Вспышки цвета

— Взбодрись, дорогуша, — этого может и не случиться! Желая отделаться от ухмыляющегося мужчины, разглядывающего её развевающуюся мантию, Тонкс на мгновение допустила мысль о том, чтобы нарушить свои моральные принципы, наслав проклятие на магла, но решила воздержаться и от этого, и от пламенного ответа («Ты чего, дружище?»), уже готового сорваться с её уст. Плохие новости тяжестью лежали в её желудке так, словно она съела слишком много картофельного пюре. Апрельские ливни превратили неровный тротуар в минное поле из луж, так что каждый её шаг отзывался взрывом капель и брызг, отражающих оранжево-синий свет уличных фонарей и сирен вокруг и превративших подол Тонкс в лоскут мокрой ткани. Повернув на Площадь Гриммо, девушка избежала наглого шума главной улицы, но её напряжение от этого не спало. Ей нужно увидеть Римуса. И ей нужно сделать это сегодня. Уже подготовленный к экспедиции чёрный плащ был крепко застегнут под подбородком девушки, а на спине висел рюкзак с набором вещей, рассчитанным на шесть недель. Её коротко стриженные сзади и по бокам волосы были уложены в небрежный ирокез светло-вишнёвого цвета. Взглянув на растущую в ночном небе и без того уже огромную луну, она закусила губу. Если бы она не знала наверняка, то решила бы, что уже наступило полнолуние, но это было не совсем так — до него оставалось ещё двадцать часов. Сегодня она нарушит правила Римуса, переступит границу так редко упоминаемой и столь тщательно охраняемой буферной зоны, которой было окружено его превращение. В том, что она собиралась прийти к нему сегодня вечером без предупреждения было что-то греховное, но у неё не было выбора. К тому же — с решительной ноткой бунтарства приободрила себя Тонкс, направляясь к дому, — давно пора разрушить эти границы в пух и прах. Она хочет быть рядом с ним и ему придётся к этому привыкнуть. Войдя в дом, Тонкс поднялась по лестнице, перепрыгивая две ступеньки за раз — чуть не споткнувшись, поскольку одна нога немного не поспевала за другой. Не найдя Римуса в его спальне, девушка выругалась. «Пожалуйста, только не будь на дежурстве», — молила она вселенную, снова сбегая вниз по лестнице на кухню, которая тоже была пуста. Тяжело дыша, Тонкс вернулась в главный коридор и уже собиралась закричать, рискуя навлечь на себя гнев Вальбурги Блэк, как вдруг заметила, что позади чуть приоткрытой двери в библиотеку мерцал тёплый свет. А вот и он. Римус крепко спал в потрёпанном ситцевом кресле, улёгшись на старинный письменный стол и положив голову на пергамент, служивший ему подушкой. Под одной из свисающих вниз рук мужчины на полу лежало перо, которое, должно быть, выпало из его ослабевших пальцев. Его ресницы дрожали, будучи единственной частью тела, которая не находилась в покое, в то время, как веки сдерживали резкие движения его глазных яблок. Тонкс погладила его по плечу и прошептала так тихо, как только могла. — Ты выбрал интересное местечко, чтобы вздремнуть. Римус подпрыгнул и рывком поднял голову, отчего стул под ним качнулся на своих неустойчивых ножках, а часть бумаг разлетелась во все стороны. Мягко рассмеявшись, Тонкс сняла с его левой щеки прилипший кусок пергамента, оставивший крошечное чернильное пятно. — Тонкс, эм, добрый вечер. — Здорово, Римус. Прости, я не хотела напугать тебя. Залившись румянцем, Римус завозился с листами пергамента, пытаясь сложить их в стопку, а потом выпрямился, моргнул и попытался пригладить волосы. Тонкс почувствовала лёгкое полное нежности раздражение, ставшее ей так знакомо, — неужели он так и не понял, что она видит его насквозь даже несмотря на всю его броню разумной сдержанности? И, самое главное, неужели он так и не понял, что ему вообще не нужно было эту броню надевать? — Что привело тебя в штаб-квартиру? — прохрипел он. — Какие-то новости из Министерства? — Откровенно говоря, я пришла увидеться с тобой. Он нахмурился. — Я знаю, что завтра ночью полнолуние, — быстро проговорила Тонкс. — Но я… ну… мне нужно кое-что тебе сказать. Эм, давай присядем. Она сняла рюкзак со спины и уронила его на пол, после чего плюхнулась на диван, тяжёлый скрип которого прозвучал как долгий вздох. Закрывая дверь в библиотеку, Римус на мгновение замешкался, словно не решался сделать шаг к ней. Тонкс помахала руками, беспокойно подзывая его к себе. — Присядь же! Римус медленно опустился на край дивана, как можно дальше от того места, где сидела она, и сложил руки на коленях. Тонкс почувствовала острую боль из-за его нездорового вида.  — Ты хотела о чём-то со мной поговорить? Он говорил вежливо и сдержанно, что идеально сочеталось с тем состоянием оцепенения, в котором он, казалось, находился. Тонкс надула щеки, скрестила ноги и вздохнула. Как только она произнесёт это вслух, ей придётся признать реальность происходящего. Римус с трудом поднял на неё глаза, округлив их больше прежнего, и девушка внезапно осознала, к собственному стыду, что эта ситуация его пугает. Он ясно видел, что она принесла плохие новости, и хотел, чтобы его, наконец, избавили от необходимости делать мучительные догадки. — Прости, мне следовало сказать об этом с порога! Мне придётся тебя оставить. По сути, я должна… — Я понимаю, — сказал Римус. Спокойствие на его лице казалось почти неестественным, но сами слова звучали так, словно были произнесены против его воли.  — Конечно, ты должна. Тонкс уставилась на него. — Что? — спросила она. — Кингсли уже всё тебе рассказал? Он не терял времени даром. — Кингсли? — переспросил Римус, голос которого всё ещё звучал странно. — Да, Кингсли — мы оба присутствовали на собрании, на котором было принято решение. — На котором что…? О, я… Нужно было дать тебе договорить, Тонкс. Прости, я, должно быть, всё неправильно понял. — Вот что бывает, когда человек вдруг задрёмывает прямо за столом. Тонкс придвинулась ближе к нему. — Это интенсивная поисковая миссия длительностью в шесть недель, — продолжила она. — Часть новой блестящей стратегии нашего отдела — собрать команду авроров и отправить их прочёсывать страну. По ночам мы будем заниматься слежкой и облавами, а днём спать прямо на лоне дикой природы. Они хотят, чтобы мы обследовали каждый уголок Британских островов, одним и тем же составом, не отвлекаясь и не общаясь ни с кем, кроме Скримджера и его команды, да и то лишь в том случае, если нам понадобится подкрепление. И угадай, кто был первым номером в списке? По-видимому, польза от наличия в команде метаморфа перевешивает ту самую опасность из-за кровных уз, в которой меня упрекали раньше. Постоянство явно не относится к сильным сторонам нашего отдела. — Ну… — Римус посмотрел на свои руки, затем перевёл взгляд на книжные шкафы. — Если говорить обо всех министерских решениях, это, пожалуй, одно из наименее идиотских. Когда ты уезжаешь? Тонкс поморщилась. — В пять утра. Что ж, мы сами на это подписались. Министерство даёт приказ прыгать, и мы уже радостно взлетаем в воздух, даже не спрашивая, насколько высоко нужно прыгать! — Это твой долг. Я всё понимаю. Наклонившись к нему, Тонкс обняла Римуса и уткнулась лицом в смятую ткань у его шеи. Тихий вздох, который он издал от её объятия, невозможно было услышать, но Тонкс почувствовала, как сжались его лёгкие и горячее дыхание обдало её остриженную голову. Она чувствовала, как колотится его сердце. — Прости, что принесла такие дерьмовые новости. Она подняла голову и убрала волосы с его лба, чувствуя нежную привязанность к каждой его морщинке и каждой подёрнутой серебром пряди, после чего поцеловала его над бровью. — Поверь, мне бы очень хотелось остаться здесь с тобой. — Тебе необязательно это говорить. — Но это же правда, болван! Я унесла оттуда ноги так быстро, как только можно было, чтобы мы могли провести хоть немного времени вместе. Ты же знаешь, что, упорхнув на это задание, я не забуду о тебе, правда? Римус снова посмотрел на свои сцепленные руки. Признайся ему в своих чувствах. Слова в её голове были словно удар кулаком в живот. Разве есть другой способ развеять