Вспышки цвета

— Ой! Прекратите это! Тонкс прокашлялась сквозь облако перьев — две совы воевали на её кухонном столе. Утомлённо вернувшись в свою квартиру — и споткнувшись о пару забытых на коврике резиновых сапог — Тонкс стала свидетелем свирепой потасовки между Милдред и напуганной сипухой. С криками, разносившимися по всей квартире, птицы клевали и царапали друг друга, роняя грязные кружки со стола на пол. С трудом избежав колотых ран, оставленных когтями Милдред, Тонкс, в конце концов, сумела схватить свою сову, не позволяя той махать крыльями, и подняла её. — Почему ты не можешь вести себя прилично? — проговорила она в пушистое ухо Милдред. Милдред раздраженно щёлкнула клювом и беспомощно дёрнула лапами в воздухе. Направив сову к её любимому месту среди покрывшихся пылью алкогольных бутылок на холодильнике, Тонкс отпустила её. Прежде чем она смогла извиниться перед оскорблённой сипухой, та потрясла лапой, избавляясь от скомканного письма, принесённого ею, и упорхнула в ночь. Очищающее заклинание не касалось кухонного стола Тонкс дольше, чем она готова была признать, а само письмо, угол которого украшали несколько перьев, прилипших к остаткам варенья, было липким, но Тонкс схватила его и прижала к груди, чувствуя радость, бурлящую внутри неё. Она узнала этот аккуратный, чёткий почерк, которым на конверте значилось просто Тонкс. Она закусила губу, когда в её животе пронёсся приятный вихрь. Девушка невольно закрыла глаза, вспоминая мягкие губы и сильные руки, после чего вышла из оцепенения и надорвала печать. За всю неделю, прошедшую после их поцелуя на крыше, она не получила и крошечной весточки от Римуса, равно как и не могла связаться с ним сама. Она-то и в лучшие свои времена не отличалась мастерством в написании писем, и всякий раз, когда ей удавалось улучить момент и взяться за перо, правильные слова просто не приходили на ум: «Классно поцёмкались, давай как-нибудь повторим»; «В восторге от фейерверка на прошлой неделе — вид с крыши тоже был неплохой!»; «Да я просто втрескалась в тебя, Лунатик — не хочешь пропустить по бокальчику пива?». Тьфу — всё направлялось прямиком в мусорное ведро. Она заглядывала в штаб-квартиру при всякой возможности, но каждый раз её встречал нехарактерно вялый Сириус и полное отсутствие его тихого школьного друга. А потом кому-то в Министерстве Магии пришла в голову очередная гениальная идея: Фадж, отчаянно пытаясь поддерживать связь с международным сообществом волшебников, надоумил Скримджера отослать их всех в Финляндию для изучения новейших и современнейших методов защитной магии. Тонкс пришлось прикусить язык, чтоб не высказать ему, что именно она думает об этом откровенно идиотском решении отправить всех членов их элитной боевой группы из страны одновременно. И, хотя на её мантии всё ещё покоились остатки арктического снега, она, наконец, снова была дома, где её ждало письмо от Римуса. Она вытащила его из конверта и развернула: Дорогая Тонкс, Мне трудно писать эти слова, но я должен. Мне нужно извиниться за то, что произошло между нами в канун Нового года. Я хочу, чтобы ты знала, как глубоко я сожалею о своём поведении. Мне безмерно повезло завоевать твоё доверие и дружбу в последние месяцы, и я не могу выразить, насколько мне больно от того, что я утратил и то, и другое из-за своего неблагоразумия. Винить алкоголь было бы трусостью. Я виню только себя. Меньше всего я хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко или дискомфортно рядом со мной, поэтому я позаботился о том, чтобы расписания наших миссий отныне не пересекались. Я всегда буду тебя искренне уважать и восхищаться, независимо от того, простишь ты меня или нет. РДЛ — Чего? — выдохнула она. Она перечитала письмо, пытаясь услышать его голосом Римуса, но не смогла. Оно было таким плоским, таким торопливым и удушающим. Кровь прилила к щекам Тонкс. В этом не было никакого смысла. Самый прекрасный поцелуй в её жизни, и он сожалел об этом. Самый невероятный взрыв эмоций, кульминация тех чувств, вокруг да около которых они так долго ходили, и он сожалел об этом. Он сожалел об этом. Выдвинув кухонный стул так грубо, что тот заскрипел по полу, она тяжело опустилась на него. В горле стоял болезненный комок, и она сжала губы, дыша через нос. Она снова прочитала письмо. «Неблагоразумие». «Виню». «Простишь». Она ненавидела каждое слово. — Какого чёрта, Римус? Тонкс покачала головой, дёргая колючие пряди своих волос. Письмо не имело ничего общего с тем, что произошло на самом деле. Как он мог убедить себя, что это правда? Что он был … развратным коллегой? Она не знала, что за приступ жалости к себе и отрицания послужил причиной этой ерунды, но — Тонкс решительно сжала руки в кулаки — она не позволит Римусу переписать историю. Целуясь, они были счастливы — более того, они были свободны. В этом заключалась правда, и это было единственное, что имело значение. Тонкс смяла письмо и сунула его в карман своей мантии. Она не знала, что пошло не так с момента её ухода с крыши дома на Площади Гриммо, но твёрдо намеревалась разобраться в этом. Что ж, если схватить его за воротник и страстно поцеловать было недостаточно, чтобы развеять сомнение в его глазах, то, со странным трепетом подумала Тонкс, уже не чувствуя комок в горле, она придумает другие способы убедить его в своих чувствах. Ей было наплевать на позднее время и на боль во всём теле после тренировок, она хотела заявиться на Площадь Гриммо — прямо в его спальню, если будет такая необходимость — взглянуть в его серые глаза и… ВУХ Чёрное пламя вспыхнуло в камине Тонкс и она вскочила на ноги, прикрывая голову одной рукой и вытягивая палочку. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, что происходит. Чёрное пламя означало только одно: призыв аврорам собраться — чрезвычайная ситуация. Министерство воспользовалось своим правом использовать камины, находящиеся ближе всего к аврорам, и превратить их в порталы, через которые только они могли бы пройти в случае чрезвычайной ситуации. Тонкс выругалась, прокручивая в голове возможные варианты: массовые убийства на улицах; захват заложников; или, может быть, подумала она, крепко сжав палочку и сглотнув, обнаружение разыскиваемого преступника. Не теряя ни секунды, она погрузилась в чёрное пламя, окутавшее её темнотой. Девушка прижала руки к себе, когда вращение начало усиливаться, молясь о том, чтобы Сириус не натворил глупостей. Огонь доставил её прямо в атриум Министерства. Она слышала шум воздушного потока, с которым её коллеги-авроры, чьи лица она видела менее получаса тому назад, появлялись из каминов рядом с ней. Все вместе они побежали к комплексу золотых фонтанов, рядом с которыми, расставив ноги и выпрямив плечи, в полной боевой готовности стоял Скримджер, зыркающий по сторонам из-под своей рыжеватой гривы волос. Рядом с ним был Фадж с пепельным лицом — он был полностью одет, но явно забыл снять ночной колпак со своей головы. Министр пытался вырвать свой рукав из хватки человека, одетого в серую мантию, которые, как знала Тонкс, носили охранники, несущие дозор на сторожевых башнях возле Азкабана. Мужчина говорил напряжённым голосом, звучащим то громче, то тише. Кровь в жилах Тонкс похолодела от услышанного. — Они не слушали… не делали ничего… просто скользили и смотрели, как кирпичи стали разваливаться, а заключённые… они… — Мы услышали достаточно! Прочь с глаз моих! — зарычал Скримджер на мужчину, отрывая его пальцы от мантии Фаджа. На лице уводимого охранниками мужчины читалось отчаяние. Он бросил взгляд собравшимся аврорам, обращаясь к ним. — Дементоры не с нами! — взвизгнул он, уже будучи в коридоре. — Они не на нашей стороне! — Авроры! — заглушая шум, взревел Скримджер, своей рослой фигурой загораживая человека в серой мантии, которого теперь тащили насильно. — Пятнадцать минут назад десять бывших Пожирателей Смерти сбежали из тюрьмы Азкабан. Многие схватились за свои палочки и волна ругательств, вздохов и ворчаний прокатилась среди них физической рябью. С Сириусом всё было в порядке, но легче ей от этого не стало. Тонкс чувствовала себя как иголках: её сердце колотилось от странного сочетания ужаса и адреналина. Она рискнула бросить взгляд на Кингсли, и их глаза встретились. Хотя его взгляд был таким же спокойным, как и всегда, лицо Бруствера было странно недвижимым. Словно достигнув предварительного молчаливого соглашения, они оба знали, что отныне всё будет по-другому. Скримджер начал перечислять имена десяти Пожирателей Смерти, и, услышав одно из них, Тонкс, охваченная ужасом, невольно выкрикнула: — Сэр, мои родители, им нужна защита! Несмотря на громкий крик Тонкс, её слова утонули в какофонии подобных восклицаний вокруг неё: Смит, сын одного из авроров, упрятавших Долохова за решётку, просил о том же, что и Тонкс; Флауэрс, сестра которого была убита из-за сведений, переданных Руквудом, вопил, что час расплаты настал. Скримджер оскалил зубы и поднял руку, давая им знак замолчать. Тонкс закрыла рот, но вид выжженной на гобелене дыры с именем её матери всё ещё стоял у неё перед глазами. — Часть из вас будет отправлена на обеспечение безопасности потенциальных жертв осуждённых. Скримджер пролаял одно за другим имена авроров и фамилии семей, охранять которые им полагалось. Аврор, приставленный к Тонксам — МакДугалл, обучавший её противоядиям в аврорском колледже, — кивнул Тонкс, и она с благодарностью кивнула в ответ, пытаясь выровнять дыхание, прежде чем он направился к каминам. — Со мной будет команда стратегов под руководством следственного отдела Бруствера. У меня нет никаких сомнений в том, кто является виновником этого побега. Тонкс уставилась на Скримджера. — Ему уже удалось это однажды, и, держу пари, что Блэк планировал это с тех самых пор… теперь мы охотимся не за одним куском дерьма, а за одиннадцатью. Мы объединим расследования. Оставшиеся направляются исследовать пространство над Северным морем. Вполне возможно, что беглецы ещё слишком слабы для того, чтобы трансгрессировать, и до сих пор находятся в районе Азкабана. Ваша задача отследить их… собрать все улики, которые удастся найти, … поймать их, если будет возможность. Мёртвых или живых. Скримджер взмахнул своей толстой палочкой, и карманы аврорских мантий опустились под тяжестью снаряжения, в то время, как широкие мощные мётлы — в комплекте с противовесами на