Больше, чем просто учитель

      Ком сдавил горло. Глаза метались, не находя опоры в мрачном небе, где не осталось ни звезд, ни надежды – лишь тяжелые, черные тучи, виснущие саваном. — Такова жизнь… Тебе придется это сделать. — Голос Мейлз прозвучал как приговор, отчеканенный в свинце.       Она приобняла меня за плечо, ведя к черному ходу. Железная дверь скрипнула, впуская нас в сырую подсобку. Запах плесени, пыли и старой крови ударил в ноздри. Оголенная лампочка, едва живая, замигала, отбрасывая пляшущие тени на стеллажи, заваленные коробками с пожелтевшими бинтами и пузырьками. Мокрая швабра в углу капала на прогнивший линолеум – ритмичный звук отсчета. Мейлз вручила мне медицинский халат. Холодная ткань легла на кожу, как саван. — Переоденься. Я машинально натянула форму, завязала волосы. Бейджик с чужим именем жгло грудь. — Твоя задача… — Мейлз говорила четко, безжалостно, — …Ты лечащий врач Миссис Литтерман. Семь месяцев в коме. Болезнь неизлечима. Даже если очнется – месяц мучений до конца. Ее дочь, Сара… верит в чудо. Платит за иллюзию. Твоя задача – убить в ней надежду. Уговорить отключить аппарат. — Нет… — Слово вырвалось хрипом. Я схватилась за голову, ногти впились в кожу. — Я не… — Нет, Вики! — Ее руки впились в мои плечи, встряхивая. — Ты выбрала путь демона! Смерть – не наказание, а часть жизни! Это твой экзамен! Преодолей страх, иначе будешь падать снова и снова! Слезы жгли. Я отпрянула. Мейлз схватила меня за подбородок, заставив встретиться с ее взглядом – жестким, как скала. — Первая ступень. Преодолей себя. Или сломаешься.       Я вытерла лицо рукавом. Пустота. Взяла планшет с историей болезни. Холодный пластик. Вышла из подсобки. Запах лекарств, антисептика, отчаяния – он был знаком. Он был проклят. Больницы – коридоры в небытие. Воспоминания о детстве, о вывихнутой руке, о страхе перед белыми халатами, о плече отца… Все смешалось в горький клубок.       Палата. Яркий, безжалостный свет. Тиканье аппарата ИВЛ – метроном уходящей жизни. Бледное, восковое лицо на подушке. И Сара – белокурая, с глазами, опухшими от бессонных ночей и слез. Она дремала, голова на краю койки матери. Ее рука сжимала безжизненную кисть. — Добрый вечер. Я лечащий врач вашей матери. — Мой голос прозвучал чужим, ледяным. Она вздрогнула, подняла голову. Сапфировые глаза, полные немой мольбы. — Здравствуйте. Как она? Я подошла, села рядом. Ее надежда – физическая сила, давящая грудь. — Мисс Литтерман… состояние ухудшилось. Требуется новый курс терапии… — Я протянула листок с цифрами, способными раздавить. Она пробежалась глазами, рука прикрыла рот. Побледнела. — Мисс Литтерман… — Моя ладонь легла ей на колено. — Нам нужно поговорить. Серьезно… — Если об отключении – нет! — Она отдернулась, как от огня. Достала телефон. — Сколько? Я заплачу! Завтра! С мамочкой же все будет хорошо? — Голос дрожал. — Мамочкой… — Слово обожгло. — Мисс Литтерман… — Я встала, отступила шаг. Голос сорвался. — Ей осталось… очень мало. Даже если… она очнется… месяц мучений. Невыносимых. Я отвернулась, смахивая предательские слезы. Боль, острая и чужая, резала изнутри. — Я же люблю ее! — Сара вскочила, бросилась к матери, прижимаясь к ней, целуя холодные пальцы. — Она сильная! Поправится! Извините, мне надо… завтра оплачу все! — Она рванула к двери. — Ваша эгоистичная любовь убивает ее… — Шепот прозвучал громче грома. Она замерла. Оборвалась. Медленно повернулась. В глазах – изумление, сменяющееся яростью. — Ч-что Вы сказали? — Для чего вы задерживаете ее в этом мире? — Холод. Только холод. Как учил Геральд. — Вы думаете, помогаете? Аппарат не продлевает жизнь. Он продлевает агонию. Она мучается. Каждую секунду. Я подошла к койке, коснулась ауры умирающей – черной, изможденной, жаждущей покоя. Душа, прикованная к разлагающейся плоти. — Сара, поймите… она уже умерла. Не мучайте ее… — Замолчите! — Ее крик разорвал тишину. Она рухнула на койку, прижалась к матери, рыдая, шепча бессвязные слова. — Где ваша компетентность?! Надежда должна быть! Я верю! Она подняла лицо, искаженное болью и гневом. — Вам легко говорить! Поставьте себя на мое место! Каково это – видеть, как у тебя пытаются отнять самого дорогого человека?!

