Больше, чем просто учитель

      Холод камня проникал сквозь ткань, но я не чувствовала ничего, кроме ледяной пустоты там, где должно биться сердце.       Геральд лежал у меня на коленях, его голова — тяжелая, безжизненная гиря. Слезы текли беззвучно, оставляя соленые дорожки на запекшейся крови у него на щеке.       Фенцио, поправляя запачканную кровью рясу, опустился рядом на корточки. Его пальцы, обычно такие уверенные, дрогнули, когда он положил ладонь на окровавленную грудь Геральда. Закрыл глаза. Напряжение сковало его лицо. Мгновение. Два. Он открыл глаза — в них читался не результат, а крах. — Я не чувствую его энергию… — Шепот Фенцио прозвучал громче любого крика. Громче грома, что грохотал минуту назад. Я впилась зубами в губу до металлического вкуса крови. Протяжный стон вырвался из глубины — звук раненого зверя. Мир сузился до точки боли. — Вики… позволь мне… — Рука Фенцио легла на мое плечо, тяжелая и чужая. Я открыла глаза. В его взгляде — странная смесь строгости и немой скорби. Я медленно расслабила окоченевшие руки, бережно опустив голову Геральда на камни. Фенцио запустил руки под безжизненное тело, приподнял его. Мускулы на его шее напряглись. — Тяжелый, черт, — прохрипел он, закидывая демона себе на плечо, как мешок. Алая струйка снова затекла по белоснежной ткани его одежд. Я осталась сидеть в пыли, наблюдая, как кровь капает на брусчатку. Его кровь. — Мейлз, будь добра… водоворот. И подними Вики. — Голос Фенцио был тусклым, лишенным привычной резкости.       Рыжеволосая ангел взмахнула рукой. Портал заклубился перламутровыми волнами. Ее взгляд, полный невысказанной боли, встретился с моим. Она подошла, протянула руку. Я вцепилась в нее с отчаянием утопающего. Ее пальцы сплелись с моими — холодные, но крепкие. Она подвела меня к Фенцио, к его страшной ноше. — Пора… Портал поглотил нас. И мы очутились у ворот Школы Ангелов и Демонов.       Хаос. Толпа учеников и преподавателей — взволнованный, шумный рой — бросилась к нам, как только наши ноги коснулись земли. Крики, толкотня, взмахи крыльев. Мейлз шагнула вперед, руки взметнулись. Стеной встала перед толпой жемчужно-сияющая энергия, холодная и непроницаемая. — НАЗАД! — Ее крик, пронзительный как лезвие, заставил всех замереть на месте.       Сквозь энергетический барьер я увидела их. Мими — вся в слезах, лицо искажено горем. Ади — ошеломленный, с открытым ртом. Энди — бледный, как смерть, застывший в оцепенении. Дино — с глазами полными ужаса. И Люцифер — его обычно насмешливый взгляд был пуст, растерян. Все они смотрели на Фенцио. На его плечо. На безжизненно свисающую руку Геральда. Шепот пронесся по толпе, как зловещий ветер: «Геральд… мертв?..» Из толпы выдвинулись трое: Серафим Кроули и двое демонов. Они приземлились перед нами. Величие Кроули казалось сейчас ненужным, неуместным. Он окинул нас беглым, тяжелым взглядом. — Шепфа просвети… — Его голос звучал приглушенно. — Положите его на землю. Фенцио опустился на одно колено. С неожиданной, почти нежной бережностью он снял тело с плеча и уложил его на холодные камни перед воротами. Мейлз стояла рядом со мной, ее пальцы машинально гладили мои запачканные, помятые пепельные крылья. Безмолвная солидарность горя.       К Геральду склонился знакомый демон — Престол Шива, экзаменатор Энди. Рядом с ним присела… она. Демоница. Ее звали Кали. Обнаженная почти до неприличия — лишь клочки ткани прикрывали тело, изувеченное шрамами, как карта вечных битв. Свежие порезы сочились темной влагой. Ее длинные, всклокоченные черные волосы падали на лицо. Она вытащила из складок «юбки» маленький, изогнутый клинок. Без тени сомнения разрезала собственный высунутый язык. Кровь — густая, почти черная — хлынула потоком. Желудок мой сжался спазмом тошноты.       Затем она наклонилась к ране на груди Геральда. И облизала ее. Длинным, окровавленным языком. Сглотнула. Ее черные, как бездонные колодцы, глаза внезапно вспыхнули нездоровым блеском. Зрачки расширились до чудовищных размеров. Она метнулась ко мне с нечеловеческой скоростью.       Холодные, цепкие пальцы впились в мое горло. Длинные ногти врезались в кожу. Я захрипела, язык судорожно вывалился изо рта под ее давлением. Я пыталась вырваться, царапала ее запястье — тщетно. Запах крови и дикой плоти ударил в нос. — Кали, довольно! — Рев Шивы прокатился громом. Его бас снял невидимые оковы. Пальцы разжались. Я рухнула на колени, давясь воздухом, ладонь прижата к больному горлу. — Кали! Не смей трогать непризнанную! — Мейлз встала между мной и демоницей, ее поза — вызов, взгляд — сталь. — Далеко пойдёт… маленькая дрянь… — прошипела Кали, отступая к Шиве. Тот обнял ее за талию, поцеловал в лоб — жест, неприятно нежный для такой пары. — Он обречён. В покойницу. — Ее голос прозвучал громко, бесстрастно, как приговор.       Кроули махнул рукой. Шива легко поднял тело Геральда — будто невесомое, — взяв его на руки. Взлетел. Кали — следом. Они направились к зияющей в стене школы расщелине — вратам в Ад. Оттуда лился багровый отсвет, пахло серой и горячим пеплом. Шива прижал Геральда крепче и нырнул вниз, рассекая клубы дыма и летящие искры. Кали, уже на пороге, обернулась. Ее взгляд — надменный, оценивающий — скользнул по мне. Презрительная усмешка тронула окровавленные губы. И она исчезла во тьме. Я смотрела в пустоту, оставшуюся после них. Где-то глубоко внутри что-то оборвалось. Слезы текли безостановочно, беззвучно. Кроули повернулся ко мне. — Отведи непризнанную ко мне в кабинет. Нам предстоит серьёзный разговор. — Его тон не терпел возражений. Мейлз рванулась вперед, как щит. — При всем уважении, Кроули, не сегодня! — Ее голос дрожал, но был тверд. — У нее на руках умер Геральд! Дайте ей хотя бы эту ночь оплакать его! — С какой стати?! — Кроули вспыхнул. — Мальбонте убил одного из сильнейших! Архидемона! Расследование нужно начинать немедленно… — Геральд был всем для нее! — Мейлз перебила его, голос сорвался. — Он погиб у нее на глазах! Вырвал ее из ада ценою жизни! Вы хотите допроса сейчас?! Дайте ей горя! Дайте ей проститься! Или в вас нет ничего святого?! Они стояли лицом к лицу. Напряжение висело в воздухе густым туманом. Наконец, Кроули отступил. Лишь на шаг. — Завтра. Все. В мой кабинет. — Он резко повернулся к Фенцио. — Помоги разогнать толпу. Фенцио молча кивнул. Его взгляд скользнул по мне — быстрый, нечитаемый. Он пошел за Кроули. Мейлз вернулась ко мне. Ее руки легли на мои плечи, пальцы впились почти болезненно. — Вики, слушай. Лазарет. Сейчас. Лети со мной. — Ее глаза горели решимостью, смешанной с тревогой. — Останешься там. Ни с кем. Ни слова. Поняла? Ни слова. Я кивнула, машинально вытирая лицо. Горе было слишком огромным, чтобы сопротивляться.

