Симбином

Ал наконец отлепился от Майлза, но держит крепко за руку, сжимая ладонью ладонь. Истерика откатилась, отпустив его. Он почти успокоился, только прерывисто дышит и вздрагивает иногда. И я наконец могу спросить его: – Как Тернер? - О-он хорош-шо... – Ал всё никак не может до конца успокоиться и чуток заикается, но улыбается солнечно. – Он потрясающ-щий, я б-без него не сумел бы… У меня бы мозги от страха обуглились. Это м-место… - Улыбка мгновенно слетает с лица, и Ал мертвеет, теряя последние краски, и блёкнет и горбится, словно старик, опуская беспомощно плечи. - Мне кажется, я его п-помню. Я знаю, что б-был там, и я был беспомощным и забытым, как сломанная злым ребёнком игрушка. И я не м-мог ничего, как в-во сне, к-когда шевельнуться не м-можешь, хоть знаешь, что нужно б-бежать. Эт-то так страшно, я н-не могу объяснить… - И не надо! Забудь. Это сон. Ты проснулся. – И Майлз обнимает брата за талию. - Выпустишь Алекса? – Я не волнуюсь, но я иррационально надеюсь на то, что ИскИн скучал. Ал прислушивается к себе и улыбается снова. - Он говорит, что подождёт. Что сегодня мой день, и он радуется за меня, за каждое мгновение, что я с вами, и ещё… Он сказал, что у каждого дома есть стены, но у крепости всегда есть фундамент, на котором всё и построено, и всё держится, и всё стоит. – И Ал поглядывает на меня с любопытством. Понял ли я? Я киваю ему с благодарностью. Всё я понял. Пока Ал истерил, наши стояли поодаль, но теперь подошли. Первой, конечно, не выдержала Сарфатти. Бросилась обниматься и целовать смущённого таким напором Ала в щёки. Эмма молча хлопнула его по плечу, так что парень, потеряв равновесие, чуть не нырнул носом, замысловато взбрыкнув, благо брат удержал. Райан Чед Рэдвил пожал крепко руку, встряхнув их ладони в воздухе несколько раз энергичным движением, а Джерард… Джерард Артур Уэй меня удивил. Джей подошел вплотную и, протянув правую руку, вплёл пальцы в длинные волосы Ала. Убрал их назад от лица паренька и заглянул глаза в глаза. Долго смотрел, что-то выискивая и высматривая понятное лишь ему самому, а потом взлохматил ладонью волосы на макушке и легко дал Алу ласковый подзатыльник. - Ты справился! Я не сомневался. Вы справились. Молодцы! – И когда Джей произнёс эти слова, словно выполнив долг, взгляд его вновь стал рассеянным, погружаясь в своё вечное состояние в потустороннем. - Так! Где гуляем? Кабак? Паб? Ресторан? Бордель? Уматные танцы? Может, секс-шоп? Куда прошвырнёмся? Где сегодня мы зажигаем? – Редвил присвистнул и подмигнул разухабисто. – Твой день! Тебе и решать. Где отпразднуем? Это твой город и ты ж лучше всех знаешь местность. - Какую «местность», дебила кусок. – Я разозлился на Райана так, что готов челюсть сломать лучшему другу. – Он, твою мать, богослов! Думай, прежде чем дурость брякнуть. - Упс. Виноват, облажался! Но я раскаяния не наблюдаю, как и стыда. Рэдвил хохочет заливисто, искренне и беззастенчиво. Похотливый обсосок. Нахал и оторва. Наглец. Беспредельщик. Мой друг. - Значит, экспромт? – Рай ухмыляется. Наглая рожа. – Я тут разведал… Как вам стриптиз? Есть местечко. Шикарные задницы. Просто улётные. Песня!! Ну как, вы со мной? - и он окидывает нашу компанию пошлым, нахальным, уверенным взглядом и запускает привычным домашним жестом пальцы в радужный бред и бардак у себя на макушке. Мой родной человек. Мне щемит душу от счастья. Мы семья. Чтобы не произошло