Вспышки цвета

Трус. Это слово камнем давило на Римуса, когда он лежал в своей спальне: тяжёлое и неподвижное, словно огромное существо, оно сидело у него на груди и давило на лёгкие. Проспав, Тонкс в суматохе убежала, закрыв за собой дверь, прежде чем до Римуса дошло, что-то быстрое, неожиданное прикосновение губ где-то рядом с его ртом, подаренное ею перед уходом, стало их последним поцелуем. Позволив ей остаться в своей постели на ночь, а потом уйти, он так и не сделал того, что должен был. Все ошибки, когда-либо совершённые им, давили на него, словно обвинения: секреты, которые он хранил; друг, которого он оставил гнить заживо; скрытые слабости, снова и снова бравшие верх над его лучшими побуждениями. А теперь к этому добавилось ещё и то, что он заставил Тонкс поверить, что она хочет быть с ним. Счастье от возможности быть рядом с ней поглотило его, и, опьянённый плотскими удовольствиями, он всё это время недооценивал то, насколько невероятно, восхитительно хороша она была; не понимал, что всё это время её сердце было открыто для него. Он стал причиной её слёз. Видя, как они исказили столь любимое им лицо, и признавая свою вину, он готов был утопиться в реке. Его тянуло на крышу, словно возвращение в то место, где самообладание впервые подвело его, могло дать Римусу ответы на вопросы и повернуть время вспять. В ту ночь его рука могла выскользнуть из её руки, он мог остаться в тёплой переполненной кухне, где наполнялись бокалы с шампанским и звучали поздравления в честь начала года, вместо того, чтобы последовать за ней на лестницу. Тогда он бы никогда не устроил те фейерверки для неё. Он бы никогда не увидел, как она кружится под вспышками цвета, освещающими небо. Он бы никогда не поцеловал её. Виски Римуса пульсировали, но ему не лежалось: слишком легко было поддаться воспоминаниям, а в них таилась опасность. Внизу, на кухне, Кикимер топил камин, что-то бормоча себе под нос и сплёвывая слизью при каждом взмахе кочергой. — Кикимер, ты знаешь, где Сириус? Эльф подпрыгнул, уронив металлическую кочергу на каменный пол, и поднял свои слезящиеся глаза на Римуса. — Кикимер не осознавал, что друг хозяина всё ещё здесь… он очень тихий… бродит по коридорам моей бедной госпожи… хозяин с другим зверем наверху, хозяин попросил Кикимера принести ему аптечку … — Клювокрыл ранен? Что произошло? — Кикимер не видел… Кикимер не верит, что зверю угрожает опасность… Вид Кикимера говорил о том, что ему хотелось бы обратного. Его взгляд метнулся от камина к Римусу и обратно, после чего он снова поднял кочергу и пошевелил угли, которые зашипели и покраснели, и пламя взметнулось вверх. — … Всякие существа загрязняют благородный Дом Блэков… В нём поселились боггарты и докси, которые портят любимые вещи хозяйки, предатели крови приходят и уходят в любое время суток… а ещё здесь есть оборотень, который шныряет по дому, словно пиявка, присосавшаяся к хозяину… Римус развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова. Когда он поднялся наверх, мерцающий cеребристым светом патронус Сириуса пронёсся мимо него и исчез. Из-за двери в комнату Клювокрыла доносился тихий голос друга, успокаивающего гиппогрифа; с каким бы сообщением не отправил патронуса Сириус, оно явно не было срочным. Римус замешкался у двери, но шум, доносящийся из гостевой спальни на противоположной стороне коридора, привлёк его внимание. Кикимер был прав — дом разваливался на части и это как раз сейчас, когда вот-вот начнутся каникулы и компания в лице Гарри, Гермионы и семейства Уизли вернётся на Площадь Гриммо. Лето невозможно было себе и представить: как ему смотреть в глаза всем им сейчас, когда их с Тонкс секрет со дня на день станет достоянием общественности? Шум не утихал, и Римус направился к его источнику, желая хоть как-то отвлечься от своих мыслей. Он толкнул дверь, подошёл к дребезжащему в углу сундуку и взмахнул палочкой. Сундук распахнулся, и Римус поднял глаза, ожидая как всегда увидеть полную луну, но её не было. Вместо этого он услышал странные булькающие звуки, которые заставили его опустить взгляд на пол. Тонкс лежала у его ног. Она пыталась дышать, её грудь вздымалась вверх, но кровь перекрывала воздух. Горло девушки было разорвано, и кровь лилась из разорванной шеи, стекая яркими потоками по