случай непогоды — появились в их руках. — Вперёд! — И ради всего святого, ни слова прессе! — крикнул Фадж. Это был первый и единственный раз, когда он заговорил. Скримджер бросил на министра быстрый откровенно нетерпеливый взгляд, после чего отвернулся и направился к лифтам, ведущим в офис авроров. Кингсли и Тонкс последовали за ним, но Скримджер вдруг повернул свою львиноподобную голову к девушке. — Аврор Тонкс, Вы участвуете в выслеживании, а не в стратегическом планировании. — Сэр, я в команде, занимающейся делом Блэка. — Уже нет, — отрезал Скримджер, не сбиваясь с шага. — Как Вы думаете, почему Вы получили оборудование для слежения? Я назначаю на Ваше место Доулиша. Для расследования такого масштаба нужен опыт. Конечно, проходя мимо Тонкс, Доулиш быстро обернулся с выражением полного удовлетворения на лице. Кингсли шёл на несколько шагов впереди, но Тонкс знала, что он прислушивается к их разговору. — Но, сэр… — начала она. — Сколько именно членов Вашей семьи сейчас в бегах? — бросил ей через плечо Скримджер. — Я бы сказал, что это делает Вас обузой. Тонкс почувствовала, как в ней волной поднимается гнев. Она была обузой? Большей обузой, чем Скримджер с его постоянными уступками Фаджу? Большей обузой, чем постоянное стремление Главы Аврорского Офиса ставить собственные амбиции выше безопасности людей? Теперь все — все, кого любила Тонкс, — были в гораздо большей опасности, чем всего несколько часов назад. Дрожа от ярости, она остановилась и обратилась к Скримджеру, спина которого маячила впереди. — При всем моём уважении, сэр, это не я дала приказ отправить всю команду авроров на тренинг одновременно. Я не думаю, что это совпадение, а Вы? Скримджер развернулся и подошёл к Тонкс, приблизившись лицом к её лицу. — Для Вашей должности, у Вас слишком много мнений, Младший аврор Тонкс, — прошипел он. Тонкс сохраняла нейтральное выражение лица, но мысленно пинала себя своими тяжёлыми ботинками Доктор Мартинс, зная, что огрызаться было опасной ошибкой. Скримджер гневно прищурился, и она могла видеть каждую деталь его лица: золотые линии на радужных оболочках, седые кудри на голове. — Я выношу Вам предупреждение за это. И примите мой совет — следуйте приказам, которые Вам даны, и держите рот на замке. ——— Если Тонкс и думала, что её гордость в ту ночь пострадала, её телу ещё только предстояло почувствовать то же самое. Штормовые ветра и ливневые дожди вряд ли были идеальными условиями для отслеживания беглецов в воздухе над Северным морем. Глядя вниз сквозь облака, она видела, как вспышки молнии освещали дикие беспокойные волны, вздымающиеся вверх, словно небоскрёбы. Пожиратели Смерти удачно выбрали ночь своего побега, горько подумала Тонкс. Вокруг не было ни малейшего следа беглецов, что неудивительно: авроры были слишком медленными. Тонкс, мышцы которой напряглись и окоченели от холода, облетала утёсы, проносилась над нефтяными вышками и одинокими кораблями, время от времени замечая крошечные очертания её коллег вдалеке, но нигде не было ни малейшего следа ни одного из десяти Пожирателей Смерти. Тонкс не могла сдержаться — она хотела увидеть это своими глазами прежде, чем поступит сигнал возвращаться обратно. Башня Азкабана, о которую разбивались волны, в свете ударов молнии была высокой и светлой, словно слоновая кость. Каким бы нереальным это не казалось, именно здесь Сириус прожил двенадцать лет; именно здесь он когда-то проскользнул через решетку и погрузился в море. Прищурившись, не желая подлетать слишком близко, Тонкс видела разлом на крыше строения, словно гигантский кулак пробил камень. Плавно скользя, дементоры, над одеждами которых погода, кажется, была не властна, показывались и снова пропадали внутри, словно чёрные осы. Это ещё аукнется им смертями людей. У них в венах лёд — так говорила о беглецах её мать. Тонкс разочарованно вздохнула, подумав об одном конкретном монстре — маленькой девочке, которая когда-то росла вместе с её матерью. Эта мысль заставила Тонкс вздрогнуть гораздо сильнее, чем январская непогода. ——— Так начались десять дней интенсивного поиска и отслеживания. Авроры были разосланы во всех направлениях, следуя всё более и более причудливым «указаниям» от стратегической команды: Тонкс наблюдала за Даунинг-стрит* через омниокуляр, рыла каналы в болотах, пробиралась в заброшенный склад с Финли Сэвиджем (преуспев лишь в том, чтоб напугать группу курящих подростков) и патрулировала матч маггловской футбольной команды «Вест Хэм». Всякий раз, когда им выдавался свободный часок, авроры тратили его на то, чтобы немного поспать на полу в своём офисе, со стен которого к ним молча взывали вырезки из «Ежедневного Пророка». Тонкс не хотелось становиться параноиком, но теперь, разозлив Скримджера и получив предупреждение, она могла поклясться, что на неё сваливали самые долгие и сложные задания. Не было ни малейшей возможности поговорить с Кингсли один на один — Доулиш, казалось, прицепился к нему, как сорняк. Авроров фактически держали под замком, из-за чего любая попытка связаться с Орденом Феникса была слишком рискованной. Тонкс казалось, что часть её просто отрубили. Ступала ли она своими ботинками по