Больше, чем просто учитель

Три месяца пролетели как один миг.

***

— Уокер, работа отвратительна! — Геральд швырнул мою тетрадь на стол. Звук удара эхом отозвался в пустом кабинете. — Н-но… Я всего лишь… — попыталась я оправдаться, но его взгляд, холодный и острый, как лезвие, оборвал меня на полуслове. — Опять отговорки?! — Кулак демона обрушился на дубовую столешницу. — Останешься после лекции. Отрабатывать материал. Я подобралась к учительскому столу, руки бессознательно прижаты к груди. Шаг. Еще шаг. Расстояние между нами сократилось до вздоха. — Отрабатывать? — прошептала я, и наши взгляды сплелись в невидимом поединке. Внезапно его руки обхватили мою талию, подняли, и я очутилась у него на коленях. Его пальцы впились в мои бедра, а губы сжались в напряженной усмешке. — Отрабатывать… Вики… — его голос стал низким, бархатным, обещающим наказание и наслаждение. Я откинула голову, улыбнувшись с вызовом. Пальцы начали массировать его напряженные плечи, а губы приблизились к уху: — А я убегу… и не стану отрабатывать… Ответом стали сильные руки, прижавшие меня к нему так плотно, что дыхание перехватило. Горячий язык провел по шее, оставив влажный след, прежде чем губы впились в кожу. — А я запер дверь… — его шепот обжег, пока мои пальцы расстегивали стяжку на его мантии. — Так что бегство отменяется. Я встретила его взгляд – в лазурных глубинах плясали искры желания и власти. — Геральд, Вы… невыносимо строги, — прошептала я, освобождая застежки на его чокерах. Похотливая усмешка тронула его губы. — Вики Уокер, Вы… непослушны до безобразия. Таких учениц… наказывают особенно строго. — Наши смехи слились в единый звук, пока я освобождала пуговицы его рубашки, а он вытаскивал мою, заправленную в юбку.       Его ладони, медленные и намеренные, освободили сначала одно плечо от бретельки лифа, затем другое. Кожа вспыхнула под его прикосновением. Я почувствовала жесткую пульсацию под тканью его брюк и ответила едва уловимым движением бедер. Геральд сбросил с меня рубашку, и его губы опустились на левую грудь. Поцелуи, как горячие угольки, спускались к ключице. Легкий укус у основания шеи вырвал у меня сдавленный стон. Я запрокинулась, отдавшись волне.       Он сбросил свою футболку, обнажив рельеф торса. Мои влажные пальцы скользнули по его соскам, и он издал низкий стон, почти рычание. Расстегнув ремень, он засунул руку в брюки, поправив вздыбившуюся плоть. Откинув голову на спинку стула, он громко сглотнул. Капли пота выступили на висках, влажные пряди волос прилипли ко лбу. Он вынул руку.       Взгляды снова встретились – и мы ринулись навстречу друг другу, как два магнита. Губы слились в жадном, требовательном поцелуе. Я вцепилась в его волосы, притягивая ближе, он отвечал яростной нежностью. Воздух стал гореть. Мы ловили ртом короткие, прерывистые вдохи, не размыкаясь. Геральд встал, удерживая меня на весу. Я обвила его бедра ногами, впиваясь ногтями в мускулистую спину. Стоны рвались наружу, их было не удержать. Каждый мой царапинный след заставлял его выгибаться, его стоны – басовитые, хриплые – смешивались с моими.       Он опустил меня на прохладную столешницу. Неохотно оторвав губы, он смотрел на меня томным, пьянящим взглядом. Я распустила волосы, отодвинувшись чуть назад. Он уперся руками о стол, и мы просто смотрели – жажда в глазах говорила громче слов. Я наклонила голову, медленно облизнув верхнюю губу. — Вы накажете меня, учитель? — голос звучал хрипло.       