POV Мейлз

— Вики, постой тут. Я сейчас. — Я оторвалась от нее, словно от части собственной боли, и метнулась к Фенцио. Он стоял у края рассеивающейся толпы. — Фенцио! — Мое шипение заставило его резко обернуться. Я подошла вплотную, губы почти коснулись его уха, скрываясь от чужих взглядов: — Есть серьезный разговор. Наше место. Сейчас. Он кивнул, едва заметно. Я не стала ждать ответа, рванув обратно к Вики. Взяла ее за руку — холодную, как у мертвеца — и потянула за собой. Ее шаги были безвольными, покорными. Как у марионетки с оборванными нитями.

***

      Через час я стояла на краю парящего острова. Золотое солнце лилось на меня, но его тепло не могло растопить лед в груди. Оно лишь подчеркивало пустоту. Шум крыльев. Фенцио. Он приземлился бесшумно. Я не обернулась. Пригласила жестом на большой, нагретый солнцем валун. Он сел, отодвинувшись, оставляя место. Молчание висело между нами, тяжелое, как предгрозье. Лишь шелест листьев нарушал тишину. Он сломал ее первым. — Ты хотела поговорить. — Да. — О Геральде? Мой вздох был красноречивее слов. Фенцио что-то промычал, низко опустив голову. — Не укладывается… Будто розыгрыш. Будто он все еще здесь… за спиной стоит… — Чувствую то же самое. Поэтому мы здесь. — Я обвела рукой пространство. — Здесь он принял решение. Сотни лет назад. Хочу рассказать… пока не поздно.

За несколько столетий до сегодняшних событий.