«Папа…».

Слово вырвалось шепотом. Кадры пронеслись: его лицо, улыбка, защита диплома, праздничный ужин… Моя смерть. Его горе. Фотоальбом в пустом доме. Я не могу сказать ему, что жива. Не могу. — Мой отец… — Голос предательски дрогнул. Сара смотрела, завороженная. — Мне пришлось проститься с ним навсегда. Я умерла для него. — Предупреждающий взгляд Мейлз. Слишком много говорю. — Он похоронил меня… оплакал… до сих пор перелистывает альбом… — Я подошла к окну, к черному небу. — Такова жизнь, Сара. Не вдумывайся… — Я села рядом, взяла ее ледяную руку. — Моя мать умерла рано. Отца… оставила ради его же безопасности. Я не пойму твою боль до конца. Но знаю… — Слезы потекли сами. — Смерть… иногда тоже облегчение. Для тех, кто о ней молит… Сара смотрела на мать, ее тело содрогнулось от нового приступа рыданий. Она резко обняла меня, вцепилась в халат, ее слезы жгли ткань. — Я не могу! Люблю ее! Я обняла ее в ответ, гладя по спине. — Не делай ей больнее… Позволь уйти с миром. Она отстранилась, посмотрела на мать долгим, прощальным взглядом. — Мисс… — Голос был пустым. — Позвольте… побыть с ней одной… Я встала. Взяла планшет. У порога обернулась. — Мисс… — Ее глаза, огромные и потерянные. — Ей… правда ничем не помочь? Она… обречена? Я не ответила. Шагнула за дверь. Последнее, что услышала – дикий, раздирающий душу крик Сары, слившийся с монотонным писком мониторов.

