Больше, чем просто учитель

      Потолок плыл в полумраке. Тело изнывало от усталости, призывая в объятия Морфея, но сон бежал от меня. Тишина была звенящей, нарушаемая лишь ровным, сладким дыханием Вики. Она уснула на мне, прильнув всем телом, доверчиво и беззащитно. В комнате витал прохладный воздух, но жар моего демонического естества и крыло, накрывшее ее, создавали островок тепла. Взгляд скользнул к циферблату: 02:15. Ровно в три меня ждали в Гроте.       Глубокий вдох, наполняющий легкие ледяным кислородом ночи, медленный выдох через нос. Осторожно, чтобы не нарушить ее покой, я перенес голову Вики на подушку, ощущая шелковистость ее волос под пальцами. Бесшумно поднялся с ложа. Лунный свет, пробивавшийся сквозь шторы, окутал ее силуэт серебристым сиянием. Совершенство линий – изгиб талии, округлость бедер, длина ног – заставило что-то сжаться внутри. Я стиснул зубы, закусив губу, и отвел взгляд. Обойдя кровать, накрыл ее тяжелым черным покрывалом, оберегая от ночного холода.       Подобрал с ковра скомканные штаны. Направился к комоду. Тишину нарушил лишь скрип выдвигаемого ящика. Чистая одежда в руках – и я растворился в дверном проеме ванной. Холодные струи душа обрушились на кожу, смывая остатки тепла и мыслей. Я стоял, отдавшись потоку, сознание пустое, как выбеленный пергамент. Вытерся грубым полотенцем, облачился в простую темную одежду. Вернувшись, застал ту же картину: Вики спала безмятежно, утонув в снах. Царство Морфея крепко держало ее, я был уверен – не проснется до рассвета. Распахнул шкаф. Мантия, тяжелая, с вытканными оберегающими символами, легла на плечи. Чокеры, холодные металлические кольца, замкнулись на шее. Взгляд на часы: 02:45. «Снова опаздываю…» – мысль прозвучала с привычной горечью. Ключ со столешницы комода – и я на пороге. Дверь бесшумно поддалась. Замок щелкнул, ручка дернулась под проверочным движением. Ключ глухо звякнул, упав в карман брюк. Шаги, быстрые и решительные, понесли меня через спящие коридоры школы к ночному выходу.