земле, взмывала ли на метле в небо, или глядела на луну, Тонкс постоянно думала о Римусе. В моменты отдыха, лёжа в спальном мешке в окружении своих храпящих коллег и чувствуя, как ноют её конечности, она мечтала лишь о том, чтоб просто поговорить с ним. Она чувствовала бы себя преданной его нечестностью, если бы не осознавала, что обманывал он себя и только себя. Ей хотелось никогда не получать его письмо и просто забыть о его пустых словах, чтоб они могли и дальше быть самими собой. Быть вместе. На мгновение ей удалось увидеть, почувствовать вкус того, что так надёжно скрывалось за теми стенами, которые он воздвиг вокруг себя. Но как заставить его снова открыться — на этот раз по-настоящему? Она знала, и это заставляло её сходить с ума от беспокойства, что — хотя Артур наверняка рассказал ему о новом сумасшедшем графике авроров, задействованных Министерством в поиске преступников, — Римус всё равно найдет способ найти в её молчании подтверждение собственным сомнениям; тем самым чёртовым сомнениям, которые ей хотелось разнести в пух и прах. Лучшим моментом за последнее время стал десятиминутный разговор с родителями через камин. Опустившись на колени, они сидели на коврике у камина в своей тёплой сверкающей гостиной. Её мама была бледна, но полна решимости, а папа начал отпускать шуточки, стоило им поздороваться. Родители боялись за неё, не за себя. Они держались за руки, и Тонкс заметила, как Тед гладил своими грубыми, толстыми пальцами тонкие ухоженные пальцы Андромеды. Они выглядели сильными, подумала Тонкс, угрозы и проблемы сближали их. Они заставляли её сердце биться сильнее и придавали ей сил. ——— Скримджер и Фадж были вынуждены, наконец, признать, что авроры доработались до ручки, когда Флауэрс, выпив слишком много энергетических зелий, начал буйствовать и врезался на метле в Биг-Бен. Так, после нескольких переломов и заклятий забвения, им начали давать выходные. В свою последнюю перед свободой смену Тонкс должна была провести вечер, наблюдая за главным входом и выходом Министерства Магии с высоты. Её неоново-розовые волосы скрывал капюшон тяжелой мантии так, что снаружи оставались лишь лицо и покрасневшие от холода кончики пальцев. Её министерские омниокуляры были не так хороши, как её любимая штуковина для наблюдения, «Грюмоскоп», которую они с Римусом использовали для наблюдения за поместьем Малфоев, но они всё же выполняли свою работу. Секунды тянулись одна за другой, и Тонкс в предвкушении сжимала коленями метлу — ещё несколько минут и она будет свободна. Последние работники Министерства — угрюмые и измотанные — высыпали на вечерние улицы и разбредались по своим привычным тёмным уголкам, чтобы трансгресировать домой, или направлялись на Чаринг-Кросс, дабы утопить свои печали в Дырявом Котле. Худой долговязый мужчина медленно вышел через служебный вход, и Тонкс сразу же узнала его. Ощущая отчасти удовольствие, отчасти боль, она вдруг на секунду перенеслась в тот день, который они с Римусом провели, выполняя первое совместное задание. Этот парень — Джонстон — получил здоровенную взятку от Люциуса Малфоя. Теперь он потирал русую бороду на подбородке и, несмотря на холодную погоду, вытирал пот. Зашагав вперёд, он неоднократно оглядывался через плечо. Тонкс медленно полетела за ним по направлению к станции метро Набережная. Он проскользнул на боковую улицу, пройдя через группу магглов, толпившихся у входа в паб, и подошёл к небольшому засаженному деревьями квадрату. Бросив несколько быстрых взглядов вокруг себя и убедившись, что его никто не видит (что заставило Тонкс с её наблюдательного пункта высоко над его головой ухмыльнуться), он прошептал несколько слов, прикоснулся палочкой к дереву, и… исчез. Всё произошло за считанные секунды. Тонкс включила перемотку на омниокуляре и снова посмотрела на него: это не было похоже на трансгрессию, он просто соскользнул вниз, словно сама земля поглотила его. Тонкс нахмурилась, находя это странным — сотрудник Министерства получает взятки от Люциуса Малфоя и исчезает куда-то, где, несомненно, было нелегальное подземное … что-то. Почувствовав нотку огорчения от потери своего выходного, Тонкс всё же быстро определилась с планом действий. Впрочем, сначала ей нужно было разобраться с Финли Сэвиджем, который, с насмешливым выражением на лице, летел к ней, чтоб принять пост. — Э-э, Тонкс, не знаю, заметила ли ты, но точка наблюдения в нескольких метрах от тебя. — Точно, — спокойно ответила Тонкс. — Послушай, Финли, что ты знаешь о Джонстоне? Ну, знаешь — высокий парень, блондин, тот придурок с рождественской вечеринки? — Извращенец, которого чуть не уволили из-за его выходки с тобой? Не много, если честно, — сказал Финли в замешательстве. — Кажется, он работает в отделе подземного технического обслуживания Министерства. Магглы снова развили там бурную деятельность, выстраивая очередную линию своего чёртового метро, поэтому отдел расширил команду, чтобы не позволить им докопаться до нижнего этажа Министерства. Сердце Тонкс ускорило ритм. — Я думала, он работает в почтовом отделении, — проговорила она медленно. — Неа. Ну, не знаю. Может, раньше работал? — пожал плечами Финли, на