Больше, чем просто учитель

      Ледяной ветер трепал огненно-рыжие кудри Мейлз. Она смотрела на меня – не приказ Престола, а взгляд ищущей поддержки подруги. «Она, всесильная Тадиэль, ищет опору во мне?» Мысль пронзила меня странной смесью страха и гордости. Я встретила ее взгляд и кивнула, пытаясь подавить дрожь в руках. Что ждет нас за гранью этого ритуала?       Мейлз склонилась над Геральдом. Лезвие кинжала блеснуло в лунном свете. Она перекинула ногу через его бедра, усевшись на живот, и без колебаний вонзила острие в ткань футболки. Резкий звук рвущейся материи заставил меня вздрогнуть. Я оцепенела, но ее голос, спокойный и повелительный, вырвал из ступора: — Сними с него обувь. Я метнулась к ботинкам, дрожащими пальцами рвя узлы шнурков. Мейлз тем временем обнажила торс демона, сняла черный чокер с его шеи, ловко расстегнула ремень. — Мейлз… что мы делаем? — голос мой сорвался на шепот. — Он должен быть обнажен. Полностью.       Смущение горячей волной хлынуло в лицо, но я продолжила. Брюки снялись тяжело – мертвое тело оказалось неожиданно неподатливым. Общими усилиями мы освободили Геральда от одежды. Я сгребла вещи в кучу и швырнула их за пределы сияющего круга рун. Мейлз поднялась, пыль прилипла к ее коленям. Взгляд ее был отрешенным. — Теперь моя очередь. Она сняла босоножки, пальцы потянулись к застежке платья… — Вики, мне… тоже неловко, — призналась она тихо, и в ее голосе впервые прозвучала юная, растерянная девчонка, а не грозный Престол. Я повернулась к ней, стараясь говорить твердо: — Не думай ни о чем, Мейлз. Это нужно сделать.       Я видела ее впервые такой – беззащитной. Она стеснялась, прикрывая грудь рукой, отводила взгляд. Я помогла ей снять последние одежды, ощущая под пальцами тонкую дрожь ее кожи. Ее тело в лунном свете было одновременно хрупким и сильным – шрамы на животе и бедрах, боевые отметины, казались священными рунами под серебристым сиянием. Величественная и… обреченная. Она взяла кинжал и опустилась рядом с Геральдом.       Ее движения были точными, будто отточенными веками. Она взяла его безжизненную руку, поднесла кинжал к предплечью и сделала глубокий надрез. Густая, почти черная кровь хлынула наружу. Подставив пустой флакон, она наполнила его до краев. Потом поднесла сосуд к губам и залпом выпила. Темная струйка потекла из уголка ее рта, стекая по подбородку на грудь. Желудок мой сжался от ужаса. Тем же клинком Мейлз надрезала свое собственное предплечье, сдерживая стон. Светлая ангельская кровь заполнила флакон. — Вики… — ее голос был хриплым. — Открой ему рот.       Я бросилась к Геральду. Его челюсть была скована смертным окоченением, но мне удалось разомкнуть ее. Мейлз вылила свою кровь ему в глотку. Я сомкнула его губы. Ветер завыл громче, внезапный холод обжег кожу. Глаза Мейлз… они почернели. Совершенно. Без белка, без радужки – две бездонные черные пучины. — Твои глаза… — я прошептала, отшатнувшись. Она молча приподняла веки Геральда. Его мутные голубые зрачки начали поглощаться чернотой, как чернила, растекающиеся по воде. Сердце забилось, как птица в клетке, руки затряслись. — Не бойся, — ее голос звучал эхом из бездны. — Все идет как должно.       По ее лицу поползли темные жилы – вены вздулись, наполнились кровью, проступив под фарфоровой кожей, как корни ядовитого дерева. Ветер превратился в ревущий ураган, бешено запутывая ее огненные волосы. Небо потемнело – черные тучи поглотили луну.       Гул заполнил вселенную, звенел в костях. Началась настоящая буря Хаоса. Мейлз поднялась и встала в самый центр шестиконечной звезды. Сложив ладони, она закрыла свои черные глаза и зашептала слова древней силы. Звук ее голоса терялся в воющем ветре. Непреодолимое любопытство толкнуло меня вперед.       