***

      В подсобке царил мрак. Лампочка умерла. Я переодевалась на ощупь. Пустота сменилась ледяной тяжестью в каждой клетке. Я вышла. Мейлз курила у машин. Увидев меня, бросила окурок, крепко обняла. Мое тело было безвольным. — Это было сильно. Ты молодец. — Ее голос звучал устало. — Пройдемся. Мы шли к пустырю, к полуразрушенной беседке с колоннами, похожими на надгробия. Воздух стынул. Комары вились в предвечерней синеве. Небо – отражение моей души. Ни надежды, ни света. — Что будет теперь? — Голос был чужим. Мейлз молчала, смотря вдаль. — Мейлз? — Ждем. Ей нужно время. — Она обернулась. — Горжусь тобой. Видела борьбу в тебе. Старую тебя – жалевшую, цеплявшуюся за иллюзии. И новую – принявшую правду. Сделала все, что могла. Пауза. — Давайте вместе отдохнем. В Гроте. Выпьем за тебя. Геральд любит их пиво… — Я бы не отказалась… — Тогда после отчета… Она подняла руку, вызывая водоворот. Но портал заклубился черным дымом, сжимаясь, сопротивляясь. Зловещий ветер рванул с земли, поднимая вихри пыли. Небо почернело мгновенно. Гром грохнул где-то близко. Кроваво-красный портал разорвал воздух, извергая фиолетовые искры и пепел. Из него вывалился фигура с белыми крыльями. — Шепфа! Не может быть! — Ужас исказил лицо Мейлз. Она прикрыла меня крылом. Парень поднялся. Высокий. От него веяло тленом и ледяной пустотой. Черная мантия. Голые руки до предплечий. Он медленно поднял голову. Фиолетовые рога сверкали зловеще. Басовитый смех. — Вики Уокер, добрый вечер! — Один глаз – ледяная лазурь, другой – адское пламя. — Мальбонте… — Имя сорвалось шепотом ужаса. Мейлз встала в стойку, энергия сгустилась вокруг нее. — Чего тебе нужно, отродье? — Престол Мейлз… Ждал вас. Ждал… — Он начал обходить нас. — Просто мимо проходил… — Оперся о дерево. — Вики, готовься, — прошептала Мейлз. Я собрала энергию, чувствуя ее вибрацию. — Сильнее, чем думал… Прекрасно… — Он выхватил сверкающий меч. — Мне нужна кровь сильнейшей непризнанной. Его взгляд впился в меня. Тело сковала невидимая сталь. Боль! Острая, выворачивающая! Я согнулась, свалившись на колени. — Вики! Не смотри в глаза! Мейлз взмыла, руки рассекли воздух. Перламутрово-синий вихрь, холодный как смерть, ударил в Мальбонте, швырнув его прочь. Она подхватила меня. — Ты будешь подчиняться любой команде! Поняла?! — Но… — ПОНЯЛА?! Мальбонте встал, отряхиваясь. Злоба исказила его лицо. — Опрометчиво… — Он вытянул руку, сжал кулак. Мейлз рухнула, но перекатилась, вскочила, ударила. Он увернулся, вывернул ей руку. Крик боли. Я взмыла, направив сжатый воздух. Удар! Мальбонте потерял равновесие. Мейлз вырвала меч, ударила в солнечное сплетение. Он отлетел. Взревев, он поднялся, в руках заплясали молнии. — В водоворот! Быстрее! Мейлз пыталась вызвать портал. Две молнии пронзили ее тело. Крик! Ее отшвырнуло, тело дергалось в конвульсиях. — Мейлз! Мальбонте подошел к ней, встал ногами на сияющие золотом крылья. Черная энергия сгустилась в его руках, превратившись в два острых копья. Он с размаху вонзил их ей в запястья, пригвоздив к земле. Кость хрустнула. Кровь брызнула. Истошный вопль Мейлз пронзил все. — Вики! Держись! Они близко! Мальбонте пнул ее в голову. Тело обмякло. Он повернулся ко мне. Самодовольная ухмылка. — Наивные глупцы… Ярость, красная и слепая, захлестнула меня. Я взлетела. Вспомнила Сэми. Лору. Его глаза вспыхнули адским пламенем. — Это тебе за Сэми! — Я ринулась на него.       Схватила за крыло. Боль! Жгучая, как раскаленный металл! Кожа задымилась. Я отшатнулась. Он схватил меня, ринулся вниз. Удар! Я вмята в землю. Пыль взметнулась столбом. Боль в крыле, в спине. Я поднялась, кашляя. Он стоял в двух метрах. Сжал кулак. Невидимые тиски сдавили тело. Я не могла пошевелиться. Не могла дышать. — Юная Уокер… некуда бежать… — Он приближался, меч в руке. — Да что тебе от меня нужно?! — закричала я. — Зачем ты сделал это с ней, тварь?! — Ох, милая… — Он поднял меч. — Да прольется кровь непризнанной!

«Не подведи меня, Вики Уокер».

Голос Геральда прозвучал в голове, чистый и твердый.

«Ты сильная… И всегда была…»

      Волна тепла, чистой, неистовой энергии, прорвала лед страха. Глаза вспыхнули ослепительным светом. Власть Мальбонте дрогнула. Я зажмурилась, собирая всю волю, всю боль, всю любовь в один крик…

Удар.

      Мир разлетелся на осколки. Темная волна прошила меня, как раскалённый штырь, и все вокруг стало чужим, неосязаемым. Я полетела назад, ударилась о колонну, и кости зазвенели, будто чужие. Боль была – но уже не имела значения.

Потому что я увидела его.

Мир замер. Звук исчез. Осталась только картинка, которая врезалась в мозг, как раскаленное клеймо.

Лезвие торчало из его груди.

      Мгновение – и внутри меня что-то оборвалось, рухнуло в бездонную яму. Его кровь – густая, темная – медленно сползала по клинку, падала на камень, как капли чужой жизни, уходящей в землю. Каждая из них звучала для меня ударом в сердце.       Я смотрела на пятно на его футболке, которое росло, расползаясь, как голодный зверь. И понимала: он умирает, он уходит у меня на глазах, и я ничего не могу сделать.       Он поднял глаза. Лазурные. Те самые, которые могли согреть одним взглядом. И теперь в них – не боль.

