Вспышки цвета

— Думаю, нам было бы неплохо поговорить. Размахивая своими тяжёлыми ботинками в сотнях футов над землёй, Тонкс весело качала ногами вперёд и назад, и внезапная серьёзность Римуса вызвала у неё лёгкий смешок. — Блин, я бы не отказалась от этого. Иначе ночь обещает быть бесконечной. Римус бросил на неё взгляд. Она стукнула его плечо своим, и его серьёзность испарилась, сменившись улыбкой, с проблеском многострадального удивления. Они сидели бок о бок на одной из кирпичных башен огромного подвесного моста. Тёпло-каштановые волосы Тонкс сегодня были непрактично длинными — ветер развевал их во все стороны, и, струясь за влюблёнными, они цеплялись за их мантии. — Это не совсем то, что я имел в виду, Тонкс. — Я знаю. Она взяла его холодную руку и сжала её. Забывшись на мгновение, они уставились друг на друга; Тонкс, полная уверенности в своих чувствах, Римус — неподдельной осторожности. Но затем они вдруг одновременно вспомнили, зачем они здесь, и настороженно повернули головы, сосредоточив свой взгляд на скале. Они были на боевом дежурстве — Кингсли удалось передать Ордену Феникса важную информацию прямиком из военного центра авроров, а именно самые детальные данные поисков беглецов из Азкабана, к которым Тонкс больше не имела доступа. До сих пор мощи Министерства не хватало для того, чтобы вытряхнуть Пожирателей Смерти из их укрытий, и его действия становились всё более отчаянными. К поискам подключили печально знаменитый своими ошибками Сектор борьбы с неправомерным использованием магии для обнаружения «необычных магических нарушений»; из списка адресов, составленных этим Сектором, авроры выбрали наиболее вероятные, а Орден Феникса взял на себя остальные. Любой результат стоил бы того, но Тонкс знала, что они цепляются за соломинку. Беллатрисса и её сомнительные спутники ушли в подполье, под защиту своего хозяина. По мнению Тонкс, Тот-Кого-Нельзя-Называть поджидал момент для чего-то, но для чего, она не понимала. Но, по крайней мере, Тонкс не хотела бы провести шесть часов, уставившись на скалу, с кем-то другим: хвала Мерлину за Сириуса и его умение вовремя вносить коррективы в графики их миссий. Проводить часы в ожидании хоть какого-то проявления магии, появления знакомого зловещего лица или метлы было бы невыразимо скучно в компании кого-либо другого. Тонкс пришла к выводу, что в этом даже было что-то романтичное — из их укрытия им открывался вид на покрытые деревьями известняковые скалы в ущелье Эйвон. Река под ними темнела в свете заходящего солнца, в розовых лучах которого Римус выглядел очень привлекательным. — Я имел в виду разговор о… обо всём, что происходит между нами. На этот раз Тонкс не смеялась — она закатила глаза. Она имела возможность видеть выражение лица Римуса Люпина в разгар экстаза, слышать, как он шепчет ей на ухо слова, заставляющие её пальцы ног сжиматься от остроты ощущений. Но во всех остальных ситуациях, когда разгар момента был позади, он вёл себя застенчиво и благопристойно — с той самой сдержанной вежливостью, в равной степени поражающей её и доводящей до исступления. Не то чтобы Тонкс не хотела говорить об их отношениях и о том, что происходит между ними или куда они идут — потому что именно этого она и хотела, — но она изо всех сил старалась вести себя разумно. Именно этот очень нехарактерный для неё подход ей посоветовал некто, для кого он был столь же нехарактерным: Сириус. Выйдя в первое, казавшееся ей сюрреалистическим, утро из спальни Римуса, она чувствовала в себе силы взлететь в воздух одним прыжком, пробить все этажи и вырваться из древнего кирпича дома прямо в облака. Мысленно она была именно там, когда столкнулась с ним на выходе, и её подбородок болезненно ударился о худощавую ключицу двоюродного дяди. — Доброе утро, — приподнимая обе брови, сказал он с хищной улыбкой, неподвижно держа её за плечи. — И что это ты здесь делаешь? Она понимала, что Сириус знал о том, что она осталась на ночь: это было написано на его лице. Она пыталась придумать, что бы сказать такого смешного или просто хоть что-то сказать, но так и не придумала. Тонкс ещё не успела свыкнуться с тем, что произошло, но всё равно чувствовала себя наэлектризованной. Она хлопнула ладонью по губам и засмеялась так искренне и восторженно, что Сириус сгрёб её в медвежьи объятия. — Ну наконец-то, — проговорил он. Тонкс энергично