Вспышки цвета

Сириус шарил руками по карманам своей мантии, пока, наконец, не нашёл потускневшее зеркало с бронзовыми краями, и поднёс его к лицу. — Гарри! Гарри! Ты меня слышишь? — Каким образом Гарри может угрожать опасность? Что случилось? — повышая голос, чтобы перекричать Сириуса, призывавшего своего крестника, спросил побледневший Римус. — Меня вызвали в кабинет директора, поскольку Поттер пытался использовать камин профессора Амбридж, хоть и безуспешно. С помощью своего так называемого инквизиторского отряда она удерживала Поттера, Грейнджер, обоих Уизли, Лонгботтома и Лавгуд, и потребовала, чтобы я принес ей пузырёк с сывороткой правды. Отказавшись, я как раз собирался выйти из кабинета, как вдруг Поттер сообщил мне, что «Бродяга у него в плену»… — выговаривая это имя, Снейп выглядел так, словно его заставили произнести особо неприличное ругательство. — «Его держат там, где оно спрятано». Сириус перевёл взгляд с Северуса обратно на зеркало. — Гарри! Он потёр стекло с таким видом, словно хотел забраться внутрь. В этот момент Тонкс впервые увидела на лице Сириуса страх. — Если это правда, и Гарри считает, что меня схватили, почему бы ему не попытаться связаться со мной? Оно со мной весь день! — потребовал ответа Сириус, размахивая рукой, держащей зеркало. — С какого перепугу мы должны тебе верить? — У тебя нет другого выбора, кроме как верить мне, — опасным шёпотом ответил Снейп. — Чем бы ни был этот предмет, в который ты вопишь, я не надеялся бы на то, что Поттер помнит о нём. К тому же, мальчишки и его приятелей больше нет в замке. Учитывая то, что вы слышали, есть идеи, где они могут быть? Не то чтобы это было не в характере Поттера повести своих верных последователей навстречу опасности под видом героизма. Я вернусь в школу и обыщу лес — возможно, Поттера всего лишь задержали, когда он пытался избавиться от директрисы, — но вы пока должны предупредить тех, кто сегодня дежурит в Министерстве. — Наших там сегодня нет, — проговорил Кингсли. — Все входы для нас с Тонкс были заблокированы. Все в коридоре, казалось, замерли, когда полное осознание ситуации, словно надвигающийся шторм, наконец, обрушилось на них. Гарри заманили в Отдел Тайн. А защищать Отдел Тайн сегодня было некому. — Ловушка, — выдохнул Римус. — И вполне возможно, что Поттер в неё попался, — добавил Грозный Глаз. — Мы должны вытащить его оттуда. Прямо сейчас, — заявил Сириус, вытаскивая палочку. — Я уведомлю Дамблдора и скажу, что ему срочно нужно появиться в штабе, — предложил Снейп уже не тем вкрадчивым голосом, которым он говорил прежде, а резко и решительно. — Блэк, ты должен подождать его здесь и рассказать о случившемся. — Отвали, я тебе не посыльный. Сейчас я нужен моему крестнику. — Оставайся и дождись Дамблдора. Не будь дураком, — сказал Снейп. — Я не подчиняюсь твоим приказам, Снейп, — процедил Сириус сквозь зубы, расправляя плечи. — Я направляюсь в Министерство, и если я узнаю, что этот обман можно было предотвратить с помощью окклюменции, лучше держись подальше от меня и моей палочки. Грозный Глаз, Римус и Кингсли заговорили одновременно, и какофония их голосов эхом раздалась в узком коридоре, обитом тёмными деревянными панелями, но Сириус заглушил их всех криком: — КИКИМЕР! Из-за двери библиотеки показались глаза с прожилками и мясистый свиной нос. Присев, Сириус схватил Кикимера за грязную тряпку, натянутую вокруг его бёдер, и поставил эльфа перед собой. — Дождись Дамблдора, передай ему, что мы отправились в Отдел Тайн, и объясни, почему — я знаю, что ты подслушивал. — Как пожелает хозяин, — прохрипел Кикимер. Сириус переступил через эльфа. Чувствуя, как бешено колотится сердце, Тонкс открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова, не зная, какую сторону выбрать. На месте Сириуса она поступила бы точно так же: ни перед чем не остановилась бы, чтобы