груди; кровь сочилась из её рта прямо в растекающуюся по половицам лужу, уже покрывшую её волосы. Руки Тонкс были подняты над головой и покрыты следами укусов, перемежающихся с угольно-чёрными отметинами проклятий. По её телу прошла дрожь, а пальцы судорожно сжались, когда она посмотрела на него. Римус чувствовал запах её ран; металлические нотки проникли в его трахею, когда он, отчаянно сопротивляясь, всё же вынужден был сделать вдох. Её лицо серело на глазах, зрачки расширились. Она была напугана, понимая, что это конец; зная, что это было его рук дело, и безмолвно спрашивая его, почему. Её ноги снова задрожали, и вдруг грудь девушки перестала вздыматься. Римус увидел, как свет покинул её теперь уже пустые глаза. Но видение не исчезло: бездыханная Тонкс всё ещё безвольно лежала на полу. Римус отшатнулся так сильно, что ударился спиной о дальнюю стену, на мгновение потеряв способность дышать. Дрожащей рукой он поднял палочку, но, парализованный страхом тут же закрыл глаза, не в силах больше смотреть на это. Он явственно ощущал присутствие луны где-то высоко над головой, присутствие голодного, наблюдающего за ним существа, живущего в его голове. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем раздался скрип половиц, возвещающий о приходе Сириуса, который вздрогнул и прошипел что-то сквозь зубы, увидев Тонкс. Одного быстрого взгляда на Римуса ему оказалось достаточно, чтобы понять всё. — Риддикулус! Теперь Тонкс сидела. У неё всё ещё шла кровь, но теперь из носа. Она держалась за него пальцами одной руки, хватаясь второй за намокший свитер и гнусаво смеясь. Рядом с ней лежала упавшая обёртка от «Всевозможных волшебных вредилок Уизли». Римус не мог больше сдерживаться: он пулей вылетел из комнаты и едва успел добежать до первой попавшейся ванной, прежде чем его вырвало в раковину. Желудочная кислота жгла ему горло, и сильные судороги охватили тело, пытавшееся вытолкнуть из себя содержимое пустого желудка. — Лучше не браться за боггарта, когда ты не выспался и плохо соображаешь. И ты знаешь это лучше, чем кто-либо, — заметил Сириус, появляясь в дверном проёме. Всё ещё испытывая трудности с дыханием и болезненные ощущения внутри, Римус заставил содержимое раковины исчезнуть, после чего открыл кран и плеснул ледяной водой на лицо. Отдельные капли просочились под его воротник и стекли вниз по спине, заставляя его вздрогнуть. Сложив ладони, он сделал несколько глотков, но призрачный металлический привкус никуда не делся. Римус взглянул на себя в зеркало: он должен защитить её. Любой ценой. — Этого никогда не произойдет, — мягко сказал Сириус. — Ты же знаешь это, правда? Ты бы никогда этого не допустил. И она тоже. Римус хотел сказать Сириусу, чтобы тот замолчал и не говорил о том, чего не знает, но всё ещё опасался открывать рот, не доверяя своему желудку. Поэтому он молча стоял, опираясь на раковину и глядя в сливное отверстие. — Ты, конечно, и сам это знаешь, но я всё-таки напомню: боггарты выбирают самую гадкую мысль в твоей голове и придают ей красок и спецэффектов. Но это лишь иллюзия. Не позволяй ей задеть тебя. Выглядишь ты хреново — я поставлю чайник. Римус поднял голову. — Зачем ты сказал Тонкс, чтобы она не отказывалась от меня? Его голос звучал глухо, отдаваясь эхом в покрытой мрамором ванной комнате. Сириус повернулся к нему. — А, — сказал он. — Она рассказала тебе о нашем вчерашнем разговоре. — Только эти слова. Сириус тихонько вздохнул, глядя Римусу прямо в глаза. — Зачем тебе говорить ей что-то подобное? — Это же само собой разумеется — я хотел убедиться, что она не намерена отказываться от тебя. — Ты потворствовал ей. Без моего ведома. Как долго это длилось? — Это не какой-то шпионский заговор, приятель. Мы говорили об этом всего несколько раз. — Ты знал, что она с самого начала была настроена на что-то серьёзное? — Ага, на мой взгляд, это было довольно очевидно. — И при этом ты же советовал мне вообще не думать о будущем. — Я советовал тебе не перегружать мыслями голову, а ей — действовать постепенно. Я знаю, что это не самые сильные ваши стороны, но кто-то должен был донести это до вас. — Ты не имел права вмешиваться. — Ты преувеличиваешь масштаб моего вмешательства. Я не сваха и я не двигал вас обоих, словно шахматные фигуры на доске, — я просто