кивнула, чувствуя, как всколоченные волосы Сириуса щекочут её щёку. — И всё, что для этого потребовалось, — это оказаться на пороге смерти, — ответила она. Не отпуская плечи девушки, Сириус сделал шаг назад, держа её на расстоянии вытянутой руки. — Что собственно произошло? — Спроси Грозного Глаза — он объяснит, — сказала Тонкс. Представляя себе точный оттенок багрового, который примет лицо Скримджера, после того, как она заявится позднее положенного, да и ещё с явно выдуманным оправданием, она заговорила быстрее. — Мне нужно идти. Она отстранилась от Сириуса, и направилась к выходу, но он загородил ей дорогу. — Только… одну минуту, — проговорил он. Тонкс посмотрела на него с недоумением. — Что такое? Взгляд Сириуса быстро переместился к лестнице позади неё, а потом обратно на неё; он был напряжённым, почти заговорщическим. — Есть кое-что, что тебе нужно услышать, и, да, я знаю, тебе не нравится, когда тебе говорят, что делать — я тоже не люблю этого, я понимаю — но я знаю Римуса лучше, чем кто-либо другой. Будь с ним помягче, Тонкс. Он свой самый злейший враг, и на каждом шагу предполагает худшее. Не торопи события. Не давай ему повода для паники. Сириус был прав: Тонкс не любила, когда ей говорили, что делать. Что же касается всего остального… Она открыла и закрыла рот, не в силах остановиться на какой-то одной реакции. Изначальное желание включить самозащиту (она знала, что её чувства к Римусу были взаимными, как посмел Сириус предположить, что сейчас у него был хотя бы малейший шанс сбежать?) в её голове сменилось раздражением её задетого эго (неужели Сириус думал, что в пятницу она откроет Римусу дверь в подвенечном платье?), но потом… Она сглотнула, вспомнив, как быстро, словно прячась в защитную раковину, Римус возвращался к привычному для него поведению, когда думал, что она собирается уходить. Неужели то чувство между ними, на самом деле было настолько хрупким? — Он того стоит, — тихо сказал Сириус. Сердцем она поняла, что он прав. Даже самый длинный и извилистый путь стоил того, чтоб его пройти, если он вёл её к Римусу. Она сделает всё от себя зависящее, будет изо всех сил сопротивляться своим инстинктам слона в посудной лавке. Она докажет ему — начиная с его пятничного визита к ней — что они, при всей их необычности, могут быть, «нормальными» вместе. Она не будет торопиться с навешиванием ярлыка на то, что было между ними (как будто есть какой-то ярлык, достойный их). Так что Тонкс не стала спорить с Сириусом: она поцеловала дядю в колючую щеку, сжала его руку и покинула дом на Площади Гриммо, 12. Несколько недель спустя, держа руку Римуса на вершине моста под свет умирающего за горизонтом солнца и находясь на пороге важного разговора, Тонкс напомнила себе: будь с ним помягче. — Хорошо, пришло время поговорить, — согласилась она, скрестив ноги. — Я начну — сейчас всё просто обалденно. Это всё, что я могу сказать. — Ты бы сказала мне, если бы чувствовала себя дискомфортно? — Было похоже, что я испытывала дискомфорт прошлой ночью? Ответный взгляд в его глазах был прекрасен. Она была в восторге от того, как лишь несколько её слов могут растопить его спокойную сдержанность, словно горячий нож масло. Прошлой ночью Тонкс проскользнула в его спальню после встречи Ордена, и она знала, что он сейчас представляет себе ту самую картину, которая приветствовала его при входе в комнату: Тонкс, ожидающую его на его же рабочем столе. Его желание казалось заразительным, и Тонкс захотелось послать к чёрту задание и просто поцеловать его. Риск того, что они могут упасть с моста и разбиться, был велик, но она знала, что есть смерти и похуже… — Всё именно так, как я хочу, — проговорила она. — Да, я понимаю, что ты не хочешь, чтобы кто-то знал, — сказал он неожиданно странным тоном. — Не волнуйся, я тоже не хочу этого. Он сказал это так быстро, что она не успела его перебить. Это было совсем не то, что она имела в виду. Хотя Тонкс не горела желанием стать предметом сплетен в Ордене Феникса, быстрота его ответа немного задела её. Римус не видел, как выражение её лица изменилось, — сжав челюсть, он уставился на потемневшее небо. — Ладно, — осторожно сказала она. — Но только потому, что это больше никого не касается. Это только между мной и тобой. Она поднесла его руку ко рту и горячо поцеловала. У них был свой маленький мир — какая разница, если об этом