уберечь дорогого ей человека от опасности. Но разве позволить самому разыскиваемому человеку в стране, министерскому козлу отпущения, за голову которого была назначена награда, ступить прямо в чрево зверя, не было совершенным безумием? Именно Римус встал перед Сириусом и положил руку ему на грудь. — Северус прав, Сириус. Ты должен остаться здесь, — проговорил он. — Одного-единственного дементора или случайно забредшего аврора будет достаточно, чтобы нанести удар, пока мы все будем сосредоточены на битве, и ты не проживёшь и дня, чтобы защитить Гарри. Ударом ладони, Сириус сбросил руку Римуса и, решительно посверкивая чёрными глазами, выпрямился во весь рост. От его палочки, из которой разлетались искры, исходил запах гари. — Не думайте, что я позволю хоть кому-нибудь помешать мне защитить моего крестника, — прорычал он, глядя на каждого из них поочерёдно, прежде чем перевести взгляд на Римуса. — Даже тебе, Лунатик. Вид у Римуса был страдальческий, но он ничего не сказал: как и все они, мужчина понимал, что добавить нечего. Свечи вокруг Сириуса мерцали, и из его тела, казалось, исходила энергия. Он идёт с ними. — Хватит, мелодрамы! — рыкнул Грозный Глаз. — Трансгрессируем к министерскому входу для посетителей. Тонкс закрутило на месте: лица, портреты, свет свечей — всё расплывалось, как и мысли, роящиеся в её голове слишком быстро, чтобы её мозг успел их обработать. За секунду до трансгрессии она нащупала запястье Римуса и сжала его, на мгновение оставаясь только с ним. Он посмотрел на девушку, и в его взгляде читалась та же агония, с которой он умолял Сириуса остаться, то же бессилие. Тонкс не отводила взгляд насколько это было возможно в те секунды, когда каждый сантиметр их тел подвергался давлению и сжатию, желая одним лишь взглядом сказать Римусу, что он тоже не может её остановить, что всё будет хорошо: с чем бы они ни столкнулись, они справятся с этим вместе и вернут детей в безопасное место. Тонкс не могла представить себе другого исхода. Она знала, что они в силах сделать это. Мгновение — и они уже вдыхали душный вечерний воздух на углу Грейт-Скотлэнд-Ярда. Два магла, стоявшие у белокаменного здания, уронили выкуренные сигареты на асфальт и в шоке бросились прочь. Настигнутые несколькими заклинаниями забвения, они исчезли из виду, и Кингсли, взмахнув рукой с волшебной палочкой над головой, окутал членов Ордена и красную телефонную будку заклинанием невидимости. — Полагаю, Поттера ждут именно через этот вход, — сказал Грозный Глаз, топая вперёд с намерением осмотреть его. — Даже если этот вход заколдован с целью преградить путь кому-либо, кроме Гарри, тот факт, что он был вообще заколдован для него, даёт нам надежду на то, что у него есть слабое место. Может быть, его взломать будет проще, чем остальные, — заметил Римус. — Ну, тогда давайте взломаем его, — сказал Сириус, нетерпеливо наблюдая за Грозным Глазом, который остукивал палочкой каждый сантиметр телефонной будки, проверяя её на наличие проклятий. — Хорошо, — наконец заявил Грозный Глаз, поворачиваясь к ним. — Я хочу, чтобы вы образовали строй, поскольку вам понадобится достаточно места, чтобы избежать любых неприятных сюрпризов, которые могут ждать нас там. Используйте все открывающие и отпирающие заклинания, которые придут вам в голову. Фините Инкантатем. Всё, что угодно, главное - без конца осыпать будку заклинаниями. И будьте готовы защищаться. Что-то мне подсказывает, что этот ящик загорится и начнёт извергать смертельные проклятия при первых же признаках атаки. Если один из нас упадет, остальным лучше не останавливаться, поскольку я совершенно уверен, что эта штуковина тоже не остановится. Тонкс сжала челюсть. Она выбрала твёрдую позицию, чувствуя, как адреналин волной прокатился по её позвоночнику, распространяясь по кончикам пальцев и доходя до пяток. Это было похоже на