слегка подталкивал вас в правильном направлении, когда на то была необходимость. Я мог действовать только так. — Действовать для чего? — Вы можете идеально подходить друг другу, но вы такие же разные, как летучая мышь и двурог. Я должен был убедиться, что она не будет много болтать, а ты не сбежишь за тридевять земель, до того момента, пока вы оба не поймёте, каково это — быть счастливыми друг с другом. — Мы никак не можем быть счастливыми друг с другом. — Какой же ты порой упрямый дурак. Сириус скрестил руки на груди, и, хотя на лице друга не было и тени улыбки, Римусу показалось, что он заметил нотки веселья. — Ты перешёл все границы, Сириус. Теперь Тонкс думает, что её главное желание — это чтобы мы с ней были вместе; чтобы всё, что у нас было за последние шесть месяцев, переросло в долгосрочные отношения, о которых будут знать все. — Так и есть, но мне кажется, что ты переоцениваешь моё влияние на неё. Её сердце выбрало тебя задолго до того, как я успел сказать хоть что-то по этому поводу. Тебе не помешало бы прислушиваться к Тонкс — её выбор должен что-то для тебя значить. — А её безопасность должна что-то значить для тебя. Я думал, она стала тебе дорога. — Конечно. Она потрясающая. И совершенно ненормальная. А ещё она единственная из моих кровных родственников, которая сама не маньяк-убийца, и не находится под впечатлением, что я — маньяк-убийца. Но то, что ты только что видел там, — через плечо указал на коридор Сириус, — это иллюзия, которая никогда не станет реальностью, — ты слишком осторожен для этого. — Я? Слишком осторожен? Да ты сам был свидетелем моего превращения тогда, в Хогвартсе — я мог бы жестоко расправиться с Гарри, Роном и Гермионой.  — Конечно, это не было твоим звёздным часом, но я был там и остановил тебя. Та ночь была особенной, она была… — Ты не можешь позволить твоей дружбе со мной ослепить тебя до такой степени, чтобы ты забыл о том, насколько рискованно это всё для неё, — перебил его Римус, не желая выслушивать новые оправдания, придуманные ему другом. — Мысль о том, что со мной можно быть в полноценных, длительных отношениях, точно не то, что стоит поддерживать. Сириус приподнял брови. — Она спала в твоей спальне прошлой ночью, но почему-то именно я поддерживаю её в этой затее. С твоей логикой что-то не так, Лунатик. Кровь прилила к щекам Римуса, но он не отступил. — Между нами ничего не было. Я бы не… я не смог бы… после всего того, что она мне сказала. Между нами больше никогда ничего не будет в этом плане. Не сейчас, когда я знаю то, что знаю. Говоря это, он почувствовал, как воспоминания о Тонкс нахлынули на него убийственной волной: моменты наедине с ней, когда их обнажённые тела касались друг друга, и он целовал горячий пот на её шее, двигаясь в ней и входя всё глубже. Теперь всё это слилось с последним видением её бездыханного тела, и Римус снова ощутил тошноту и слабость. — Просто будь с ней, приятель! Сдайся. Теперь, когда профессор Жирные Волосы узнал об этом, ваш секрет раскрыт, так пусть так и будет. Прими это. Она взрослый человек, который сам может принимать решения — и она выбрала тебя. Сделай то же самое… выбери её! Ты же хочешь этого, тебе просто нужно набраться достаточно смелости… — Позволять моим собственным желаниям разрушить её жизнь — это не смелость. Я не хочу, чтобы она испытывала боль, которую мой недуг навлечёт на любого человека, ставшего мне близким. — Но ты хочешь, чтобы она испытала боль, будучи отвергнутой? — Тонкс сильная, она справится. Когда первоначальная боль утихнет, пройдёт не так уж много времени, прежде чем она почувствует благодарность за то, что её опрометчивое увлечение не успело принести ей серьёзных проблем. Её работа аврором, друзья, отношения с родителями, место в обществе… она сможет сохранить всё это стабильным и нетронутым. У неё впереди прекрасная жизнь. Нормальная жизнь. — Тонкс распрощалась с нормальной жизнью, в тот день, когда присоединилась к Ордену Феникса. Ты действительно думаешь, что предел её мечтаний — жить согласно статусу кво? Ты достаточно хорошо её знаешь, чтобы понимать, что это не так. Когда Римус ничего не ответил, Сириус прищурился. — Ты же не сделаешь этого, правда? — Сделаю. Я должен был сделать это вчера вечером, но я был слишком слаб. Но я не поддамся своим