между нами. Мы заодно. Вместе. Всегда. - Можно вас попросить? Это уже неожиданно. Ал, тревожно психуя, дёргается и переступает ИДЕАЛЬНО прямыми ногами, худыми, стройными, затянутыми алой, порочно бликующей влажным отсветом кожей животного. Мы все оборачиваемся в его сторону. Даже Джей сфокусировал взгляд и улыбается, словно Джокер, будто знает, что будет сказано дальше. - Я ничего этого не понимаю. Можно мне просто домой? Майлз? Алан? Пожалуйста. Я хочу всё забыть и забыться. ***** Мы дома. На Карре. Ал, поднявшись к ней с нами и после стыковки выйдя из шлюза, вздыхает всей грудью и улыбается успокоенной тихой улыбкой, почувствовав родной запах, и хотя моя королева в автоматическом режиме периодически дезинфицирует всю себя, в последнее время я тоже стал чувствовать, что она пахнет. Бархатный вкус карамели в сочетании с сухофруктами, оттенками лёгкой горечи, нотками груши, покрытой шоколадом и чем-то ещё неуловимо вкусным, интимным. Моя королева выбрала себе свой аромат. Но я уже не обращаю внимания на эти странности её поведения. Алекс как-то сказал, что Карра хочет сделать приятное всем членам команды и хочет НРАВИТЬСЯ. Ну что же. Она угодила. Мне действительно приятен этот её новый глюк в программе. Усевшись во флаере между Майлзом и мной, сидящими напротив Райана, Эммы Роз и Сарфатти, Ал прикрыл в изнеможении глаза и словно бы отключился, но по дрожащим пальцам, лежащим на обивке сидения, я понял, что он не спит. Ал как бы от нас отгородился, явно давая понять, что сейчас его лучше не трогать. Я его понимаю. Понимаю его желание как можно скорее покинуть проклятый им и ненавидимый город. Оставить в нём унизивший его страх и душевную муку. Забыть и не думать. Не вспоминать. Улететь, убежать, если придётся, и никогда не возвращаться. Майлз поглядывает встревоженно то на брата, то на меня, и я улыбаюсь ему и чуть киваю: "Все будет в порядке, не переживай так", и он вроде бы успокаивается. Райан, трепло, поначалу сцепился с Сарфатти в каком-то бессмысленном споре, но, глянув на Ала, заткнулся и дальше до самого космопорта мы летели в тяжелом молчании, а по прибытии те члены команды, что не побывали в моей постели, тактично оставили нас и свалили, как выразился Рэдвил, «проветриться и растрясти старые кости». И вот теперь мы одни на борту корабля, который сейчас считаем домом. - Можно мне в душ? – Ал глядит вопросительно на меня. - Ну конечно. Что за странный вопрос, (нам всем не мешало бы это сделать), – хочу я добавить, но в последний момент ловлю себя на мысли, что эта фраза будет лишней и прозвучит двусмысленно. - Ма, проводишь меня? – И они уходят в свою каюту, оставляя меня глядеть в спины, затянутые в алую и черную кожу. Ну что ж… Я вздыхаю. Они имеют право побыть наедине. Им есть о чем поговорить, и есть чем заняться и без меня. Последняя мысль шибает жгучей обидой. Они все ушли. И Алекс не показался. Я одиноко бреду в свою каюту и падаю обессилено на койку, застеленную шерстяным, но мягким пледом. Тупо смотрю в потолок какое-то время, пока в звенящую пустотой голову не приходит первая мысль: наверное, надо ребят разыскать. Выпить с ними. Вернее, напиться к херам и забыть всё. Стриптиз? Это заманчиво. Всё ж лучше, чем валяться на койке и жалеть себя. И как только эта мысль меня посещает, в каюту с грохотом, хохоча, вваливаются двое. Первым на меня взбирается Ал. - Ты что одетый? Ты нас не ждал, что