пока знает только Сириус? Не было ничего лучше, чем, после утомительной ночной слежки, ранним утром проскользнуть в кровать Римуса. Полусонный, он обнимал её, уткнувшись лицом в её затылок, и она спала слаще и глубже, чем когда-либо в одиночестве. По утрам он прикасался губами к её обнажённому плечу, она протягивала руку к тому месту, где он прижимался к ней, и их сонные занятия любовью были настолько прекрасными, что она желала, чтобы будильник, требующий их возвращения к неизбежным обязанностям Ордена и Министерства, никогда не прозвонил. Тонкс подняла глаза на луну, которая теперь, когда небо было тёмным и безоблачным, висела прямо над ними. По форме она напоминала миндаль. Округлый миндаль. Неудивительно, что сегодня вечером Римус был не в настроении. — Как ты себя чувствуешь? — внезапно спросила она его. — О, хорошо, — ответил он. Но она видела, как Римус опустил голову — он не сводил глаз с луны. Тонкс беспокойно поёрзала на своём месте. Ей хотелось быть рядом с ним, но Римус так тщательно охранял эту сторону своей жизни, что искусно уклонялся от её самых деликатно сформулированных вопросов (не говоря уже о тех, что были сформулированы неумело). Она хотела быть тем человеком, который по утрам после каждого полнолуния готовил бы для него всё необходимое — бинты, зелья, чай и шоколад на завтрак. Но это были маленькие шаги. Однажды вечером Тонкс вытащила свою давно забытую энциклопедию зелий и пролистала её, чихая от пыли, поднимавшейся с её страниц: А для Аконитового зелья. Одного взгляда на рецепт было достаточно, чтоб разочарованно вздохнуть. Мало того, что нужно было иметь возможность находиться рядом с котлом несколько раз в день, так ещё и цены на ингредиенты были такими, что у неё потемнело в глазах. Девушка сунула энциклопедию на своё место, перевернув её вверх ногами. Она не могла спокойно смотреть на то, как он страдает. Римус почти не говорил об этом, но признаки этого были повсюду, проявляясь в таких вещах, о которых он и сам, казалось, не подозревал. Он всегда одевался как можно быстрее, прикрывая своё тело, даже когда она всё ещё лежала рядом, тяжело дыша и наслаждаясь послевкусием от их близости. Он всегда аккуратно задёргивал шторы в доме до того, как солнце пряталось за горизонт, чтобы не видеть луну. Иногда, не зная, что она смотрит, он упирался головой в ладонь, нахмурившись так, что его веки слегка трепетали. Она знала, что тело, которое она целовала, ласкала, желала, ломается и меняет форму из месяца в месяц. Знала, что его разум полностью покидает его… или… отодвигается на задний план… или… ну, если быть честной с собой, она сама точно не знала. — Мы не сможем увидеться несколько дней, — сказал Римус. — Мне очень жаль. — Я всё понимаю, — ответила она. — И это не меняет моего отношения к тебе. Ты же знаешь это, правда? Римус не отвечал в течение нескольких секунд. Когда он поднял на неё свои непроницаемые, немного удивлённые глаза, в них было такое выражение, будто он стал свидетелем чуда. И девушка не сдержалась: она поцеловала его, и он поцеловал её в ответ. В виду обстоятельств, это закончилось быстрее, чем им обоим хотелось, но рука Римуса обняла её, и она прижалась к нему, неохотно обращая свой взгляд на утёс. — Я буду скучать по тебе, Тонкс. Положив голову ему на грудь, она улыбнулась, сопротивляясь желанию закрыть глаза. Шума дорожного движения внизу и порывов ветра, казалось, больше не существовало. Возможно, всё было именно так, как она хотела. ——— В день полнолуния Тонкс отправилась к своим родителям, трансгрессировав прямо к ним в палисадник вместо того, чтоб воспользоваться летучим порохом. Теперь, когда Министерство, проявляя бесконечную мудрость, сократило свой бюджет на гражданскую защиту, всё, что им оставалось, — это пользоваться защитными заклинаниями. Родители Тонкс были слишком горды, чтобы позволить ей проверить их действие, но это её не остановило. Девушка обошла сад, стараясь обойти пруд, где, только начиная ходить, когда-то сделала всех головастиков ярко-розовыми, и стараясь не растоптать своими ботинками крокусы, посаженные отцом. Она подправила защитные чары, усиливая их действие, пока не осталась довольна. Вспоминая какую-то шутку, рассказанную ей Римусом на прошлой неделе — и яркий блеск его глаз, полных очарования и признательности, не угасающий даже тогда, когда пиво выливалось у неё