Его пальцы коснулись моей щеки, похотливая усмешка вернулась. Расстегнув ширинку, он освободил себя. Моя нога притянула его ближе, рука обхватила возбужденную плоть. Нежные поглаживания по напряженному стволу, кончики пальцев скользнули по чувствительной головке, собирая влагу предвкушения. Его дыхание участилось.       Я откинулась на локоть. Он придвинулся, его рука юркнула под юбку, снимая последнюю преграду. Тонкая ткань соскользнула с ног. Я обвила его талию ногами, рукой направляя его к входу. Один мощный толчок – и тело выгнулось дугой. Стон сорвался с губ.       Он придерживал меня за спину, упираясь другой рукой в стол. Мои ладони скользили по его спине, сжимая основания мощных крыльев. Он двигался плавно, глубоко, вымеряя каждый толчок. Невыносимое блаженство нарастало, но не могло достичь пика в этом размеренном ритме. Его дыхание обжигало шею, губы оставляли влажные следы. — Вики… — его шепот был как натянутая струна. Он накрыл мои губы своим ртом, притягивая голову. Тело обмякло под волной сладостной истомы. Я задвигала бедрами, умоляя ускориться. — Опять торопишься? — в его голосе звучала издевка. Он продолжал свой неторопливый, мучительный темп. — Я… больше не могу… — Не можешь? — усмешка стала шире. И вдруг – резкий, грубый толчок. Громкий стон вырвался у меня, но его ладонь мгновенно зажала мой рот. — Тише! — Еще один яростный толчок. Я впилась зубами в его ладонь. — Ох… Чувствую, как тебе это нравится… Тело вдруг сжалось в тугой пружине, пробежала ледяная дрожь – и мгновенно расслабилось в сладком освобождении. Я глубоко, с наслаждением вдохнула. Геральд осторожно отпустил меня, оперся о стол, тяжело дыша. Я лежала на прохладном дереве, мир плыл перед глазами. Он застегнул брюки, затянул ремень. Я сползла со стола, ощущая дрожь в коленях. Подняв белье, я быстро прикрыла наготу. Его взгляд ловил момент, когда полупрозрачная ткань скользила по бедрам, в глазах мелькнуло разочарование. — Ты чего? — спросила я, поправляя юбку. Он провел рукой по черным волосам. — Ты невероятно прекрасна… когда раздета, — признался он с искренним восхищением. Я выгнула бровь, делая обиженное лицо: — То есть, когда я в одежде… некрасива? — Глупышка, — он закатил глаза, но нежность в голосе была очевидна. Его губы коснулись моего носа. — Красоту лишь подчеркивает… но нагота ее преображает в нечто ослепительное. — Ладно уж, — игриво хмыкнула я, поднимая рубашку. — Комплимент принят. Через минуту мы были одеты. Геральд отпер дверь. — Ничто так не бодрит… как утренняя… разминка, — он обернулся, и в его улыбке промелькнула тень смущения. Я села за парту. — До собрания еще полтора часа. Может, расскажешь об экзамене? Что ждет нас? Он задумался, почесав затылок. — Что именно хочешь знать? — Ну… кто будет принимать? Кем будут наши экзаменаторы? Геральд прислонился к стене, скрестив руки. — Одно скажу точно – не мы с Фенцио. В этот раз – Престолы и Господства. — Престолы и… кто? — я нахмурилась. — Господства. Не знаю. Нам не доложили деталей. — А вы с Фенцио? Что будете делать? — Наблюдать. Со стороны. — Его взгляд стал пристальным. — Боишься? Я сгорбилась, облокотившись на спинку стула. — Не боюсь… Волнуюсь. Справлюсь ли? Не рано ли мне? Он опустился на корточки рядом, его глаза нашли мои. — Знаешь… я не сомневаюсь. Никогда. — Пауза. — Каждый раз, когда сомнения гложут тебя, я вспоминаю… как ты шагнула в пропасть. Тогда справилась. Справишься и теперь. И всегда. Улыбка тронула мои губы. Он был моей скалой. — Ты сильная, Вики. Всегда была. В его небесно-голубых глазах читалась непоколебимая уверенность. И на душе, вопреки всему, стало спокойнее.