Жар. Невыносимый жар обжег колени сквозь ткань. Я взглянула вниз – руна подо мной пылала алым светом, раскаляясь докрасна! Словно сидела на раскаленной плите. Вскрикнув, я отползла, но осталась внутри круга. Мейлз, погруженная в транс, не замечала ничего. Тошнота ударила в горло. Живот скрутило спазмом нечеловеческой боли.       Я согнулась пополам, обхватив себя руками, и рухнула на бок. Теплая, солоноватая жидкость хлынула изо рта – кровь. Силы покидали меня, мир погружался во тьму. Я попыталась доползти до границы, но руны пылали стеной огня. Я была в ловушке, истощена до предела.       Гул не стихал. Ледяной ветер пробирал до костей. Я безуспешно куталась в крылья, пытаясь сохранить крупицы тепла. Мой жалобный стон, обращенный к Мейлз, потерялся в буре. Она была недосягаема, утрачена в бездне ритуала.       Внезапно чьи-то сильные руки вцепились в мои волосы, резко дернули вверх. Мир кувыркнулся, боль пронзила кожу головы, синяки впились в тело от удара о камни. Протерев залитые слезами глаза, я увидела над собой Фенцио. Его крылья были взъерошены, лицо бледно от ужаса. — Ты была внутри ритуального круга?! — его голос дрожал от ярости и страха. — Ты жаждала смерти?! — Откуда мне было знать?! — выкрикнула я, боль и обида прорываясь наружу. — Я не некромант, не знаю правил ваших проклятых обрядов! — Люцифер? — спросила я, внезапно вспомнив. — Спокойно спит. Зелье забвения подействовало. О нем можешь не беспокоиться. Я слабо выдохнула облегчение. Выглянув из-за спины Фенцио, я увидела адское сияние круга. Жар ощущался даже на расстоянии. — Стражи подняты по тревоге, — прошептал Фенцио, вытирая пот с виска. — Нарушение Небесного Закона… Шепфа уже знает. Они ищут нас. Знают, кто замешан. — Значит… — Значит, скоро придут. За всеми нами.       Предчувствие беды сдавило горло. Я знала о цене, но не думала, что расплата настигнет так скоро. Теперь нас ждала лишь пытка ожидания. Заплатим ли мы?       Мейлз взметнула руки к небу, ее черные глаза распахнулись, и из груди вырвался нечеловеческий вопль. Звуковая волна ударила по ушам, ветер взревел с новой силой. Фенцио накрыл меня своим крылом, прижав к земле, укрывая от вихря пыли и снопов искр, вырывавшихся из рун. Мейлз схватила кинжал. Расправив крылья во всю мощь, она вновь уселась верхом на Геральда. — Началось… — прошептал Фенцио, и в его голосе слышалось благоговейное ужас. Сердце мое бешено колотилось. Я впилась взглядом в Мейлз. Она взвела кинжал, обхватив рукоять обеими руками. Глубокий вдох. Замах. И клинок с мертвым звоном вонзился в грудь Геральда, прямо в сердце. Лезвие пошло вниз, рассекая плоть и кость с ужасающей точностью. — Шепфа… — мольба сорвалась с моих губ.       Она бросила окровавленный кинжал на его грудь, и погрузила руку в открытую рану. Через мгновение ее пальцы сжали его сердце – темный, безжизненный комок мышц. Вытащив его, она поднесла клинок и одним движением отсекла вены. Кровь хлестала на ее руку, на тело Геральда, на камни.       Я отвернулась, спазмы тошноты сдавили горло. Фенцио лишь сильнее прижал меня, его взгляд был прикован к жуткому действу. Мейлз снова зашептала. Ее кулак с сердцем Геральда сжался с хрустом. Кровь и обрывки тканей брызнули во все стороны, заляпав ее лицо, грудь, крылья. Разжав кулак, она высыпала кровавый прах – и ветер мгновенно развеял его в ночи. — Она почти закончила, — голос Фенцио был полон леденящего предчувствия. Я собрала всю волю, вырвалась из-под крыла и подняла голову, решив смотреть. Смотреть в лицо ужасу и жертве. Мейлз подняла кинжал. Направила острие… на себя. — Нет… — выдохнула я, лед сковал душу. Она тяжело дышала, грудная клетка ходила ходуном. Она повернула голову. Наши взгляды встретились – мои, полные ужаса и мольбы, и ее… ее бездонные черные пучины. Губы ее шевельнулись. Я прочла слова по движениям, медленным и отчетливым:

«Прощай, Уокер младшая».

      Она зажмурилась. Громкий, пронзительный крик разорвал гул ветра, когда она вонзила клинок себе в грудь. Острая боль эхом отозвалась в моей собственной плоти – я вскрикнула вместе с ней.       Мейлз провела лезвием вниз, рассекая грудину. Одной рукой вырвала из раны свое собственное сердце – живое, трепещущее, облитое алым. Перерезала пульсирующие связки. Швырнула кинжал прочь. И обеими руками опустила свое бьющееся сердце в зияющую пустоту в груди Геральда.       Ослепительная вспышка багрового света вырвалась из раны Геральда, озарив все вокруг адским заревом. Мейлз закричала – крик агонии и невероятной силы. Крылья ее вспыхнули изнутри алым пламенем, перья почернели и задымились. Руны круга взорвались снопами искр. — НЕЕЕТ! — мой вопль перекрыл все звуки мира. — ТАДИЭЛЬ! Я рванулась вперед, ослепленная ужасом и болью. Фенцио поймал меня на лету, сжал в железных объятиях. Я билась, как безумная, царапала его руки до крови, кусала, выла от бессилия. — ОТПУСТИ! МЕЙЛЗ! НЕЕЕЕТ!       Слезы душили, голос срывался на хрип. Крылья Мейлз пылали, искры сыпались на тело Геральда. Она стонала, извивалась в невыносимой муке, но руки ее продолжали творить ритуал.       Вдруг ее могучие крылья… отделились. Упали на его ноги. По спине Мейлз, теперь гладкой и беззащитной, хлынули потоки крови. Истерзанная, окровавленная, она перекрестила руки на своей истерзанной груди. Захлебываясь кровью, она выкрикнула последние, рвущие душу слова: — Нима! Нима! Нима! Гул ветра оборвался. Руки ее обмякли. Она рухнула рядом с Геральдом, как подкошенный цветок.       Два тела лежали рядом на холодных камнях – изуродованное, истекающее кровью тело ангела и бледное тело демона.       Ее крылья, некогда сияющие, а теперь обугленные и безжизненные, лежали на его ногах, охристые перья трепетали в последних порывах ветра. Ее глаза были открыты. Чернота отступила, вернулся янтарный цвет… но в них не было ни искры жизни. Лишь туманная пелена смерти. Рана на ее груди медленно, с жуткой неестественностью, начала стягиваться – бледные волокна кожи оплетали кровавую плоть. Так же медленно затягивалась и рана на груди Геральда.        Я вырывалась из рук Фенцио с силой отчаяния, рвала его рясу, царапала до кости. Мой крик, дикий и надрывный, разорвал предрассветную тишину. С соседних островов взметнулись испуганные птицы. Я кричала, пока в горле не рвалось, пока не оставалось воздуха, пока мир не плыл перед глазами от боли и слез. Фенцио молча держал, принимая мои удары, его лицо было каменным от горя.       Кровавый свет в круге угасал. Пламя свечей меркло, превращаясь в синеватые огоньки. Тучи рассеялись, обнажив холодную, безразличную луну, заливавшую светом два обнаженных, безжизненных тела. Свет погас. Свечи потухли, оставив тонкие струйки дыма. Я вырвалась и бросилась к Мейлз. Спотыкаясь, падая на колени, я подползла к ней. Упала рядом, касаясь ее щеки, вплетая пальцы в ее рыжие волосы. Рыдания душили меня. Боль была всепоглощающей, физической. Я не чувствовала энергии Геральда. Энергия Мейлз… угасла до тончайшей, умирающей нити.

Ничего. Не. Получилось.

— Мейлз… Мейлз… — мое горло было сжато тисками, каждое слово давалось с мукой. Тихий стон. Хриплый, едва слышный. Я замерла. Ее губы… дрогнули? Я прильнула ближе, стирая слезы. Вдалеке застучали шаги Фенцио. Ее глаза все так же смотрели в никуда, пустые. Но грудь… слабо приподнялась. Я впилась в нее взглядом, сердце замерло в ожидании чуда. Ждала слова. Знака. Хоть чего-то. Уголки ее губ медленно, едва заметно поползли вверх. Тень улыбки? Я затаила дыхание. И услышала. Слабый, хриплый шепот: — Смерть одного… есть начало жизни… другого… Она сделала еще один, шумный вдох. Последние слова были выдохнуты с облегчением, с невыразимой свободой: — Наконец-то… я свободна… Ее глаза закрылись. Голова безвольно склонилась набок.

Ее энергии… не стало.

Тихий всхлип. Я прикрыла рот рукой, посмотрела на Фенцио. Он отвернулся, его плечи содрогнулись от глухого вздоха.

Мейлз умерла.

Я встала. Окинула взглядом тела. Они лежали рядом, голова к голове. Инь и Янь. Свет и Тьма. Напарники. Друзья. Я смотрела, понимая – это последние мгновения, когда они еще здесь.

Смерть – тоже освобождение, да?

Да. Для тех, кто ее жаждет.

Жаждала ли ты?

Жертва. Во имя чужой жизни.

Кому легче? Мне? Шепфе?

Сомневаюсь.