слабостям снова — я скажу ей об этом при первой встрече. Проследи, чтобы расписание заданий держало нас подальше друг от друга. Если понадобится, я съеду со штаб-квартиры. Я слишком долго бездействовал, но я в силах сделать этот выбор. Это… чем бы это безумие ни было… закончится. — Не будь идиотом. Я не преувеличиваю, говоря, что ты будешь сожалеть об этом до конца своих дней. — Я никогда не пожалею о том, что отпущу Тонкс в ту жизнью, которой она заслуживает. Мы на войне. Конец моих дней может быть не так уж и далек. — Вот! Это ещё одна причина, по которой вы должны быть вместе! Вспомни Сохатого — что бы он сказал, если бы знал, что ты собираешься пойти на попятный? Из всех нас, он был истинным романтиком. Он, бляха-муха, никогда не позволил бы тебе сделать что-то до такой степени идиотское. Неожиданное упоминание Джеймса на мгновение выбило Римуса из колеи. — Джеймс всегда видел в своих друзьях слишком много хорошего, — тихо проговорил он. — А что насчет Лили? — безжалостно продолжал Сириус, хотя Римус знал, что его возражение болью отозвалось в душе друга. — Лили была бы вне себя, узнай она, что розововолосая девушка, аврор с прекрасным музыкальным вкусом, которая плевать хотела на мнение остальных, хочет быть с тобой, а ты ей отказываешь. — Просто прекрати, Сириус… — Их здесь нет, поэтому придётся мне сказать тебе это без обиняков, — повышая голос, сказал Сириус. — Ты влюблен в Тонкс. Римусу показалось, что Сириус ударил его кулаком в грудь и вырвал из него слова. Это было уже слишком. — Это конец! — Римус поймал себя на том, что кричит. — И ничего из того, что ты скажешь или сделаешь, не сможет изменить моё решение. Это моя жизнь! Это жизнь Тонкс! А не какой-то… цирк с ручными зверушками для твоих потех! На лице Сириуса не осталось и тени улыбки. — О да, мне же очень весело наблюдать за тем, как ты всё портишь. В твоей несчастной жизни наконец-то появился луч света, но ты предпочитаешь стать мучеником, вместо того, чтобы принять его. Да Тонкс святая, блин! Одно дело — иметь парня, который превращается в кровожадного зверя каждое полнолуние, а совсем другое — иметь дело с бесконечной жалостью к себе! Сириус подошёл вплотную к Римусу, так что их лица оказались друг против друга. — Ты ведёшь себя так, словно никто и никогда не мог представить себе страдания, подобные твоему, но разве ты не понимаешь, что я бы поменялся с тобой местами в любой момент? Я бы принял твою судьбу, если бы это дало мне возможность снова быть свободным. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Это не свобода. Это проклятие. — Бедный старый Лунатик — каждый месяц ему приходится проводить взаперти одну ночь. Между тем, эта прославленная камера держит меня в заключении семь дней в неделю. Моё призвание — сражаться! Я хочу быть там: убивать всех, кто когда-либо причинял вред Гарри, подрывать планы Волдеморта, хочу найти Хвоста и оторвать нафиг его голову! Лишь по той причине, что я нужен Гарри живым, иначе за ним некому будет присматривать, я сижу в этой дыре, занимаясь расписанием миссий, приготовлением еды и разговорами о твоей сраной личной жизни. И всё это в ожидании момента, когда Дамблдор соблаговолит согласиться с планом, призванным доказать мою невиновность и вытащить меня отсюда! — Настанет день, когда ты будешь свободен. — Ты повторяешь это из раза в раз. Но когда? Когда именно я буду свободен? Не похоже, чтобы ты очень старался помочь мне найти выход из этого тупика. — Потому что сейчас это самое безопасное место для тебя, и я никогда не поддержу какой-либо план, который может привести к твоему возвращению в Азкабан. Я не допущу, чтобы тебя снова посадили в тюрьму, не потеряю тебя снова из-за дементоров. Я знаю, насколько это утомительно для тебя, но мы должны доверять Дамблдору, и если он… — Иногда мне кажется, что если бы Дамблдор попросил тебя утопиться в Чёрном озере, то ты бы сделал это, вообще не задавая вопросов. Правда в том, что ты даже не допускаешь, что есть какой-либо альтернативный способ вытащить меня отсюда, кроме «Дамблдору виднее», не так ли? Ты ни разу не поднимал этот вопрос с ним, несмотря на то, что практически целый год видел, как скука загоняет меня в могилу раньше срока. — Нет, не поднимал… — Нет. — повторил Сириус. — Ты был слишком занят своими