***

      Грот. Заурядная пещера, ставшая нейтральной землей, тайной отдушиной для двух враждующих миров. Здесь ангелы и демоны, отбросив догмы, могли разделить хмель и мимолетное братство. Туда я и летел.       Приближаясь к знакомому входу, различил в лунном свете одинокую фигуру. Крылья, огромные иссиня-черные полотнища, замерли, гася скорость, лишь легкий ветерок от последних взмахов всколыхнул траву у ног ожидавшей. — Рекорд минимального опоздания – всего десять минут! Браво! – Голос Мейлз, знакомый хрипловатый тембр, прозвучал с едва уловимой насмешкой. Она заправила за ухо непокорную рыжую прядь и шагнула навстречу. — Столик ждет. Пойдем. Внутри Грота, в гуле голосов и музыки, был мой причал – небольшой бар у дальней стены. Мы устроились за столик. Мой жест – поднятый палец – был замечен знакомым ангелом-официантом. — Две пинты стаута, – бросил я, не глядя. Он кивнул, скрывшись в толпе. — Шепфу доложила о кончине подопечного? – спросил я, когда Мейлз удобно устроилась напротив. — Отчет у серафимов, – ответила она коротко, отхлебнув из только что поставленной кружки. — Завтра спущусь к своим. Лично. Внезапно ее пальцы, теплые и легкие, коснулись моих, лежавших на столешнице. — Соскучился, Геральд? Официант, вернувшийся с пивом, удивленно поднял бровь, глядя на этот жест, на меня. — Не передумал? – спросила она прямо, ставя кружку. – Вернуться? Я взял свою, почувствовав холод стекла и тяжесть темного напитка. Глоток – горьковатый, обжигающий. — Нет. Решение окончательное. Я – Учитель. Точка. Мейлз убрала руку, грациозно закинула ногу на ногу. Ее поза была непринужденной, но взгляд стал пронзительным, лицо – жестче камня. Она окинула взглядом ближайшие столики, убедившись в отсутствии любопытных ушей, затем наклонилась вперед, голос – шелест крыльев совы: — Что происходит между тобой и Вики Уокер? Уголок моей губы дрогнул в подобии улыбки. Внутри – ледяной укол тревоги, но ни один мускул не выдал его. — Уокер под моим крылом, Мейлз. Она избрала Путь Тьмы. Моя обязанность – вести ее до выпуска. И… Она перебила резко, как удар хлыста: — Я проникла в ее сознание! Ее взгляд, неотрывный, изучающий, впивался в меня, пока она отпивала пиво, медленно слизывая пену с губ. Она ждала реакции, зная мою железную выдержку. — И что же узрела там, прелесть моя? – Я откинулся на спинку стула, одну руку небрежно перекинув через нее, изображая расслабленность. — Геральд! Хватит валять дурака! – Она вдохнула полной грудью, закрыла лицо руками на мгновение. Покачала головой, и в ее вопросе прозвучала настоящая боль: — Почему она? Зачем? — Моя личная жизнь так волнует тебя, Мейлз? С чего бы вдруг? — Хотя бы с того, что мы знакомы не одну сотню лет, – парировала она, доставая из кожаной куртки пачку сигарет. Одна уже была между пухлых губ. Руки забегали по карманам куртки в поисках зажигалки. Громкое ругательство. Щелчок моих пальцев – холодное голубое пламя вспыхнуло на кончике указательного.       Я подвинулся ближе. Она наклонилась, поднося сигарету к огню. Взгляды ангелов с соседних столиков – смесь осуждения и брезгливости. Престол, ведущий себя как последний грешник – для них это было немыслимо. Мейлз всегда была бельмом на глазу небесной иерархии.       Перед глазами мелькнуло прошлое: выпускной, распределение на пары. Меня долго «примеряли». И вот серафим выкрикнул имя напарницы. Из ангельского строя вышла она – гордая, с вызовом во взгляде, в черном, облегающем костюме, как вторая кожа. Без крыл – сойди за демона. Подошла вплотную. Глаза встретились. И в тот миг я увидел – бездну боли, которую она отчаянно прятала. Тогда я не знал ее историю, но загадка этой девушки зацепила. Одно было ясно: она родилась не в той оболочке, и лишь безмерное сострадание и искра добра роднили ее с ангельским сонмом. Мейлз затянулась, бросив убийственный взгляд зевакам. — Геральд, я не пойму одного. Ты же знаешь, чем это пахнет. Зачем играть с адским пламенем? Я осушил кружку до дна, поставил ее на стол с грохотом. — При всем почтении, Мейлз, ты заходишь слишком далеко. — «Слишком далеко»? Я пытаюсь помочь, придурок! – Она нервно затянулась дважды, забарабанила длинными ногтями по дереву. — Неужели забыл, что они сотворили с Сойером? Хочешь повторения? — Мне не семнадцать, Мейлз. Я отдаю отчет каждому шагу и просчитываю последствия наперед. — Геральд, я тоже так думала! Думала – все под контролем! А в итоге – его смерть! – Голос ее сорвался, губы сжались в тонкую белую нить, глаза блеснули влагой. Резким движением она раздавила сигарету в пепельнице и вскочила.       Ее порыв заставил меня замереть. Достал из кармана монеты, швырнул их на стол – плата за пиво, молчание официанта – и пошел следом. Она стояла снаружи, у входа в пещеру. Ночной ветер трепал ее рыжие кудри. Я подошел, положил руку ей на плечо. Мускулы под тонкой тканью куртки были напряжены. — Не знаю, чем твоя Уокер тебя зацепила… Но я хочу ей помочь. Она обернулась. Лунный свет падал на ее лицо. — Помочь Уокер? Не понимаю. Ее рука легла поверх моей на плечо. Глаза искали ответ в моих. — Она… напомнила мне себя. Тогда. Когда в глазах еще горела жизнь. И если ты – тот, кто зажег в ней эту искру… – Она убрала руку, опустив взгляд. — …то я не хочу тебя терять. Я почувствовал, как что-то сжалось в груди. — Никто не посмеет причинить ей вред, Мейлз. Пока я дышу. — В том-то и дело. Я знаю тебя, Геральд. Я боюсь не за нее сейчас… боюсь за тебя. Но помочь хочу именно ей. Ее рука полезла во внутренний карман куртки, извлекла маленький стеклянный пузырек. Голубая жидкость внутри мерцала таинственным светом. Она вложила его в мою раскрытую ладонь, сомкнула мои пальцы своими. Ее шепот был едва слышен над шумом ветра: — Я умерла с Сойером тогда. Не хочу, чтобы она повторила мой путь. Мейлз отступила на шаг. Белоснежные крылья распахнулись, заслонив луну на мгновение. Она подняла голову, тень улыбки тронула губы. — Я опоздала. Возможно, если бы он забыл… все сложилось бы иначе. Единственная слеза, как роса, скатилась по щеке. Мощный взмах крыльев – и она растворилась в ночной выси, унося с собой горечь воспоминаний. Я разжал кулак. Пузырек лежал на ладони, холодный и тяжелый не по весу.

«Зелье Забвения».

