Just stay close to me

Юнги до самой ночи сидит у Намджуна и когда он идет в свою комнату, ожидаемо присутствие Чонгука не наблюдает. Скорее всего у младшего много работы…особенно судя по тому, как быстро они с Тэхёном ушли, говоря о том, что с бомбой оказалось много вопросов. Врет. Юнги уверен в этом. Дело явно не в бомбе. Он никогда не любил секреты между ним и Чонгуком. Они заставляют переживать, волноваться, а еще злиться. Очень злиться. Когда из компьютерной комнаты Чонгука доносится громкий голос Тэхёна, это становится еще одной каплей к начинающейся зарождаться злости и, грубо вытащив свое полотенце, Юнги идет в ванную. Ему нужно остыть. Ему незачем ревновать. Это раз. Два. Скорее всего, с этим секретом он себе что-то придумал и в таком случае остыть нужно обязательно. Чонгук с ним. У Чонгука нет секретов. Чонгук всегда рядом, даже если далеко. Чонгук его люб-… Юнги замирает. Они никогда не говорили друг другу о том, что любят. То, что у них проснулись теплые чувства друг к другу, они признались случайно, когда Юнги ранили. Чонгук тогда впервые сорвался из дома, плюнув на камеры. Он тогда впервые завел машину без ключа и выехал на помощь без прав. У него до сих пор нет прав, но Чимин научил его водить, на крайний случай. Для Чонгука этот случай был явно крайним. Он добрался быстро до заброшенного склада и ребята даже не стали отчитывать неразумное поведение, потому что…машина Чимина взорвалась. Им, конечно, удалось всех перебить, но вот уехать оттуда они уже не могли. А ждать, пока Намджун и Тэхён доберутся до них с другого задания слишком долго. Благодаря Чонгуку Юнги выжил. С того момента у них всё и началось. Но… Юнги всегда был уверен, что Чонгук его любит и старший любит парня в ответ. Но может быть стоило хотя бы раз это сказать? Чтобы убедиться наверняка. Вот только поступки в любом случае говорят больше слов, а сам Юнги видимо просто слишком вымотан мозговым штурмом и поэтому так остро среагировал на Тэхёна и на то, что его даже раньше никогда не волновало: любит ли младший. Рано или поздно из душа все равно приходится выбираться, но в этом нет особого смысла. Юнги не сможет уснуть без Чонгука, а судя по смеху, Чонгук занят. Да, это раздражает. Почему это так сильно раздражает? Переодевшись и подумав пару минут, он все же не выдерживает и идет прямо на смех. Распахивая дверь он видит лишь то, что Тэхён что-то яро стирает с листа А4, чуть ли не протирая насквозь, видимо рисует уже давно, а Чонгук посмеивается и все также продолжает набирать какие-то коды. — Привет, хён. — говорит Чонгук, прекрасно слыша, как кто-то вошел. А точнее не кто-то, а именно Юнги. Тэхён поворачивается, слегка улыбается, а затем продолжает то, что делал до этого. Рисует. Юнги падает на диванчик и молча наблюдает. Тэхён рисует и тут же стирает. Чонгук молчал, молчал. Лишь косился иногда. Но когда в бумаге образуется дырка, он не выдерживает и громко смеется. — Тээээ… — хохочет он. Тэхён с трудом сдерживает свое злое лицо. Не смеяться трудно, когда смеется Чонгук, но у него получается, а младший снова заливается смехом. Краем глаза Юнги подмечает, что не до конца закрыл дверь и мимо прошел Джин, аккуратно заглядывая и снова идя дальше. Весь дом слышит смех Чонгука и…почему-то это злит. Снова злит. И Юнги знает, что ничего не может поделать с тем, что его выбешивает именно то, что Чонгук смеется из-за Тэхёна. Он честно пытается избавиться от этой неописуемой ревности и злости к Тэхёну, но у него не получается. А затем он злится и на самого Чонгука. — Вам не пора заканчивать чем бы вы тут не занимались? — смех стихает и младший удивленно поворачивается к Юнги. — Прости? — Уже