сомнение, незримо витавшее в воздухе и заполнявшее неловкое молчание Римуса, который так и не дал ответа на её вопрос? Но она не могла — она знала, что всё испортит — не сможет подобрать правильные слова и будет звучать глупо. Она помнила и то, о чём предупреждал её Сириус: будь с ним помягче, Тонкс. Поэтому она снова обратилась к физическому выражению своих чувств, словно к убежищу, где можно было скрыться от пугающего её беспорядочного потока слов. Она погладила рукой его затылок и привлекла к себе, заменив слова поцелуями и сводя на нет необходимость что-то говорить. Сладость этих моментов никогда не меркла. — Прости меня, — сказал Римус. Их губы оторвались друг от друга, но лица по-прежнему оставались близко-близко. — Я сегодня немного не в духе. Ты застала меня врасплох. — Кажется, это для меня нормально. Всё в порядке — я тоже не в духе. Это всё мысли о том, что следующие шесть недель нужно будет провести с моими дорогими коллегами. — Кто ещё отправляется на это задание? — Слава Мерлину, не Долиш — иначе всё кончилось бы тем, что я задушила бы его собственными шнурками не дождавшись окончания первой недели. С нами едет Даффи — это Старший аврор в нашем отделе, скучный до смерти. Какой-то малыш из аврорского колледжа присоединится к нам ради пары бонусов на выпускных экзаменах. Ну и Финли Сэвидж, мы с ним оба Младшие авроры. В колледже мы были большими друзьями, но … сейчас как-то не особо. В общем, ваша покорная слуга и кучка парниш. Римус, казалось, немного позеленел. Тонкс стукнула кулаком по выцветшему бархату дивана. — Вся эта затея совершенно бессмысленна! Я не смогу принести никакой пользы Ордену, потому что буду прохлаждаться на поисковом задании, которое обречено на провал. Пожиратели Смерти слишком умны и я сомневаюсь, что нам вообще посчастливиться увидеть хоть какие-то действия, — как бы мне ни хотелось получить второй шанс добраться до Беллатриссы. — Тонкс, — напряжённо проговорил Римус, глядя ей в глаза. — Пожалуйста, будь осторожна. — Я постараюсь не умереть, — сказала она. — Тонкс… — Ладно-ладно, это была плохая шутка. Но даже тебе придётся признать, что у осторожности и охоты на тёмных волшебников очень мало общего. Я постараюсь не делать ничего безрассудного, если ты об этом. Но ты, — подтолкнула она его, — тоже должен постараться не волноваться так сильно. — Между мной и «не волноваться» тоже не очень много общего. Тонкс прижалась лбом к его лбу и поцеловала уголок его рта, слабо улыбающегося в ответ на её слова. Он обхватил её талию руками и открыл её рот своим. Она с головой ушла в ощущения того, насколько нежно, но в то же время решительно он делал это. Чем больше она погружалась в крошечный, принадлежавший лишь им двоим мир, тем более далёкой становилась перспектива их разлуки. Ей слабо верилось в то, что в Римусе была какая-то другая сущность; ещё сложнее было поверить в то, что это был волк, который вот-вот подчинит себе мужчину. Она чувствовала лишь человека. Как могла кровь, пульсирующая в его жилах — разливающаяся по его губам по мере того, как поцелуи становились более пылкими, горящая огнём внизу его живота, когда она развела ноги, скользнув ему на колени, — как она могла быть проклятой? Разве что тело, к которому она прижималась, подрагивало и дёргалось, а дыхание было тяжелее и глубже обычного. Она отстранилась и обхватила его лицо руками. — Ты нормально себя чувствуешь? Для этого? — Сегодняшняя ночь — это всё, что у нас есть. — До того момента, пока я… Но Римус поцеловал её так, словно это была его последняя ночь перед казнью. Желание, прежде отдающее лёгкой болью, превратилось в опьяняющую агонию, и она возвращала его пылкость в десятикратном размере. Римус сжал её в объятиях, и ей казалось, что она вот-вот задохнётся, как вдруг ощущение сжатия усилилось ещё больше, охватив всё её тело и отдаваясь свистом в ушах. Когда это ощущение исчезло, Тонкс упала спиной на кровать Римуса, отдаваясь чувству невесомости. Она засмеялась и вытянула руки над головой, наслаждаясь