Обреченность…

— Нет… — слова застряли в моем горле.       Он попытался вдохнуть – и захлебнулся. Алые сгустки крови хлынули изо рта, брызнули на подбородок, на шею, и я услышала, как он хрипит, глотая собственную жизнь. Этот звук рвал мои нервы, будто когтями.       Он пошатнулся, рухнул на колени. Умирая, он все равно пытался встать. Для меня. Не для себя.       Глаза его начали тускнеть. Он тянулся к чему-то, что уже невозможно было достать. Губы шевельнулись – но не выдали ни звука. Только влажный, рваный хрип, в котором слышалось… прощание?

И потом он упал.

Лицом вниз.

Навсегда.

В тот миг я умерла вместе с ним. Я не кричала – не могла. Сердце просто остановилось. Все вокруг потеряло смысл, даже воздух стал ненужным. Я видела только его. Его мертвое тело. Меч в спине. — Нет… нет, нет, нет… — шепот сорвался в вой. Мир рухнул. Звуки исчезли, словно я утонула в вязкой тишине. Гул в голове заглушал всё – и слова Мальбонте, и собственный разум. Я смотрела, как Мальбонте подошел к телу. Выдернул меч с мерзким хлюпком. Перевернул Геральда ногой, как сломанную куклу. И сплюнул на его лицо. — Подонок! — рявкнул он, будто это Геральд испортил его жизнь, а не наоборот. — Весь план мне сорвал! Я едва дышала. В груди было пусто, как в заброшенной гробнице. Мальбонте занес меч. И я, впервые за всю жизнь, не хотела жить. Если бы он ударил – я бы не двинулась. Потому что без него жизнь потеряла смысл. Но появилась она – Мейлз. Ее рука схватила меч у самого острия, вдавила его в горло Мальбонте. — ЗДОХНИ!!! — крикнула она, впиваясь в его шею, как дикий зверь. Хруст. Черная кровь ударила фонтаном. Мальбонте задыхался, но все равно пытался что-то выдохнуть – обещал, что вернется за мной.

Мне было всё равно. Пусть приходит. Пусть убивает.

Он исчез в черном дыму, но мне было плевать. Я рухнула на колени рядом с телом. Пальцы дрожали, не слушались, когда я коснулась его груди.

Холод.

Такой, что хотелось завыть. — Нет… нет… прошу… — я подняла его голову на колени. Тяжелая. Безжизненная. Я гладила его щеку, повторяя его имя. Но он не слышал. Никогда уже не услышит. — Спи… — голос сорвался на шепот. Я опустила его веки дрожащими пальцами. — Спи… пожалуйста… Я прижала его к себе, сжимая так, будто могла вернуть его душу обратно в тело. Начала качаться, как безумная. Слезы душили, но я больше не могла сдерживать их. — Ты говорил… смерть — облегчение… — я задыхалась, рвала воздух ртом. — Так почему мне… не легче?! Крик, полный безысходной боли, эхом ударил по руинам. — Это я… я убила тебя… я разбила зелье! Если бы мы выпили его… ты был бы жив! — я целовала его волосы, чувствуя вкус собственной соли и его крови. — Ты прожил века… а я… я… обрекла тебя на небытие… Мейлз стояла рядом, прижав ладонь ко рту, чтобы не закричать. И в этот момент я знала: я больше никогда не буду прежней. Потому что часть моей души лежала на этой брусчатке вместе с ним.       Мимо проплыла голубая бабочка. Она порхала над нами, над его окровавленной грудью. Коснулась лазурными крыльями темного пятна на ткани. Замерла на мгновение. Потом поднялась. Улетала. Все выше. В темно-синюю мглу. И растворилась. Бесследно. Слёзы лились так, будто пытались утопить меня. Я больше не могла дышать. Я поняла:

Он ушел…

Навсегда…

— Нет… — голос был пустым.       Мейлз. Ее ладонь прижата ко рту. Плечи тряслись от беззвучных рыданий.       Шум крыльев. Фенцио приземлился рядом. Шагнул к Мейлз. — Шепфа, просвети! Его жезл со звоном упал на камни. Он увидел. Замер. Рука поднялась, прикрывая лицо. Он двинулся ко мне, к телу. — Уокер! Отойди от него! — Стой! — Мейлз преградила ему путь, рука как барьер. Он остановился, взгляд метался от меня к ней, к мертвому демону. — Дай ей… — Голос Мейлз прервался. Она сглотнула ком. — …дай ей попрощаться с ним.