ночь. Разве не пора спать? — Чонгук слышит этот холодок в голосе. — У нас еще много работы. — спокойно говорит Гук, стараясь не выдавать тревожность. Он мог бы сейчас разозлиться на старшего или же грубо высказаться о том, что они вообще-то работают, но что-то такое сейчас есть в Юнги…заставляющее бояться. Чонгук иногда слышит этот холодок. Редко, но в юнги такое появляется. Пока что Чонгук не понял, в какие именно моменты, но предполагает, что это может быть как-то связано с тем, что до этого делал старший. Может быть сегодня у них с Джуном не получался какой-то план. Младший не знает, а спрашивать не будет. Лучше не ворошить всё это, если Юнги злится. Вот только…возможно в другой раз он выключил бы компьютер и отправил бы Тэхёна куда ему там надо, а сам переместился бы к Юнги в комнату. Но…у них много работы. Чтобы закончить с тем, что они начали еще утром, и Чонгуку, и Тэхёну придется посидеть ни одну ночь, разбираясь. А вообще Тэ очень помог ему сегодня. Он действительно начал лучше разбираться в компьютерах и поэтому Чонгук выделил один другу. Они вместе обдумывали план и даже начали его уже составлять, постепенно продвигаясь к новым пунктам. А до того, как пришел Юнги, Тэхён пытался на бумаге рисовать очень путанную схему. Вообще-то можно было и на компьютере, но Чонгук с Тэ согласился, что некоторые детали лучше прорисовать, чтобы понять их. И Тэхён рисовал. Долго рисовал и упорно. Чонгук не мог перестать смеяться над ним. Вот только сейчас смеяться не хочется, а настроение катится вниз. В комнате веет морозом. — Чонгук, тебе не кажется, что иногда нужно отдыхать? — и снова этот холодок. Младшему кажется, что Юнги не в себе. Да, такое случается, но ведь редко. Юнги срывался пару раз и на крики и на…до драки не доходило, но страшно было очень. Вот только обычно перед этим у них было задание, которое ребята выполняли либо с трудом, либо с серьезными ошибками. Но почему Юнги выходит из себя сейчас, Чонгуку непонятно. Неужели план настолько запоролся, что старший сейчас беснуется в душе? Тэхён находится в опасной зоне и Чонгуку не хочется, чтобы тот видел, как Юнги выходит из себя, если уж у него действительно все плохо. — Я думаю, нам стоит продолжить завтра, Тэ. Тэхён отрывается от нового листа и смотрит сначала на Гука, а затем на Юнги, у которого в глазах очень много всего написано. — Хорошо. Не забудь скинуть мне список нужных веществ, я все сделаю. Чонгук кивает, а затем Тэхён выходит, быстро прощаясь. Они врут. Оба врут. Никаких веществ нет. Но чтобы пока никто ничего не спрашивал, они решили сделать вид, что придумывают новое оружие. Чонгуку не нравится врать никому из них и уж тем более Юнги. Но он не может просто так рассказать про свой план. Иначе это будет полным провалом еще с самого начала. К счастью, Юнги видимо верит, но глаза его теплее не становятся. Чонгук утыкается в монитор, продолжая свою работу. Через пару минут он слышит хриплый голос Юнги: — Ничего мне сказать не хочешь. — Нет. — отвечает он сухо. С виду незаметно, но внутри он дрожит. И нет, этот голос не возбуждает его также, как прошлой ночью. Сейчас в голосе старшего уже совершенно четко слышны эти холодные, морозные нотки. Веет опасностью. Чонгук внутри трясется, как маленький кролик. Но ведь не должен. Юнги его парень. Юнги не причинит ему боли. Юнги тот, кто всегда защитит, поможет, подбодрит. Но снова становится страшно…как тогда… Чонгук знает, к чему это может привести. — Уверен? — раздается на самое ухо и тут же Чонгук дергается. Поворачивается и в глазах напротив видит огонек. На губах усмешка. А в груди Чонгука страх. Нет, он не хочет. Ничего не хочет. Не хочет видеть эти