тем, что находится в одном из своих самых любимых мест на земле. Он наклонился над ней, касаясь губами той части её шеи, которая была открыта, а руками — немного дрожа — попытался расстегнуть её мантию. Тонкс нащупала его упавшую рядом палочку и прошептала заклинание. Вся одежда вмиг слетела с её тела, оставив её совершенно обнажённой. Мантия, брюки, носки, нижнее белье — всё это отлетело в сторону, прямо в стену напротив. Глаза Римуса округлились от удивления, когда он увидел её обнажённую в своих объятиях, каждый сантиметр её тела был таким открытым и незащищённым. Когда он смотрел на неё так, она чувствовала себя свободной и красивой, а затем он прикоснулся к ней, и глаза Тонкс закатились — она могла лишь стонать и подёргиваться от удовольствия. Когда он заставил её кончить, она выгнула спину, испытывая фейерверк невероятных ощущений, порождённый ловкостью и отработанной точностью его пальцев и языка. Тяжело дыша, она решительно притянула его к себе, умоляя взять её здесь и сейчас. Ей хотелось, чтоб он, наконец, повёл себя грубее, но Римус опустил её на постель особенно медленно, и она вспомнила, что он плохо себя чувствует. Он осторожно повернул её, так что она оказалась спиной к нему, и, поцеловав её мягкие коротко остриженные волосы, погладил затвердевшие соски так, что она ахнула в предвкушении. Она почувствовала, что он, наконец, остался без одежды, и ощутила его: твёрдый орган, касающийся её спины и столь противоречащий его общему физическому состоянию. Ему не нужно было спрашивать, хочет ли она этого, она уже помогала ему войти в себя. От медленного, волнующего проникновения по её коже побежали мурашки, распространяясь по всему телу, а угол проникновения заставлял её стонать, пока он, наконец, не вошёл в неё полностью. Секс был именно тем, чем должен быть — торжеством их сущностей. Римус не торопился, двигаясь медленно. Она нащупала его тёплую и влажную руку и переплела его пальцы со своими. Чувство удовольствия всё нарастало, устремляясь к центру где-то глубоко внутри неё, но его толчки были всё такими же спокойными и неторопливыми. Только когда Тонкс закричала, впиваясь зубами в подушку, он, схватив её за бедра, начал прижимать её спину к себе. Интенсивность движений росла и усиливались, пока он, как обычно, не заглушил крик от своего оргазма. Римус уткнулся лицом в её шею, и она почувствовала, как он дёрнулся и излился в неё. Когда всё закончилось, они лежали, не двигаясь. Он не издавал ни звука, лишь прерывисто дышал, обдавая её кожу горячим дыханием, а Тонкс наслаждалась лёгким покалыванием в пальцах ног. Несколько минут они провели молча. — Это было всем прощаниям прощание, — проговорила она, чувствуя, что её горло немного пересохло, а в глазах стояли слёзы от переполнявших её эмоций. Она повернулась к нему лицом и натянула на них одеяло, словно заворачивая их обоих в кокон. — Теперь нам будет что вспомнить, — ответил Римус. — Ты говоришь так, будто я уезжаю навсегда! Я тебе не разрешаю так думать. Римус, вид которого вдруг стал совсем нездоровым, уткнулся лицом в подушку и закрыл глаза. — Ты в порядке? Он кивнул, но сказал: — Кажется, в своём стремлении оставить тебе приятные воспоминания напоследок, я остался совсем без сил. Тонкс грустно хихикнула и погладила его по волосам. — Меня не будет всего шесть недель, — прошептала она. — Они быстро пролетят. Признайся ему в своих чувствах. В пылу подходящего момента слова в её голове прозвучали громче, чем прежде. — Послушай, я хочу тебе кое-что сказать. — выпалила она, не подумав, и замялась. Она чувствовала, как её сердце колотится о рёбра, — она собиралась сказать то, чего никогда прежде не говорила. Но Римус не шелохнулся. — Римус? Он был уже не здесь. Ответа не последовало, даже когда Тонкс легонько потрясла его за плечо и взъерошила волосы. Глубокий отчаянный сон, порой грозящий отобрать его у неё, победил. —— Тонкс сунула руки в ведро, проклиная злой рок. Ради всего святого, она же квалифицированный аврор — это ниже её достоинства. Длинные чёрные волосы болтались в воде, а скользкие шлёппи* то и дело выскальзывали из рук Тонкс, и, разинув рты, пытались поймать её секущиеся кончики. Ей нужно собрать всех рыбок в рюкзак, иначе случится что-то плохое. Сириус и Скримджер, перед которыми в воздухе скользили планшеты, стояли рядом, почти не обращая на неё внимания. Сириус выдохнул дым из трубки, и идеальная малиновая восьмерка полетела в её сторону. Как типично. Выловленные шлёппи барахтались в рюкзаке, из-за чего из него доносились грохочущие звуки. Когда она взглянула вверх, Скримджера уже не было; оставался только тяжело расхаживающий туда-сюда в Хогвартских доспехах Сириус, который махал мечом, замахиваясь в сторону дерева. Вокруг было очень много деревьев. Грохот усиливался, поэтому Тонкс поднялась на ноги и побежала, но густые заросли ежевики не позволяли ей двигаться. Она пыталась оторвать колючки от одежды, но её руки то и дело меняли форму, обычные пальцы превращались в большие, ногти принимали вид когтей, а ладони раздувались. Что-то приближалось к ней. Отовсюду доносились странные звуки — вздохи и стоны слышались в ветвях, тяжёлое дыхание возле её уха. Земля, на которой она стояла — или лежала, ей сложно было сказать точно — волнообразно двигалась под ней. Её веки задрожали. Потолок спальни. Тёмный лес. Потолок спальни. Тёмный лес. Потом она почувствовала толчок и ощутила резкую боль в рёбрах. — Ой! Послышался сильный глухой удар о старые половицы и вдруг одеяло, которым была укрыта Тонкс, съехало и исчезло прежде, чем она успела потянуть его обратно. Моментально забыв о своём сне, она приподнялась на локтях, чувствуя, как затекло её тело. Римуса не было рядом с ней. Пытаясь прогнать сон, она заглянула за другую сторону кровати и увидела Римуса, лежащего на полу. Похоже, он упал в промежуток между кроватью и стеной. Сквозь полумрак комнаты она видела, как он, дёргаясь, боролся с простынями. Он тяжело дышал и вертел головой из стороны в сторону, из-за чего мышцы его шеи были сильно напряжены. Встревожившись не на шутку, Тонкс опустилась на пол рядом с ним. — Римус, проснись! Она как можно нежнее взяла его за запястья, но он был сильнее. Тяжело дыша, мужчина вырвал их из её рук. — Римус, это я! Тебе нужно проснуться. Он открыл глаза, но его мечущийся взгляд оставался невидящим. Тонкс похлопала его по лицу, и Римус, моргнув, наконец, сфокусировал взгляд на ней. — Что я сделал? Что произошло? Он с трудом сел, натянув сбившуюся простыню вокруг себя. — Тебе приснился кошмар и ты свалился с кровати. Это было… это выглядело жутковато. С тобой всё в порядке? — Я сделал тебе больно? Тонкс никогда прежде не доводилось видеть Римуса в состоянии, столь близком к панике. — Конечно нет. Со мной всё нормально. Просто я вдруг проснулась и увидела тебя на полу. Ты в порядке? Его била дрожь, хотя в комнате было тепло. — Прости меня. — Тебе не нужно просить прощения. Просто я переживаю за тебя. Тонкс потерла ему плечи, которые были скользкими от холодного пота. — Ты уверена? Ты уверена, что я не… я почувствовал… что-то вроде… столкновения… — Ты метался во сне. Возможно, ты немного задел меня локтем. — Что? — Ничего же не произошло! Это случилось как раз тогда, когда ты метался по всей постели в своём кошмаре. У меня даже синяка не останется. — Мне снилось… Он покачал головой и замолчал на полуслове. — Теперь это не имеет значения… — сказала она. Тонкс хотелось обнять его, прижаться к его обнажённому телу и говорить с ним до тех пор, пока ему не станет лучше, но Римус отпрянул от неё. Это было едва заметное движение, но Тонкс знала, что это значит — отступление. — Могу я принести тебе что-нибудь? Воду? Или снотворное? — Нет, пожалуйста, мне ничего не нужно… Мне следовало уйти спать в другую комнату — мы не должны были спать вместе так близко к полнолунию. Это неправильно. — Это абсолютно естественно. — Нет, это неправильно. Я уйду в другую комнату. — Даже не думай. — Тонкс, это точно не то, с чем тебе