***

      Общий зал наполнился тихим гулом. Только Непризнанные. Воздух вибрировал от напряжения. Фенцио и Геральд стояли на подиуме со свитками. Ангел шагнул вперед. Удар жезла о мрамор – сигнал к тишине. — Сегодня — распределение для первого этапа экзамена. Три ступени. — Голос Фенцио резал тишину. — Некоторые уже проявили склонность к определенной стороне. Оглашаем список предопределивших свой путь. Дороти Смит! Девушка встала, ее отвели к Фенцио. Геральд взглянул в свой список: — Вики Уокер. Я поднялась, чувствуя десятки взглядов. Встала рядом с Геральдом, сложив руки. Остальных распределили так же. Не названные – второй поток, вечерний тест. Я встретила взгляд Энди в своей группе. Подмигнула. Он помахал в ответ. Учителя разошлись по флангам. Геральд повел нас наружу. Солнце слепило. Он собрал нас в круг. — Хиханьки – кончились. — Его голос был жестким, как сталь. — Предстоит серьезная работа. Не игры. Уяснили? Во-первых. Во-вторых – ваши кураторы Престолы и Господства. Ведите себя достойно. Покажите… — он сделал паузу, и на губах появилась знакомая ухмылка, — …себя с худшей стороны. Если понимаете о чем я. Смешки сняли часть напряжения. Энди поднял руку. — А вы? Что будете делать? — Молиться, чтобы вы не облажались, — бросил Геральд, резко разворачиваясь. Мантия взметнулась. — За мной! По пути Энди пристроился ко мне. — Геральд сегодня огрызается… Не в духе. «Ох, Энди, он как раз в прекраснейшем…», — мелькнуло у меня. — Он всегда такой перед ответственным делом. Я бы тоже волновалась. — Хах! Да чего там волноваться! — Он обнял меня за талию, уткнувшись носом в лоб. Я мягко отстранилась, покашляв. В его глазах вспыхнуло и погасло что-то сокровенное. Я похлопала его по плечу с улыбкой. Внезапно его руки схватили мою голову, губы налетели на мои – жестко, требовательно. Я отпрянула, как от удара. — Ты что творишь?! Он запустил руку в волосы, не глядя: — Прости. — И растворился в толпе. Я закусила губу, глядя ему вслед. «Мда… Странный. И виновата я сама…» Вагон, отчаяние, тот поцелуй… Последствия. В зале нас уже ждала вторая группа. Фенцио ударил жезлом. — Тишина! Сейчас явится Серафим Кроули! Шепот стих. Фенцио и Геральд обменялись кивками, встав лицом к вратам. Тишина стала гнетущей. Я пыталась поймать взгляд Геральда, но он смотрел только на дверь. За спиной – волна тревоги от Энди. Мои ладони стали ледяными и влажными. Любопытство боролось со страхом. Кто мой экзаменатор? Двери распахнулись. Учителя выпрямились. В зал вошел Серафим Кроули. Его аура – светлая – заполнила пространство. Поприветствовав кивком Фенцио и Геральда, он встал между ними. Его взгляд, всевидящий и спокойный, обвел каждого. Задержался на мне – на долю секунды дольше, чем на других. Потом перешел дальше. — Сегодня… — его голос был мелодичным, но властным, — …день истины. День, когда вы явите все, на что способны. Все, чему научились в этих стенах… «Ох, эти вечные речи…», — мысленно закатила глаза, переводя взгляд на Фенцио. Тот бдительно следил за аудиторией. Геральд смотрел в пол, слегка покачиваясь. Вечные противоположности. Мой взгляд утонул в его фигуре. Он почувствовал – поднял голову. Мы смотрели друг на друга сквозь толпу, общаясь лишь глазами. Наконец Кроули закончил и начал вызывать: — Энди! Тот вздрогнул. Подошел. Ладонь Серафима легла ему на лоб. Через мгновение он назвал имя: — Престол Шива. Шаги. Тяжелые, мерные. Из полумрака возникла высокая, мощная фигура в темно-красной рясе и черной мантии. Темные крылья, как тени ночи. Энди поднял взгляд. — Ха-ха! Не бойся, Непризнанный. Я – Престол Шива. Твой экзаменатор. — Басистый голос прокатился по залу. — Ты – Энди? — Престол Шива, забирайте его, — указал Кроули на дверь. Гигант кивнул и повел ошеломленного Энди прочь. Прошел час. Зал пустел. Осталась только я. Кроули улыбнулся: — Ну что ж, Уокер. Осталась ты. Ладонь на лбу. Прохладная, тяжелая энергия. Я бросила взгляд на Геральда и Фенцио. Оба смотрели