ли? – Майлз стоит у меня в ногах и в удивлении таращит глаза. - Да. Действительно. Что с тобой, Алан? – Ал меня оседлал и, убрав ладонями свои длинные волосы от лица, нагибается ниже, ближе ко мне и рассматривает меня внимательно. – Что-то случилось? Тебе нехорошо? - Если честно, я вас не ждал. Подумал – захотите побыть друг с другом. И да. Мне нехорошо. Совсем не хорошо. - Ты что, сдурел?! – это Майлз нарушает субординацию. – Что за херню ты надумал? - Ага. А ещё про стены и дом мне рассказывал. Ты же фундамент. Так Алекс сказал. Если мы где-то с братом, это не значит, что мы не с тобой. – Ал улыбается мне лучисто. – Давай-ка подымайся и в душ иди. Только быстрее давай. Не задерживайся. – И он ловко, как мячик, скатывается с меня и начинает расстёгивать лётный комбинезон. Уже подойдя к душу, я слышу, как за спиной в такт, слитно падают два тела на мою койку. Я улыбаюсь. Всё только-только у нас начинается, и мы не спешим. Я целую Ала, и Ма целует его. Мы, не сговариваясь, решили Ала изнежить и заласкать. Он поначалу дёрнулся было с ответными ласками, но понял, что мы не отступимся, и успокоился, позволяя нам делать то, что мы хотим. Сегодня Майлз не просил меня распустить волосы - наоборот, когда я привычным жестом потянулся к макушке, Майлз остановил мою руку. - Не надо. Я хочу всё увидеть. Может быть, после. Когда я буду сзади. – Он плотоядно и обещающе мне улыбается, а я лишь усмехаюсь в ответ. Я лежу на боку. Ал на спине между нами. Ма, полуприкрыв глаза, поглаживая брата пальцами по груди и прижимаясь пахом к его бедру, наблюдал из-под век какое-то время за тем, как я лёгкими поцелуями осыпаю Алу лицо, касаясь невесомо его бровей, лба, коротких ресниц. Его острых скул и впалых сейчас больше прежнего щек с нежно-бархатной кожей, его мягких и розовых, цвета распустившейся камелии, чуть приоткрытых от удовольствия губ. А после, когда я, не выдержав, впился в них жадным полузадушенным поцелуем, он спустился чуть ниже и стал что-то делать, но что - я не видел, был слишком занят губами и изнывающим языком Ала, который пытался взять меня штурмом, но как только Ма пропал из поля моего зрения и сделал это ЧТО-ТО с братом, тот застонал мне в рот и впустил меня. Язык его сразу стал мягким и податливым, подчиняющимся моему, и я этим воспользовался так, как умел, так, как хотел. Пылко и со всей пронизывающей меня страстью. Ухватив Ала за подбородок, я заставил его раскрыть рот ещё шире, и наши языки наконец сплелись, как два самца змей в брачном турнире в диком танце желания. Почти задохнувшись, я вдруг почувствовал, как сильные пальцы прошлись по моей груди и требовательно сжали мой правый сосок. Это Майлз, и он явно хочет двигаться дальше. Я разрываю наш поцелуй и смотрю Алу в раскрасневшееся лицо. Он прикрыл глаза и рвано и жадно дышит, глотая ртом с алеющими уже и припухшими губами воздух. И тут он открывает глаза, и я каменею. Я застываю от изумления. Фиолетово-чёрный, уходящий почти в черноту с сине-лиловым отблеском, и второй, цвета ореха с примесью перламутра. Александр моргает, но глаза не меняют свой цвет. - Маа! – Он обязан это увидеть. Я опускаю свой взгляд. Майлз увлечённо целует грудь брата. – МАЙЛЗ!! – И он, наконец, поднимает лицо. Я дёргаю головой, указывая подбородком на Ала. Майлз подтягивается на руках и перебирается выше, после чего замирает так же, как я пару мгновений назад. - И кто ты теперь? – задаёт