      Я опустилась рядом с Геральдом, осторожно приподняла его голову, положила к себе на колени. Провела пальцами по его черным волосам. «Теперь вы оба свободны», — прошептала я, касаясь его холодной щеки. Закрыла глаза, прижалась лбом к его макушке, пытаясь унять дрожь, найти опору в дыхании. Сквозь сомкнутые веки пробился свет. Я зажмурилась сильнее. Открыла глаза.       Тело Мейлз светилось. Не тусклым мерцанием, а чистым, ослепительно-белым сиянием, как маленькая луна, упавшая на камни. Сильные руки Фенцио мягко отвели меня назад. — Что это?! — Я не знаю… впервые вижу. Держись подальше. Я позволила ему отвести себя. Свет чуть утих, но тело ангела все еще излучало мягкое, внутреннее свечение.       Вдруг… рука Мейлз поднялась. Она повертела ею перед лицом, словно видя впервые. Потом другая рука коснулась первой. Она медленно поднялась. Сначала села. Потом встала во весь рост. Она осматривала себя, свои светящиеся руки, не замечая нас. Она была бесплотным сиянием, воплощенным светом, переливающимся перламутром и золотом. У меня перехватило дыхание. Внутри разлилось странное, абсолютное умиротворение, будто весь ужас, боль и страх растворились в этом свете. Крылья ее остались лежать на ногах Геральда. Она была… просто светящейся душой. — Мейлз! — позвала я, но она не услышала. — Вики, она не слышит нас, — голос Фенцио был полон благоговейного трепета. — Похоже… это ее душа. Освобожденная душа.       Из темноты возникло еще одно сияние. Мягкое, перламутровое, оно росло, как распускающийся цветок света. Из его сердцевины возник мужской силуэт – темноволосый, светящийся тем же чистым светом. Он раскинул руки. И Мейлз бросилась к нему в объятия. Что-то разорвалось у меня внутри. Я зарыдала.

Сойер.

      После стольких лет разлуки… они воссоединились. Он кружил ее, их светившиеся формы сливались в танце неземной красоты, потом он бережно поставил ее на ноги, не отпуская рук. Я сделала шаг вперед. Фенцио последовал за мной, его крыло защищало меня. Я протянула дрожащую руку. — Мейлз! Она медленно повернула голову. Увидела меня. Улыбнулась. Без слов. Просто… улыбнулась. Я улыбнулась ей в ответ сквозь слезы. Сойер взял ее за руку. Они оба посмотрели на меня. И начали таять. Свет их тел становился прозрачнее, туманнее, превращаясь в мириады мерцающих пылинок. — Они уходят… в Вечность, — прошептал Фенцио. — Она и Сойер… наконец свободны. — Наконец-то Мейлз обрела покой…       Свет погас. Лишь россыпь светящейся пыли висела в воздухе, подхваченная легким ветерком. Я опустилась на колени, провожая взглядом последние искорки – все, что осталось от Мейлз. На земле лежали лишь ее крылья на ногах Геральда. Единственная физическая память о ней. На горизонте алела полоса рассвета. Начинался новый день. День без Мейлз. — Пойдем, Уокер. Стражи близко. Они уже ищут нас.       Но я не слышала. Я смотрела на грудь Геральда. На почти затянувшуюся рану. На след от кинжала Мейлз. Я провела пальцами по его холодной коже, положила ладонь туда, где должно биться сердце. В последний раз видела его… В последний раз прикасалась…       Резкий, судорожный, громкий вздох! Фенцио вздрогнул и обернулся. Я отдернула руку, как от огня, задыхаясь. Ангел бросился ко мне, опустился рядом. Я засмеялась – истеричный, срывающийся смех сквозь новые потоки слез. Сердце колотилось так, что вот-вот вырвется. — Фенцио! — завопила я. Он приложил руку ко лбу Геральда, закрыл глаза. Открыл их – в них было невероятное изумление. — Не… не может быть! Я прильнула ухом к его груди. И потеряла дар речи. Потом – контроль над всем. Истерика смеха и слез накрыла с головой. Я обнимала его, впиваясь пальцами в холодные плечи, рыдая и не веря. — Он… он дышит! Под моей щекой, под ладонью – слабый, едва уловимый, но стук. Сердце. Бьющееся сердце. Фенцио сидел на камнях, наблюдая за нами. Он поднял взгляд к восходящему солнцу. — Неужели ты смогла, Тадиэль… — прошептал он.       Мой смех, смешанный с рыданиями, эхом отдавался в тишине. Трое стражей выросли на краю острова, как призраки рассвета. Они ринулись к нам. Двое схватили Фенцио, повалили на землю, скручивая руки за спиной магическими узами. Третий, грубый, схватил меня. — Вы обвиняетесь в нарушении Закона Небес! — его голос гремел. Один из стражей подошел к Геральду, окинул взглядом остров. — Вы ищете четвертого? — спросил Фенцио, его лицо было прижато к камням. — Это все, что от нее осталось, — я прохрипела, указывая взглядом. Страж обернулся. Увидел крылья. Охристые, опаленные, но все еще прекрасные. Последний след Тадиэль на этой земле. Он наклонился, осторожно поднял их.