Больше, чем просто учитель

***

— Прости меня, Вики…       Его руки скользнули на мои плечи, мягко, но неумолимо отстраняя меня. Геральд приподнял мой подбородок. Указательный палец, шершавый и прохладный, коснулся мокрых ресниц, собрал дрожащую слезинку. Я смотрела на него, и во взгляде был немой вопрос, мольба. Руки сами потянулись к нему, к знакомой линии шеи, спрятаться в темных волосах… Но он перехватил мои запястья в воздухе, остановив порыв. — Нет, Вики. Голос прозвучал как удар хлыста – резкий, отрезающий. Сердце сжалось, будто крошечная рана открылась. Он резко развернулся, отступив на шаг. Остановился у колонны, спиной ко мне, напряжение витало в каждом мускуле. — Шепфа!       От его слова поднялся внезапный вихрь. Черная мантия взметнулась, как крыло ночи. Я инстинктивно прижала развевающиеся волосы, чувствуя, как ветер высушивает слезы на щеках. Он повернулся. Энергия хлынула из него – темная, раскатистая, как предгрозовой гул, окутывая аудиторию тягучим туманом. Это был незнакомый Геральд. Чужой. Опасный. Крылья распахнулись во всю мощь, и он оказался передо мной, не касаясь пола. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, но не отступила. Его рука скользнула в карман брюк, извлекла знакомый амулет – теплый камень на грубой коже. — Это же амулет Ангела Фенцио? — голос дрогнул. — Не только Фенцио обладает такими дарами, юная Уокер. — В его тоне звучала старая ирония, но глаза оставались чужими, ледяными.       Он накинул амулет мне на шею. Камень лег на ключицы, тяжелый и обжигающе-теплый. Несомненно, тот самый – маскирующий след. Демон взмахнул рукой, вызвав водоворот темной энергии. Его иссиня-черные крылья сомкнулись вокруг меня, как щит, притягивая ближе, в самый эпицентр бури. — Что происходит? Куда мы? — шепот почти потонул в гуле магии. — Увидишь. Держись крепче, чтобы вихрь не вырвал тебя. Мои пальцы впились в его предплечье, цепляясь за твердую мышцу под тканью футболки. Мир завертелся, сжался, растворился в чернильной мгле.