он странный вопрос, не пришедший мне в голову. - Мы оба тут. – Александр улыбается. – Оба. - Так теперь будет всегда? – Похоже, Майлзом завладел техник. Ма разглядывает брата с каким-то изучающим интересом, явно уже прокручивая и просчитывая что-то в своей голове. - Нет. Алекс всё объяснит. – И ореховый глаз заливает тьма. – Так всегда быть не может. – Голос Алекса звучит отрывисто, словно он разозлён. – Слишком затратно. Сейчас организм работает на износ, но вскоре мы восстановимся, если, конечно, кое-кто продолжит, что начал, а не будет трепаться и разглядывать нас, как диковинное животное. - Да не вопрос. – И Ма впивается в губы брата неистовым поцелуем. А я… Я сползаю по телу Алекса вниз и принимаю его на всю длину крепко стоящего ладного члена и утыкаюсь носом в гладкий лобок. Волосы в столь интимном месте сохранил только Майлз. Надо будет узнать почему. Интересно же. Я заметил, что Майлз… ну, он меня обнимать, когда засыпает, точно не особо пытается. Или не хочет. Обидно. Брата он обнимает ВСЕГДА, оплетает его - не вздохнуть. А меня - НЕТ. НИКОГДА. Он две ночи подряд засыпал рядом, под моим, не знаю даже – желанием обнять его?? Выбросив руку за голову и спокойно дыша. И я размышлял – а нужен ли я ему в принципе теперь, после всего, в этой постели? Это меня… удручает. Он такой самодостаточный. С ним разговаривать сложно. С ним всё сложно. А трахаться с ним крышесносно и страшновато. Ма тормозов не имеет. Он не знает предела. Считает, что в сексе естественно и позволено всё. Он берёт меня, и я… Боги. Я отдаюсь. Я делаю это, а он забирает как данность. Как будто это уже решено и рождено именно для него. Оно есть и живёт. Я и он. Он и я. Всё случилось, и… Так этому быть всегда. Ма - мой тричетвёртый. А он и не против. Он так живёт и так любит. А любит он меня. Я теперь это чувствую. Когда он наслаждается мной, то и вышептывает, и выстанывает моё имя. МОЁ, а не брата. Меня молит и меня требует. Мягкий и мужественный. Нежный и яростный. Наглый в безудержности желания. Неутомимый и страстный. Противоречивый. Не до конца понятый мной. Ни Алекс, ни Ал никогда раньше не проявляли желания взять меня, довольствуясь ролью принимающей стороны. Ал, видимо, чувствовал, что для меня это неприемлемо, да и вроде не нужно это было ему. Его всё устраивало. ИскИн… Он, скорее, меня просчитал и точно знал границы дозволенного, а вот Майлз… Парни в изумлении распахивают глаза. Я нависаю над ними, упираясь согнутыми коленями и прямыми руками в койку, касаясь их плеч и бёдер, крепко зажав стройное распалённое тело, словно в тиски. Не хочу, чтобы Алекс и Ал задыхались под весом наших с Ма тел. Майлз, как и обещал, взобрался мне на спину и недвусмысленно потирается вздыбленным членом о мой подставленный зад, а потом распускает мне волосы и убирает в сторону, заставляя упасть их сбоку. Он целует влажно мне спину и плечи, и я чувствую скользкие пальцы. Он всё же щадит меня, хоть за две ночи изрядно продвинулся в том, чтобы мне уже не было мучительно больно. Теперь поначалу это слегка некомфортно. Ма действительно изрядно техничен, да и в нахальности и настойчивости ему не откажешь. Так что за прошедшее время, что я с ним тесно (тут я усмехаюсь) пообщался, моя задница претерпела некоторые изменения. Майлз вбивается резко и глубоко, конкретно толкнув меня, а я смотрю в удивительные глаза напротив и слышу еле слышное: – Оу. Ты