Тенарнум

      Сорок шестой с волнением ждал вечера, и от нечего делать постоянно проверял, как выглядит. Ведь сегодня его покажут будущему хозяину. Эльф, который его купил, как оказалось, покупал не для себя. Он показал свое приобретение еще одному эльфу, который его рассматривал весьма придирчиво, но тоже почему-то не для себя. И вот сегодня тот первый эльф приходил и сказал, что наконец-то познакомит его с хозяином. И что его хозяином будет Лорд темно эльфийских земель, а задача сорок шестого ему понравиться и показать все, чему его учили, а иначе его ждет марафон в ближайшем борделе. В борделях юноша не был, но слышал про них достаточно, чтобы не желать туда попадать. Тем более, что его хозяин не просто какой-то там, а эльфийский лорд! Наверняка, такой же красивый и грациозный, как и те эльфы, которых он видел ранее. Вот бы еще добрый был…       В том месте, где сорок шестой провел предыдущие месяцы своей жизни о эльфах говорили разное. Кто-то говорил, что они нежные, а кто-то, что любят только извращения, кто-то говорил, что у них члены огромные, кто-то, что длинные, но тонкие, как они сами. В общем, никто толком о них ничего не знал, ведь попадали к эльфам единицы, а уж чтобы делились подробностями и того реже. Так что оставались только слухи, переданные через двадцатые руки. И потому момент личного знакомства был волнительным до передела. Сорок шестому хотелось понравиться новому хозяину, получить его благоволение и держаться подальше от борделей.       Когда за ним пришли, сорок шестой послушно просеменил за сопровождающим, потупив взгляд как учили. Он старался дышать ровно, чтобы скрыть волнение. Переходы этого дворца казались юноше бесконечными и он порядком умаялся, пока они не остановились у какой-то двери. Пришлось подождать довольно долго, прежде чем они услышали мягкий перезвон, и сопровождающий его эльф открыл двери, жестом требуя, чтобы юноша вошел.       Затаив дыхание, юноша послушно зашел в комнату. Ему полагалось держать голову опущенной, а потому рассмотреть присутствующих удалось только мельком. Их было двое — один эльф светлый, который его придирчиво осматривал ранее, а второй темный, по всей видимости, новый хозяин. Он послушно поклонился господам, готовый выполнять любые распоряжения и тайком пытаясь рассмотреть темного. А темный… кинул на него быстрый взгляд и рукой сделал жест, требующий удалиться. Сорок шестой замешкался на пару секунд, не веря своим глазам. Может, он ошибся? Как же так? Он же только пришел и уже отсылают? Он… не понравился? Однако науку вбивали хорошо и больно, а потому сорок шестой покорно поплелся до двери на ватных ногах.       И вот он сидел под дверью в красивой комнате и глотал слезы, представляя, как его отдадут в бордель. Наверное, такому красивому эльфу не понравился обычный человек… Или ему не понравилось, что наложник посмел на него выглянуть из-под опущенной головы? Он заметил взгляд украдкой и ему не понравилось? Или он не достаточно быстро вошел? Или не так поклонился?       Сорок шестой бегал в своих мыслях по кругу, не находя ответа, что же могло не понравится хозяину, когда дверь за его спиной вдруг отворилась и он чуть не упал. Подняв взгляд он увидел эльфа из слуг, смотрящего на него со всем возможным неодобрением.       — А, ну, быстро привел себя в порядок! Господин ждет тебя сегодня в своих покоях. Не разочаруй его!       Юноша не сразу поверил своим ушам. Ему дали шанс?! Ждут в покоях? Но сорок шестой все же взял себя в руки, утер слезы и помчался заниматься подготовкой, стараясь ничего не забыть. Он еще раз проверил чистоту всех необходимых мест и довел ее до необходимого предела, так же щедро смазал себя внутри и воспользовался специальным плагом. Последнее он делал почти трясущимися руками. Однако, во время обучения в них жестко вдолбили необходимость предварительной подготовки и использования дополнительных средств, дабы избежать ряда проблем. Кто знает, какова мужская сила господина и если она не на пике и он не сможет войти из-за того, что наложник слишком тугой — это прямой путь в немилость. Так же размеры господина могут быть разными и в случае незаурядных, есть риск порвать слишком тугой вход, что тоже ничего хорошего не сулит. Несмотря на прошедшее время, перед глазами сорок шестого нет-нет да и всплывала картина далекого прошлого, когда мужик со здоровенным членом вбивался в хрупкого мальчишку. Такой исход пугал сорок шестого до трясучки, а потому он послушно исполнял все необходимые ритуалы.       А потому, когда за ним пришли, он был полностью готов: одет, смазан и растянут. Юноша послушно пошел за провожатым в сторону покоев господина, чувствуя небывалое волнение. Скоро все случится! Как это будет? Каким окажется этот красивый эльф? Вот бы добрым и ласковым…       К тому моменту, как Лорд накупался и растянулся на мягкой перине с удобнейшей подушкой, уже успел забыть о своём внеплановом подарке, и на секунду даже удивился, кто это стучит к нему в такое позднее время. В дверях появился тот самый тонкий юноша, весьма взволнованный, но очень старающийся скрыть это волнение.       — Подойди ближе. — Лорд чуть склонил голову на бок, рассматривая его уже предметней, и решил всё же не отсылать юношу обратно.        «Интересно, девственник ли?» — подумалось ему. Девственники дороже сами по себе, однако с ними и мороки больше.       — Сбрось лишнюю одежду и становись на кровать раком.       Юноша послушно скинул свой халат и встал на кровати на четвереньки.       Лорд поднялся, подбираясь ближе к мальчику, прикасаясь к его ягодицам. Кожа мягкая, приятная, почти бархатистая — людская особенность. У эльфов она более гладкая, у фураев вообще почти везде шерсть растёт. Многим нравилось, но Эмайо предпочитал отсутствие шерсти, что создавало конфузы в гареме. По правилам хорошего тона, эльф такого высокого положения обязан был держать и зверинец, и гарем, и все возможные сады… На что Лорд по возможности забивал. У него был красивый сад — в родовом поместье, вместо зверинца он держал самую крупную вивернятню среди обоих континентов, а гарем… что ж, тут было сложнее всего отвертеться, поэтому он для галочки держал трёх фураев — двух самцов и самочку, которые в основном были заняты облегченной работой слуг, и развлекали гостей Лорда.       Иногда в его гареме появлялись люди… и как правило их надолго не хватало, по разным причинам. Отчасти потому, что людской срок короче даже чем фурайский, отчасти потому, что они столь хрупки… учитывая специфические предпочтения лорда. А ещё была важна реакция, отдача. Признаться, Эмайнаиру не нравились «бревна», «терпилы» или подобные, ему нужна была отдача. Способен ли на неё мальчик? У Эмайо уже довольно давно не было людей под личные запросы, как-то руки не доходили завести, а обычный секс раздобыть не составляло труда. Он провел пальцами между ягодицами, проникая ими же внутрь — всё верно, смазан щедро, а обхват тугой, какой он встречал только у девственников. Если честно, он не любил их по вполне прозаичным причинам — его социальная роль не предполагала быть тем самым волшебным первым из любовных историй, а его отнюдь не скромный размер не позволял сделать первый раз легким. Незабываемым — о да, но не легким. Да и не стремился тёмный эльф набираться в этом опыта, так что и похвастаться не мог бы при всём желании, которого и так не было.       Он входил неспешно, но неумолимо — мальчик не был растянут под его размеры, а значит существовал риск что сожмет член слишком сильно. В общем-то он и так его сжимал — похоже ему никак не удавалось расслабится, судя по всхлипам и вздрагиваниям конечностей. Тут было или рвать, или таки помочь. Ни на то, ни на другое у Лорда не было настроения, а потом он ограничился «подбадривающими» шлепками, заодно подогревая себя, и дело пошло куда лучше.       Наложник морально готовился, что член будет больше и больнее и рук, и всяких предметов, которыми их растягивали. Но и подумать не мог, что настолько! В него словно загоняли огромный раскаленный прут! Сорок шестой чуть не закричал, в последний момент закусывая губу. Их учили, что издавать звуки без позволения нельзя. Как и нельзя менять позу, хотя сам того не замечая, юноша подался вперед, инстинктивно пытаясь отстраниться от источника боли. Но сильные руки удержали его бедра, продолжая насаживать. Слезы сами полились из глаз и сил их сдержать не было. Ему казалось, что член эльфа просто огромный и невероятно длинный, он входил медленно и представлялся бесконечным. Ощущалось, будто он проникает все дальше и дальше, и скоро вообще пройдет насквозь, просто разорвав его напополам. И когда в какой-то момент член вошел до конца и замер, сорок шестой расплакался опять, но уже от облегчения. Однако длилось оно не долго — его хозяин начал двигаться.       Двигался он не спешно и плавно, но юноше даже малейшее движение доставляло боль. Он пытался вспомнить, чему их учили, расслабиться, сконцентрироваться на волшебной точке внутри и удовольствии. Но расслабиться никак не удавалось и каждый новый толчок приносил боль.       Шлепок оказался неожиданным и сорок шестой невольно ахнул, автоматически расслабляясь, от чего скольжение становилось легче. Его шлепнули еще пару раз, прежде чем юноше удалось немного расслабиться. А может он просто начал привыкать к этой жгучей боли у себя в заду. Ему хотелось коснуться себя, чтобы хоть немного облегчить свое положение, но он не смел — их научили, что это строго-настрого запрещено без позволения. А спросить о позволении он не рисковал. Да и если бы рискнул, то не смог бы проронить ни слова — все силы уходили на то, чтобы дышать сквозь безостановочно текущие слезы. Хорошо, хоть хозяин его сейчас таким не видел.       Член уже свободнее скользил внутри его горячего нутра, так что Эмайнаир наконец смог расслабится и получать удовольствие, уже не обращая внимания на рефлекторные попытки мальчика отстраниться. Фантазия эльфа уже начинала вырисовывать возможные игрища, исходя из поведения человека. Его кожа цвета молочного шоколада покрылась испариной, а всхлипы то и дело прорывались сквозь сдерживаемое пыхтение. Лорда это заводило — заводила власть, владение, и он насаживал его себе на член сильнее, жестче, пока несколькими рваными движениями не кончил, с силой сжимая его тело пальцами.       Сорок шестой не знал, как долго все это длилось. Ему казалось, что ночь уж точно прошла. Зад саднил и болел, хотя уже чуть меньше, словно потеряв чувствительность. И он даже не сразу понял, что все кончилось, когда эльф за его спиной сделал последние рваные толчки и замер, а внутренности заполнило что-то горячее. Затем, казалось, ещё пульсирующий член мужчины покинул его тело, оставляя по себе странную пустоту. Сорок шестой по-прежнему стоял на четвереньках, боясь пошевелиться без разрешения. От напряжения его кожа взмокла, а конечности чуть подрагивали. Он мысленно молился всем известным богам, чтобы на этом закончилось и господин не пошел на второй заход. И, видимо, боги его услышали.       