упражнение, с помощью которого их ловкость тренировали в аврорском коллежде. И, хотя её беспокойство за Гарри, Рона, Гермиону, Джинни и их друзей росло, сложно было отрицать, что в следовании на боевую вылазку за Грозным Глазом — единственным командиром, способным превратить её естественное отвращение к власти в мгновенное уважение, — было что-то приятное. Грюм распахнул дверь, повисшую на петлях, и, открыв их взору потрёпанный чёрный телефон и наборный диск, занял своё место в строю. Кингсли произвел пять выстрелов из своей палочки по выцветшим пластиковым цифрам — шесть, два, четыре, четыре, два. — Добро пожаловать в Министерство магии. Укажите своё имя и цель визита. Последовавший за этим взрыв магии потряс барабанные перепонки Тонкс. К телефону устремились пять струй света, за которыми последовало ещё и ещё: заклинания, блокирующие проклятия, потоками текли внутри и снаружи телефонной будки. Но вскоре вход для посетителей начал сопротивляться: Тонкс почувствовала горячую жидкость на своем лице, и расплавленный огонь целенаправленным потоком вырвался из-под наборного диска, превращая его в чёрную труху. Пылающая река приближалась к ним, но они действовали быстро — пять охлаждающих щитов уже были наготове, прежде чем огонь мог коснуться их. За ним последовали прорывающиеся сквозь лаву зелёные стрелы, источающие отвратительную гниющую вонь, и пятерым членов Ордена пришлось немало попетлять, чтобы уклониться от линии огня, прежде чем их ответные защитные заклинания достигли цели и бесполезные теперь стрелы упали на асфальт. Коробка продолжала выплёвывать проклятия, словно фейерверк, но Тонкс заставила себя сосредоточиться, чувствуя, как её аврорская мантия вздымается вокруг неё. Инстинктивно выбирая контр-заклинания, Тонкс и её товарищи снова и снова поражали свои цели, пока, в конце концов, телефонная будка не стала слабо узнаваемой: дымящаяся и обугленная, она была покрыта пеплом от угасшей тёмной магии. — И это всё, на что они способны? — убирая волосы с глаз, спросил Сириус, дыхание которого даже не успело сбиться. Грозный Глаз протянул руки, не позволяя остальным осмотреть будку поближе. Его волшебный синий глаз сканировал обломки, пока палочка снова и снова проверяла их на наличие скрытых угроз, после чего Грюм заставил остатки исчезнуть, оставив лишь чёрный корпус и его квадратное бетонное основание. — Похоже, мы уничтожили всю магию будки, до последней капли и спускать её в атриум нам придётся своими силами. Один из вас идёт со мной, остальные остаются караулить. Если будка не вернётся обратно, вы знаете, что это значит. Сириус бросился вперёд, но Грозный Глаз поднял руку со слегка заострёнными ногтями. — Не ты, Блэк. Мы не знаем всех масштабов этой уловки. Возможно, внизу нас уже ждёт клика сотрудников Министерства. Бруствер — твоя должность позволит тебе вытащить нас из любой неприятной ситуации. Кингсли шагнул вперёд, присоединяясь к Грозному Глазу, который направлял свою палочку сначала поочерёдно в каждую сторону, создавая в будке новые стеклянные стены, а затем вниз на пол. Дрожа, почерневший корпус начал исчезать из виду со зловещим скрежетом. Переводя взгляд с Тонкс на Римуса, Сириус обернулся; его челюсть и шея выглядели напряжёнными, плечи покатились, а пальцы, сжимавшие палочку, побелели. Римус, побледнев ещё больше, неподвижно стоял рядом. Тонкс топала ногой, прикусив щёку изнутри. Что же происходило внизу? — Ты должен был понимать, что убедить меня остаться было заведомо проигрышной идеей, приятель, — сказал Сириус, нарушив их беспокойное молчание спустя несколько долгих минут. — Попытка не пытка. Подобие улыбки Римуса, которое он выдавил из себя при взгляде на Сириуса, было самой грустной улыбкой, которую когда-либо видела Тонкс. Послышался скрип и все трое, как один, повернули головы: остатки телефонной будки поднимались вверх. Они