Мы стояли на краю этого же острова. Водоворот гудел у наших ног, готовый поглотить. Я вцепилась в жесткое черное крыло Геральда. — Геральд, одумайся! Тебя же не примут обратно! — Да плевать я хотел! — Его рев эхом покатился по небу, спугнув стаю райских птиц. — Мы шли к этому! Ко второму лику! — Я пыталась достучаться. — Ты сильнейший! Умный! Чего ты хочешь?!       Он стоял, как изваяние гнева. Глаза пылали адским алым. Скулы резко очерчены. Растрепанные волосы падали на безумный взгляд. Он дышал, как загнанный зверь, аура клубилась вокруг него кровавым маревом.       Я шагнула ближе. Рука легла на его обнаженное, горячее от ярости плечо. Пламя в его глазах дрогнуло, сменилось знакомой лазурью — бурной, но уже не безумной. Я подняла глаза. — Геральд… зачем? Он резко выдохнул, смахнул челку со лба. Лицо потеряло оскал, но напряжение не ушло. — Мне здесь не место. Не сейчас. Я… не тот, кем должен быть. Я должен найти… свое место. Предназначение. — Неужели для этого нужно отречься от всего? От силы? Статуса? — Голос сорвался. — Мейлз, как ты не поймешь?! — Он повернулся ко мне, глаза горели уже иной страстью — жаждой истины. — Я никогда не хотел званий! Делал все из-под палки! Ради Сатаны, ради родителей, ради чужого мнения! Надоело! Надоело это гоняло за призрачной славой! Мы должны служить! Хранить баланс! Помогать смертным! А что делаем? Боремся за теплое место! Чем выше лик, тем дальше от истинной цели! Это неправильно! Он схватился за голову, тряхнул ей. — Ты… осуждаешь меня? — Голос мой прозвучал тихо, уязвленно. Он резко обернулся. — Нет! Не вправе. У каждого свой путь. Но мой… он здесь закончился. Я был слеп. И это был не я. Понимаешь? — Не знаю… — Призналась я. — Твои мысли… они всегда глубже поверхности. Их сложно понять сразу. Он усмехнулся беззвучно, глядя на водоворот. — Что будешь делать… там? На Земле? — Пройду наказание. Лишат званий. А потом… в учителя. — По стопам отца? — Я не скрыла удивления. — Иронично, да? — Он сделал шаг ко мне. Его взгляд — пристальный, изучающий — заставил меня отвести глаза. — Будешь… ждать? Улыбка тронула его губы — старая, игривая, но с грустинкой. — Ждать? Ты же меня терпеть не можешь. Он подошел ближе, но не нарушил дистанцию. Окинул меня взглядом с ног до головы, снова остановившись на лице. Я невольно повторила движение. Шагнула навстречу. — Правда. Таких уродов еще поискать! — Бросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ха-ха, сочту за комплимент. — Он парировал привычно. — Все уходят… — Голос мой предательски дрогнул. — Сойер… отец… Теперь ты… Бросаешь меня одну. Друзей… больше нет. Только ты… — Считаешь меня другом? — Удивился он искренне. — Тебя подменили? Я стукнула его кулаком по груди. — Идиот! Будто ты меня не считаешь своим! — У демонов нет друзей, Мейлз. — Да. Но не у тебя, Геральд.       Я сделала еще шаг. Грудь коснулась холодной металлической застежки на его одежде. Его взгляд — быстрый, хищный — скользнул вниз, но тут же был отведен. Неловкость повисла между нами. Я отступила. Он обернулся к водовороту. — Не люблю долгих прощаний. Береги себя. — Он сделал шаг назад в портал.       Что-то внутри оборвалось. Сознание помутнело. Я рванулась вперед, схватила его за плечи и прижала губы к его губам. Он отпрянул, ошеломленный. — Что ты творишь?! Я шагнула снова. Поцеловала вновь. Он стоял недвижим. Я пыталась разомкнуть его губы — тщетно. Отстранилась. Стыд и отчаянье жгли щеки. — Мейлз… будешь жалеть, — предупредил он тихо. — Буду. Уже жалею, — прошептала я.       Наши взгляды встретились — море боли и непонимания в его лазури, бездна отчаяния в моих глазах. И вдруг… мы оба потянулись навстречу. Его губы — прохладные, нерешительные. Мои — требовательные, полные горечи прощания.       Я махнула рукой — водоворот свернулся, исчез. Поцелуй был не о страсти. Он был о боли. О потере. О том, что навсегда уходит. Геральд не переступал черту — уважение, граничащее с нежностью, удерживало его. Он был единственным, кто видел не тело, а мою рваную душу. Кто разделял мою самую глубокую боль…       Мы оторвались друг от друга. Его рука в черной перчатке пригладила мою непокорную прядь. Он смотрел в мои глаза, залитые солнцем, и улыбнулся. Мягко. Печально. — Геральд, я вытащу тебя! Обязательно! — Вырвалось у меня. — Хм, не стоит. Разве что… с того света. Вот когда буду умирать — тогда поможешь! — Он усмехнулся горько, призвал новый портал. Отходя назад, он вдруг замер. Красивая бабочка с небесно-голубыми крыльями порхала рядом, села ему на плечо, взмахнула крыльями раз-другой и упорхнула ввысь. Он поднял на меня взгляд, раскинул руки в стороны, как бы обнимая весь мир, который покидал. — Прощай… — И шагнул в пустоту, в водоворот. Исчез…