Приятная нега стремительно разливалась по телу Эмайнаира, так что он осел на постель, покинув жаркое тело наложника. Больше ему здесь делать нечего — Эмайо не имел привычки засыпать в обнимку, и даже те, с кем проводил ночи, могли лишь тихонько лежать рядом. Напоследок лорд решил оценить состояние новой игрушки, развернув его лицом к себе — зареванный, искусанные губы, до сих пор дрожит, о да, это приятно.       — Назову тебя Ариэль. Была такая история про девушку-русалку… Ты на неё совсем не похож, но произвести столько влаги — это надо иметь талант! Можешь идти.       Сорок шестой, теперь уже Ариэль, чуть потеряно, но стараясь быть порасторопней, собрал свою скудную одежду, и бочком поспешил к двери, чувствуя, как что-то влажное и вязкое вытекает из его горящего зада. Он не понимал толком, что все это значит и как трактовать реакцию господина, но понимал, что раз сказали уходить — надо уходить. А еще, что ему надо запомнить и откликаться теперь на новое имя. О своем первом опыте и о том, что все произошло совсем не так, как он себе представлял, юноша будет думать уже после. Как и о том, что его худший кошмар о больших членах воплотился в его хозяине.       Стоило юноше-наложнику закрыть за собой дверь, как Эмайо откинулся на кровать вместе с одеялом, почти сразу вырубаясь после насыщенного дня.       Он провел время в обнимку с подушкой до полудня — почти роскошь, так как дома к нему бы на пару часов раньше уже влетел Ильхмаир, сетуя на лень и на скопившиеся дела. Его учитель был слишком военным, чтобы позволять себе лежать в кровати свыше лишних десяти минут, и потому все, кто не укладывался в это время были немилосердно отчитаны. Увы, будь ты хоть трижды Лордом Объединённых Земель, от строгого взгляда учителя не спрячешься даже под кровать. Строго говоря, не так уж и часто Эмайо требовалось валятся в постели до упора, однако иногда так хотелось! Так что сегодня он лениво сполз с кровати и ещё какое-то время просто стоял на крохотном ажурном балкончике, разглядывая такой знакомый вид…       Зефелиан знал куда его размещать. Конечно, за целую сотню лет тут трижды делали ремонт, если не чаще, но этот вид из окна никуда не делся — Эмайо видел его на протяжении сколько… десяти лет? Или больше? Он уже не мог сходу посчитать, до того давно это было. Но Лорд до сих пор мог пройти сюда даже с закрытыми глазами, его кровать стояла там же, где и раньше, а с балкончика был виден один из многочисленных водопадов с обширным куском леса. Зефелиан знал это, и всегда размещал его здесь, где маленький Эмайо жил, залечивая свои раны, как душевные, так и физические. Он и тогда частенько стоял на этом балкончике, и практически нежилой вид успокаивал его тревожную душу своей умиротворенностью. Ему всегда казалось, что Фел специально выбрал этот угол, откуда практически не видно жилых домов, более тихий и отвернутый от суеты города. Эльф стоял и против воли вспоминал, какими они тогда были — тогда ещё молодой, свежеиспеченный король потерявший друга и маленький покалеченный лорд, ещё не объединённых земель, потерявший отцов.       Эмайо с силой растер лицо в ладонях, не давая себе окончательно погрузится в прошлое — прошлое уже прошло. Хватит. С тех пор многое поменялось, например он вырос, вернул все свои владения обратно, объединил тёмные земли и надавал знатного пенделя оркам — именно они стали причиной потери родителей и нескольких городов. Да так что они уже давно не вылазят со своих угодий. Вообще за последние пятьдесят лет орки стали лучше социализироваться среди других рас — несмотря на то, что среди эльфов они не были желанными гостями, они стали активно наемничать и даже приживаться среди людей. Ну что ж, хоть какое-то развитие, хотя причин любить эту расу у Эмайо так и не появилось.       Приведя себя в порядок, Лорд предпочел весь день гулять в саду в одиночестве, вдыхая непривычный аромат трав и цветов, наблюдая за птицами и необычными лошадьми с серебристыми рогами во лбах. Подходить к ним он не решался — несмотря на довольно типичную внешность, разве что более тонкие и высокие, пасть этих лошадей раскрывалась целиком до основания челюсти, оголяя внушительный ряд острейших зубов. Строго говоря, чаще они питались плодами и ветками, но не брезговали и мелкой зазевавшейся зверушкой — словом, чудесные создания. Одно радовало — единороги, как их было принято называть, хорошо разбирались в запахах и были достаточно понятливы, чтобы запомнить, кому можно в королевский сад, а кому нет. То есть это для всех — королевский, а для них просто территория их небольшого стада.       К вечеру же готовился стандартный приём в честь высокого гостя — как и полагается в таких случаях. Лорд переоделся в более парадный вид — заменил полное трико облегающими темными лосинами, к ним строгая безрукавка и асимметричный подол прикрепленный к ней кольцами, а так же высокие сапоги со множеством ремней. Его не очень длинные волосы убрали в аккуратный пучок с заколкой из обсидиана, а челку оплели в ремешки с бусинами из драгоценных камней. Осталось только густо подвести веки сурьмой, и вот из зеркала на него смотрит почти лубочная картинка Лорда Объединённых Земель. Сиреневая кожа с серым оттенком, родовые метки под глазами и шрамы на губах — единственные, что не зажили у него за сто с лишним лет его жизни. Ну вот можно и идти.       Зефелиан конечно постарался — фокусники, танцы и чудесная музыка, а так же щедрые закуски имелись в изобилии, вино так и вовсе текло рекой. Сегодня Эмайнаир собирался быть при мозгах, а потому не спеша потягивая местные напитки и развлекаясь беседами со смелой половиной зала, которая была или слишком любопытна, или слишком верна мысли, что заморского гостя следует ни на минуту не оставлять без внимания. Вторая же половина зала его просто избегала, что даже забавляло. По залу так же неспешно курсировало сопровождение лорда — формально его свита, менее формально его охрана. Нет, он доверял Фелу в вопросах охраны, особенно своего собственного замка, однако явится в одиночку являлось дурным тоном, и Лорд предпочел совмещать полезное с приятным, о чем так и сообщил ещё дцать лет назад королю. И вообще, больше глаз равно больше безопасности. Видимо Фел смирялся, просто зная сколько раз лорда пытались убить — в отличии от светлых, более спокойных земель, у тёмных вечно что-то приключалось.       Улучшив момент, Эмайо улизнул от компании обсуждавшей песью охоту и направился к столу с яствами, во-первых кончился алкоголь, а во-вторых ему уже хотелось перекусить. Чем он и занялся, пробуя на вкус странную штуку — мелкие кусочки сырой рыбы обернутые в липкий рис и соленые листья оказались весьма недурны на вкус.        Это утро встречало Алана так же, как десяток других до него — гулом в голове и приятной негой в теле. С той лишь разницей, что к этим ощущениям добавился визит венценосного родителя. Алан поморщился и натянул одеяло повыше, притворяясь спящим. Ни видеть, ни уж тем более слышать отца он не хотел. Однако 3ефелиана такие мелочи не волновали, как и притворство сына, которое он легко умел распознавать.       — Алан, кончай придуриваться. Я знаю, что ты уже не спишь, — чуть нахмурив брови проговорил король эльфов. Поведение сына его не радовало, и он не скрывал этого, хотя и знал, что Сиалану до его недовольства нет никакого дела. — У меня есть к тебе важный разговор, пока ты еще трезвый.       — А мне с тобой не о чем говорить. Обсуждать одно и тоже по тысячному разу у меня нет ни малейшего желания, — принц позволил себе полнейшее хамство и непочтение к родителю, даже не повернувшись к нему и не показываясь из-под одеяла.       Алан в последнее время себе это позволял часто, хотя так было не всегда. Но с некоторого времени он чувствовал себя смертельно обиженным, причем до глубины души, и обиду прощать не спешил даже родному отцу. А ведь когда-то все было так хорошо! Он даже думал, что у него самый лучший папа на свете. Еще бы, ведь он позволил своему сыну отправиться в большой мир на поиски приключений.       Впрочем, долго их искать не пришлось — они к юному эльфийскому принцу сами так и липли. Начались они с банальнейшей драки в таверне и со знакомства с темнокожей колдуньей-человеком Ним’Тииргх, для друзей просто Тиг. Тиг оказалась наемницей и охотно увлекла Алана в свой мир. Там все было так ново, необычно и рискованно, что эльф почти сразу решил тоже попробовать себя в роли наемника, благо требуемые в этой среде таланты у него имелись. Отец уже тогда от этой идеи был не в восторге, но Алану удалось его убедить, что волноваться не о чем.       Позже к их команде присоединился воин-фуррай Икка, и еще две людей — пришибленный на всю голову лекарь от богов Михан и обворожительная певица и танцовщица Лилианна. Периодически к ним присоединялись и другие колоритные личности, но основной состав оставался неразлучным. Вместе они прошли через передряги и лишения, купались в лучах славы и богатства, познавали тайны мира и вскрывали заговоры. 3а годы, проведенные вместе они настолько сроднились, что стали почти семьей. С ними не нужно было притворяться, можно было быть самим собой, и при этом глубоко в душу и в грязное белье никто не лез, оставляя место личному пространству. Там и тогда Алан ощущал себя самым счастливым эльфом на свете, дышащим полной грудь и открытым новым чудесам необъятного мира, которые мечтал познать за свою долгую жизнь все.       Но счастье никогда не длится вечно. Одно неудачное дельце все перечеркнуло. Их тогда сильно потрепали, но ему перепало меньше всех — Сиалану везло и он был самым ловким и аккуратным членом их команды. И вышел бы он из этой передряги с минимальными потерями, если б не Тиг. Ей сильно досталось, она отходила последней, и когда их неудавшаяся цель спустила на них боевых кошек, стало ясно, что ей не выжить. Но Алана такой расклад не устраивал. Он действовал мгновенно, принимая первый удар на себя и защищая боевую подругу.       В итоге они отбились и никого не потеряли, но ему сильно досталось. И это каким-то образом стало известно отцу. Тот, ожидаемо был в ярости и навешал блудному сыну заслуженных люлей, к которыми принц был готов морально. А вот к тому, что ему запретят вернуться к команде готов он никоим образом не был. У них был долгий тяжелый разговор, в ходе которого 3ефелиан объяснял свой запрет страхом за жизнь сына, и предложил заняться тем, что подобает эльфийскому принцу по статусу, при большом желании возможно даже связанное с армией. Но Алану было плевать на эльфийскую армию, он просто хотел вернуться к своей семье и окунуться в родное чувство близости. Он пытался объяснить это отцу, но тот понять не пожелал, назвал его братьев и сестер «сбродом» и отказался принимать, как они могут быть важнее кровных родственников, одной с ним расы.       