бросились к ней и втиснулись внутрь, после чего Сириус направил палочку на пол. — Не надо! — воскликнула Тонкс, глядя на него с того места, где она стояла, зажатая между его плечом и стеной. — Скорее всего, мы уничтожили всю магию, что была в этой штуке, но твоя палочка зарегистрирована. Я не хочу рисковать. Я могу сделать это вместо тебя. Локомотор. Дрожь под ногами сменилась долгим грохотом, прежде чем они, наконец, начали спускаться. Улица постепенно поглощала их, пока земля не оказалась над их головами, и крошечный отсек не погрузился в темноту. Шёпот Тонкс, поддерживающий их постепенное движение, и странный шум металла, ударяющегося о грязь, были единственным аккомпанементом их спуска. Когда Римус зажёг свою палочку, Тонкс увидела крошечные клочья земли, просачивающиеся в лифт из одного из углов основания. Её заклинание было мощным, но будка всё равно не хотела двигаться, и Тонкс пришлось представить себе форму туннеля, в котором они находились, опуская корпус всё ниже, хотя сама земля, казалось, прижималась к нему всё сильнее. Сириус ударил сжатым кулаком по деформированному стеклу, и вся конструкция содрогнулась. — А побыстрее нельзя? — Я делаю всё, что в моих силах, приятель, — сказала Тонкс. На лбу Сириуса блестел пот, и Тонкс закусила губу, не зная, как его успокоить. Его волнение было заразительным. Во время учёбы Грозный Глаз всегда предупреждал её, что чрезмерные эмоции во время поединков приводят к невнимательности, а невнимательность приводит к тому, что твоё безвольное тело падает на пол. Сириус, освобождённый совсем недавно, снова оказался в клетке. — Если мы застрянем здесь… — начал он. — Тонкс знает, что делает, — мягко перебил его Римус. Несмотря на всё происходящее, Тонкс почувствовала лёгкий укол боли. Дора. Он должен был сказать Дора. — Если Гарри пострадал, клянусь… Римус положил руки на плечи Сириуса, глядя прямо в лицо другу. — Бродяга, послушай меня, — сказал он нежным низким тембром, который Тонкс так хорошо знала по их бесчисленным тихим беседам в постели. — Мы вытащим их всех. Когда взойдёт солнце, Гарри, в целости и сохранности, уже будет спать в своей постели в Хогвартсе. Никто не причинит вреда сыну Лили и Джеймса, пока мы живы. Оторвав взгляд от своей палочки, Тонкс посмотрела на них, испытывая странное ощущение, будто она была третьей лишней. В глазах Сириуса снова загорелся огонь, вместо дикости в них появилась решимость, и он начал успокаиваться. — Мы будем сражаться, пока он не будет в безопасности, — сказал он, крепко сжимая руки Римуса на своих плечах. — Этой ночью и каждую последующую ночь, если на то будет необходимость. — Я буду сражаться рядом с тобой, — ответил Римус. Сириус крепко обнял его. Тонкс, искоса глядя на своего возлюбленного и своего родственника, почувствовала, как её нервное напряжение сменилось волной чувств, которым было трудно дать определение: словно взрыв радостного смеха слился с желанием разрыдаться. — Эти ублюдки пожалеют, что связались с Гарри Поттером, — сказала она. Сириус отстранился от Римуса и похлопал её по спине. Но одного взгляда на Римуса было достаточно, чтобы даже в слабом свете его палочки разглядеть, насколько мрачным было выражение его лица, вопреки только что сказанным обнадёживающим уверениями. Всё, чего он хотел, это чтобы ни её, ни Сириуса вообще не было рядом, — именно это читалось на его лице. Взгляд Римуса на Тонкс был тоскующим, и, казалось, он вот-вот что-то скажет, но именно в этот момент её палочка, наконец, смогла направить кабинку в атриум. — Бинго! — воскликнула она. Сириус пинком распахнул дверь, и все трое устремились вниз по скользкому, безлюдному пространству атриума. Тонкс произнесла своё фирменное заклинание, заставив их ноги ускориться, и Сириус издал торжествующий крик. Не встретив ни единого охранника, они бежали по неосвещённым залам, и