Старая душа, — улыбнулся Римус, обдумывая эту мысль. — Как это понимать? — Я не знаю! — рассмеялась Тонкс. — Это просто… подходит тебе, что ли. Это значит, что ты… вдумчивый… благородный. Так говорила моя Нана Тонкс. Под столом раздался стук — Тонкс сняла свои тяжёлые чёрные ботинки, опустила ноги на скамейку и довольно скрестила их. — Я когда-нибудь рассказывала тебе о моей Нане Тонкс? Римус покачал головой. — Ну, ты многое упустил! Она была абсолютной легендой, — светясь, ответила Тонкс. — Она забеременела моим отцом, когда ей было шестнадцать — её родители погибли во время войны, поэтому ей пришлось воспитывать его самостоятельно. Она продавала фрукты в киоске на Петтикот Лейн и была немного удивлена, когда её четырехлетний сын вдруг начал левитировать сливы, но восприняла ситуацию спокойно. Тонкс отпила немного сливочного пива и продолжила ещё более оживлённо. — Я проводила с ней каждый Новый год, в обязательном порядке, даже когда училась в Хогвартсе. У нас была небольшая традиция — мы смотрели маггловские фейерверки с маленького балкона её дома и включали одну из её любимых записей. У неё был один из тех старых маггловских проигрывателей, знаешь, о чём я? Римус кивнул, думая об одном из таких, который сейчас как раз стоял на тумбочке в его комнате на Площади Гриммо, 12. — Мы хмелели от хереса, а потом танцевали по квартире. Конечно, с годами она стала немного менее подвижной — но она всё ещё могла довольно хорошо подпрыгивать на диване в такт музыке! Она была первой, кто не рассмеялся, когда я озвучила своё желание быть аврором. Не пойми меня неправильно, мои родители замечательные и всё такое, но когда я впервые объявила о своём намерении сдать все экзамены на отлично и подать заявку на самую элитную работу — в то время, когда я едва успевала сдавать вовремя свои эссе, — это удивило всех. Но Нана Тонкс никогда не сомневалась во мне. Не то чтобы она знала, что такое аврор, — я думаю, она воображала меня своего рода Джеймсом Бондом с волшебной палочкой — но она была уверена, что мне это под силу. Уголки рта Тонкс опустились вниз. Её рука лежала на столе между ними, и Римус вдруг почувствовал сумасшедший импульс накрыть её руку своей, но воздержался. — Она умерла до моего выпуска. Впрочем, я до сих пор слышу её голос, — прекрасно имитируя кокни* Тонкс проговорила: Не прекращай бороться, Дора. Покажи им, из чего ты сделана. — Теперь я вижу, откуда у тебя столько храбрости. — Семья Тонкс служит доказательством тому, что не только гриффиндорцы могут быть храбрыми.  — Выпьем же за это, — сказал Римус. Они чокнулись бокалами. Римус, со стыдом, заметил, что сливочное пиво заканчивается, а его карманы были пусты. Словно прочитав его мысли, Тонкс положила несколько сиклей в коробку с ракушками и постучала по ней. На этот раз появились два бокала фирменного эля Скэлли Уизби. Римус отхлебнул немного, прежде чем озвучить осторожный вопрос, которым он задавался некоторое время. — Твои родители в курсе, чем ты занимаешься? Тонкс прикусила губу. — Нет. Я не хочу подвергать их опасности. Не хочу, чтобы они имели хоть какое-то отношение к этому. — Знаю, знаю! — проговорила она, прежде чем Римус мог что-то на это ответить. — В конце концов, у меня может не остаться выбора. Но было бы круто, если бы мы смогли задавить всю эту ерунду с Тем-Кого-Нельзя-Называть в зародыше прежде, чем это случится! Римус засмеялся. — Так и будет. — Итак, Хогвартс… Орден… потом преподавание в Хогвартсе… потом снова Орден. — Тонкс загибала пальцы за каждый этап его жизни. — Но был же большой промежуток. Чем ты занимался после войны? Она пристально смотрела на него. — Мне оставалось только одно — уехать. Сразу после похорон. Я не мог вынести… Его сердце забилось быстрее, и Римус запнулся. Он никогда не говорил об этом. Ему не хотелось воскрешать мёртвых прямо там, в пабе, но он чувствовал, как воспоминания разрывали его изнутри, вырываясь наружу. Он взял себя в руки и заговорил снова, произнося слова тихо, почти шёпотом. — Всё напоминало мне о них. Я с трудом мог смотреть на кого-либо, каждый день давался мне с трудом. Вся страна праздновала, и это… и мне от этого было тошно. Не многие знают об этом, но… Джеймс и Лили оставили мне деньги в своём завещании, заколдовав их так, чтоб я не мог отдать их. Я получил от них письмо, оно было не очень… эм…. серьёзным. Видишь