лице которого появилось встревоженное выражение. — Почему тебя это так интересует? Мы должны «наблюдать за входом». Тонкс взмахнула палочкой под мантией и Финли моргнул. — До скорой встречи, приятель! Пока! — улыбаясь и похлопывая его по плечу, воскликнула Тонкс, испытывая вину за то, что применила Конфундус к человеку, которой, по идее, был её другом. — Конечно, хорошего дежурства, — улыбнулся он в ответ, после чего повернулся и полетел к точке наблюдения. В голове Тонкс роились мысли. Могли ли сотрудники Министерства быть всего лишь шахматными фигурами в руках Люциуса Малфоя, прилагающего все усилия, чтобы поставить людей под своим командованием на стратегические позиции? И что ему нужно от отдела подземного обслуживания? Всё это как-то неприятно попахивало. Нужно было сообщить об этом Ордену. Тонкс вытащила из своей мантии миниатюрный портрет с пра-пра-пра-тёткой Гризельдой, у которой был, как обычно, шокированный вид. Тонкс рукавом смахнула с картины капли дождя, и Гризельда спряталась за стул, шурша своими тяжелыми юбками. — Слушай! — крикнула Тонкс. — Мне нужно подкрепление из штаб-квартиры. Скажи Сириусу, чтобы он отправил кого-нибудь — кого угодно. Я сейчас нахожусь над мостом Хангерфорд — с северо-западной стороны — и заметила кое-что подозрительное. Я всё объясню на месте. Гризельда исчезла и Тонкс, погрузившись в ожидание, наблюдала за деревом через омниокуляр, но никаких признаков активности не было. Услышав слабый треск, она развернула метлу и, по виду далекой фигуры, приближающейся сквозь облака, мгновенно поняла, что это был он. Её сердце подпрыгнуло, а в животе, казалось, зарезвилась стая бабочек. Конечно, это был он. После нескольких недель страхов, фантазий и воображаемых разговоров он был здесь. Русые волосы мужчины развевались на ветру, а его худое тело казалось беззащитным в изношенных одеждах, едва прикрывающих его от дождя. Она почувствовала странную комбинацию эмоций — это было всё сразу. Воспоминания пронеслись перед её глазами, словно маггловский фильм: отвратительные слова, написанные аккуратным почерком, а также его улыбающееся ей лицо в вспышках цвета; его смех за бутылкой вина и игрой в магический скрэббл. Когда он приблизился, она увидела, как сильно этот Римус отличается от того, который был на вечеринке. Он выглядел напряжённым, истощённым, даже немного нервным. Едва оказавшись в её пределах слышимости, он сразу же начал извиняться. — Тонкс, … прости. Меня бы здесь не было, если бы кто-то другой был свободен. Тонкс открыла рот, чтобы сказать что-то, но он, пристально глядя в какую-то точку на расстоянии, продолжал: — Я могу лишь повторить всё сказанное в моём письме. Мне, правда, очень жаль. Тонкс сбросила капюшон, игнорируя морозный воздух, кусавший её за уши, и не думая о том, что с розовыми прядями, прилипшими к её лбу, она вероятно, выглядела так себе. Когда она подлетела к нему так близко, что её колено стукнулось о его, Римус всё ещё говорил: — Мне очень хотелось бы подвести черту под этой ситуацией и вернуться к здоровым профессиональным отношениям, которые у нас были раньше, но я понимаю, если… — Римус, замолчи уже, а? И он замолчал, закрыв рот на полуслове. Мужчина выглядел настолько подавленным, что было бы смешно, если бы печаль и страх в его глазах не пронзили сердце Тонкс. Ей некогда было продумывать свои слова и планировать, как на это ответить, — ей лишь оставалось перекрикивать ветер. — Это был просто офигенный поцелуй, и ты это знаешь! Их глаза встретились, и эффект от этого был более возбуждающим, чем когда-либо прежде. Тонкс забыла дышать, а Римус, который вдруг помолодел, был настолько поражен, что, казалось, может упасть со своей метлы в любой момент. Что, впрочем, было совсем неудивительно — хлипкая деревяшка, трепетавшая на ветру, была совсем не похожа на крепкую, выданную Министерством метлу Тонкс. Она схватила его метлу за рукоятку, удерживая её на месте. — Я не знаю, что помнишь ты, но это… Другой рукой Тонкс вытащила смятые остатки его письма из своей мантии и помахала ими. Римус уставился на них широко открытыми глазами. — Это не то, что помню я! Ты не переступал никаких границ, ты не оскорблял меня, ты не делал ничего, к чему я сама не была бы готова или не желала — хорошо? Твоё письмо — полная чушь. Пергамент в её руке вспыхнул розовым пламенем. Позволив пылающим обрывкам разлететься по ветру вокруг них, Тонкс потёрла руки, избавляясь от остатков. Как Римус ни старался контролировать своё выражение лица, Тонкс видела неприкрытый восторг в его глазах, а так же призрак недоверчивой, но восхищённой улыбки. Девушка улыбнулась ему и засмеялась — её беспокойство и боль развеялись по ветру вместе с ненавистным письмом. Хотя ветер трепал их мётлы, они были так близки друг к другу, и, если бы не понимание, что они разобьются насмерть, Тонкс перепрыгнула бы на видавшую виды метлу Римуса и поцеловала его. Она могла видеть голод в его взгляде, и то, как он смотрел на её лицо, словно впитывая её черты и убеждая себя в реальности происходящего. Желание огнём вспыхнуло в Тонкс, и её кожа, покрытая слоями одежды, жаждала его прикосновений. Она потянулась к его руке. Его