Конец Повествования.

      Трепетная улыбка тронула мои губы — мимолетный отблеск того далекого солнца. Ветер подхватил ее, унося вместе с одинокой слезой, скатившейся по щеке. — Даже у Ангелов есть скелеты в шкафу… — прошептала я, глядя вдаль, где исчез Геральд тогда. Фенцио молчал. Ветер трепал его платиновые волосы. В его глазах — смятение, попытка осмыслить услышанное. — Я не знал… что он вернулся тогда. В тот день я получала пост Престола. Ребекка сообщила… — Я смахнула слезу. — Прилетела в Школу… ожидая его увидеть. Помнишь? — Да. Ты ворвалась в кабинет Кроули… мы оформляли документы. — Он кивнул. — Он… изменился. Постарел. — Сколько он пробыл там? На Земле? — Не считал. По-человечески… лет сорок. Отметил юбилей. Вернулся. — Фенцио пожал плечами. Я повернулась к солнцу, подставляя лицо теплым лучам, пытаясь согреть лед внутри. — Вики… — имя прозвучало как признание. — Мы с ней… так похожи. К несчастью. — Не понимаю, Мейлз. — Фенцио нахмурился. — Ей невероятно тяжело, Фенцио. У непризнанных есть выбор. Ты думаешь, она выбрала Тьму по убеждению? — Я повернулась к нему, заслоняя солнце. — Она… сильная. Способная. И… — Не об этом. — Перебила я. — Когда я увидела ее впервые… почувствовала тепло. Искреннюю доброту. Любовь, пылающую в ней… не демоническую. Она принесла себя в жертву. Выбрала не свою сторону. — Ты хочешь сказать… из-за кого-то? — Глаза Фенцио расширились. — Из-за… Геральда? Я молча посмотрела на него, потом отвела взгляд к горизонту. Ответом была тишина. Фенцио провел рукой по лицу, тяжело вздохнул. — Мда… Подозревал. Но не думал… что настолько. Вот чертяга… мастер скрывать. Ухмылка мелькнула и погасла на его лице. — Так в чем сходство? Не улавливаю. — Помнишь суд надо мной? Перед Щепфа? — Он кивнул. — В моей жизни… были только двое. Сойера убили. Геральд ушел… оставил одну. А теперь… — Голос сорвался. — Вики потеряла отца. Теперь Геральда. Она, как и я… родилась не в своем теле. Она потеряла всех, кого любила. Как я. Фенцио встал. Его взгляд стал острым, настороженным. — К чему ты ведешь, Мейлз? Я сделала глубокий вдох, собирая волю. Солнце жгло спину. — Я хочу что-то изменить. Попытаться. Он схватил меня за плечи. — Что ты задумала?! — Прочти, — прошептала я. Мысль пронеслась между нами, ясная и страшная. Он отпрянул, как от удара. Лицо побелело. — Это… темная магия! Запрещено! Тебя убьют! Безумие! — Фенцио… — Я шагнула ближе, поправила его взъерошенную прядь. — Все мы грешны. Я не боюсь смерти. Есть причина важнее. — Я встретила его испуганный взгляд. — Я хочу исполнить свое предназначение. То, ради чего родители дали мне имя… Тадиэль. Ангел Жертвы. Понимание, смешанное с ужасом, отразилось в его глазах. — Если мое предназначение… вытащить Геральда из небытия… значит, я прожила жизнь не зря. — Голос окреп. — Я обещала ему. Когда он ушел… обещала вытащить его! Я оттолкнулась от камня, взлетела. Развернулась в воздухе лицом к нему, к его растерянной фигуре внизу. — Что ты задумала?! — крикнул он снизу, щурясь от солнца. — Вики! Мне к Вики! — Крикнула я в ответ, уже набирая высоту. — Приходи ночью! В комнату Геральда! Мы будем там!       И я рванула прочь, к Школе, к Лазарету, к последней надежде, озаренной солнцем и оплаканной слезами. Обещание должно было быть исполнено. Ценой чего угодно.