ли, они не верили, что их могут убить, и составили завещание лишь потому, что знали, что так полагается, но… Я не думаю, что они действительно верили, что оно понадобится. По крайней мере, это одно из объяснений тому, почему письмо было таким коротким и полным глупых шуточек, маленьких набросков. Только одно предложение в этом письме казалось мне настоящим: «Только посмей потратить эти деньги на что-нибудь разумное, Лунатик.» — И… на что ты их потратил? — мягко спросила Тонкс. — Я отправился на станцию для международной трансгрессии. Я едва мог стоять на ногах, но по какой-то неведомой причине меня пропустили. Я отсутствовал семь лет. — Ты путешествовал по миру?! — Тонкс от восторга даже приподнялась со своего места. — Поверь, это было скорее шатание из страны в страну. — Куда ты поехал?! Никто никогда не спрашивал его об этом раньше. С трудом веря в происходящее, он обнаружил, что изливает душу Тонкс. Первые годы были затуманены горем и алкоголем. Он отправился прямиком к сообществу оборотней, которое, как он слышал, обитало в лесах в Баварии — стая, пытающаяся вести мирное существование. Они приняли его без малейшего подозрения, особенно принимая во внимание отсутствие объяснений с его стороны о том, откуда он пришёл и зачем. К тому времени, когда он заслужил своё место среди них, пришло время двигаться дальше. Он трансгрессировал, перелетал и переходил от стаи к стае — от поклоняющихся полуночному солнцу Исландии к горным жителям Бутана — и, в конце концов, добрался до острова в южной части Тихого океана, населённому только оборотнями. Легендарное место, в существование которого мало кто верит, и стало его пристанищем на последние три года добровольного изгнания. — Впечатляюще, — медленно произнесла Тонкс. — Это не так уж походило на приключение, как кажется, — быстро ответил мужчина. — Тогда я был… немного беспорядочным. Это было ещё слабо сказано, подумал он. Что бы он ни делал, как бы тяжело ни работал, как далеко бы не находился от могил своих друзей, в его сердце всё так же зияла дыра. — Я не могу представить тебя беспорядочным, Римус Люпин, — сказала Тонкс. — Бьюсь об заклад, у тебя была девушка в каждом порту. Её слова были столь неожиданными, что Римус вдруг покраснел, жар разлился по его щекам, доходя аж до груди. Удивлённо открыв глаза, Тонкс, на лице которой читалось упрямство уставилась на него. У него были связи, это правда: исключительно с женщинами, разделяющими его состояние, и всегда недолгие. Даже если всё начиналось хорошо, то быстро заканчивалось. Кто-то говорил ему, что он слишком сломлен, слишком беспокоен, слишком скрытен, чтобы продолжать отношения, а порой он сам прекращал их, объясняя это необходимостью продолжать путешествия и невозможностью остаться. С тех пор немало воды утекло. — Не… в каждом порту, — выдавил из себя он. — Я снова делаю это, да? Задаю слишком много личных вопросов? — Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, Тонкс, — ответил Римус, пытаясь прийти в себя и задаваясь вопросом, действительно ли это так. — Почему ты вернулся? — Все мои действия были попыткой сбежать. Спустя семь лет я всё ещё видел их лица перед глазами каждый раз, пытаясь уснуть. Даже путешествие на другую сторону света не помогло. Кроме того, я знал, что Волдеморт рано или поздно вернётся, и оставаться в стороне и дальше будет трусостью. И я вернулся. А через полгода моей маме поставили диагноз. — Рак? — тихо спросила Тонкс. Римус кивнул. — Как и у моей Наны Тонкс. Порой любовь к магглам вызывает боль… — Тонкс слегка улыбнулась и встретилась взглядом с Римусом. — Но мы всё ещё можем сделать так, чтоб они нами гордились, правда? Он улыбнулся в ответ, и они погрузились в приятную тишину. Римус чувствовал странное опустошение, но оно не вызывало неприятных ощущений. Солнце садилось за горизонт, и его розовый свет коснулся гладкой, бледной щеки Тонкс. Глядя на неё, Римус почувствовал опьянение, которое не имело никакого отношения к некрепкому элю в его бокале. — Хорошо… следующий вопрос, — сказала Тонкс. Она вздохнула и немного взъерошила волосы с видом человека, готовящегося к сложному заданию. Римус вдруг занервничал. Что, чёрт побери, заставило его сказать ей, что она может задавать ему любые вопросы? — А как … твоя личная жизнь сейчас? Есть какая-то девушка на примете? — Нет, конечно! — выпалил