через нос, она лениво поднималась по ступенькам к входной двери дома. Подняв глаза и увидев, выскочившую из дома мать, Тонкс вздрогнула. Хотя Андромеда Тонкс со своими густыми волосами, завязанными в элегантный пучок на затылке, выглядела столь же безупречно, как и всегда, она выскочила из дома босой и поспешила к Тонкс. — Их поймали? — с придыханием спросила она своим низким и мелодичным голосом. — Что? Ты имеешь в виду… Пожирателей смерти? — проговорила Тонкс, в замешательстве сдвинув брови. — Нет, мама… Пока нет. Андромеда остановилась. — Оу, — выдохнула она. Её лицо застыло, а одна рука рассеянно поднялась вверх, чтобы погладить дочь по голове. — Я видела тебя в окно, ты улыбалась. Полагаю, я… подумала, что ты принесла хорошие новости. Я не совсем понимаю, что на меня нашло. — Мама, — начала Тонкс, чувствуя, как сжимается её сердце от вида, пусть и недолгого, растерянности своей матери. — Входи, Нимфадора, — изящно поворачиваясь к дому, сказала она, как будто ничего необычного не произошло. — Твой отец приготовил суп. Казалось, Тонкс приросла к месту и потому не сразу последовала за матерью. Последние несколько недель пронеслись мимо вихрем — приводящей в смятение смесью удовольствия и утомительной работы — поэтому она с трудом успевала думать о напряжении, в котором жили её родители. Поскольку Тонкс была единственным ребёнком, она знала, что не может в полном объёме представить себе ту тревогу и боль, которую должна была испытывать её мама. Тонкс казалось, что вина за то, что она скрывает свою двойную жизнь, никогда не давила на неё сильнее, чем сейчас, когда она стояла перед домом своего детства. Было столько всего, что она не могла им сказать, а кое-что она не рассказала бы, даже если бы могла. Она должна была защитить их любым возможным способом. Одним их способов уберечь их от лишних волнений было просто не говорить им о том, что, Тонкс теперь была уверена — если полагаться на косые взгляды Люциуса Малфоя в Министерстве — Пожиратели Смерти знали о том, что она была аврором. По крайней мере, Пожиратели Смерти не знали о роли Тонкс в обнаружении туннеля под Уайтхоллом. Но… Рука Тонкс дёрнулась… здорово было бы сообщить об этом Беллатриссе, приставив палочку к её позвоночнику и держа наготове наручники. Ледяная решимость овладела ею. Она была так близка к тому, чтобы поймать Беллатриссу. Она была так чертовски близка к тому, чтобы упечь её в камеру, как можно дальше от своей семьи и любой другой семьи, подвергавшейся риску со стороны этой ненормальной, и выбросить ключ. Их следующая встреча, поклялась себе Тонкс, закончится именно этим. За обедом Тонкс держала язык за зубами во время разговора с родителями. Любой правдивый ответ на вопросы её папы «Как ты, Дора?», «Что нового, Дора», «Расскажи нам о каком-нибудь смешном случае, Дора» был слишком тесно сопряжён с её участием в Ордене. У неё не было ни одной занимательной истории, участниками которой не были Римус, Сириус или кто-то ещё, кого она, по идее, не должна была знать. Девушка понимала, что её скудные размытые ответы создавали впечатление, будто она скучает и намеренно держится особняком. Ей хотелось верить, что ей лишь кажется, что её родители обмениваются незаметными взглядами за обедом. Как только их тарелки опустели, Тонкс принялась убирать со стола, в надежде избежать дальнейшего допроса, но не тут то было. — Чему это ты улыбалась? — спросила её мать, ловя суповую тарелку, опасно зависшую у окна. Начинается… — Завтра выходит шестой альбом «The Weird Sisters», — солгала Тонкс, не задумываясь. — Сохрани нас, Мерлин, только не очередной альбом. В ответ Тонкс бросила ей свой самый лучший испепеляющий взгляд. — Я спрашиваю только потому, что на днях столкнулась с Джозефин Дрэдж у мадам Малкин. — Джозефин Дрэдж не помешало было бы поменьше совать свой нос в чужие дела. — Как бы то ни было, она сказала мне, что ты приходишь и уходишь, когда придётся, если вообще бываешь дома. Это была плохая новость. Хотя она боялась реакции Джозефин Дрэдж, когда та увидит Римуса, стучащего в дверь Тонкс, риск был гораздо более серьёзным: даже самые слабые защитные чары представляли меньшую угрозу секретности, чем соседи-балаболы. — Я часто работаю в ночную смену, поэтому и прихожу домой, как получается. Мама, ничего таинственного не происходит. — Я думала, тебя отстранили от старшей команды, занимающейся поиском беглецов? — Так и есть — и вместо этого привлекли к грязной работе! Мы ведём войну — даже если наша верхушка всё ещё не желает этого признавать. Тонкс могла поклясться, что взгляд её матери был настолько острым, что им можно было резать стекло.  — У тебя кто-то появился? Тонкс усмехнулась, как она надеялась, убедительно. — Нет! — У нашей девочки есть право на личную жизнь, Дромеда, — рассмеялся Тед, сидящий на диване. — Не допрашивай её. — Спасибо, папа, — подмигнула ему Тонкс, снимая с вешалки у двери свою мантию. — Ладно, я убегаю, Пожиратели Смерти сами себя не поймают… У двери она оглянулась на них, не в силах удержаться от саркастичной ремарки, больше свойственной подросткам: — О, и я передам привет моему новому парню от вас! Умник и стиляга, он работает в команде по подсчёту галеонов, зарабатывает бабло мешками и, безусловно, существует — он вам понравится! — До свидания, Нимфадора. ——— Март был в самом расцвете, когда Римус вернулся из своей изоляции после полнолуния. Среди вихря миссий и обязанностей, им удалось вырвать для себя полдня свободы. — Прогуляемся? — предложил Римус. — Прекрасная идея, — улыбнулась Тонкс и обняла его за талию. — Веди. Она закрыла глаза, наслаждаясь тем, как тесно их тела прижимались друг к другу во время трансгрессии и вот они уже материализовались с хлопком в пустынном валлийском лесу. Они бродили бесцельно, поднимаясь и спускаясь с небольших холмов, перепрыгивая через ручьи, с помощью магии убирая с дороги мешающие им заросли и аккуратно возвращая их обратно. Воздух был бодрящим и свежим, и земля была залита солнечным светом, просачивающимся сквозь ветви. Они говорили так много, словно не виделись не пару дней, а несколько недель. Было так приятно видеть, как Римус снова смеётся, и его усталость, казалось, испаряется с каждой минутой, которую они проводили вместе — только они двое, без миссий и заданий. Тонкс хотелось подпрыгивать от счастья, но она просто шагала рядом с Римусом, держа его за руку. Кому нужны эти изысканные рестораны, претенциозные шоу или тесные кофейни? Кому нужно было проводить время вместе на публике, если можно было, устроившись на наколдованном одеяле на уютной лесной полянке, лечь и наблюдать за плывущими по небу облаками? Точно не Тонкс. — Римус? — Да? — Кто-то должен изобрести стоп-краны времени, — проговорила она. — Как маховики времени, но которые позволяют остановить любой момент. Мы могли бы сделать несколько оборотов, сказать нужные слова, и просто лежать здесь, в этом лесу, точно так же, как сейчас, но так долго, как хочется. Министерство… Пожиратели Смерти… все остальные… просто замрут, пока мы не будем готовы вернуться и разобраться с ними. — Если бы. Тонкс повернулась к нему лицом и погладила его рукой по щеке, поворачивая его голову к своей. В его взгляде было что-то элегическое — томление, граничащее с грустью. Их носы коснулись, и Римус прошептал что-то, описав палочкой маленький круг рядом с ними. Воздух над ними замерцал, образуя тончайший купол. — Что ты делаешь? — спросила Тонкс, хотя точно знала, какие заклинания наложил Римус, и предвкушение крошечными горячими бабочками стало распространяться по её телу. — Что-то почти настолько же хорошее, как стоп-кран времени, — ответил он. И вот они уже копошились вместе на одеяле, которое с трудом выдерживало их пыл. Тонкс чувствовала, как сырая земля оставляет следы на её коже, а веточки запутываются в волосах, и наслаждалась этими ощущениями. Когда всё было кончено, они просто лежали рядом, не говоря ни слова. Тонкс казалось, что она вот-вот взорвётся: она думала, что её чувства к нему не могли стать ещё сильнее, но они нарастали, словно потерявший управление поезд, несущийся вперед и ускоряющийся на каждом повороте. Сила этого чувства пугала её, и лишь это удерживало девушку от того, чтоб произнести правду вслух. Глубоко в своём сердце она знала, что, несмотря на абсолютное безумие и темп происходящего, она хотела бы видеть эти добрые, серые глаза каждый день до конца своей жизни. Однажды, когда ей не будет так страшно, она сможет сказать это вслух, а он будет готов услышать правду. Они были так близки к этому. Римус потянулся за одеждой, а Тонкс посмотрела на голубое небо и улыбнулась. На концах кривых ветвей над их головами уже появлялись крошечные бутоны будущих зелёных листьев. Начиналась весна.