Тонкс слышала тяжёлое дыхание Римуса и Сириуса по обе стороны от себя. Они нырнули в лифт, который с лязгом отправился на девятый этаж. Один последний рывок по коридору, и они оказались в уже знакомой им странной круглой комнате Отдела Тайн с её каменным полом, напоминающим чёрную жидкость, и вращающимися по кругу дверями. — Как, чёрт возьми, нам…? — начал Сириус. Но когда Тонкс с Римусом, знавшие правильный путь после почти года дежурств так же хорошо, как изгибы своих палочек, направились к правой двери, Сириус последовал за ними. В холодном Зале Пророчеств Тонкс тут же врезалась в Кингсли, ударившись носом о его спину. Моргая, она заглянула за высокого мужчину, который застыл в странной позе, и ахнула. — Что произошло? — спросила она, постепенно осознавая масштабы случившегося. — Бляха, это же… да…? — Все когда-либо сделанные пророчества, — проговорил Кингсли. — Разбиты. Пол гигантского зала, куда ни глянь, был усыпан битым стеклом. Шары превратились в порошок, пыль, а огромные полки раскололись так, что древесина свисала под странными углами вдоль того, что когда-то было проходами. Больше не было безмолвных голосов, истории, которые были навсегда потеряны. — Гоменум Ревелио, — сказал Сириус. Словно ветер по пустыне, заклинание пронеслось над тёмными обломками, но в зале никого не было. — Давайте проверим другую комнату, — сказал Грозный Глаз. — Похоже, Поттер и его друзья оказали сопротивление. Теперь, уже не имея конкретного направления, они вернулись к вращающимся по кругу дверям. Сириус рванул вперёд к одной из них наугад. Войдя внутрь, Тонкс почувствовала, как под её ботинками снова заскрипело битое стекло — посмотрев вниз, она увидела то, что осталось от маховиков времени. И она снова с трудом осознавала последствия, масштаб событий, свидетелями которых они стали. Но сейчас было не время думать об этом, поскольку им нужно было двигаться дальше. Группа попятилась, осторожно отступая назад, и вернулась к центральному кругу. Они стояли спиной к спине, подняв палочки, в окружении вариантов выбора. Тонкс дико озиралась по сторонам, пока не заметила дверь, на вид такую же, как другие, но всё же казавшуюся особенной. Полная уверенности, что это именно то, что нужно, девушка устремилась к ней. Она дернула за ручку, но та не поддалась. Она потянула сильнее, откинувшись всем телом назад, чтобы всё-таки отпереть её. Вот. Здесь. Она уже начала бормотать заклинание, как вдруг нежная рука сомкнулась на её запястье, отводя палочку в сторону. — Нет! — вырвала запястье она. — Они здесь! — Она не откроется, Тонкс, — сказал Римус. — Пожалуйста, пойдём — нам нельзя разделяться. Тонкс моргнула, встряхнула головой, чтобы отделаться от этого странного убеждения, охватившего её, и побежала за Римусом к следующей двери, которая легко поддалась. Она распахнулась вперёд, открывая их взору просторную комнату, напоминающую тускло освещённый пещерный амфитеатр. На ступенях то там, то здесь лежало несколько тел лицом вниз. Они все были одеты в чёрные плащи Пожирателей смерти, но Тонкс не нужно было считать тех, кто все ещё оставался на ногах, чтобы понять, что Орден был в меньшинстве. В центре была яма, посреди которой стоял каменный помост, увенчанный аркой, вид которой говорил о том, что она может рухнуть в любой момент. Там, удерживаемый двумя Пожирателями смерти, у одного из которых у подбородка болталась маска, стоял мальчик-подросток. Тонкс не узнала его круглое лицо, которое удивлённо повернулось к дверям, через которые только что вошли члены Ордена. Гарри стоял перед своим другом, держа в ладони жемчужно-белый шар, который он протягивал человеку с длинными светлыми волосами, не узнать которого было нельзя.  — Остолбеней! Тонкс направила свое заклинание прямо между лопаток Люциуса Малфоя, но он вовремя увернулся, бросившись прочь, и вместо него красный луч попал в одного из Пожирателей смерти, держащего другого мальчика. Когда один из державших его подвернул ногу, а другой заколебался перед угрозой нападения, мальчик вырвался на свободу и нырнул в яму вместе с Гарри. Преимуществом Ордена была внезапность, и Пожиратели смерти хоть и попытались объединить усилия, но сделали это весьма неуклюже. Тонкс оглушила ещё одного Пожирателя смерти, который, кувыркаясь, полетел вниз по лестнице. Где-то справа она услышала рёв Грозного Глаза, и яркий взрыв вывел из игры ещё двоих. Сириус спрыгнул с лестницы к помосту, поворачиваясь и стреляя проклятиями с предельной точностью, направился к Гарри. Римус сделал то же самое, прикрыв Сириуса и отправив в нокаут сначала одного Пожирателя смерти, как раз произносившего смертельное проклятие, а затем и другого, который приближался к двум прятавшимся подросткам. Кингсли укрепил свои позиции на лестнице и начал дуэль сразу против двоих. Внимательно оглядев поле битвы, Тонкс быстро нашла того, кого искала. На возвышении, визжа и стреляя во все стороны проклятиями, стояла Беллатриса Лестрейндж, спутанные волосы которой развевались, а глаза засверкали безумным гневом при появлении Ордена. Не сомневаясь ни секунды, Тонкс направила поток парализующих заклинаний в сторону своей тётки. Одним проворным прыжком Беллатриса преодолела пропасть между помостом и ступеньками. Белки её глаз вращались в орбитах, и, мерзко ухмыльнувшись, она сделала лёгкое движение палочкой, послав в Тонкс её же собственные заклинания, словно сеть. Уклоняясь, девушка упала на пол, но тут же вскочила, чувствуя, как подрагивает её лодыжка. Ей нужно было держать Беллатрису на несколько ступенек ниже, чтобы сохранить преимущество, которое ей давало возвышение. Тонкс стиснула зубы — она была на пике подготовки и опыта, это её шанс захватить Беллатрису. Не теряя времени, она осыпала тётку всеми возможными заклятиями — обезоруживающими, оглушающими, парализующими — и устремилась к Беллатрисе. Рука и запястье Тонкс двигались, как в танце, губы девушки шептали команды, чувствуя прилив энергии от её палочки. Но вокруг Беллатрисы облаком поднимался чёрный дым, поглощая разноцветные потоки света. Дым начал подниматься вверх, и Тонкс попыталась уничтожить его, но всё же была вынуждена нырнуть в сторону, когда три зелёных смертельных проклятия вылетели, как стрелы, из его тёмных глубин. Когда облако рассеялось, она увидела хохочущую Беллатрису. — Ты знаешь, что я делаю с аврорами, маленький кролик? — Я знаю о твоих подвигах, — вызывающе приподняв подбородок, ответила Тонкс, всё ещё стоя на ногах. — Твоим извращённым издевательствам пришёл конец — уже этой ночью лодка заберёт тебя обратно в Азкабан. Я позабочусь об этом. — Азкабан больше ничего не значит, идиотка. Министерство — ничто. Авроры — ничто. Орден Феникса — ничто. Тёмный Лорд восходит! — глаза Беллатрисы заблестели. — И я его самый доверенный, самый любимый последователь. Ты дура, если думаешь, что сможешь выйти из этого сражения победителем. — Ну, один раз я уже сделала это. Разве ты не помнишь? Беллатриса склонила голову набок. Послав в её сторону серию оглушающих заклинаний, Тонкс воспользовалась возможностью и изменила свою внешность, показав светлые волосы, длинный нос и характерный шрам, которые она уже примеряла на себя в ту ночь в туннеле, прежде чем снова вернуть свой привычный облик. — Ты можешь изменить свое лицо, но свою кровь ты изменить не можешь, девчонка. А она у тебя слабенькая, жиденькая, грязненькая. Я то знаю. Что-то острое, как бритва, задело плечо Тонкс, разорвав её мантию. — Если твоя кровь прольётся, то вместе с ней польётся стыд, — крикнула Беллатриса, поднимаясь на ступеньку выше. — Честно говоря, стыд — это не моё, — заявила Тонкс, тоже подпрыгнув на одну ступеньку выше, направляя всё больше проклятий вниз. — Знаешь, говорят, метаморфы — это