Римус, с нервным смешком, выражающим его недоверчивость. Зачем она снова подняла эту тему? — Почему «нет, конечно»? Римус не понимал до конца, было ли это проявлением наивности или добродушным желанием пощадить его чувства. В любом случае, он почувствовал, как внутри него поднимается стена. Он выдавил из себя улыбку, пытаясь пошутить: — Ты сейчас как Сириус с Джеймсом — они всегда пытались подбить меня пойти на свидание; эти двое никогда не воспринимали моё состояние всерьёз. Тонкс со стуком поставила свой бокал на стол. На лице девушки не осталось и намёка на улыбку. — Я воспринимаю его всерьёз. Её выражение лица было напряжённым и жёстким, почти таким же, как во время патрулирования в доках. — Я воспринимаю его всерьёз, — повторила она. — Почему ты сказал «нет, конечно»? Я хочу знать. Солнце теперь уже полностью скрылось за горизонтом. В комнате потемнело и свеча, стоящая между ними, вдруг загорелась. — Ну… — начал Римус, не до конца веря в то, что он собирается обсуждать это с ней. — Я разорвал все связи с другими оборотнями. А когда дело доходит до ведьм, то… Сириус называл это «затруднением Лунатика», ещё в школе. Я не считаю возможным — с этической и, ну, практической точек зрения — начинать романтические отношения, не рассказав сначала, что я оборотень. Но никто, узнав об этом, не захочет иметь какие-либо романтические отношения со мной. Так что… — он замолчал. — Понятно, — ответила Тонкс, обдумывая его слова. — Но что, если бы ты встретил кого-то, кто знал бы о твоём состоянии, но всё равно хотел быть с тобой? — Такого никогда не случалось, — сказал Римус так быстро, что он практически перебил её. — Это маловероятно. Он посмотрел через окно на тёмный океан, не желая встречаться взглядом с Тонкс. Он был не готов увидеть то, что, он знал, будет в её глазах: жалость. Но когда мужчина, наконец, взглянул на неё, то не увидел ни малейшего следа жалости. Её лицо было задумчивым. Прекрасным. Она смотрела на свечу, и Римус мог видеть отражение пламени, танцующего в её глазах. Желание огнём горело в его груди. Он хотел, чтобы огонь поглотил его. — Давай-ка закажем бутылку вина! — внезапно сказала Тонкс с оживлённым лицом. — Я угощаю! Появилась бутылка красного вина, и их беседа снова потекла легко. Демоны предыдущих разговоров отступили. Они говорили и смеялись, а потом Тонкс нашла под своей скамьёй потрёпанный волшебный скрэббл и они начали игру. Когда Римус победил, составив слово «астролябия», Тонкс заколдовала буквы, чтоб те кусались и щекотали, и направила их на него. К тому времени, когда окна и двери распахнулись, давая понять, что бар закрывается, Тонкс сидела уже не напротив, а рядом с ним, а щёки Римуса болели от смеха. Рёв волн оглушил их, как только они вышли из паба. Тонкс споткнулась о выступающие камни, Римус схватил её за руку, спасая от падения, и брызги солёной воды полетели на них со всех сторон. Расстегнутая мантия Тонкс вздымалась вокруг неё в порывах ветра, и девушка засмеялась, когда та поднялась над её головой. Римус сощурился от солёной воды на лице, а его пальцы нащупали застежку и защёлкнули её на шее Тонкс, пока она держала подол. Их лица были настолько близко, что в тёплом свете, исходящем из окон паба, он мог разглядеть крошечные капельки морской воды на её лбу. Она вдруг подняла глаза и их взгляды встретились. Римус почувствовал как пульс тревожно застучал в висках. — Римус, я отлично провела время, — сказала Тонкс. Хотя она была так близко, её голос был едва различим в шуме моря. Как он уже выяснил ранее, казалось, не было подходящих слов, чтоб описать его опыт общения с ней. Он боялся вымолвить слово, боялся пошевелиться. Казалось, ничто не держит его на земле, словно ветер мог внезапно поднять его и унести в море. Чувство усилилось, когда Тонкс обвила его шею руками. Они никогда не обнимались прежде. Он мог чувствовать её сильное, стройное тело на своём. Словно живя своей собственной жизнью, его руки обхватили её. Он чувствовал изгиб её талии, чувствовал, как её грудь прижимается к его груди. Голова девушки повернулась, и её маленький, холодный носик коснулся шеи Римуса. Затем она поцеловала его в щеку. — Скоро увидимся? — До свидания, Тонкс, — полушёпотом сказал он. Она трансгрессировала, и ему показалось, что его вдруг вырвали из сна. В голове была одна-единственная мысль. Чёрт, я попал.