холодные, как лёд, пальцы нежно сомкнулись вокруг её пальцев, и какое-то мгновение оставались неподвижными. Взявшись за руки, Римус и Тонкс смотрели друг на друга на высоте 200 метров над землей. Но затем, словно её прикосновение разбудило его, Римус моргнул, ослабил хватку и убрал свою руку, проведя ею по волосам. Он больше не смотрел на неё и улыбка Тонкс сразу же исчезла. — Тонкс. Рёв ветра заглушал его тихий голос, тем не менее, она знала, что он сказал. Затем прозвучали два слова, которые, она знала, были вырваны из него самого, и накрыли её, словно лавина. — Прости меня. Она зависла на метле, ожидая продолжения. Если бы он сказал что-то ещё, она могла бы спорить с ним: оспаривать каждый из его аргументов до посинения, потому что знала, что он чувствовал на самом деле. Но ничего не последовало. Римус выглядел потерянным, глядя на реку под ними. С трудом взяв себя в руки, Тонкс отдёрнула руку и накинула на голову капюшон, слегка отлетев назад. Она не собиралась сдаваться; она страстно хотела доказать ему свою правоту и не успокоится до тех пор, пока не получит такую возможность, но сначала — — Ладно. Нас ждёт работа, — сказала она, расправив плечи. Он сухо кивнул. С усилием, голосом, так мало похожим на её собственный, она рассказала ему об увиденном и том, что это могло означать, объяснив, зачем ей нужно было подкрепление. Римус вежливо кивал. Он вел себя так, словно они были незнакомы, но, несмотря на пропасть, которую он пытался создать между ними, это всё ещё был Римус. Это были всё те же непостижимые серые глаза, та самая возможная лишь у него одного измождённая привлекательность. Это всё ещё был тот самый друг, свободно говорить с которым ей хотелось так сильно, что она могла бы закричать об этом. Даже посреди водоворота чувств, проносящегося внутри неё, какая-то часть её чувствовала себя счастливой просто от того, что он снова был рядом: странное чувство покоя и правильности, которое она всегда ощущала будучи с ним, осталось невредимым. Под прикрытием тумана, они снизились к небольшому скоплению деревьев у паба, рабочие часы которого уже давно подошли к концу, поэтому на площади не было ни души. Они спрятали свои мётлы, скрыв их в тротуарной плитке под парковочным счётчиком. Оказавшись на твёрдой земле, Тонкс убрала все признаки Министерства, присутствующие на её мантии, и изменила лицо: теперь её глаза, обрамлённые морщинками, были чёрными, светлые волосы доходили до плеч, щёки порозовели, нос удлинился, а на губе появился шрам. — Вот оно, — сказала Тонкс голосом, который ей самой всё еще казался странным и нелепым. Она подвела его к дереву, наложив вокруг них маскировочные чары. — Он просто… проскользнул под землю прямо здесь. Римус подошёл ближе к дереву и присел на корточки, проводя рукой по мокрой земле. — Да. Здесь что-то есть, — тихо сказал он. — Что-то вроде входа… Но я не уверен… Тонкс присела рядом с ним, чувствуя, как холодная грязь просачивается сквозь дыры на коленях её черных джинсов на термобельё под ними. Римус нахмурился, пытаясь сосредоточиться. — Мы частенько пробирались через такие защитные заклинания в Хогвартсе, — прошептал он. Бесшумно шевеля губами, он начал постукивать палочкой по коре. Подростком, Римус Люпин явно был в восторге от взламывания магических кодов: в этот момент на его лице было что-то настолько мальчишеское, что Тонкс, хотя рана от его отказа всё ещё была свежей, осознала, что на её губах играет лёгкая улыбка. — Ты можешь сломать его? — спросила она. — Думаю да. Хотелось бы, чтобы Сириус был здесь — он умеет обращаться с такими заклинаниями и нам бы это пригодилось. Ну … или Джеймс. Он всегда был удивительно хорош, когда разделывался с подобным. Тонкс наклонилась вперёд. Из палочки Римуса, взламывающей защитные ограждения, порой появлялись искорки и исходили тепловые волны. Отметив, в каком ритме работал он, девушка подняла свою палочку и стала помогать ему. Капли дождя падали на их волосы и одежду между тонких веток над их головами. Сосредоточившись на работе, Римус заметно расслабился. Он снова смотрел ей в глаза, но она знала, что эта его вновь обретённая лёгкость отчасти связана с тем, что она больше не походила на себя саму. — Вот и всё, — выдохнул он. — Думаю, проход открыт. Чувствуя, как её волнение усиливается, Тонкс кивнула. Из-под земли под деревом донёсся низкий гул, и её взору открылась тёмная дыра — разлом в грязной земле, служивший входом. — Неплохо. Охваченная любопытством, Тонкс наклонилась над дырой, поддаваясь внезапному иррациональному желанию броситься вниз. — Может быть, сначала составим план? — словно читая её мысли, предложил Римус, выглядевший немного встревоженным. — Да. Конечно, — сказала она, нетерпеливо двигаясь. — Кажется, я сегодня немного не в себе. Мы неделями искали ветра в поле и вот, наконец, у нас появилась реальная зацепка. Она указала палочкой на ствол, направляя в отверстие невидимые усики измеряющего заклинания. Тонкс считала секунды до их возвращения на поверхность. Она тихо свистнула. — Ё-моё — почти целый километр. Судя по форме, это туннель, ведущий на юго-запад. Римус посмотрел вдаль через плечо Тонкс. — Он может доходить до … — начал он медленно. — Министерства! — схватила его за руку Тонкс, потряхивая её от возбуждения. — Подземный тоннель, ведущий к Министерству! А на самом нижнем этаже Министерства находится… — Отдел тайн, — закончил за неё Римус. — Он позволил бы им попасть в Зал Пророчеств, не встречая патрулирующих его членов Ордена. — Бинго! Так оно и есть! У них явно заканчивается терпение, ведь всё, что они пробовали до сих пор, не дало результатов, не так ли? — Они могут держать там заложников… или использовать его как отходной путь, — сказал Римус, нахмурив брови.  — Да! Что угодно в этом роде! Римус, он огромный. Они смотрели друг на друга, пытаясь переварить все последствия своей находки. — Я бы предложила попробовать разведать, что это. — проговорила она. — Что ты имеешь в виду? — Давай спустимся туда! Захватим Джонстона и используем его в качестве доказательства. Римус уставился на неё, взвешивая своё решение, а затем указал своей палочкой вниз в отверстие и произнёс: Гоменум Ревелио. Там был только один человек, которого пришло время арестовать. — Ну давай, — умоляла его Тонкс. — Давай посмотрим. Ты меня прикроешь, я арестую его, а потом мы изменим его память, чтобы он не помнил, что ты вообще был там. Я доставлю его в Аврорат — скажу, что подозреваю его в чём-то или что-то в этом роде. Если нам это удастся, то Министерство больше не сможет отрицать возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть - мы сможем, наконец, предать это дело широкой огласке! Они проверили вход и туннель на наличие проклятий, но ничего не обнаружили. Тонкс почувствовала ликование — после всех этих бессмысленных заданий она наконец-то была близка к достижению хоть чего-то. К тому же, Римус был рядом с ней. — Почему они не установили здесь защиту получше? — спросил Римус, всё ещё раздираемый противоречиями. — Потому что они недооценивают нас, — быстро нашлась Тонкс. — Как и всегда. Они не знают, что на Орден работают авроры, или то, что мы наблюдаем за их ключевыми игроками вот уже несколько месяцев. — Что есть, то есть. Но эта затея довольно рискованная. — Конечно, она рискованная, но отсрочка не менее рискованна! Мы не знаем, что они могут сделать с этим туннелем и когда. — Давай договоримся, что, если появятся Пожиратели Смерти, мы немедленно трансгрессируем оттуда, — сказал Римус. — Мы находимся на их территории, и я не думаю, что у нас будут большие шансы спастись, если они превзойдут нас числом. — По рукам! — воскликнула Тонкс. — Хорошо, тогда я ныряю внутрь. Я дам тебе сигнал зелёными искрами, если всё в порядке и ты можешь присоединиться ко мне. Красные искры будут означать, что меня срочно нужно вытаскивать оттуда. Она направилась к дыре, но Римус протянул руку, останавливая её. — Об этом не может быть и речи, — сказал он с непривычной строгостью в голосе. — Ты чего? — Единственный человек, который должен спуститься туда первым, это я. Отправь Патронуса Грозному Глазу. Я проверю, безопасно ли там. Если нет… ну… скажи Сириусу, чтобы он отправил тебе кого-то на подмогу. — Но ведь все остальные заняты, ты сам сказал. Кроме того, если у тебя возникнут проблемы, я прыгну сразу за тобой вместо того, чтоб просить Сириуса о помощи. Но это не имеет никакого значения, потому что я иду первой. Она ненавидела детскость в своём голосе, но покровительственность Римуса раздражала её. В конце концов, она аврор на пике формы, подготовленный к таким ситуациям, — за ней не нужно было присматривать. — Я не разрешаю тебе спускаться туда одной, — сказал Римус, приближаясь к краю дыры. — Пожалуйста. Жди моего сигнала. Тонкс закатила глаза. — Ради всего святого, не будь таким благородным дураком! Римус раздвинул края щели руками, и Тонкс, не задумываясь, схватила его за плечи, намереваясь оттолкнуть. Впрочем, она сразу же пожалела об этом, почувствовав толчок, после которого они оба полетели вниз головой вперёд. Двигаясь вертикально вниз с невероятной скоростью, они опускались всё ниже и ниже сквозь многочисленные слои под Лондоном, окружённые сплошным чёрным пятном. Казалось, желудок Тонкс вот-вот выскочит через горло, когда они вдруг замерли в нескольких сантиметрах над землей, после чего она рухнула на слегка влажную землю, приземлившись головой вниз. Римус, который, немного неуверенно, но всё же приземлился на ноги, помог ей подняться. Они не смотрели друг на друга, отчасти от смущения, отчасти из предельной осторожности: вытащив палочки, оба осматривали окружавшее их тёмное пространство. — Знаешь ли, необязательно быть таким упрямцем, — прошептала она. Челюсть Римуса сжалась от раздражения, но он ничего не ответил, оцепенело рассматривая окружающий их туннель. Когда глаза Тонкс привыкли к темноте, её рот тоже открылся — они стояли в идеально круглом туннеле, выглядевшим так, словно стеклянная труба проходила прямо сквозь землю под городом. Он был достаточно широким, чтобы четыре человека могли стоять плечом к плечу; при этом, над головой Римуса оставалось ещё около полуметра в высоту. На стенах один за другим мерцали небольшие факелы, освещающие трубы, которые туннель делил ровной линией; но по другой стороне они пролегали целыми, словно их ничто