плоды необычных союзов. Но ты ведь не фанатка необычных союзов, да? То и дело вертясь, Беллатриса ходила взад и вперёд, легко парируя заклинания Тонкс, но смертельных проклятий больше не отправляла. Она смотрела на Тонкс по-новому, внимательным лихорадочным взглядом, вбирая в себя каждую деталь её внешности. — Кто ты? — Ну, моя Нана держала фруктовую лавку на Петтикот-лейн… Тонкс сделала ложный выпад влево, а затем выпустила парализующее заклинание вправо. Отбито. — … Мой отец вырос, играя в футбол, а не в квиддич… Тонкс с ослепительной скоростью направила парализующее заклинание в пол, откуда оно отскочило к сводчатому потолку и Беллатрисе. Снова отбито. — … А моя мама убежала из дома, чтобы выйти за него замуж, оставив свои фамильные драгоценности Блэков у дверей. Глаза Беллатрисы расширились от удивления, которое быстро, словно от удара гильотины, сменилось чем-то другим, и она издала пронзительный, почти нечеловеческий вопль, полный ярости. — Я отправлю твою ГОЛОВУ предательнице, которую я когда-то называла сестрой, когда ОСТАНОВЛЮ ТВОЁ СЕРДЦЕ! Из палочки Беллатрисы вырвалось не зелёное смертельное проклятие, а что-то другое. Клубок чёрных завитков, холодных как лёд и пахнущих опалённым металлом, пролетел рядом с головой Тонкс, всколыхнув её волосы. Тонкс поскользнулась на краю следующей ступеньки и пролетела несколько ступеней вниз, чувствуя, будто сердце вот-вот выскочит через горло. Она впервые заметила арку с вуалью в центре зала: хотя никто её не трогал, вуаль колыхалась, и сквозь дыры в ней виднелся свет. Она заставила себя отступить, поскольку новые фигуры в чёрных мантиях направлялись к ней. Она может сделать это сказала себе Тонкс. Но Беллатриса, движения которой теперь были полны невероятной ярости и скорости, казалась совершенно дикой. У Тонкс не было времени атаковать, она могла лишь уворачиваться. Горстка ответных заклятий, которые она смогла послать, не оставили даже следа на демонических фигурах размером с галеон, мчащихся к ней. Беллатриса была быстрее и хитрее, её магия набрала мощь и не могла сравниться с тем первым разом, когда Тонкс сошлась с ней в бою, — тогда она только покинула Азкабан. «Тебе повезло», — сказал Римус. Насколько ей везло сегодня вечером? Тонкс было нечем дышать; в огромной комнате стало жарко, а грохот и крики сражающихся казались оглушающими. Ей нужна была секунда, чтобы собраться, всего секунда, чтобы перегруппироваться, всего секунда, чтобы придумать более подходящее блокирующее заклятие, но атаки не замедлялись. Напротив, они становились всё быстрее и быстрее, и всё это время в её ушах, отдаваясь эхом в голове, стоял крик Беллатрисы: — Ты умрёшь медленно, предательское отребье! Он попал в Тонкс чуть ниже грудины. Идеальный выстрел. Её не отбросило назад — её собственное тело поглотило удар, и ноги Тонкс оторвались от пола, заставив её описать дугу в воздухе. Какое-то мгновение она не понимала, мертва она или жива, после чего боль такой силы, о которой девушка и помыслить не могла, вспыхнула между её рёбрами. Раздался взрыв резкого смеха и слова, которые она слышала очень смутно, будто с большого расстояния. — Больше ты не будешь загрязнять моё семейное древо, предательница крови! Она полетела вниз, наблюдая за тем, как всё ближе становятся ступеньки, словно в каком-то замедленном ночном кошмаре. Казалось, что-то разрывало её изнутри. Тёмная магия, словно щупальца, распространялась от места, куда ударило проклятие, по её венам, разрывая плоть. Не чувствуя под собой ног, она взмыла в воздух. А потом её голова с треском ударилась о первую каменную ступеньку, после чего тело съехало на следующую, набирая скорость, и всё вокруг превратилось во вращающееся смазанное пятно: битва, розовый вихрь, встречающая её ступенька, арка с развевающейся вуалью. И вдруг способность видеть пропала — осталась только боль.