глаза, в которых пляшут черти…опасные черти. Не хочет видеть эту ухмылку, потому что он помнит ее. Знает ее. Юнги может сорваться в любой момент. Он уже готов к этому. Но Чонгук не готов. Такое он видит иногда, когда Юнги и чаще всего Хосоку, приходится пользоваться оружием, уничтожая своих врагов. Юнги тогда безумен. Безумнее всех их. Это страшно. Чертовски страшно. Этот Юнги может причинить боль. Он не причинял ее Чонгуку. Точнее…не так сильно, как боялся этого младший. Но…кто знает, сможет ли совладать с собой Юнги сейчас. Юнги медленно прикасается к волосам Гука. Запускает в них руку. Затем медленно ведет вниз, проводя костяшкой по скуле. Чонгук дрожит и Юнги от этого улыбается. Старший ведет костяшкой к губам и тут же проводит по ним большим пальцем. Ведет к подбородку и ухмыляется еще раз, резко хватая младшего за горло, перекрывая почти весь кислород. Чонгук пугается. Расширяет глаза и пытается глотнуть воздух, но получается плохо. А еще через секунду не получается вовсе. Он начинает задыхаться. — Когда я говорю идти спать, малыш, это значит идти спать. Чонгук цепляется за его руку, пытаясь отодрать от горла. — Ты стал слишком дерзким, заметил? Ты ведешь себя отвратительно, малыш. Не пора ли тебе преподать урок, м? Чонгук плохо понимает, о чем тот говорит. Кислорода не хватает, а его глаза начинают закатываться и только тогда он чувствует, как падает на диван. Кожаный диван холодный, но так даже лучше. Чонгук начинает приходить в себя, жадно глотая воздух. Он чувствует, как Юнги давит на его голову рукой, заставляя прижаться щекой к холодному дивану, что отрезвляет мысли еще больше. В глазах уже не темно и туман медленно рассеивается. Когда Юнги справляется с ремнем и стягивает брюки с Чонгука, тот наконец понимает, что собирается сделать старший. Слишком поздно понимает. — Юнги, нет! — начинает он, но голос отчего то слаб и из тела будто всю энергию высосали. А Юнги еще и сильнее. Но страх заставляет двигаться и Чонгук пытается вырваться. — Пожалуйста, Юнги, пожалуйста. — слезы катятся по щекам, но Чонгук их не чувствует. — Я же сказал тебе! Лежи смирно. — Юнги, Юнги, хён, пожалуйста, отпусти. — Если не будешь двигаться, будет не так больно. — рычит старший, которому окончательно сорвало крышу от вида такого Чонгука. Безумца возбуждают такие безумные вещи, красные, испуганные, большие глаза, мокрые дорожки слез, покраснения на шее. Юнги возбужден настолько, что терпеть в любом случае сил нет. Боксеры очень быстро опускаются и Чонгук почти кричит, когда Юнги входит резким движением. Нет, не почти, Чонгук кричит, но Юнги прижимает его голову к дивану и Чонгук кричит в него. Слезы размазываются по черной поверхности и щекам. Больно везде. Боль отдается повсюду. А еще больно в душе. Чонгук плачет и молится, чтобы поскорее все это закончилось. Он не вырывается, не препятствует, а лишь терпит и ждет, пока безумец насладится всем этим. Чонгук считает. Он всхлипывает, плачет, иногда вскрикивает, но мысленно считает, отвлекаясь на цифры. Чтобы кончить у Юнги уходит долгие 3,5 минуты. Старший тяжело выдыхает, слегка улыбается и садится на диван. Чонгуку больно. Он знает, что там кровь, знает, что его порвали, знает, что с этим делать, как бы жутко не звучало. Но он не знает, когда Юнги придет в себя. Когда старшего охватит паника и осознание, что именно он сделал. Он не знает, когда тот начнет умолять чуть ли не на коленях, простить его. И сейчас Чонгук этого даже знать не хочет. Ему нужно уйти, как можно скорее, что он и делает. Закусывает губу до крови, чтобы не кричать от боли, которая снова пронзает тело, как только он начинает двигаться. Старается не всхлипывать, хотя