нужно иметь дело. Он не смотрел на неё, склонив голову и частично прикрыв её рукой. Пробиваясь сквозь тяжелые шторы, на ковёр падала тонкая полоска серебристого лунного света. — Это просто глупый сон. — Нет. Это не так. Луна почти полная. — И когда наступит полнолуние, ты будешь надёжно заперт в подвале. Но сейчас тебе лучше всего быть здесь, в твоей постели. Рядом со мной. Римус не двинулся с места. — Я не боюсь тебя, Римус. — Это потому, что ты вообще ничего не боишься. Его горькие слова, сказанные тоном, мало походившим на Римуса, которого она знала, прозвучали словно выстрел. Он сказал это не для того, чтоб польстить ей. Эти слова задели её. Она уставилась на него, но мужчина ничего не добавил, а лишь потянул простыню, прикрывая свой шрам, и повернул голову к стене. Вдруг раздался грохочущий звук, заставивший их обоих подпрыгнуть. Четыре сорок пять. Будильник Тонкс. — Проблема решена, — холодно проговорила она. Девушка поднялась с пола и направилась в ванную. Можно было бы воспользоваться очищающим заклинанием, одеться и немедленно трансгрессировать на место общего сбора, но Тонкс хотелось ощутить обжигающий поток воды. Она наклонила голову и осталась наедине со звуком душа. Немного успокоившись, она выключила воду и высушила голову с помощью специального заклинания. Девушка посмотрела на себя в зеркало — под глазами красовались еле уловимые багровые мешки, выдававшие её усталость. Она напрягла лицо, и заставила их исчезнуть. Прямо под её левой грудью, на ребре, был крошечный серповидный синяк, который Тонкс тоже убрала, изменив цвет кожи так, чтобы, сливаясь с остальным телом, он стал невидимым. Накинув полотенце, она вернулась в спальню с некоторой опаской. Какая-то её часть ожидала увидеть Римуса, всё ещё сгорбившегося в углу комнаты, но он уже поднялся и полностью оделся. Он зажёг свечи, в свете которых Тонкс разглядела свой магически перенесённый из библиотеки рюкзак. Он был аккуратно застёгнут и лежал на кровати, а рядом покоилась её сложенная и разглаженная экспедиционная одежда. Когда она дотронулась до неё, то она почувствовала, что та ещё тёплая от гладильных чар. Римус дал ей чашку, из которой исходил приятный запах кофе. Она попыталась примирительно улыбнуться, но растущая луна, злые слова, которыми они обменялись, и надвигающийся факт их неминуемой разлуки отражались на его бледном лице, отображающем одновременно раскаяние и опустошение. Совсем недавно их тела слились в одно на этой самой кровати рядом с ними, и вот всё изменилось: Тонкс стояла, закусив губу, а Римус уставился в пол. — Тонкс, прости меня, пожалуйста. Я не должен был так с тобой разговаривать. — Всё нормально. — В этот момент лунного цикла я не в лучшей форме. Знаю, это меня не оправдывает. Мне совершенно не хотелось, чтобы ты столкнулась с чем-то подобным. — Просто ты не привык к тому, что я могу быть рядом с тобой так близко к полнолунию, я всё понимаю. Ты был в шоке после своего ночного кошмара, поэтому и наговорил лишнего. Я всё понимаю, правда. Тонкс нашла своё бельё в аккуратной стопке на кровати и уронила полотенце на пол. Римус немного повернулся, словно не желая видеть её обнажённое тело. — Тебе не нужно отводить взгляд, — сказала Тонкс, не в силах скрыть нотку раздражения в голосе. — Совершенно необязательно становиться прям таким благоразумным при первой же возможности. Тонкс схватила свой спортивный бюстгальтер и, немного растянув севшую ткань, надела его. За ним последовали её весеннее термобельё, худи и, после долгих прыжков, брюки. Выпив чашку кофе, она не выдержала: — Я знаю тебя, помнишь? Не надо так осторожничать! Я видела и твою более дикую сторону, разве ты забыл? Прошлой ночью и во многие другие ночи? — Мою… более дикую сторону? Тонкс поморщилась. Почему она всегда так плохо подбирала слова? — Я не это имела в виду… Я просто хотела сказать… не отталкивай меня. Ты можешь быть собой, когда я рядом. Точно так же, как я с тобой. — Но я ничего не стою, Тонкс, — ответил он. — А ты прекрасна. Его