Конечно же Сиалан ограничения терпеть не собирался и попытался сбежать. Ему это почти удалось, но в одиночку тягаться с командой обученных профессионалов ему было не по силам, а потому он был возвращен во дворец и посажен под домашний арест. Однако долго король держать бы его так не смог, не получив в довесок тонну слухов. А потому в итоге, по мнению Алана, он поступил разумно, хоть и подло — пригрозил, что если сын сбежит еще раз, отыщет и медленно убьет всю его так называемую «семью», и что единственный способ их защитить — оставаться дома и заниматься тем, что положено наследнику великого народа. Тогда-то они и разругались насмерть.       Умом Алан понимал правоту отца, но не сердцем. Он любил своего венценосного родителя, но покушения на самое ценное — свободу, простить даже ему не мог. 3ефелиан как мог старался найти интересные и познавательные занятия для сына. В других условиях Сиалан был бы рад ими заняться, но не сейчас. Обида толкала его на месть, тонкую и изящную. Ведь он не был дураком и не собирался посвящать всех в свой конфликт с отцом. Прослыть капризным мальчишкой Алану не хотелось совершенно. А потому приходилось проявлять всю свою смекалку и изобретательность, чтобы ловко ставить палки в колеса всем замыслам отца, сводя на нет его усилия, загоняя в угол и требуя одного — свободы. Частью сознания принц понимал, что в своей обиде заходит слишком далеко, но упрямство не позволяло отступить. И постепенно это противостояние выматывало обоих эльфов, приближая к точке невозврата.       — Меня не устраивает то, как ты прожигаешь свою жизнь и растрачиваешь таланты. И наша вражда меня тоже совершенно не радует. Пора положить этому конец. И раз уж ты не можешь жить без риска и войны, я готов уступить твоему желанию, ведь ты по-прежнему мой любимый сын, — 3ефелиан сделал паузу, отмечая, как заинтересованно дернулось ухо из-под одеяла в его сторону. Алан затаил дыхание, предвкушая победу. — Потому я отправлю тебя в качестве военного наблюдателя к моему старинному другу лорду Эмайнаиру. На границе сейчас неспокойно и у тебя будет возможность себя проявить.       — Какой еще Эмайниар? Какая граница? Что я там забыл? Не поеду я никуда! — фыркнул Сиалан, раздраженно откидывая одело и вставая с постели, настигаемый разочарованием.       — Поедешь. Это был не вопрос, а констатация факта. Если бы ты изволил явиться на ужин вчера, то имел бы возможность высказаться, но ты проигнорировал его. Поэтому решение мы приняли без тебя. Так что готовься, через пару дней ты покинешь столь ненавистное тобою место и эльфов, которые тебе так не нравятся.       — Чтоооо?! Ты меня отправляешь к какому-то мужику вот просто потому, что вы с ним там о чем-то договорились? А о чем еще вы там за моей спиной договаривались? Уж не сосватать ли меня? — принц враждебно уставился на своего отца. — Или просто решил сменить одну тюрьму на другую?       — Не к «какому-то мужику», а к моему другу. И сватать никто тебя не собирается. Ты направляешься в земли темных эльфов с почетной миссией. А там уж все будет зависеть от тебя и того, как ты себя проявишь. Лорд Эмайнаир справедливый эльф. И если ты не проигнорируешь прием в его честь сегодня, что я делать не советую, то сможешь с ним познакомиться поближе, — на этом Зефелиан счел разговор законченным, оставляя сына наедине с мыслями.       Как только дверь за королем закрылась, принц начал наворачивать круги по комнате, анализируя ситуацию и пытаясь придумать из нее выход. Думалось ему всегда лучше на ходу, а потому он метался по своим покоям в поисках решения, периодически раздраженно что-то сбрасывая на пол.       Первой мыслью было проигнорировать все сказанное, и прием вместе с ним. Однако… это было бы слишком предсказуемо, и чем дальше, тем меньше эта идея нравилась Сиалану. Перспектива уехать куда-то в дальние дали его не радовала совершенно. Но, пожалуй, стоило хотя бы одним глазком взглянуть, что это там за хрен с горы к ним приехал, к которому его еще и отправить собираются. А там может заодно ему устроить теплый прием, чтобы мчался в свои горы и только пятки сверкали?       Сиалан прокрутил в голове самые разные варианты развития событий, но в уравнении было слишком много неизвестных, чтобы он смог с уверенность спрогнозировать исход. А потому принц все же решился на выход в свет, чтобы расставить точки над ё.       И если уж собираться на выход, то выглядеть надо бесподобно. Потому Сиалан провел несколько часов за выбором наряда, а потом еще несколько часов за процедурами по приведению его тела в порядок, и в частности причесыванию и макияжу. Свой выбор эльф остановил на модных бриджах черного цвета, поверх которых одевалась традиционная юбка до пола, лазурная с серебристой вышивкой, дополнял наряд ажурный пояс на бедра и такие же ажурные сандалии с множеством ремешков. Выше шел черный с серебром и лазурью широкий пояс-корсет, доходящий почти до сосков, в которые были продеты изящные, но крупные сережки. Ещё выше наряд дополняла ажурная пектораль, и рукава из голубого шелка, крепящиеся на браслетах на верхней половине плеча. Терпеливые слуги заплели часть светлых волос в мелкие косички, украшенные лентами и бусинами, нижняя часть которых свободно спадала на спину и плечи, а верхняя причудливо соединялась пониже макушки в некоторое подобие хвоста. Дополняла образ густая черная подводка, голубые тени и голубая же помада.       Сиалан явился когда прием был уже в разгаре. Он царственно и неспешно, как и подобает принцу, шествовал по залу, здоровался с теми, кто здоровался с ним, улыбался, заводил беседы ни о чем, плавно, словно хищник, приближаясь к своей цели. Благо темные эльфы разительно выделялись среди светлых сородичей и Лорда было легко держать взглядом. Принц выбрал момент, когда тот был возле столов с едой, а желающие с ним пообщаться временно иссякли.       — Надеюсь, Ваш вечер добрый, лорд Эмайнаир? Позвольте Вас поприветствовать и засвидетельствовать свое почтение. К сожалению, сделать это раньше мне не позволяли неотложные дела, — Алан был предельно вежлив, как и подобает принцу. Интересно, знал ли его дорогой гость, что «неотложные дела» заключались в распитии спиртных напитков в ближайшем борделе с последующим продолжением банкета там же, но уже в горизонтальной плоскости?        Новый голос оторвал Эмайнаира от трапезы и он мысленно вздохнул, оборачиваясь, однако в этот раз компания его не разочаровала.        «Ба, смотрите-ка кто выполз!» — хотелось ему сказать, но он конечно же этого не сделал.       — Принц Сиалан! Отрадно видеть вас здесь.       «Интересно, с каких это пор плевание в потолок важное дело?»       — Нечасто к нам прибывают столь важные гости, это так волнующе. Надеюсь, Вы мне не откажете в удовольствии пригласить Вас на танец? — Сиалан лучезарно улыбался и всячески делал вид, что гостю рад. На самом же деле ему было любопытно что называется «потыкать палочкой» в того, к кому его собираются отправить. Но делать это следовало аккуратно, потому принц пользовался навыками, полученными с весьма раннего возраста и отполированными годами после. Прелюдно он изображал чуть ли не образцового принца.       — От чего ж, не откажу, да и мелодия подходящая, — Эмайо лучезарно, чуть клыкасто улыбнулся в ответ, беря юношу под руку и выдвигаясь на танцпол, вливаясь в аккорды в известным обоим странам танце. Лорд была сама статность и учтивость, но ласковая улыбка создавало двоякое впечатление.       Сиалан улыбался в ответ и со стороны они выглядели премилой счастливой парой, довольной своим времяпрепровождением. Но на деле все было намного сложней. Сиалан занялся «прощупыванием» партнера на разных уровнях. И вербальный на данном этапе был не главным, скорее так, отвлекающий маневр, а заодно демонстрация инициативы. Принцу виделось глупым пригласить партнера на танец, завязать знакомство, а потом молчать, словно скромная девица на выданье. Он уж точно не из этих!       — Как Вам пребывание у нас в столице и сегодняшний прием? Надеюсь, местное общество Вас не слишком утомило? Или Вам по душе подобные места? А, может, какие-либо иные? — эльф чуть понизил голос, добавляя вкрадчивых бархатистых ноток, а веки чуть дрогнули, словно в волнении.       — Приём великолепен, как и следовало ожидать от властителей светлых земель. — Эмайнаир намеренно намекнул на причастность принца к этому собранию, желая похвалить. Зефелиан говорил о проблемах во взаимопонимании, и лорду предстояло понять чем именно не угодило принцу его родство с монаршей семьёй.       Они разминулись в круговом па, и он отметил легкость, с которой принц не терял контакта с партнёром. Это было приятно, ведь с достойным оппонентом приятно и выпить, и рожу набить, и танцы потанцевать. Правда, положа руку на сердце, лорд не мог бы назвать себя замечательным дипломатом (может пару раз это создавало конфликтные ситуации… ну или тройку раз… но это не точно!). Одно он умел железно — держать лицо. Поэтому его движения были четки и выверены, на его лице была «маска для балов» — максимум учтивости, минимум экспрессии. При столь больших собраниях эльфов ему было удобнее играть на полутонах, обычно расходился он в более узких сообществах. Принц тем временем засыпал его вопросами, и не предупреди его заранее Фел о норове, лорд бы ни моргнув глазом повелся бы в два счета. Какие взгляды! Какой тон! Ах! Можно было смело спорить, что все юноши и девушки дворца мечтали об этих ресницах.       — Я не частый гость подобных мероприятий. — он мягко улыбнулся в ответ на обворожительный взгляд партнёра. — Боюсь мне больше по душе быть в гуще событий иного толка, где моё присутствие несоизмеримо важнее. Однако я не против такого разнообразия, если это не становится рутиной.       Сиалана тренировали всем положенным формальностям приемов с младых ногтей, а танцевать он ко всему прочему любил, а потому во время разговора свободно поддерживал зрительный контакт с темным, двигаясь под музыку и не оступаясь. Он цепко следил за малейшими микродвижениями или изменениями мимики в ответ на вопросы, чтобы дальше двигаться уже исходя из этого и подбирать нужные темы.       Помимо этого эльф ненавязчиво «прощупывал» и физику. Алан анализировал, как партнер с ним соприкасается, насколько крепко держит, насколько соблюдает дистанцию, тянется ли оказаться ближе или наоборот, отходит на допустимый приличиями максимум. Так же принц мягко и ненавязчиво попробовал перехватить инициативу в танце и начать «вести», чтобы посмотреть, как отреагирует на это партнер и вообще, заметит ли. Он уже давно не практиковал эти навыки и был рад заняться чем-то подобным сегодня, хотя отцу бы ни за что в этом не признался. Принц позволил себе немного почувствовать подзабытое удовольствие от любимого дела.       — И какого же толка события и их гуща Вас привлекает больше? — тут же ухватился за ниточку принц, раскручивая разговор.       «Обычно эльфы так или иначе раскрываются больше, когда говорят о любимом деле. Вот и проверим, такое ли оно любимое, а заодно узнаем, что вам по нраву, Лорд».       На танцевальную площадку, наконец, стали возвращаться другие пары, теперь они кружили в гуще прочих эльфов.       — Я курирую Объединённую Академию и самую крупную вивернятню на континенте. — в последней фразе лорд едва мог скрывать довольную гордость. — А так же стараюсь быть максимально в курсе дел своих городов. За последние десять лет мы постепенно реорганизовываем систему отходов, что помогает снизить заражаемость среди населения. Это довольно большая нагрузка на казну, надо признать, некоторые мои вассалы старались отвертеться как могли, но в конечном итоге мы идём в правильном направлении и уже есть результаты. Вы же знаете, целителями лишь рождаются, а значит этот ресурс ограничен, так что очень важно по возможности снижать нагрузку на эту сферу.       Алан с интересом слушал о более интересных для Лорда занятиях, чем балы и приемы. Одна его часть, королевская и рациональная, могла оценить прогрессивность идей темного сородича. Другая, искренняя и эмоциональная, отреагировала лишь на почти не скрываемое довольство от рассказа о вивернах. Об этих зверюгах светлый принц был наслышан, и давно мечтал свести с ними знакомство поближе, а в идеале и вовсе полетать. Он увидел свой шанс, который замаячил перед носом, и теперь следовало его не спугнуть.       — Это звучит весьма увлекательно. Вы уделяете внимание даже деталям и волнуетесь о благе простых подданных, а не только знати. Мне будет приятно узнать Вас чуточку лучше, узнать не только о… делах, но и о ваших личных вкусах.       «Ну-ну» — усмехнулся про себя тёмный эльф и как ни в чем ни бывало, с той же учтивой улыбкой вернул инициативу в свои руки, пресекая мягкие посягательства принца утянуть на себя одеяло не только разговора, но и дела. Ишь, шустрый какой. Лорд приблизился к нему чуть резче положенного, чуть ближе дозволенного — ему самому стало интересна реакция принца на маленькую провокацию.       — Это будет взаимно. Тогда не откажите мне в следующем танце, пока кого-нибудь из нас не захотят похитить? — он заговорщически подмигнул и сделал приглашающий жест уже со своей стороны. — Хотя для полноценного знакомства предпочитаю менее эльфные собрания.       —Я готов с Вами танцевать весь вечер и всю ночь, а может и не только танцевать, — на этих словах Алан опустил веки и кончиком языка едва заметно, но все же заметно, облизнул губы, будто они пересохли в процессе разговора и двигательной активности, затем снова посмотрел на собеседника. На этот раз подмигнул сам.        Пока что за время их короткого знакомства Алан смог заметить, что Лорду по нраву контроль и доминирование, потому как тот не дал перехватить инициативу и проявил собственную, стремясь вести самостоятельно. А еще Алан отметил, как партнер придвинулся к нему в танце ближе, что можно было трактовать, как желание более близкого знакомства, а там, может, и до горизонтальной плоскости дойдет. Но эльфийский принц не был бы собой, если бы легко уступал партнеру, хотя сам в ответ тоже чуть подался вперед. То, что тот был «упругим» его только больше раззадоривало. Как и двусмысленные намеки. Подмигивание было приятным разнообразием «приемной», как Алана ее про себя называл, маски. Оно подталкивало его пойти чуть дальше и действовать смелее.       «Вот же засранец…» — довольно подумал Эмайо, не сбиваясь с ритма танца. «Фел, ах ты хитрый жук, так вот для чего ты мне подсунул человеческого пацана. Ладно, умно, признаю.» — времени потрясать кулаком в сторону друга не было, да и не стал бы он сейчас на такое отвлекаться. Но галочку на будущее поставил. Зефелиан как ни кто знал своего сына, и решил обезопасить их потенциальную встречу, дабы она не завела куда не надо. Видимо в лоб было некрасиво говорить, а потому оставался лишь намек через мальчика-наложника. Что ж… наверное Эмайо сам бы так поступил на его месте, будь у него дети.       — Может тогда не будем дожидаться, пока нас кто-нибудь украдет и продолжим наше общение… в менее эльфном месте? Я сам готов Вас вероломно похитить. Наверное, вы уже наслышаны о моей репутации? — он небрежно бросил зерно темы, испытывая болезненное любопытство к тому, что же отец о нем наговорил. Не мог же ничего не наговорить! Но сделано это было так лениво и походя, чтобы показать, будто его это не так уж и интересует, праздное любопытство и не более. И вообще, он выше всех наговоров, хоть и не кроткий ягненок. — Или вас здесь держат какие-то незавершенные дела? — принц решил временно прекратить перехват лидерства на физическом уровне, а наоборот, позволить партнеру вести и подстроиться под него — поймать его такт движений, дыхание, угадать ритм сердцебиения.        — Украсть Лорда Объединённых Земель? Интригует и вполне вписывается в то о чём я наслышан. — он невольно склонился ближе к партнёру, чувствуя, как на секунду тот словно расплавился в его руках. — Я слышал вы трижды обошли континент, убили трехголовое чудище и последнего дракона, перепили Явана Северного Пирата, чуть не развалили помолвки пятерых дочек богатых купцов одновременно и достали легендарное кольцо «Аленький Цветочек». — он улыбнулся собственной придуманной на ходу байки, не скрывая, что придуривается. — Впрочем, если бы я верил всем слухам, что слышал за свою жизнь, впору уходить в служители наших Королев и никогда не подниматься на поверхность.       Речь шла о Королевах — женщинах, уходивших под землю, посвящающих свою жизнь роду эльфийскому. Их особенность заключалась в способности к многодетности, и в них же заключалась сила и разнообразие расы, так как им становился доступным воистину уникальный дар — смешивать кровь так, что даже у родственников она бы не перекрещивалась, что так же спасало в случаях, когда пара по каким-либо причинам не могла иметь детей. Королевами могли стать девушки только с определенной магической энергетикой и только добровольно, поэтому не существовало способа отправить их на подобную службу насильно.       — Ваше желание познать и составить собственное мнение о чем-то или о ком-то мне весьма импонирует, — Алан задумался, что если Эмайнаир не пытался увернуться от вопроса, а таким образом хотел сказать, что ему все равно, что там про принца наговорил его отец? — Зато теперь к списку мои подвигов, вы можете смело добавить собственное похищение, которому явились свидетелем и непосредственным участником. Но еще не утро, и, кто знает, что к нему добавится еще, — подмигнул эльф, желая поддержать игривый настрой собеседника. Он даже позволил себе подумать, что если этот эльф на самом деле не такой скучный, как многие представители знати, то и вынужденная поездка может оказаться не такой ужасной, как думалось поначалу. — И раз уж наш интерес взаимен, как вы смотрите на то, чтобы добавить пикантности и сыграть в одну игру? Мы задаем вопросы друг другу по очереди и должны отвечать только правду. Если же один из участников на вопрос отвечать не хочет, он должен сделать некое действие, которое пожелает партнер. Его нужно сделать если не сразу, то в ближайшее же время сегодня. Или вы… не любите эксперименты? — он чуть выделил последнее слово интонацией, в целом делая свой голос на последнее фразе более вкрадчивым, оставляя собеседника гадать, какие еще необычные идеи бродят в белокурой эльфийской головушке.       — О! Какая увлекательная игра… — он оценил изменившийся тон. Очень оценил. «Фел, да тут десяток наложников нужен, а не один жалкий девственник!». Эксперименты ему нравились, ой как нравились, только ответственность и положение не позволяли творить всё что в голову взбредет. В этом отношении как ни смешно и грустно, положение принца являлось куда более свободным, нежели у Лорда. — Сыграем! Но — в разумных пределах, как вы можете понять. Например… пусть это будут только личные вопросы, но не моей страны. — он подхватил принца под локоток, и уворачиваясь от других пар, повел в сторону балкона, ближайшего более тихого и менее эльфного места.       Половина шпионов мира умерло бы за то чтобы сыграть в подобную игру с тёмным эльфом, и он не мог рисковать ради, пусть и столь соблазнительного, сына его друга. А вот перебрать нечто личное… это было одновременно и пугающе и будоражаще, словно он собирался сорваться в штопор на виверне, каждый раз дух захватывает! Ему нравилась потенциальная опасность, он не привык откровенничать с чужими, но азарт захлестнул его и… ему тоже хотелось играть. Почему бы и не развеяться? Для этого же и созданы балы, эх, гулять так гулять!       Лорд Объединенных Земель охотно принял предложение игры с вопросами, чем отдельно порадовал принца. Ему даже на мгновение почудилось, что в темных глазах собеседника вспыхнули шальные искорки азарта, но, вероятно, это была просто игра света или воображения. И пока Алан любовался серо-стальными, цвета грозовых туч, глазами собеседника, тот взял его под локоток и увлек на балкон.       Принц мысленно улыбнулся «Ну, и кто еще кого похитил?». Лорд мягко, но регулярно проявлял желание вести и доминировать, что принцу в нем по-своему нравилось. Ему нравилась игра в некого рода «перетяни канат», игра в борьбу за власть. Его привлекал сам процесс, результат же был вторичен. Сиалану, по большому счету, было не важно, повелевать или подчиняться, если партнер достоин, однако ему важно было получить удовлетворение от процесса. И пока что он получал от него немалое удовольствие.       — Конечно, только личные! Зачем мне ваша политика?        — В таком случае как более сведущему предлагаю Вам и начать, -Эмайнаир облокотился на перила, глубоко вдыхая вечерний запах влажной земли. Вкусно!       Сиалан действительно не спрашивал о государственном. Его интересовало самое яркое воспоминание, которое придет на ум, или кем стал бы Лорд, если бы он мог родиться кем и где угодно, кроме себя нынешнего, и почему. Алан спрашивал о любимых местах, книгах, о самой необычной еде или занятии, которым не стал бы никогда заниматься. Он не торопился сразу переходить к наиболее интересным вопросам, наслаждаясь процессом и обществом.       Признаться, Эмайо даже не ожидал таких… бесхитростных вопросов? И вместе с тем они ему нравились, хоть и заставляли порой задуматься для более верного ответа. Например таким вопросом оказался «кем бы стал в другой жизни и почему».       — Ну и вопросец… Хм, дайте подумать. — он был интересный, необычный и сам Эмайо никогда особо не задавался им. Его жизнь предполагала несколько веток развития, и пока что ему удавалось держать самую сильную из них, а для этого требовалось регулярно вспоминать, где он может оказаться если проиграет. Ответ «забытый в канаве» был бы слишком простым. — Думаю, если бы повезло, то целителем. А если нет, то всё едино стремился бы быть поближе к вивернам. Впрочем, я бы ещё хотел повидать мир в широком этом смысле. Всё-таки союзнические визиты мало располагают к познанию глубины окружающего мира.       И снова здесь у принца было преимущество, возможность вылететь из-под крыла отца и побывать там, на другой стороне мира, жизни. Посмотреть её с изнанки, что ли. Нет, Эмайо неплохо, как он считал, оценивал своё удачное положение, когда не нужно беспокоится есть ли на завтра еда, о крыше над головой, да даже о целостности своей шкуры — чтобы его убить, стоило бы постараться, и до сих пор поединок «Эмайнаир — убийцы» выигрывал очевидный претендент.       — Самое яркое воспоминание? Когда поймал свою первую молнию. — он тепло улыбнулся своим воспоминаниям, с удовольствием прикрывая глаза и воскрешая их в памяти. Да, это была именно первая молния, а не первый полет, как могло бы показаться. Эмайо всегда знал, что будет летать, его уверенность была столь же незыблема, как то что утром встанет солнце, и первый, как и последующие полеты были лишь вопросом времени и выбранного животного. Когда он полетел, всё просто встало на свои места. А с молнией…       Ему не забыть тот вечер. Не ночь, как бытует в легенде, а всего лишь вечер, но гроза была столь тяжела и мощна, что черные тучи уподобились ночи, закрывая небо до самого горизонта. Ветер бушевал нещадно, но что буря тому, кто сам является её частью? Его возвращение предсказуемо обернулось неприязнью доброй половины его будущих вассалов, которые и не собирались понимать, с чего это юный лорд предпочел расти у соседей, а не под крыльями родных земель. Положение ренегата было крайне шатким, а Эмайо мечтал проливать как можно меньше эльфийской крови. Тогда он ещё искренне верил в это… Но уже тогда он распрощался с надеждами взмахом руки поставить всё на свои места, хотя бы как было. А потому взобраться на пик в самую бурю ему виделось лишь одним из этапов, необходимых шагов. Боялся ли он тогда? И да и нет… Адреналин топил в себе, и вскидывая руку к небу, рискуя быть сброшенным с пика словно щепка в бушующем урагане, думал ли он о возможной смерти? Пожалуй что нет. И силы духа, его веры, или черт знает чего ещё там хватило, что бы молния, кривым росчерком устремилась к нему, пробила всё тело насквозь, проникла в сердце и… осталась там навсегда. Ильхмаир рвал и метал и, вероятно, как никогда желал придушить ретивого ученичка. Однако с молнией пришлось считаться, особенного когда она переросла в настоящую грозу для всех недоброжелателей, начиная от откровенных врагов орков, заканчивая сомневающимися в силе и праве власти Эмайнаира.       Принц опирался о перила ягодицами и широко расставленными руками, выбрав положение, чтобы было удобно разглядывать партнера и покрасоваться самому. Он то кидал томные взгляды на лорда, то прогибался, делая вид, что любуется звездами, размышляя над ответом или что-то вспоминая.       — Хах. — он фыркнул, отворачиваясь от лицезрения гибкого тела, столь щедро демонстрируемое Сиаланом, после того как тот спросил о любимом месте. — Это ни для кого не секрет, старый добрый Тенарнум. — несмотря на историческую старость, Тенарнум сейчас являл собой один из самых передовых образчиков, пользуясь правом фаворита. Вот как оно бывает — другой одарит любовницу или вложится в любимую конюшню, у Лорда Объединённых Земель же были замашки поистине соответствующие его статусу. В свою очередь Эмайнаир не изобретал колесо и задавал такие же вопросы самому Сиалану — ему было интересно узнать его с более личной стороны, чуть заглянуть под маску, которые носили все обитатели всех высоких дворов.       Постепенно принц набирался смелости, и вот он уже затрагивает опасную и сладостную тему — виверны! Опасную тем, что Лорд рисковал болтать о ней не затыкаясь, потратив на это всю оставшуюся ночь.       — О! Это восхитительная история о моем первом виверне. Вообще, я уже успел полетать на чужих, к тому моменту как нашел его — яйцо Холанна. Брошенное, забытое, я решил что взрастив напарника с самых «пелёнок» приобрету невероятно могущественного союзника. Благо мне повезло, и не пришлось слишком долго держать яйцо у очага — виверны склонны оставлять гнезда, и птенцы вылупляются только при благоприятной, достаточно жаркой погоде. В противном случае они же там в яйцах и умирают, потому мы и сами помогаем им в разведении, давая возможность развиться новым особям. Одно дело погибнуть от слабости тела, а другое — вовсе не родится из-за прихоти природы. Так что я дождался его вылупления и возился с ним насколько мог — кормил требухой, играл в мяч и учил охоте на мышей, по крайней мере я так думал, что учил, он и без меня преотлично справлялся. — Эмайо легонько рассмеялся. — И конечно же гонял его постоянно, чтобы мебель не жевал, поганец. Они быстро учатся летать, так что держать растущий организм в сколь угодно большой комнате — плохая идея. Тогда мы только начали теснить орков, время немного поджимало, а Холанн как-то не очень торопился становится мощью всех времен. Мне казалось забота о нём компенсировала возможные несоответствия идеалу… И через несколько лет я сел на него летать, чуть позже, чем хотелось бы, и всё же. Полгода муштры, и в бой, и… где-то в пятом, или четвертом он погиб — праща проломила ему череп и мы на радостях впечатались в катапульту. Анализируя случай мы со знающими пришли к мнению, что изначально слабые показатели Холанна — его замедленное развитие, меньшая мышечная масса, — проявила себя как ни кстати в бою, выявив ещё ко всему прочему слабые кости. Так что я был жестоко разочарован в сказаниях о взращивании с младенчества компаньонов, и в следующий раз выбрал себе спутника из молодых диких. С тех пор мы с Ксилибрио. — он улыбнулся, прерывая себя. Кажется ему удалось болтать не до утренней зари, неплохо!       Однако младший принц на этом не остановился, задавая всё больше вопросов на вкусную тему, и Лорд позволил себе продолжить. Рассказать о выборе было и просто и сложно — сердце должно почуять соперника, товарища и будущего партнёра, и в конечном итоге это виверн выбирает достойного, того кому по духу небо близко как и ему, и для счастья не хватает лишь пары крыльев… Возможно это всё звучало чрезмерно поэтично, но Эмайнаир не знал как точнее объяснить ту связь, что возникала между наездниками и летунами. Виверны обладали хоть и ограниченным, но разумом, раскрывающимся лишь в партнерстве. А чтобы захотеть шагнуть дальше, нужно быть больше, чем просто животным, и на то способен не каждый.       — Летать это… как будто ты спрыгнул с дерева, но упругий воздух так сильно держит тебя, что ты не чувствуешь падения. Это когда делаешь мертвую петлю — желудок подпрыгивает до самого горла, голова кружится, а залетев в тучу ты рискуешь потерять ориентир между небом и землей. Это… как когда ты плывешь, только вместо потоков воды ветер треплет волосы и проверяет на прочность, так ли ты хорош. И если ты действительно чего-то стоишь, он даст силу посмотреть за горизонт.       Лорд замолчал, переваривая сказанное. Иногда было полезно самому себе напомнить о той великой ценности, что обладаешь. Он рассказал о традициях каждый год устраивать гонки, негласные соревнования кто дольше удержится в штопоре, официально запрещенные, так как случались и жертвы, когда ребята не успевали выходить из них и разбивались, а так же что в новый год — самую длинную ночь в году, у них принято помимо раскрашиваний домов и лиц раскрашивать и животных, в том числе вивернов. Это единственное время когда можно увидеть ящеров всех цветов радуги, а особые умельцы выделывали для них целые костюмы! В их столице Аркагант устраивали целые парады, где однажды Лорд видал виверна переодетого под курожука! Рассказывая забавные случаи Лорд и сам смеялся, наслаждаясь собеседником — судя по всему принцу и вправду нравилась тема, а посему он оказался благодарным слушателем.       Однако следующий вопрос оказался неожиданно из самой другой сферы, которую только можно было придумать. Эльф выдохнул, переводя дух после долгого рассказа о вивернах, и решил не отвечать на постельную тему. Ему захотелось взять передышку после стольких откровений, а потому в первый раз за сегодняшний вечер выбрал действие. Эту часть игры он ещё не пробовал.       И хотя на последний вопрос собеседник отвечать не спешил, выбрав действие, Сиалан понял, что это скорее желание разнообразия, новый уровень игры, чем нежелание отвечать на вопрос. Они все еще были на балконе, куда мог кто-то прийти, а, значит, пользоваться заданием для каких-то более интимных действий, нежели положенные приличиями, было нельзя. А потому Алан решил совместить приятное с полезным и пожелал познакомиться с виверном Эмайнаира.       — Даже так? Ну пошли.- он усмехнулся. Ему было бы приятно сделать приятное принцу, а судя по сияющим глазам Сиалана тот едва сдерживался, чтобы не подпрыгнуть от радости. Вместо этого принц подался навстречу лорду, кончиками пальцев пробежался по его плечу и шепнул почти на ухо, щекоча дыханием:       — Не желаете ли немного… пошалить? Я знаю быстрый спуск прямо с балкона, минуя главный зал. Или вы желаете показать всем, что мы ушли вместе? — на самом деле, Сиалан сам был бы не прочь показать всем, что ушел с Лордом… ну, ладно, не всем, а отцу, и посмотреть, как тот рвет на голове волосы, представляя самые ужасные кошмары об их времяпрепровождении вне чужих глаз. Но все же чуть больше ему хотелось ощутить дух авантюризма и приключений, которые особенно приятны, когда есть компания. Конечно, абсолютно незаметно они не улизнут, ведь есть охрана, но пока их хватятся, пока спросят охрану… Они уже будут вне досягаемости и никто не помешает им приятно провести эту ночь! Принц уже нет-нет, но бродил мыслями в дебрях возбуждающих и интимных. Собеседник нравился ему все больше и больше как личность, и от того росло желание познать его с более физической стороны. И, эльфу казалось, что этот интерес и симпатия взаимны.       К радости Алана, Эмайнаир шалость поддержал, и они почти как подростки стали спускаться по красивой, но прочной лозе, что подходила к балкону. Эльф чувствовал себя, словно снова стал беззаботным подростом и все у него в жизни просто отлично. Он улыбался своему подельнику весьма искренне, перемещаясь короткими перебежками по тропинкам и прячась за кустами от проходящей мимо прислуги или охраны, которая делала вид, что их не замечает — мало ли зачем принц с гостем бегают? Приказа ограничивать их передвижение по территории нет. Постепенно они добрались до отгороженной площадки с большими ангарами специально для подобных визитов — у светлых эльфов не водилось вивернов.       Здесь Лорд выступил вперед, открывая ворота и скользя внутрь как и подобает тёмному эльфу — бесшумно и незаметно. В нос тут же ударил специфический запах рептилий, теплый воздух был напоен ароматом горячего вина и пшена. Хотя рацион вивернов в основном состоял из мяса, они не чурались альтернативного питания, являясь по своей природе всеядными тварями. Вино, так напоминающее кровь и отборное пшено неплохо утоляло их голод. Каждый ангар состоял из тройки загонов, по одному на виверна, достаточно большого чтобы он мог свободно вытянуть хвост. Впрочем, спали они всё равно преимущественно клубочком, однако место походить им тоже было нужно. Изнутри раздавалось милое сердцу Лорда сопение, когда он подошел к центральному загону любопытная голова уже высунулась посмотреть, кто пришел.       — Привет мой хороший… — он погладил зверюгу по переносице, придерживая за нижнюю челюсть, а после толкнул её обратно, чтобы открыть ворота. — Не дергайся только. — бросил эльф через плечо спутнику. — Не сожрет конечно, но инстинктивно заинтересуется в невыгодном нам с тобой ракурсе.       