и не прерывало. — Бляха муха, — пробормотала Тонкс. — Боюсь подумать, что это значит, но… выглядит довольно впечатляюще, — проговорил Римус, едва шевеля губами. Тонкс кивнула, и они медленно направились вперёд, накладывая заглушающие звуки заклинания на свои ноги. Послышался грохот, и прямо под ними пронёсся один из поездов лондонского метро. Хотя его крыша была срезана у основания туннеля, пассажиры, сидящие на тканевых сиденьях, казалось, вообще этого не замечали, не открываясь от своих газет. Свет из вагонов освещал Римуса и Тонкс, пока поезд не умчался прочь. Они шли дальше. Тонкс посмотрела вверх, и увиденное заставило её вздрогнуть — черепа с пустыми глазницами смотрели на них. — Что это за хрень? — пробормотала она, мягко толкая Римуса локтем. Мужчина поднял голову и на его лице мелькнула тревога. — Должно быть, это яма, где хоронили чумных, — тихо ответил он чуть более расслабленно. — Тела магглов, похороненных сотни лет тому назад. Это была самая настоящая братская могила, наполненная запылёнными коричневатыми костями, которые освещало оранжевое пламя из факелов. Воздух был спёртым и затхлым, а вид настолько зловещим, что Тонкс вздрогнула. Каждый шаг приближал их к Министерству, и она задавалась вопросом, завершён ли туннель и что их ждёт в конце. Наконец, они услышали шум где-то вдалеке, и фигура Джонстона появилась на горизонте. Нависая над стопкой чертежей и бормоча что-то, он стоял к ним спиной, подняв вверх палочку, отбрасывающую фиолетовый свет на грязную стену перед ним. — Экспелиармус! Тонкс с лёгкостью разоружила мужчину, поймав его палочку. Он в ужасе повернулся спиной к стене, но так же быстро она прижала своего противника к ней, обездвижив от шеи вниз. Когда Тонкс приблизилась к дрожащему человеку, Римус повернулся и направил свою палочку во мрак, прикрывая их. — Итааак, Люциус Малфой даёт тебе несколько мешков с золотом, а ты помогаешь Пожирателям Смерти прорыть подземный туннель в сторону Отдела Тайн, — сказала Тонкс, слегка наклонив голову и направив палочку на грудь Джонстона. — Я ошибаюсь? — Они убьют меня, если я отвечу! — выдохнул он. — И тебя они тоже убьют, если обнаружат здесь! Пожалуйста… пожалуйста… отпусти меня. — Боюсь, что это вряд ли, поскольку ты пойман работающим на Того-Кого-Нельзя-Называть. — Нет! Нет! — его взгляд переместился с Тонкс на спину Римуса, а потом на туннель, окружающий их. — Это не так, клянусь! Клянусь… я… это… Тонкс подняла бровь, но отговорки не последовало. — Кто ты? — вместо этого спросил он с выступающими от шока слезами в глазах. — Тот, кто — к несчастью для тебя, приятель… Тонкс порылась в аврорском снаряжении, спрятанном в её мантии, и вытащила волшебные наручники. — имеет право отправить тебя в Азкабан. — Нет! Крик, сильно напоминающий всхлип, эхом разнёсся по туннелю, когда Тонкс защёлкнула наручники на его запястьях. — Кто-то идёт. Нам нужно уходить. Прямо сейчас, — внезапно сказал Римус тихим, но настойчивым голосом. Он отступил к ней, пытаясь нащупать её запястье, но секунду спустя они оба были вынуждены упасть на землю, когда из глубокой темноты туннеля, через который они только что прошли, пронеслись две струи красного света. Частично обездвиженный и связанный по рукам Джонсон, в миллиметре от которого пролетели оглушающие заклинания, покачнулся и упал. Когда все трое оказались на полу туннеля, Тонкс схватила своего пленника, а Римус крепко обнял её за талию. Тонкс почувствовала привычное головокружительное ощущение, которое, впрочем, практически сразу же исчезло. Как бы девушка не пыталась сосредоточиться на безопасном направлении, они не двигались с места. С ужасом она поняла, что они, вероятно, были слишком близко к Министерству и его заклинаниям, препятствующим трансгрессии. Или, что ещё хуже, это были заклинания, наложенные на весь туннель Пожирателями Смерти. Если так, то кто бы это не сделал, он был сильным волшебником — гораздо более сильным, чем извивающийся, хныкающий заключённый рядом с ней. Римус выругался с непривычной для него злобой, и Тонкс застонала, но, высвободившись, они быстро вскочили на ноги и подняли палочки, готовые к бою. В мерцающем свете контуры двух приближающихся фигур становились всё чётче, а их черты всё более явными. Первым, палочка которого была направлена прямо на Римуса, был бледнолицый человек с длинным подбородком. Вторая фигура хихикала, скалясь и показывая осколки зубов. Она вертела своей палочкой в разные стороны, но её кончик был постоянно направлен на грудь Тонкс. — Две потерянные маленькие мышки в ямке. Как насчёт того, чтоб немного размяться, Антонин? Что будем делать с ними? Её глаза были точно такими же, как у мамы Тонкс — тёмными и с тяжёлыми веками, правда, в этих впалых глазах был пугающий блеск. У этой женщины была такая же чёткая линия подбородка, как и у матери Тонкс, но ещё более острая, а на её голове была копна спутанных тёмных кудрей. Казавшаяся знакомой улыбка была искажённой, почти нечеловеческой. Тонкс стиснула зубы, стараясь не кричать. Адреналин горел огнём в её венах, но она крепко держала палочку. Рядом с ней возвышался Римус. Им предстояло побороться за возможность выбраться оттуда.