улыбка была такой грустной, что Тонкс, не в силах это вынести, забыла о былом раздражении, и, со стуком опустив чашку на стол, обняла его. Уткнувшись лицом в его ключицу, она вдохнула его запах. «Всё будет хорошо» сказала она себе. Шесть недель — это ничто, всего лишь короткий перерыв между всем тем, что у них было до сих пор, и будущим, которое виделось девушке таким же безоблачным и бескрайним, как летнее небо. — Когда я вернусь, будет настоящее лето, — быстро сказала Тонкс, зная, что секунды, оставшиеся им, ускользают. — Так что предлагаю подумать о наших планах. Можно снова отправиться в Скэлли Уизби — я уже вижу эти прекрасные волны в солнечный день. А ещё я могла бы провести для тебя тур по рынкам Ист-Энда — увидишь, где когда-то стоял киоск Наны Тонкс. Наверное, лучше будет изменить внешность, но какая разница… И ты можешь наконец показать мне вересковые пустоши в Йоркшире! — Если ты всё ещё будешь хотеть этого, когда вернёшься, то так и сделаем. Римус поцеловал её в лоб, и Тонкс закрыла глаза. Признайся ему в своих чувствах. Римус ошибался, говоря, что она ничего не боится. Но даже если бы она не пыталась подавлять свои чувства, комок в её горле был слишком большим, чтобы она могла вымолвить хоть слово. Они отстранились друг от друга, и Тонкс подняла свой рюкзак. В последний миг, когда она на мгновение замерла в дверном проёме, никто из них так и не произнёс то самое слово: до свидания. —————— До острова Мэн, похоже, так и не дошло, что лето было не за горами. Тонкс смотрела на дождь, ливший стеной у входа в пещеру, как будто его выливали из ста вёдер сразу. Время от времени, когда облака расходились достаточно, чтобы через них могла просочиться дорожка лунного света, на воде появлялся яркий серебристый отлив. Усевшись в круг, авроры сгрудились у костра, дым от которого клубами поднимался вверх и растворялся, стоило ему достичь невидимой стены, служившей им маскировкой. Запахи грязи, еды и дыма смешались, из-за чего воздух в пещере был плотным и тяжёлым. — Почему мы просто не наколдовали огонь? Здесь воняет! Даффи прищурился, глядя на Тамара, аврора-стажёра, который несколько смущённо пожал плечами. — Что я могу сказать — полагаю, настоящий огонь мне нравится больше. — Классический маглорождённый. Даффи покачал головой над банкой рыбы с жареным картофелем. Недавнее повышение до должности Старшего аврора означало, что он теперь усердно работал над тем, чтобы демонстрировать всем свой авторитет, а Тамар, самый младший в группе, был назначен негласным помощником — ему была поручена вся чёрная работа. У Тонкс не было проблем с этим — в конце концов, на тренировках с ней обращались так же, — но Тамар уже стал мишенью для насмешек, от которых она была не в восторге. — А я согласна с тобой, приятель. — подмигнула она Тамару, который благодарно улыбнулся в ответ. — Это создаёт определённую атмосферу. Минус один день, но впереди их ещё столько, что страшно подумать. Тонкс вытащила свой призыватель еды — предмет, который, по её мнению, был самой приятной вещью в аврорском наборе, — и постучала по нему своей палочкой. Когда в нём появилась приличная порция спагетти карбонара, от которой всё ещё шёл пар, девушке пришлось включить всю свою силу воли, чтобы вонзить в еду лишь вилку, а не зарыться в неё лицом. — Не могу поверить, что они действительно устранили Дамблдора, — сказал Тамар. — Хотя… я слышал, что не всё пошло по плану… это правда? Не очень удобная ситуация для Долиша и Кингсли, да? Разве они не занимают должности Старших авроров? — Не очень удобная? Да это просто шутка какая-то, бляха-муха! — воскликнул Финли. Коллеги Тонкс принялись обсуждать события в Хогвартсе, высказывая практически идентичные мнения, которые были словно скопированы из «Ежедневного пророка» и предписанных Министерством тезисов для обсуждения. Тонкс сомневалась, что хоть кто-то из них говорил то, что думает. — Никогда не видел тебя такой тихой, Тонкс, — обратился к девушке Финли. — Ты выглядишь