очень хочется. Юнги лежит головой на спинке дивана с закрытыми глазами. И Чонгук быстро нажимает одну единственную кнопку, которая включает сигнализацию, берет свой телефон и очень быстро выходит. Ему больно. Очень очень больно. Но он держится и тогда, когда идет в их с Юнги комнату, откуда берет полотенце и как можно больше вещей. Он терпит и тогда когда проходит возле своей уже давно запылившейся комнаты, кинув туда то, что взял. И терпит до самой ванной комнаты, где раздевшись и забравшись под душ, начинает плакать навзрыд, радуясь, что вода шумит громко. Ему больно. Но душа болит чуточку сильнее.

***

Юнги все также сидит на диване с закрытыми глазами, а затем все же тянется к своим штанам, поправляя их. Пелена, что так внезапно накрыла его с головой, медленно растворяется, являя из памяти картины того, что произошло. Юнги резко распахивает глаза и осматривается, надеясь, что сейчас ему всё это почудилось, или же попросту приснилось. Да…да! Должно быть ему приснилось! Он ведь давно не срывается, он…он не может срываться. Точно не на Чонгуке и точно не так. Он не может! Юнги осматривается еще раз. Его глаза цепляют включенную сигнализацию, затем вроде все также, но…диван недалеко от него мокрый. Может быть кто-то что-то пролил? Но ощущения выдают совсем другое. И Юнги больше не сомневается. — Твою мать! — рычит он, хватаясь за свои волосы, желая выдрать их все, без остатка. — Твою мать! — кричит он громче. — Я не мог…не мог…нет. В голове всплывают отчаянные мольбы Чонгука и старшего начинает тошнить. От самого себя тошнить! А затем…он видит, как лицо его Гукки краснеет, а глаза закатываются. Он душил его…душил… Юнги стонет, утыкаясь в свои колени, продолжая тянуть себя за волосы и с еще большим желанием выдрать, но уже не только их, но и самого себя. Через пару секунд он подскакивает, его глаза красные. Ему хочется реветь как раненому зверю, но он не ранен, зато зверь. Аккуратно выйдя из комнаты, старший прислушивается. Вокруг тихо. Чонгук либо в душе, либо у себя. Юнги знает, что младший в комнату к нему не вернется и правильно сделает. Юнги сам себя ненавидит. Хочется удавиться самому за то, что посмел сделать и все из-за чего? Из-за ебучей ревности, что так нещадно закрыла глаза! Тэхён ни в чем не виноват, а уж Чонгук тем более! Юнги подходит к своей двери, прислушиваясь к тишине еще раз. А затем очень вовремя скрывается за дверью, потому что Чонгук выглядывает из ванной и, не увидев препятствий, как можно быстрее идет в свою старую комнату. Там он закрывается на два замка. Один на ключ обычный, второй на электронный. Он никогда не закрывается, но… Чонгук даже сидеть здесь спокойно не сможет, зная, что к нему могут войти. Юнги, возможно, уже остыл. Возможно, уже пришел в себя. Возможно, уже проклинает себя. И есть вероятность, что старший попытается поговорить с Гуком сейчас и именно поэтому так важно спрятаться тут и не давать возможности войти. Чонгуку всё еще очень страшно. Ходить больно. Дышать и глотать тоже. Для пробы парень даже пытается что-то сказать, но говорить еще больнее. От всего этого слезы начинают накатывать по новой, но он быстро их смаргивает. Нельзя. Нельзя плакать. Нельзя. Это пройдет. Всё пройдет. Нужно лишь пережить ночь, а утром всегда становится легче. Чонгук забирается на холодную и, скорее всего, пыльную постель. Но сейчас все равно. Главное лечь. Лежать приходится на боку, но устроившись, Чонгуку действительно становится чуточку легче. Правда мыслей очень очень много и они не позволяют уснуть еще какое-то время, но в конце концов ближе к утру Чонгук все же засыпает и даже успевает понадеяться, что его сегодня не потревожат.