Когда им навстречу высунулась большая морда, Сиалан хотел подойти поближе, но требование не дергаться его остановило и он послушно замер на месте. Мало кто был тому живым свидетелем, но эльфийский принц умел быть очень послушным и беспрекословно выполнять чужие команды. Но только когда хотел или видел в этом необходимость. Сейчас он ее видел, так как немного о повадках этих зверей знал. И знал, что лучший способ свести с ними близкое знакомство это хозяин, но хозяин должен зверю «представить» или «познакомить». А до тех пор лучше зверя не нервировать. И он не нервировал и почти не отсвечивал. А только любовался, затаив дыхание.       Первый раз Алан увидел вивернов в детстве, когда они ездили в земли темных эльфов с семьей, и тогда они запали ему в душу. С тех пор много времени прошло и оно было наполнено яркими моментами, так что виверны немного потускнели в памяти. Однако упоминание о них воскресило старых интерес, а рассказы с подробностями дали новых красок потускневшим воспоминаниям. И принц живо представлял, как мог бы сам летать, и как желудок уходил бы к горлу в мертвой петле. Он улыбался рассказам о том, как маленький виверн любил грызть мебель и как на праздник наездники раскрашивали своих животных. И очень живо переживал потерю взращенного собственноручно питомца и боль разочарования от обманутых ожиданий. Сиалан старался не думать, что ему не дано стать всадником самому. Он просто наслаждался моментом, впитывая его сполна всеми органами чувств.        — Hysse Ксилибрио, hysse, venn. — теперь Эмайнаир уже ворковал на ушко зверю, проходя вдоль него и проводя рукой по чешуйчатой шее, а после легким движением пальцев повел за собой, на площадь. Здесь чешуя Ксилибро заиграла новым блеском под светом луны и отсветами дальних огней. Ящер крайне заинтересованно поднёс морду к принцу, тщательно вдыхая воздух расширяющимися от усердия ноздрями, ткнулся в бедро и почти вопросительно посмотрел на Лорда. —  Надеюсь не передумал знакомится? — Лорд взял ладонь Сиалана в свою и положил её на морду послушного Ксилибрио. Тот покорно стоял, пока младший принц потихоньку начинал его гладить.        — Еще чего! Конечно, не передумал! — отмер принц, залюбовавшийся красивым сильным зверем и его не менее прекрасным хозяином. Он почувствовал, как мурашки восторга побежали вдоль позвоночника, когда лорд взял его ладонь и приложил к морде Ксилибро.       Дальше подталкивать Алана не пришлось, и он тут же принялся охотно гладить и исследовать ладонями морду ящера. В его голове всколыхнулся ворох вопросов, но от нахлынувших эмоций он не мог сформулировать ни одно внятное предложение. Тем временем виверн тоже начал исследовать нового знакомого, осматривая и обнюхивая с разных сторон. Дыхание было щекотным и принц позволил себе увернуться с тихим смехом, играя со зверем в догонялки.       — Я сказал ему, что ты друг. Строго говоря обоняние у вивернов не самое лучшее, они больше полагаются на зрение, однако нос у них всяко лучше чем наш, и пользоваться им они не гнушаются. — Эмайнаир чуть отступил, скрестив руки на груди и отстранено наблюдая за знакомством. «Venn» на их языке означало «друг», а потому виверн и сам по своему изучал нового знакомого. А мысли же Лорда то и дело соскальзывали совершенно в ненужную сторону… В конце концов он вернулся в ангар, оставляя принца наедине с игриво пихающим его Ксилибрио. А Эмайо очень быстро вернулся с… полным набором сбруи. Цыкнув на разыгрывающегося зверя, он накинул сверху кожаную попону, которую использовали вместо седла, надел узду и протянул руку принцу.       — Сделаем знакомство полным? — азартная улыбка расчертила лицо, это был вызов, новая игра, и куда более интересный поворот, нежели вопрос о постели.        «Ты хотел узнать какой я? Тогда нужно что-то большее, чем спросить о первом сексе.»       Лорд помог взобраться принцу на спину ящера, и легко вскочил следом, уже начиная использовать магию. Ему уже не терпелось исполнить задуманное! Ксилибрио, ловя предвкушение, уже переминался с лапы на крыло.       — Прижмись поплотнее. Держаться можно тут, чувствуешь, выступы? Не бойся, твоя страховка — я. Готов?       Лорду стало до жути интересно, как потом на эту выходку отреагирует Зефелиан.       — Я? Боюсь?! — возмутился принц, ерзая в седле, приноравливаясь и пытаясь прикинуть, как ему устроиться, чтобы они оба там поместились. — Да я в восторге! — Сиалан не видел смысла скрывать свои чувства. Это превзошло все его ожидания. Однако как-то более развернуто их выразить он не успел, будучи прижатым к седлу телом партнера.       — Погнали! — лорд с рычанием крикнул и в этот же миг Ксилибрио прыгнул вверх, распахивая широкие крылья и усердно работая ими. Первичная тяга дернула назад, ветер привычно заревел в ушах, а глаза Эмайо засветились по настоящему — особенность их расы, каждый раз выдающая использование магии. Воздушные потоки резво заструились под крылья, позволяя им невероятно стремительно набирать высоту, навстречу облакам, небу, самой Луне! Лорд крепко держался, прижимая своим телом к седлу распластавшегося перед ним (почти под ним) Сиалана, прежде чем оказался удовлетворён набранной высотой и выровнял полет.       И принц снова ощутил, как у него перехватывает дыхание. То ли от стремительного набора высоты, а то ли от сильного мужского тела, которое прижималось к нему сзади, позволяя ощутить соблазнительный рельеф. Он инстинктивно вцепился покрепче в выступы на седле и зажмурился, чувствуя, как начинает кружиться голова от быстро удаляющейся земли.       — Теперь можешь приподняться. — крикнул он принцу, садясь и освобождая его. Постепенно Алан начал привыкать к ощущению полета, а рука на талии добавляла уверенности. Он достаточно осмелел, чтобы оторвать одну руку от седла и пропускать воздух между пальцами. Вот бы потрогать облака!       Под ними раскинулись светлые земли, величественная река Шеран и многочисленные водопады смотрелись словно искусная миниатюра, а город раскинулся игрушечными домиками по соседним холмам. Эмайо глубоко вдохнул, распахивая руки и почти откидываясь на спину — благодаря контролю воздуха, полет был мягким, словно они плыли в лодочке среди самой спокойной реки.       Постепенно Сиалан смелел все больше, чтобы оторвать и вторую руку, удерживаясь ногами, как при езде в обычном седле на обычном сухопутном звере. К тому же было отдельное удовольствие в том, чтобы прижиматься спиной к груди Эмайнаира, выражая тем самым ему свое доверие. Эльфу казалось, что кончиками пальцев он даже ощущает потоки ветра и их сплетение. Однако когда ровный полет сменился маневрами, Сиалан все же предпочел дополнительно держаться, иногда отпуская то одну руку, то вторую, чтобы ловить потоки. В этот момент он чувствовал себя абсолютно счастливым и все прежние тревоги и горести не имели значения, они остались далеко на земле.       Они полетели чуть вниз, набирая скорость, а потом в облака, доказывая что они не из ваты. Они кружили над городом, достаточно высоко, чтобы не беспокоить жителей, и всё же достаточно низко, чтобы можно было хоть что-то разглядеть. Эмайо показывал повороты, крены, они то набирали высоту, то сбрасывали, и когда сам Лорд почувствовал уверенность в своём спутнике, позволил себе сделать спираль — набрать скорость и по спирали со свистом спускаться вниз ставя крыло перпендикулярно земле. Они летели молча, и почти всё это время Лорд держал Принца за талию, для страховки и своего спокойствия. Тот, благо, не глупил и лишний раз не вертелся, не создавая проблем.       Приземлились они всё же мягко и аккуратно, без финтов и выпендрёжа. Свет воздушной магии погас в глазах, пока Лорд расседлывал Ксилибрио и тот дружески цапнул за волосы своего компаньона, прежде чем улечься спать у себя в загоне. Лорд тщательно запер все двери, прежде чем вернуть своё внимание принцу.       После полета Алан был слишком переполнен впечатлениями, чтобы говорить или просить о продолжении. Он послушно слез с виверна, чувствуя землю уже немного не такой родной, и воспользовался временем, пока лорд расседлывал своего зверя для передышки, чтобы немного успокоиться и привести мысли в порядок.       Приводиться в порядок они никак не хотели, порхая бабочками в голове, в такт с чувствами, которые порхали так же где-то в животе. И было от чего. Эмайнаир нравился Сиалану все больше, и началось это во время их общения. У них нашлось немало общих взглядов и точек соприкосновения, в какой-то момент принц даже немного посочувствовал собеседнику, у которого не было возможности погулять по миру, как было у него самого. А еще Алану очень нравилось, как постепенно лорд ослабил контроль над своей маской, как вдохновенно говорил о вивернах, смеялся, улыбался, как горели его глаза и как они незаметно оставили формальный тон и перешли «на ты». И как финальный мощный аккорд этот полет!       Алан осознал, что ощущал физический контакт лишь в паре моментов, погруженный в ощущения от полета, но даже эта пара моментов отзывалась приятными воспоминаниями. Особенно, когда партнер прижимал его к виверну своим телом. О, принц был бы очень даже не против ощутить это тело еще раз и без тонкого, но все же слоя одежды. Возможно, это желание обоюдно? Ведь ему казалось, что он ощущает взаимную симпатию, некое притяжение между ними. Не стал бы лорд катать его просто так? Это знак? Вспомнилось, что он где-то слышал, о том, что всадники на вивернах катают тех, с кем хотят большей физической близости. Если так, то он только за!       — Что ж, за сим полагаю действие более чем исполненным. Я бы чего-нибудь выпил, так что предлагаю вернуться.       К удивлению Сиалана, лорд пожелал не просто выпить, но и вернуться обратно. В его представления о хорошем продолжении вечера это никак не вписывалось, и потому принц решил взять инициативу в свои руки.       — Более чем исполнено! Спасибо! Это было… настолько восхитительно, что мне сложно подобрать подходящие слова! Ни одно из них не опишет в полной мере моего восторга! — он не скрывал своих эмоций, хотя и без этого легкий румянец на щеках, чуть растрепанные волосы и горящие глаза выдавали его с головой. Видя его таким счастливым, отец всегда теплел сердцем и позволял своему сыну и дальше творить безумства.        Эмайо скрыл довольную улыбку за поправлением своей прически, благо она у него была несложной и вполне поддавалась собственным рукам без участия десятка слуг. Ему нравился и такой принц — растрепанный, чуть раскрасневшийся, с шальным блеском в глазах и явно неконтролируемой улыбкой на губах. Смутно припомнилось что нечто подобное он имел честь видеть у Зефелиана, но это было так давно, что может и неправда вовсе.        — Для того, чтобы чего-нибудь выпить, возвращаться совершенно не обязательно. У меня есть внушительная коллекция алкоголя в личном пользовании. Даже такого, которого на приеме нет. Уверен, там найдется что-нибудь, чтобы удовлетворить даже самые искушенные запросы, — Алан смотрел собеседнику прямо в глаза. Плавным движением приблизился, а затем и прильнул к нему боком, кончиками пальцев, очень мягко, почти невесомо, пробежал от локтя до плеча, едва заметно, на грани, забираясь под ткань рукава. — И мне бы хотелось удивить тебя чем-то столь же приятным в продолжение приятного вечера… Даже самые необыкновенные запросы, — принц задействовал все свое обаяние и шарм, очень прозрачно намекая на то, как именно приятно может продолжиться этот вечер.       — О! — многозначительно произнёс Лорд и на мгновение прикрыл глаза.       Вот и всё, вечер закончен. Хотя между ними и впрямь стоило бы отметить невероятную притяженность, Эмайо не решился бы тащить принца в постель — возможно как раз именно потому, что принц ему действительно понравился, и потенциально было бы здорово, сложись оно как-то иначе. А сейчас — нет. Не в гостях у друга, не этим чудесным вечером, не с его наклонностями, пусть принц хоть трижды намекает на безграничность пожеланий.  Вито* его знает, может уловка Зефелиана с наложником сработала, если это и впрямь уловка была. В любом случае внутри лорда шевельнулось желание чего-то большего, нежели секс на одну ночь. А на нет и спроса нет.       — С чего же вы решили, что мне требуются особые изыски в алкоголе? — он приподнял бровь, парадная «маска» плавно возвращалась на место. И так заигрался уже. Эмайнаир мягко взял за руку принца и отстранил от себя, отвечая взглядом в глаза. — Боюсь я не настолько привередлив в напитках. Думаю сегодня и так было предостаточно приятностей, лучше цените что уже у вас есть. — после этих слов он отстранился сам.        Увидев, как на лицо Лорда наползает «парадная» маска, принц ощутил некую неправильность ситуации. Словно все было правильно ровно до этого момента. Он… сам все испортил? Но… почему? Ведь он чувствовал это притяжение! Или алкоголь и продажная любовь окончательно притупили его способность ощущать и отличать правду от вымысла? Сиалан не мог понять, что и в какой момент сделал не так. Впервые за долгое время он позволил себе быть искренним, немного обнажиться, поддаться чувствам и очарованию вечера, и его тут же настигла болезненная расплата. На душе вдруг стало паршиво и очень горько. Словно он обнажился, а в душу просто плюнули. Больно и обидно не физически, но ментально.       Алан отстранился на шаг и чуть прищурился, мгновенно одевая собственные «доспехи». Но броня не спасала и не удовлетворяла уязвленное самолюбие и гордость. Хотелось нанести удар в ответ, обидеть, ранить.       — Сначала вы мне показались интересным и не таким, как другие эльфы, которых, я знал. Но первое впечатление обманчиво. Похоже, Вы такой же, как мой отец. Полагаете, что другие должны быть счастливы лишь тем, что вы считаете им нужным дать. Считаете, что можете давать и забирать, как вам вздумается, а окружающие должны целовать вам пятки за это. Вот только я не такой, каким вы оба меня хотите видеть. Я не ограничиваюсь достигнутым и беру желаемое сам. И не нуждаюсь в ваших советах или позволениях, — фыркнул Алан, готовый к словесным баталиям.       Однако Эмайнаир не удостоил его ответом, еще больше задевая раненное самолюбие. Но бежать за ним, чтобы сказать как он безразличен, было выше достоинства эльфийского принца, а потому он развернулся в противоположную сторону и пошел на выход из сада. Осколки истерзанной за последние месяцы души болели, и он собирался воспользоваться давно знакомым обезболивающим. Если лорд им пренебрег, это не беда. Есть те, кто не откажется от жара его тела и звона монет. И плевать на всех остальных.       «И чего он себе напридумывал после полёта?» — с досадой подумалось Лорду, когда никак не среагировав на реакцию принца, он развернулся и пошел в сторону приёмного зала.       «Да и я тоже хорош, потащил мальчишку в воздух.» Если очень постараться и не лгать себе, то сделал он это потому что принц понравился настолько, что покатать стало не жалко. Не жалко несмотря на все сопутствующие неудобства, начиная от вынужденного положения в седле, рассчитанного на одного, заканчивая потенциальными фантазиями парня.        «Эмайо, ну честно, а чего ты ещё ждал? Ишь, расщедрился, расплачивайся теперь.» — бурчал он на самого себя, пока свет бала на ослепил глаза после сумрачной улицы и блеск начищенных хрустальных бокалов не притянул внимание. Он поискал глазами Зефелиана, чтобы присоединится к нему, благо тот был ещё на месте. Значит уходили они ненадолго.       — Мы пообщались. — он сдержанно улыбнулся другу, начиная разговор без приветствия. — Я его на виверне покатал. — он поболтал жидкостью в бокале и задумчиво произнес. — А ты знал что у него есть предрасположенность к воздуху? — в своих разговорах о сыне король как-то не упоминал этого ранее, и Эмайо стало интересно, намеренно ли так.       С момента, как Сиалан появился в зале, Зефелиан старался за ним наблюдать хоть одним глазком. Младшенький не совсем раскис, толика любопытства в нем еще осталась — это было хорошо, хотя и по-своему рискованно. Не смотря на сказанное о принятом решении, это решение еще подлежало обжалованию. Только Алану об этом знать не стоило. Все же Зефелиан любил и своего сына, и своего друга, а потому не смотря на все прочие нюансы, хотел, чтобы им обоим было хорошо. Именно потому ему хотелось, чтобы они хоть разок пообщались перед отбытием. Со стороны ему казалось, что их совместное времяпрепровождение в Тенарнуме прекрасная идея и они могли бы поладить. Но король эльфов допускал маленькую вероятность ошибки, и предпочел бы ее избежать сейчас. Конечно, оставался риск, что Алан нарочно попытается все испортить сегодня, чтобы Эмайнаир сразу же прибежал и ультимативно заявил, что ни за какие золотые горы и военные мощи не заберет этого негодника. Но Зефелиан решил рискнуть.       Он наблюдал, как сын кружит по залу акулой, постепенно приближаясь к Лорду. Они о чем-то поговорили и пошли танцевать. Что ж, похоже, младшенький не стал все портить сразу. Это был хороший знак, но расслабляться не стоило. Сиалан всегда был непредсказуемым. Вроде кажется, что уже знаешь все и можешь строить планы, а он в самый неожиданный момент выкинет очередной фортель и все пойдет наперекосяк.       Танцевали эльфы на удивление долго, а потом направились в торону балкона. О, каких трудов Зефелиану стоило оставаться на месте и ждать! Он чуть ли не лопался от любопытства, желая узнать, о чем они там разговаривают и что делают, и с каждой следующей минутой ожидания все больше! Но вместе с тем он боялся все испортить, а потому не рискнул посылать кого-либо подслушать.       Отсутствовали эльфы довольно долго. Настолько, что король начал даже немного волноваться. К счастью, Эмайнаир появился до того, как волнение победило все остальные чувства и Зефелиан пошел бы их искать. Только пришел он один, и было не до конца понятно, хорошо это или все же плохо. Благо, друг томить неведением и ходить вокруг да около не стал. Однако новости были хоть стой, хоть падай. Он, конечно, многое ожидал и допускал, но не такое!       — И что же этот вито языкатый учудил, что ты его согласился покатать? Или ты решил его сбросить оттуда, чтобы сразу и наверняка? — последнюю фразу Зефелиан произнес шутливым тоном, но в действительности это его тоже волновало, и не меньше, чем первый вопрос. Король знал, что всадники не катают каждого встречного поперечного просто так, значит Алан сделал что-то экстраординарное. А, может, таки соблазнил? Зефелиан в целом был не против подобного, но его волновало, чтобы ушлый младшенький не стал пользоваться близостью как средством манипуляции, ему хотелось уберечь друга от подобного. — Не знал, но допускал возможность. Все же он очень похож норовом на свою бабку, так почему бы не унаследовать и таланты? Я так понимаю, ты уже проверил и ваше знакомство прошло продуктивно? — Зефелиану этого бы очень хотелось. — Что ты вообще о нем думаешь? — ему слишком хотелось узнать подробности общения друга с сыном. Все же с ним самим сын другой, нежели с посторонними.       Даже эльфийский король не смог сдержать ровного лица при новости о полёте, по крайней мере Эмайо заметил это по едва уловимым мимическим искажениям и сам едва не расхохотался в ответ. От та ещё парочка!       — Не угадал — ни то ни другое. — тихий звон хрустальных бокалов в шуме бала расслышать было бы невозможно, однако почувствовать тонкую вибрацию при должном внимании — вполне. Руки Эмайнаира ещё недостаточно огрубели в поездках, чтобы уловить эту незаметную вещь, с чем он себя отдельно поздравил. — Да уж, семейство Тиир определенно там пробегало. Ты прав, ему здесь скучно, вот и выпендривается, а мне хотелось посмотреть его в нестандартной для него обстановке. Он хороший мальчик. Характер паршивый, оторвать и выкинуть, но может, если хочет.       «Осталось придумать как заставить его захотеть. Ох, моя ли это головная боль? На что я соглашаюсь?…» — промелькнули сокрушенные мысли Эмайо, однако вопросы носили скорее риторический характер, ибо ответы он знал и отступать не собирался. Если он может чем-то помочь другу, значит он постарается это сделать, а прежде чем расписаться в бессилии нужно хотя бы попробовать.       — Ну, а сбросить я его всегда успею, в Тенарнуме с этим проблем нет. — он весело подмигнул и отсалютовал бокалом, прежде чем с размаху отхлебнуть, имея ввиду как и доступность вивернов, так и в целом гористую местность. Поболтав ещё о всякой ерунде с королём, Эмайнаир откланялся, отправившись в свои покои.       Несмотря неважное расставание, принц всё ещё не шел у Лорда из головы. Его слова не задели тёмного эльфа — он и не обязан был каким-то образом доказывать свою экстраординарность, а предположение о сходстве с отцом даже забавляло, но если так подумать, неудивительно что они могли быть похожими — Эмайо какое-то время рос под присмотром Зефелиана, так что очевидно какое-то влияние король имел на отпрыска своего друга, отца Эмайнаира.       А принц всё же хорош! Изгибы его гибкого тела, которые он наверняка специально демонстрировал так и норовили вспыхнуть яркой картинкой перед глазами, и Лорд, растянувшись в кресле и подперев голову, с почти мечтательной улыбкой на лице перебирал в памяти продемонстрированные ему виды, нет-нет, да продолжая их какой-нибудь более сочной фантазией. В конце концов между легкой усталостью ведущей ко сну и нарастающим волнением тело победило второе, и Лорд приказал прислать к нему наложника. Почему бы и да?       Мальчик пришел достаточно быстро, чтобы эльф успел ополоснутся и не заскучать в ожидании. Ресницы трепещут, взгляд опущен, а сам он едва ли не дрожит — и его можно было бы понять, если бы Лорд заморачивался такими вещами.       — Иди сюда. — раскрыв ладонь он протянул к нему руку, стоя возле открытого настежь балкончика, жест в высшей степени ободрительный. Мальчик робко шагнул к нему, преодолевая расстояние всей комнаты не поднимая взора и остановился в допустимой близости — так, чтобы его можно было при желании приобнять, но не прислоняясь. Учили ли его этому специально, или он сам так сделал Эмайо не знал, но такой расклад его весьма устраивал. Рука скользнула по плечам, оголяя их и освобождая от одежды, пальцы второй скользнули по щеке к волосам, зарываясь в них. Лорд приподнял лицо юноши за подбородок, наклоняясь ниже и заглядывая прямо в глазах.       — Согласись, одежда лишняя? — их лица были в опасной, почти соблазнительной близости, и эльф мог бы поклясться, что смог разглядеть своё отражение в распахнутых глазах. Мальчик боялся, но очень старался не высказывать этого.       — Ариэль… — он произнес его имя щекоча дыханием щеку, стягивая остатки одежды, а после разворачивая и прижимая к себе спиной. — Красиво, согласись?       Какое-то время они молча любовались видом с балкончика.       Ариэль волновался и всеми силами пытался не выдать дрожь. Тот первый раз, что был всего лишь день назад стал ожившим кошмаром, и ему требовалась вся его выдержка чтобы не разрыдаться и не бросится в ноги, умоляя сделать сегодня перерыв — сзади ещё саднило. Вчера, когда он вышел из дверей, его тут же встретил тот провожатый, который быстренько уволок в комнату мальчика, где тот разрыдался. Получив подзатыльник и ворох ругательств, добрую половину которых он не понял из-за языкового барьера, мальчик был вынужден успокоится, в то время как эльф осмотрел его зад, наказал тщательно вымыться и выдал какую-то мазь, которой рекомендовал активно пользоваться. Ариэль, смывая с себя натекшее семя с удивлением обнаружил его розовый оттенок — по ощущениям ему казалось, что там порвано всё и бесповоротно, а потому крови должно было быть в разы больше.       Сегодняшняя встреча не оставляла лазеек для иллюзий, хоть Лорд и был пока что в набедренной повязке, его ненормальных размеров член пугал словно притаившаяся под тряпкой змея. И красивым видом водопадов его не отвлечешь, потому что рука на плече словно каменная плита, словно лапа кота, а он мышка, маленькая и беспомощная, трепещет под его взглядом.       Сердце Ариэля ёкнуло, когда Лорд заглянул ему в глаза, но… не от страха. От чего же? На секунду он почувствовал себя девочкой, за которой снисходительно ухаживают и ему стало обидно, но вбитая на обучении наука быстро вытеснила эти мысли, но не смешанные чувства. Сегодня Лорд был более отзывчив — чтобы это могло значить? Прохладный ночной ветерок всё сильнее кусал оголенное тело мальчика, и он невольно поежился, разбив хрупкие минуты затишья.       — О чем бы ты думал, Ариэль? — спросил задумчиво Лорд, не глядя на юношу и даже не разворачивая к себе лицом, но руки гладят плечи, чуть растирая кожу. Южный язык давался неохотно, но познания мальчика в эльфийском наверняка оказались ещё более скромны, а мужчине хотелось в этот раз большей ясности. — О ком? Это была бы девочка? Красивая, с длинными волосами и аккуратными грудями? Или же юноша — дерзкий и угловатый? Всё же девочка? Представь её. — Лорд наклонился к самому уху наложника, нащупывая путь к его фантазиям. Он взял руку мальчика и положил на его член, поглаживая и сжимая, продолжая задавать вопросы. — Представь её во всей красе, со всех сторон. Представь как она раздвинула ноги.       Нашептывание возымело эффект и член наложника стал подниматься, а рука уже двигалась самостоятельно.       — Продолжай.       Сам же Эмайнаир отстранился, наклоняя мальчика вперед, чтобы тот свободной рукой оперся об ограду балкончика и проводя рукой между ягодиц. Ариэль закусил губу, страх недвусмысленной позы накатил с новой волной, но из курса обучения он знал, что всё будет легче, если он сам возбуждён, а потому продолжил надрачивать свой член, едва успевая поймать за хвост таявшую фантазию о девушке. Ариэля поразило, как Лорд без единого намёка догадался о предпочтениях мальчика, хотя тот не произнёс ни звука с момента появления в покоях хозяина. К слову, его руки вовсю шарили у юноши между ног, заодно для удобства разведя их пошире, по ощущениям там появилось вроде веревки… перетягивающей мошонку?       — Сегодня я хочу тебя слышать.       Эмайнаир прижимал к себе тело мальчика, блуждая по нему руками, зарываясь носом в волосы и даже прикусывая ушко… и всё это с закрытыми глазами, потому что перед внутренним взором стоял совсем не наложник. И от светлых длинных волос наверняка пахло не этими благовониями, да и сам Сиалан был выше человеческого мальчишки, у него были другие глаза, светлая кожа… наверняка совсем другая на ощупь. Как бы он двигался? Фантазия Лорда заставила Сиалана обхватить торс Эмайо ногами, а его самого обхватить любовника пониже поясницы.       «Сына друга между прочим!» — возмутился внутренний моралист.       «…Даже самые необыкновенные запросы» — услужливо подкинула память голосом принца.       Эмайнаир протяжно выдохнул, чуть царапнув ногтями кожу на груди наложника и отрываясь от него, прерывая бурную прелюдию. Его собственный член уже вовсю напрягся и терся о спину мальчика сквозь тонкую ткань повязки, которую Эмайо в общем-то и не собирался снимать, всего лишь задирая.       — Я хочу твоей самостоятельности. — с этими словами он ухватился за веревочки на яйцах мальчика словно за вожжи, натягивая их и привлекая к своему члену. Член словно кол нацелился на тугое кольцо ещё неразработанных мышц, надавливая и примеряясь.       Тщательно смазанный вход то и дело сжимался, перемежаясь с попытками расслабится и тужится, но как Эмайо и сказал, сегодня ему хотелось больше инициативы. И он снова натянул «вожжи», заставляя Ариэля тихонько ахнуть. Холодная улыбка расчертила лицо Лорда, и если бы мальчишка сейчас обернулся, то имел бы все шансы задуматься, а так ли плохо в безымянных борделях? Но он этого не сделал, полностью поглощенный требуемым процессом, а именно — самостоятельным насаживанием на член Лорда, по ощущениям больше похожим на проникновение кинжала, нежели живой плоти. Впрочем выбирать не приходилось, веревки немилосердно тянули яйца так что даже дернутся в сторону не представлялось возможным.       Наложник вцепился свободной рукой в оградку балкона, тихонько поскуливая, кусая губы и почти механически теребя собственный член. Эмайнаир был неумолим вплоть до того момента, когда бОльшая часть члена не оказалась внутри тела наложника. Замерев, он отпустил веревки, оглаживая его поясницы, пошлепывая по ягодицам, давая тому привыкнуть, прежде чем начать двигаться — сначала плавно, но постепенно набирая амплитуду размаха. Ариэль всхлипывал и вздрагивал, когда член пронзал его до упора, но нет-нет, а в его голосе проскальзывали нотки стона совсем иной интонации. Мальчик сам себя не понимал, острая боль и ощущение, будто огромный и твердый член Лорда проткнет его насквозь возродилось с новой силой, однако вместе с этим внутри то и дело задевалось какое-то место, приносящее обрывки приятных ощущений даже несмотря на жжение от процесса секса. То самое о котором не раз упоминали учителя? Ариэль попробовал изогнутся, чтобы член получше задевал сокровенное внутри его тела, краснея словно мак от смущения, ведь он сам! Сам насаживался на член мужчины, боль не прошла, шлепки отвлекали и заставляли то расслабится, а то сжиматься, в то время как он пытался найти положение получше, где ему будет больше… удовольствия. Он вскинул голову, жарко выдыхая, и ветер приятно остудил мокрые дорожки на лице.       Эмайнаир почувствовав шевеления со стороны мальчика уже откровенно обхватил его за кости таза и приподнял тщедушное тельце, буквально насаживая на свой член как куклу. Вскрики мальчика слились со стонами, то ли боли, а то ли удовольствия, но тёмного эльфа это мало интересовало. Перед глазами был Сиалан, гибкий, его кожа серебрилась в лунном свете от влаги и его стоны наверняка могли бы быть не менее громкими. Лорд с силой врывался в тело, с рычанием схватил за волосы мальца, заставив выгнутся дугой, и тот чтобы хоть как-то удержать равновесие уже двумя руками держался за ограду балкона, из прокушенной губы скатилась капля, в ночи став почти черной. Эмайо прижал к себе хрупкое, жадно шаря по нему руками, не замечая, что оставляет алые полосы, что впивается зубами в шею, совершая резкие завершающие фрикции и с рычанием изливаясь в нутро наложника.       Отдышавшись, он разжал объятия, запоздало сообразив, что ещё немного, и он вполне мог переломать ему рёбра — люди такие хрупкие, он совсем забыл об этом. Ариэль резко и сипло вдохнул полной грудью. Подождав, когда член начнет слабнуть, Лорд вытащил его из мальчика, разрешив снять веревки и заставив вылизать после себя всё дочиста, прежде чем отправить прочь из покоев. Спать эльф предпочитал один.       Часть следующего дня Лорд потратил на общение с Зефелианом и утрясанием потенциальных вопросов, коих правда было немного, а после разрешил себе погулять по рыночной площади. Немного охраны и никаких карет, всё своими ножками, чтобы самому поразглядывать местные товары, кое-где приметить соплеменников, которые уважительно кланялись ему в ответ. Особенно ему понравилась лавка с серебряными украшениями, где был изумительной красоты кулон в виде кошачьего черепа, сделанный до того искусно, что нижняя челюсть открывалась подобно настоящей, и не носи при себе Лорд свой собственный кулон из неясного кристалла в виде сосульки, он обязательно бы приобрёл это дивное украшение. Вместо него он расщедрился на витой браслет сплетенный из множества колечек. Зачем? Просто так, на память, в сокровищницах хватало куда более дорогих безделушек.       Угостившись пирожком с повидлом и с любопытством порассматривая ездовых оленей на продажу, Лорд вернулся в замок и имел весьма приятный ужин в компании Фела с женой. Принц всё ещё где-то отсутствовал, но к завтрашнему утру его обещали откопать и притащить на площадь хоть в кульке. Причем так и вышло, приводя Лорда в неестественную веселость, когда откровенно дрыхнущего, определенно с попойки, принца, аккуратно внесли на площадь с которой делегации предстояло улетать и уезжать — помимо виверн во главе с Эмайнаиром, на площади собрались отряды Золотых Луков, свита, приехавшая сюда для сопровождения Лорда на балах, пара телег со всеми вещами и наложник, неуверенно сидящий на своём коне. Провожал их Зефелиан собственной персоной.       — Был рад повидаться. Если что — напишу, ну или «зеркалом» маякну. — Эмайо крепко обнялся с другом, в обиход стандартного этикета и ни капли об этом не переживающий. — Михо! — он обратился к одному из стоящий неподалёку наездников. — Ты самый лёгкий, возьми нашего дорого гостя к себе. — он кивнул на принца, заботливо одетого и завернутого в одеяло.        «Надо же так надраться было, силён!» — почти в восхищении подумал Лорд и едва не прыснул от смеха, видя как виверн в недоумении морщит нос от специфической поклажи. О том, что это «чудо» теперь его головная боль, он пока ещё не думал, да и не собирался вплоть до самого Тенарнума. Прилетит, а там разберется на месте. Предстоящая дорога будоражила и непроизвольно повышала настроение.       — По вивернам! — крикнул он, когда ценный груз был максимально крепко приторочен к виверну. Взмах рукой и свист в ушах, желудок ухает куда-то в пах и они резво набирают высоту, чтобы после растянутся клином в небе. Ксилибрио, проникнувшись моментом, прощально заклекотал, после чего послушно вытянулся в струну.        «Домой!»