и так можешь? ***** - Блять! Блять! Блять! Кэп, что будем делать? – Райан Чед Рэдвил не в панике, но взволнован. – Они требуют немедленно тормозить до нуля и дать возможность пристыковаться их челноку. На нас наплывает стена. Огромный, сверкающий миллиардами сияющих в пустоте огоньков корабль приближается неотвратимо. Это целая космостанция, размерами превышающая мою Карру в десятки раз. Командер-Линкор класса «Very Superior Old Pale». Модель судна давно устарела, но всё же используется до сих пор. У кораблей этой серии мощности не хватает прыгнуть в гиперпространстве, да и габариты не позволяют, поэтому они привязаны к сети внепространственных тоннелей, что существенно ограничивает их возможности передвижения, но всё же позволяет не болтаться по межпланетным маршрутам. Такие гиганты строили и собирали во времена Второй Общегалактической для защиты орбит планет. Неповоротливые и небыстрые, Командер-Линкоры окупали все недостатки мощнейшим вооружением. Ускорителями заряженных частиц, выстреливающими сфокусированным пучком электронов, ионов или нейтральных атомов, разгоняемых в линейном или циклическом ускорителе до околосветовых скоростей и затем фокусируемых на цели с помощью специальных магнитных линз. И, как апогей – дезинтегратор, что точно считается варварским и негуманным оружием, не оставляющим шанса. С нашими лазерными излучателями со сфокусированным лучом когерентных фотонов тут и делать нечего. «Appleton Dos Maderas» - (наёмный флот Кана Шин-Хё) - как мы узнали со слов дежурного офицера, связавшегося с нами по внутренней связи и непреклонно озвучившего нам ультиматум, развеет нас на атомы при отказе выполнить требования. - Мы можем плюнуть на деньги. Эта туша нас не догонит. Маневрируем на сверхсветовой и оторвёмся, уйдя в гиперпрыжок. Пока они дезинтегратор раскочегарят, мы уже будем в гипертоннеле. – Я в задумчивости оглядываю свою команду. - А если они фотонным излучателем долбанут? – Эмма испуганной вовсе не выглядит, она, как всегда, непробиваемо спокойна. А Джей снова где-то витает. Так что, похоже, решение принимать придётся мне, как капитану. - Сколько экраны выдержат? – это я уже Майлзу. - Пять-шесть попаданий. Не больше. - Алекс. Что у нас там со временем? - До прыжка, с разгоном до сверхсветовой, плюс маневрирование, приблизительно с полчаса будет. - Алекс переглядывается с пилотом. Тот кивает, подтверждая его расчёты. – Можем успеть проскочить, а может, и нет. А если нам повезёт здесь, не факт, что по выходу из гиперпространства с выключенными экранами мы в звёздную пыль не превратимся, впаявшись в космический мусор. А это уже будет до усёру обидно, какую-то миллисекунду по прибытии на место. - Я бы остался, - небрежно бросает вдруг Джей. – Тут больше шансов. Попробуем их заболтать и задобрить. Четыре контейнера с «Astral» в трюме. Конечно, это накладно, но если выгорит… Приз всё перевесит. Счета обнулим и переведём всё бабло, как договаривались, на счет Сарфатти. Взять с нас особо нечего. Думаю - обойдётся. - Согласна. – Это Эмма. - Я за. – Это Майлз. - Мы тоже, – поддерживает Александр. - Давай, капитан. Сделаем их. – Рай смеётся и дёргает свою шевелюру. Одному мне не пришлось принимать непростое решение. Впрочем, как и всегда. И теперь я разглядываю не без восхищения это мощное, устрашающее и в то же время женственное существо, поднявшееся на борт моей королевы далеко не в одиночестве.