***

— О, тоже не спится? — спрашивает этой же ночью Хосок, когда на кухне появляется Тэхён. — Что-то вроде того. — отвечает младший, залезая в холодильник за бутылкой пива. — А подробней? — Гениальные идеи в голову лезут, не дают спокойно спать. Хосок хмыкает. Не верит, но спрашивать не собирается. Да и вдруг Тэ всё же не врет. Этот парень довольно непредсказуем. — А ты чего не спишь? Только сейчас младшей замечает, что на столе, рядом с тремя пустыми кружками лежат листы с какими-то схемами. — Наткнулся несколько часов назад на кое-что интересное и вот, пытаюсь разобраться. — И что это? Тэхён подходит ближе и становится рядом, рассматривая бумажки. — Мне не дает покоя здание, в котором расположен офис Чхве. Я подозревал, что тут что-то не так, когда мы изучали его, но только сейчас до меня дошло. — Не томи. — Смотри. — Хосок достает два листа и кладет их рядом. — Видишь разницу? — Вижу. — тут же отзывается Тэхён и пальцев тыкает в одну из бумажек — Вот тут видимо есть еще одно помещение и…довольно большое. Хосок цыкает, тем самым соглашаясь. Тэхён начинает хмуриться. — Это разве не подземная парковка для сотрудников? — То то и оно. Это именно подземка для сотрудников. Да да. — Откуда у тебя этот план? — Тэхён указывает на тот, где появилось то помещение. — Намджун ведь не смог бы уйти с пустыми руками оттуда. Он скопировал то, что смог, а мне все равно заняться нечем было и я просмотрел. Все копии оказались не новыми для нас и только вот тут я заметил, что что-то не сходится. — Чонгук собирал инфу и тот план тоже его, как тогда получилось, что план оказался неверным? — Я думаю, такое возможно, если только это помещение было отстроено тайно, без всяких планов. Полагаю, там нет ни единой камеры и сделано всё как-то слишком умело, раз даже наш Чонгук-и найти не смог. — Мы не можем убить Чхве и его шавок, пока не узнаем что там. Хотя я подозреваю. — говорит Тэхён, все еще заинтересованно смотря на схему. — Наркота? — Да. Думаю да. Чхве взял на себя слишком много. И бизнесмен, и наркоторговец, и оружие у него покупают. Хорошо устроился. — Ты прав. — хмыкает Хосок. — Завтра поговорим с остальными. Думаю нам нужно прорабатывать план и идти туда. Нам все же нужно проверить что там. Если только Чонгук не найдет способ посмотреть через стену. — Чонгук может все, но некоторые вещи ему не подвластны. — тут Тэхён вспомнил про полицию и хмыкнул еще раз. — На то есть мы. Хосок поднимается и начинает собирать бумажки. — Думаю, пора спать. Тебе бы тоже не помешало, хреново выглядишь. — Спокойной ночи, хён. — Не умри во сне. Тэ. Хо скрывается в темном коридоре, а Тэхён позволяет себе немного улыбнуться. Они часто так прощаются и…правы. Вероятность умереть таким как они высока и кроме здоровья и хорошей жизни, они еще желают друг другу не умереть. Возвращается он в комнату посреди ночи и быстро засыпает, к его огромному счастью.