проблемами. Слишком занят тем, что трахал мою племянницу, а потом разбил ей сердце. Римус чувствовал ужасную усталость. Стыд пульсацией отдавался в его висках. Прижавшись спиной к стене, он осел на пол. — Прости меня, Сириус, — проговорил он. — Но так должно быть. Всё должно быть так. Сириус уставился на него немного сумасшедшими глазами. Римус ожидал, что он уйдёт или начнёт кричать или схватит его и швырнёт на пол, как он ранее делал это с Кикимером. Но Сириус не сделал ничего из этого. Он молча сел рядом с другом, так что они оказались плечом к плечу. Римус выдохнул. Старые псы — так Сириус назвал их двоих почти год назад. Кем они были сейчас? — Мне не нужно тебя прощать, — наконец сказал он хриплым голосом. — Ты единственный брат, который у меня остался. В маленькой ванной воцарилась тишина. Опираясь на друга, Римус чувствовал тепло и силу, исходящие от тела Сириуса, который повернул голову к стене и посмотрел на Римуса. — Возможно, ты и прав. Тонкс действительно заслуживает лучшего. Только не по тем причинам, которые ты себе придумал. Римусу стало холодно. Ему больше нечего было сказать — он не мог заставить Сириуса и Тонкс понять. Ему не требовалось их благословение, чтобы поступать правильно. Быть оборотнем значит быть одному. Почему он постоянно забывает об этом? — Что такое? — внезапно спросил Сириус, приподнимаясь. Он принял свою собачью форму, насторожив уши и приподняв голову, и прислушался. Где-то внизу раздался грохот, и послышались голоса. — Там кто-то внизу, — сказал Римус, вставая на ноги. Сириус на четырех лапах выскочил из ванной, и устремился вниз по лестнице, а Римус последовал за ним. — Вот вы где! Римус почувствовал прилив благодарности: это была Тонкс, целая и невредимая. В её жилах текла жизнь, волосы торчали во все стороны, а на коже не было ни единого пятна крови. Но она, равно как и Кингсли, стоящий рядом с ней в коридоре, выглядела напряжённой. Что-то произошло. — Что такое? Что случилось? — Мы попытались повторно войти в Министерство для того, чтоб заступить на дежурство, но входной портал был заблокирован. Сегодня вечером никто не сможет попасть туда, — ответил Кингсли. — Ты уверен? — спросил Сириус, вернувшийся в свой человеческий облик. — Абсолютно. Мы проверили вход для авроров, вход для посетителей, все возможные пути. Это может быть тактический ход или даже волшебная неисправность, но… это плохо пахнет. — Я отправлю патронуса Грозному Глазу, — вызвалась Тонкс, вытаскивая палочку. — Думаю, мы вчетвером сможем разобраться, что, чёрт возьми, происходит, и общими усилиями прорваться через барьер. Тонкс протиснулась сквозь переполненный коридор, чтобы отправить послание Грюму, а Римус с Сириусом снова повернулись к Кингсли. — Пожиратели смерти могли каким-то образом получить доступ, например, дождаться ухода сотрудников Министерства и заблокировать точки доступа, — предположил Сириус. — Вполне возможно, и если это так, то ситуация серьёзная, — сказал Кингсли. — Это будет означать, что вся система безопасности министерства была подорвана, и защитные заклинания больше не действуют. Мы уже давно подозреваем, что Пожиратели смерти что-то замышляют. Возможно, они готовили именно это. — Нам нужно действовать быстро, — сказал Римус, вытаскивая палочку. Тонкс вернулась в коридор с несколько потерянным видом. — В чём дело? — спросил Кингсли. — Нет-нет, ничего, — пробормотала Тонкс. Римус внимательно рассматривал её лицо. В широко открытых глазах девушки было мечтательное выражение, но она быстро взяла себя в руки и заговорила деловым тоном. — Сириус, ты останешься, чтобы вызвать подкрепление в случае необходимости? Сириус быстро кивнул. — Выдвигаемся, — прорычал голос позади них — прибыл Грозный Глаз. — Не теряйте голову. Если мы хотим подорвать их драгоценный план, то должны быть готовы встретиться лицом к лицу со смертельными заклинаниями, если не хуже. Если кто-то из нас упадёт… Неожиданно раздался треск и в узком коридоре появился шестой человек. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил Сириус. Даже если Снейп был удивлён, увидев всех их с мрачными лицами и поднятыми для трансгрессии палочками, то не показал этого. Он обратился прямо к Сириусу. — У меня есть основания полагать, что Гарри Поттеру может угрожать опасность.