на меня с необычной сосредоточенностью. Кроули убрал руку. — Интересно… — протянул он загадочно. «Да ну же!» — металась мысль. — Что ж… Престол Тадиэль! Я снова посмотрела на учителей. Их зрачки резко расширились. Они знают. Шаги. Легкие, уверенные. Я не отрывала взгляда от Геральда. Он глубоко вздохнул, глядя на приближающуюся фигуру. — О, салют, Фенцио! Не изменился ни капли! — Голос. Знакомый. Неужели…? — Престол Тадиэль, сдержанность! — осадил ее Кроули. — Ой, бросьте, Кроули! Мы же свои! Да, Уокер младшая? — Она развернула меня к себе. Рыжие кудри, озорные глаза, золотой пеплос и венок. Мейлз. Радость ударила в сердце. — Тадиэль, забирайте Уокер, — сказал Кроули. — Знаю, знаю правила! — Она обняла меня за плечи и повела. За дверью я бросилась ей в объятия. — Мейлз! Я так скучала! — Знала, что встретимся, — она похлопала меня по спине. — Мейлз… то есть, Престол Тадиэль? — спросила я, когда мы пошли. Она хмыкнула. — Тадиэль – настоящее имя. Но я его ненавидела. «Мейлз» прилипло с детства. Официально, конечно, только Тадиэль. — Она остановилась у стены. — Так… Геральд, я полагаю, посвятил тебя в суть задания? Я недоуменно покачала головой. — А в чем… собственно, суть? — Хах! Вот черт! — Она откашлялась, лицо стало серьезным. — Нужно… впрочем, я скажу чуть позже. Сохраню интригу. Мы шли к Водовороту. Впереди ждал Геральд, опершись о камень, руки скрещены на груди. Увидев нас, он выпрямился. Они с Мейлз обнялись – тепло, по-дружески. — Ну что, черт, дрожишь? — подколола она. Он лишь выгнул бровь. — Ой, не корчи недотрогу! Хотя на твоем месте… — она похлопала его по плечу. — Ладно! Даю вам пять минут на… прощание. — Она игриво подмигнула и шагнула в бурлящий поток энергии. Мы остались вдвоем. Геральд проводил ее взглядом. — Она не меняется… Годы идут… Он подошел. Крепко. Безжалостно крепко обнял. Как будто хотел вдавить в себя, запомнить навсегда. Я уткнулась в его грудь, вдыхая родной, знакомый запах кожи и чего-то невыразимо его. Он мягко отстранился, руки легли на мои плечи. Взгляд – томный, бесконечно нежный. Пальцы коснулись щеки, скользнули к губам. Мы просто смотрели. Молчание было красноречивее слов. Мои руки легли ему на грудь. Я встала на цыпочки. Он запустил руку в мои волосы, притянул. Холодные губы встретили мои – осторожно, почти робко, будто боясь быть увиденными. И вдруг – знакомый аромат черешни. Первый поцелуй. Тот вечер… Воспоминания нахлынули волной. Страсть вспыхнула с новой силой. Я отвечала жадно, требовательно, погружаясь в него с головой. — Вики… — его шепот смешался с моим дыханием. — Геральд… Он оторвался, гладя мои волосы. — Пора. Я взглянула на Водоворот, потом на него. Он кивнул. Глубокий вдох. Я повернулась к пульсирующему порталу. — Вики! Я обернулась. Он стоял, руки опущены, на губах – легкая, смущенная улыбка. — Я люблю тебя. Сердце остановилось. Тело пронзила электрическая дрожь. Глаза расширились от неожиданности. Он сказал это. Впервые. Смесь восторга и щемящей боли. Он опустил взгляд, и улыбка стала шире, открытее. Шаг навстречу. — Не подведи меня, Уокер. Резкий толчок в спину. Вскрик. Падение в бездну. Крылья прижаты. Я летела вниз, сердце колотилось, выбивая ритм его слов. Слезы выступили на глазах. Сердце пылало.       Приземление. Задний двор. Запах антисептика и тления. Над всем – огромный красный крест. Больница. Голос Мейлз: — Эй, Вики! Я обернулась. Она подошла, положив руки мне на плечи. Лицо – серьезное. — Ну что, готова? Я резко выдохнула, кивнув, стараясь казаться уверенной: — Конечно! Давай уже начинать! Она скривилась, оглядев меня. — Эм… Я что-то не так сказала? — Ее взгляд стал изучающим. — Я так понимаю, Геральд не посвятил тебя в суть задания? Я покачала головой, предчувствие сжало горло. — А в чем… собственно, суть? — Хах! — Она нервно провела рукой по лицу. — Вот же черт… — Глубокий вдох. — «Сохранила интригу», называется… Если вкратце: нужно устранить одного человека. Убить.