***

      Мы приземлились. Воздух ударил в лицо влажной свежестью, смешанной с ароматом нагретых солнцем трав и полевых цветов. Я узнала это место с первого вздоха. Здесь все началось. Здесь я очнулась, обретя крылья. Здесь… впервые встретила его взгляд.       Все осталось неизменным: парящие скалы, оплетенные изумрудными лозами, что каскадом ниспадали в бездну. Брызги от мощного водопада, низвергавшегося где-то справа, долетали прохладными каплями до кожи. Позади шумел бескрайний, дышащий жизнью лес. Пение невидимых птиц сплеталось в нежную симфонию. Теплый ветерок ласкал лицо, играя прядями волос. Я подняла голову. Над нами плыли облака – нежные, розовые, растворяющиеся в золоте закатного неба, рождая новые, фантастические формы. Сердце сжалось от щемящей ностальгии.       Демон стоял на самом краю скалы. Раскрыл руки, будто принимая в объятия весь мир, и закрыл глаза. Его профиль на фоне заката казался вырезанным из темного камня. — Ты помнишь, как впервые оказалась здесь? — Помню… — голос сорвался. — И не забуду никогда. Слезы снова подступили. Я быстро вытерла их рукавом кардигана, скрывая дрожь в пальцах. — Я тогда поспорил на тебя, Уокер. — Он открыл глаза, повернулся ко мне, скрестив руки на груди. — Сказал, что ты прыгнешь в пропасть. Никто не поверил. В итоге я оказался прав. Горькая обида подступила к горлу. — Вы поспорили на меня? — слова вырвались резко. — Кто дал вам право делать ставки на учениках, как на вещах? — Я демон, Вики. — Уголки его губ дрогнули в ехидной усмешке, но в небесно-голубых глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Не забывай об этом. Он подошел ближе, его пальцы коснулись амулета у меня на шее, скользнули по коже выше выреза майки. Мурашки пробежали по спине. — Зачем вы дали мне этот амулет? — спросила я, пытаясь отстраниться от навязчивого тепла его близости. — Он скрывает энергию… Вы… прячете меня? От кого? Геральд сжал челюсть. Его палец мягко опустил камень в ложбинку между ключиц, задержавшись там на мгновение дольше необходимого. Он отвернулся к закату. — Не всем нужно знать, где ты. Особенно здесь. Это место… не для непризнанных. Даже под моей защитой. Лучше скрыть твой след. Я сделала шаг, встала рядом с ним, плечом к плечу, глядя в ту же бескрайнюю даль. — Так значит, вы поспорили… — повторила я, не отрывая взгляда от золотых облаков. — Но откуда такая уверенность? Кто гарантировал, что вы не ошиблись тогда? Он чуть запнулся. Пауза повисла тяжело и звонко. — Никто. — Голос звучал глубже, лишенный привычной иронии. — Я просто… был уверен в тебе. В той искре, что горела в тебе даже тогда. Он слегка закашлялся, отводя взгляд. — Так ты, дочь серафима Уокер, действительно склоняешься к пути Тьмы? — Он подчеркнул фамилию, напоминая о крови, что текла во мне. — Я… — растерялась. Как объяснить этот магнетизм, эту тягу к тому, что светлые считали запретным? — Ты вызвала огонь. — Он повернул голову, его взгляд был тяжел и проницателен. — Ангелы на это не способны. Я хотел проверить, что в тебе сильнее: свет матери или… иное пламя. Мои догадки подтвердились. Я молчала. Он был прав. Даже в той гонке я надеялась обойти, победить, ощутив темный восторг от возможной победы над сильной соперницей… — Скоро экзамены, Вики. — Его голос вернул меня в реальность. — Тебе придется выбрать сторону. Показать, кем ты решила стать. Он смотрел на меня, а я упорно глядела вперед, на сгущающиеся краски заката. — Мама… она будет в ярости. — Я скрестила руки на груди, пытаясь защититься от нахлынувшего страха, и горько ухмыльнулась. — Почему вы спрашиваете? Неужели вам… интересен мой выбор? Его крылья едва заметно дрогнули. Я рискнула взглянуть на него. В его глазах читалась глубокая, тяжелая дума. — Вики… — он начал медленно, крылья расправились шире, руки опустились вдоль тела. — Если ты действительно встанешь на нашу сторону… Если примкнешь к Тьме… Он сделал паузу, и сердце мое замерло. О какой надежде? — …Ты подаришь мне надежду.       Слова прозвучали как обет. Как молитва. Сердце сжалось так сильно, что перехватило дыхание. Прежде чем я успела осмыслить их, я почувствовала нежное прикосновение. Его крыло – теплое, мощное, покрытое мягкими перьями по краю – обвило меня, притягивая ближе. Дрожь пробежала по спине от внезапной близости, от знакомого тепла его тела, от запаха черешни и старого пергамента, который я так безумно любила. Он был так близко. Острая, физическая нехватка его присутствия пронзила меня. Осторожно, боясь спугнуть этот миг, я положила голову ему на плечо. Его крыло сомкнулось вокруг меня надежным коконом. Мы стояли так, слитые воедино под розовым небом, и время остановилось. В тишине слышалось только биение наших сердец – его размеренное, мощное, мое – бешено-частое. — Нам нужно идти… — его голос прозвучал прямо над ухом, глухой, сдавленный. Он отстранился. Кокон тепла исчез. Я сжала кулаки, пытаясь удержать внутри это внезапное опустошение. Он смотрел на меня, и в его обычно ясных глазах читалась странная досада, почти боль. Он поднял руку, темная энергия начала виться вокруг пальцев, готовясь вызвать обратный вихрь. — Остановитесь! — мой крик прозвучал резче, чем я планировала. Магия замерла. Он опустил руку, сосредоточив весь свой непостижимый взгляд на мне. Я шагнула к нему, преодолевая остатки страха, и оказалась вплотную. Запах его, его тепло, его близость снова окутали меня. — Прошу, — выдохнула я, и голос задрожал. — Давайте останемся. Еще немного. Только вдвоем. Его глаза расширились от искреннего удивления, будто он не ожидал такой мольбы. Слезы снова навернулись на глаза, предательски горячие. — Вики, почему ты… — он не успел договорить.       Я бросилась к нему, вцепившись руками в спину, прижавшись всем телом. Я уткнулась лицом в его черную футболку, вдыхая одурманивающий, родной запах, чувствуя под щекой ритм его сердца – сильный, живой, убаюкивающий. Слезы текли ручьями, впитываясь в ткань. Геральд замер. Его руки повисли вдоль тела в нерешительности. Он явно не ожидал такой бури. — Почему ты снова плачешь? — его голос прозвучал над самым ухом, тихий, сдержанный. Я неохотно оторвалась, подняла заплаканное лицо, заглядывая ему в глаза, ища ответ, понимания. — Потому что… потому что я боюсь, — прошептала я, и каждое слово обжигало горло. — Боюсь, что вы снова уйдете. Что исчезнете. Вы… вы нужны мне, Геральд. Больше, чем кто-либо.       Я закрыла лицо руками, чувствуя, как все тело сотрясает мелкая дрожь. Я сказала это. Выпустила наружу то, что годами тлело внутри, со дня первой встречи. Вспомнила его первый взгляд – оценивающий, проницательный. Как он легко, словно пушинку, поднял меня и усадил на Фыра, его руки, обхватившие талию – твердые и в то же время бережные. Его первые уроки, его наставления, редкую, но такую ценную похвалу, которой он не скупился, если я ее заслуживала. Его доброту, балансирующую на грани строгости, его попытки достучаться до каждого, его… непохожесть на других демонов. Но и его гнев – тот единственный раз, когда все вокруг содрогалось, погода бесновалась за окнами, а воздух пропитывался первобытным страхом. Он был моей опорой, моим авторитетом. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Меня магнитило к нему. Я осознавала с мучительной ясностью: он для меня – больше, чем просто учитель.       Я хотела его. Хотела быть рядом, слышать его голос, ловить его взгляд, чувствовать его тепло. Хотела стать частью его мира. И понимала всю неправильность, всю невозможность этого.       Он – демон, учитель. Я – непризнанная, ученица. Эта мысль разъедала изнутри. Мне было невыносимо больно и без него, и рядом с ним. Не было выхода. Я страдала от осознания, что он никогда не будет моим, что это грех, преступление против правил. Но сейчас, стоя так близко, ощущая его и не имея права прикоснуться, боль была острее ножа.       Внезапно я почувствовала его руки. Не на плечах, а на талии. Он притянул меня. Его ладони, большие, шершавые, начали медленное, исследующее движение. Сначала сжали мои хрупкие плечи – крепко, почти до боли. Затем спустились вниз по рукам, ощупывая каждый изгиб, каждый мускул под тонкой тканью кардигана. Пальцы скользнули к бокам, обхватили талию, впиваясь в нее с почти животной силой. Он притянул меня еще ближе, стирая последние сантиметры дистанции. Его дыхание стало горячим на моей коже. Его свободная рука вплелась в мои волосы у затылка, прижала мое лицо к своей груди. Он глубоко вдохнул запах моих волос, и его выдох, теплый и влажный, прозвучал как стон: — Я и не собирался уходить. Я замерла, окаменев. Его слова отозвались низким, горячим спазмом где-то глубоко в животе. Разум отключился, тело жило своим собственным желанием. — Ты можешь обнять меня, — его голос был низким, хрипловатым, прямо над ухом. — Я не укушу.       О, Боги… Как долго я ждала этого разрешения! Мои руки взметнулись вверх, оплели его шею, вцепились в воротник мантии, в жесткие пряди волос у затылка. Массивные кожаные чокеры мешали, не давая прижаться плотно. Я опустила руки ниже, положила ладони ему на грудь, под мантию. Пальцы нащупали твердые мышцы под тонкой тканью футболки. Жар, исходивший от него, был почти осязаем. Его ладони мягко легли на мои щеки. Теплые, шершавые подушечки больших пальцев нежно стерли следы слез, поглаживая кожу. Я подняла на него глаза, и в голове, ясно и властно, возникло одно-единственное желание. Поцеловать его. Сейчас же. — Подожди, Вики. Не сейчас. — Его губы тронула едва заметная усмешка.