задумчивой. Что ты думаешь обо всём этом? Тонкс пожала плечами. — До тех пор, пока Амбридж не слишком много вмешивается в дела авроров, меня не колышет, что она делает. Финли подмигнул ей. — Бунтарка, как всегда, — заметил он. Вместо ответа Тонкс запихнула в рот большую порцию макарон. — Дамблдора давно надо было гнать взашей, — сказал Даффи, разбивая надежды Тонкс на то, что тема Хогвартса исчерпана. — Это ведь он взял на работу оборотня. Оборотня! Учить детей! Вы только подумайте об этом. Тонкс чуть не сломала зуб о вилку. Он говорил о её оборотне. Кажется, пришло время для небольшого трюка, над которым она работала в моменты вспыльчивости, угрожающей разоблачить её статус двойного агента: нужно было сконцентрироваться на какой-то мелочи на самой незаметной части своего тела и изменить её, не морщась. В таком случае места для ярости в её голове уже не оставалось. Поэтому, девушка принялась рисовать крошечную ярко-синюю линию на внутренней стороне указательного пальца. — Забавно, но мой младший брат Фергус говорил, что это был лучший учитель Защиты от Тёмных искусств за всё время, что он учился в Хогвартсе, — отметил Финли, ковыряясь в своём карри. Тонкс взглянула на своего друга по колледжу, надеясь найти подтверждение того, что он говорит искренне, но в свете костра увидела лишь насмешливую улыбку. Словно в тумане, в её голове всплыли неприятные воспоминания об их пьяных интрижках несколькими годами ранее. Это казалось событиями из какой-то другой вселенной и заставило Тонкс вздрогнуть. — Лишнее доказательство того, что Хогвартс катится к чертям, — в буквальном смысле! — сказал Даффи. Хохот, в тот числе искусственный смех Тонкс, эхом отозвался в пещере. Она, презиравшая притворство, всегда гордилась своей готовностью занять твёрдую позицию. Её совесть никогда не позволяла ей просто следовать за толпой. Когда-то, ещё учась в Хогвартсе, она запихнула в нос Эвридики Клап абиссинскую смоковницу за то, что та шёпотом обозвала Шанталь Боннер грязнокровкой на уроке травологии. А в первый год своей работы в Министерстве именно она стала автором обречённой на провал петиции, призывающей внести в дизайн Фонтана Магического Братства изменения, которые демонстрировали бы равенство всех его представителей. Но сейчас ей ни в коем случае нельзя было вызвать подозрений, поэтому необходимо было слиться с толпой, полной привычных предрассудков, присущих волшебному сообществу. Тонкс подумала, что эта её новая способность была признаком взросления, но это было слабым утешением. — Честно говоря, — сказал Тамар. — Он был весьма приличным учителем. Он учил меня на последнем курсе школы. Мне очень нужно было получить П по Защите от тёмных искусств, но я был на грани, поскольку от предыдущего преподавателя не было никакого толку. Люпин давал мне дополнительные уроки, чтобы подготовить меня к экзамену. Я, конечно, понятия не имел, кто он на самом деле… но в итоге получил одну из лучших оценок на своём курсе. Настроение Тонкс взлетело до небес. Она, конечно, знала, что Римус с его проницательной смекалкой, необычайной добротой, спокойным авторитетом должен быть потрясающим учителем. Но от такой похвалы её сердце запело. Некоторые её коллеги обменялись неловкими взглядами, удивлённо приподняв брови, но Тонкс передала Тамару одну из своих упаковок заварного крема. Вскоре их перерыв закончился, и авроры, убрав следы своего присутствия в пещере, взялись за мётлы и нанесли маскировку: им предстояло прочесать весь остров до рассвета. Дождь утих, и теперь ничто не мешало полной луне освещать им путь. Тонкс накинула на голову капюшон мантии, стараясь не думать о Римусе, запертом в подвале в обличии волка, который раздирал когтями свою же плоть. Всё это было очень далеко. Но у девушки был маленький секрет, напоминающий ей о нём: линия, магически нарисованная на внутренней стороне пальца, рассмотреть которую можно было лишь прищурившись. Непрерывная синяя линия расходилась в две стороны и принимала формы крошечных букв Р и Т.