Намерение ангела было кристально ясно. Я подбросил хрупкий сосуд, поймал, разглядывая перламутровые переливы голубизны в лунном свете. Рука сжалась для броска, чтобы разбить его о скалы у входа… но остановилась. Не решался. Что-то удерживало – ощущение, что этот дар не случаен, что он может понадобиться. Без лишних раздумий убрал его в карман. Часы показывали: до обычного подъема – полчаса. Иссиня-черные крылья расправились, отталкиваясь от земли. Время поджимало.       Дверь в мои покои открылась беззвучно. Я замер на пороге. Комната была пуста. Постель – заправлена. Вещи Вики аккуратно сложены на кресле. Тишина. Легкое движение уловил краем зрения – из кухни. Пепельный отблеск крыла мелькнул в полумраке. Она не слышала моего возвращения. — Вики? Она вздрогнула, едва не уронив кружку. — Геральд? – В ее голосе – испуг, быстро сменяющийся радостью. Она заправила прядь каштановых волос за ухо, кокетливо улыбнувшись: — Чай? Присоединишься?       На ней была моя белая футболка, слишком большая, сползавшая с одного плеча, обрисовывающая соблазнительные изгибы. Сквозь тонкую ткань угадывались очертания тела. Мой взгляд скользнул по ней, оценивая, и уголки губ невольно поползли вверх. Я облизнул губы, прислонился к дверному косяку, не сводя с нее глаз. Вики притворно смутилась, прикрыв лицо ладонью, но в ее глазах горел огонек. Искра пробежала по мне. Три шага – и я перед ней. Пальцы коснулись шеи, скользнули по ключице, опустились ниже, нашли под тканью упругую грудь. Мягкость, совершенство формы. Вики замерла, позволяя касаниям. Другая рука обвила талию, медленно спускаясь к округлости бедра. Ладонь легла на упругий изгиб, край футболки приподнялся, и звонкий шлепок нарушил тишину кухни. — Ах! Геральд… Мой палец лег на ее губы. — Тсс… Ее язык обвил палец, затем губы сомкнулись вокруг него, мягко втягивая, имитируя то, что сводило меня с ума. Каждое движение возбуждало все сильнее.       Контроль трещал по швам. Желание взяло верх. Я подхватил ее за бедра, поднял, прижал спиной к прохладной стене, руки ее зафиксировал над головой своей ладонью.       Легкий смешок, и она подставила шею моим губам. Я погрузился в бархат кожи, вдыхая знакомый аромат – дерзкий YSL с благородными нотами, сладковато-кофейный шлейф с ванильной дымкой, не приторной, а дурманяще-соблазнительной. Свободная рука под футболкой нашла грудь, лаская. Она отвечала на поцелуи с такой жадностью, что жар от ее тела стал почти осязаем. Ее губы, покусывающие, всасывающие, сводили с ума.       Ее стоны, извивы тела в сладостной истоме… Она жаждала большего. Но сегодня я решил помучить. Медленно, с наслаждением растягивая момент, я отстранился, освободил ее руки, коснулся ладонью щеки. — На сегодня хватит. В ее глазах – вспышка обиды и досады. Я усмехнулся. — Тебе смешно? – нахмурилась она, легонько толкнув меня в грудь, затем прижалась лбом к плечу, обиженно вздохнув. Я аккуратно поставил ее на пол, притянул к себе. — Голодна? Она стеснительно кивнула. — Одевайся. Выходим. — Геральд? Я… — Не бойся. Завтрак с наставником – не преступление. Ее улыбка озарила комнату, и она скользнула в спальню. Пока она одевалась, я осмотрел слегка поврежденное изголовье кровати – напоминание о страсти прошлой ночи. — Геральд, а куда ты уходил? – спросила она, выходя. Я повернулся. — Встречался с Мейлз. Она назначила в Гроте еще с задания. Слетал. — В Грот? – Любопытство зажглось в ее глазах. — Успеешь побывать. Ничего особенного: нейтральная зона, ангелы, демоны, выпивка, разврат… – Я махнул рукой. — Мейлз… она читает мысли, как ты? – Вики подошла ближе. Я скрестил руки на груди. — Нет. Я читаю мысли. Мейлз… видит сокровенные желания смертных. А иногда, как выяснилось, и непризнанных. Вики замерла, потупив взгляд. — Вы говорили обо мне, да? Она знает… о нас? Я подошел, коснулся губами ее лба. — Не терзай себя. Все в порядке. Ты под моей защитой, Вики. Никто не посмеет. Она прижалась ко мне, обняв крепко. Я прижал ее голову к груди, уперся подбородком в макушку, вдыхая запах ее волос. — Готова. Перед выходом окинул комнату беглым взглядом – порядок. Мы вышли в коридор. — План: позавтракаем, затем спустимся в Библиотеку Ада, возьму кое-что, вернемся. На вопросы о ночи – ответ: вернулась поздно, была в лазарете. Шрам на ноге – свидетель. Если прижмут – скажешь, что задержалась после занятия со мной и Мейлз в Гроте. Крайний случай. Ясно? — Ясно. Вдруг воздух сгустился. Мощная, чистая, неумолимая энергия – энергия высокопоставленного ангела – нарастала, приближаясь. Я замер, выпрямился во весь рост, инстинктивно прикрывая Вики собой. Холод пробежал по спине. Голос, прозвучавший из полумрака коридора, был тихим, но резал слух, как лезвие: — Вот я понял не все… Разъясни-ка, Геральд