Дьявол! Он прочел мои мысли!

— Пообещай мне кое-что… — его большие пальцы продолжали гладить мои скулы. — Пообещай, что та надежда, которую ты мне подарила… она не померкнет. Я вижу твою суть. Надеюсь… я не ошибся. Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его слова о надежде обретали новый, пугающий и манящий смысл. Возможно, он видел во мне нечто большее, чем просто ученицу или объект влечения. — В тот раз вы не ошиблись, — прозвучал мой голос, удивительно твердый. — Не ошибетесь и сейчас.       С этими словами моя рука поднялась, коснулась его щеки. Пальцы скользнули по резкому скуловому выступу, ощутили легкую щетину. Другая рука запуталась в его темных, мягких волосах у виска. Он наклонился навстречу. Наши лбы соприкоснулись. Горячий, влажный контакт. Я закрыла глаза. И ощутила Энергию. Она вихрем закрутилась между нами – темно-синяя, как ночное море, но горячая, как пламя. Она грела, но не обжигала. Обволакивала, проникала в каждую клетку, сплетая нас в единое целое. Что-то внутри меня начало раскрываться – медленно, нежно, как бутон под первыми лучами солнца. Внутри все клокотало, переливалось через край, жаждало вырваться наружу, слиться с его силой в безумном, магическом танце… Но он оторвался. Контакт прервался, оставив ощущение ледяной пустоты. — Почувствовала? — его дыхание было неровным. Мои руки все еще лежали на его лице, на его волосах. Я не могла оторваться. — Да… — прошептала я. Он наклонился снова. Его губы – мягкие, прохладные – коснулись моего лба. Легко, почти невесомо. Но прикосновение обожгло, как раскаленное железо, оставив пылающую точку на коже. — Теперь нам действительно пора. — Его голос звучал хрипло, но в нем снова появилась привычная твердость. Рука сжала мою, готовясь вызвать водоворот. На этот раз я не сопротивлялась. Огонь на лбу горел, напоминая о его обещании и о той темно-синей надежде, что теперь жила и во мне.