Тенарнум

      В один из дней Эмайнаир сообщил, что пока в их тренировках перерыв — прибыло посольство людей. По опыту дома Алан знал, что это надолго, точно не на день. К тому же гости эти явно желанными не были — что сам лорд, что его наставник стали заметно более раздражительными, приводя в дерганную активность весь дворец. Под этот шумок принц решил отпроситься на дело, которое давно планировал — посетить старый город. Его манили старинные развалины, сокрытые глубоко в пещерах, он знал, что заброшены они были больше столетия назад, когда город был почти разрушен, а правящая семья почти уничтожена.       Позволение было получено без проблем и он начал быстро собираться. В небольшую походную сумку было уложено самое необходимое — комплект сухарей и немного вяленого мяса, чтобы не отрываться от изучения ради банальных потребностей, фляга с водой, световые кристаллы, веревка, кошки, теплый плащ, расческа и прочие нужные на пару дней мелочи — едва ли послы уедут быстро, а когда еще такой шанс выпадет?       Свою прогулку по старому городу принц начал с общедоступной части. По коридорам он вышел на площадь. Прежде ему не доводилось видеть настолько огромных пещер, в такой действительно можно построить целый город! В центре площади находилось четыре огромных мраморных статуи. По подписям он узнал, что двое — это родители нынешнего лорда, а ещё двое, мужчина и женщина, символы павших защитников города. Он знал, что родители Эмайнаира погибли, когда тот был ребенком. Но прежде это знание было для него просто бесцветным сухим фактом. Сейчас же, стоя тут и глядя на статуи, он задумался — а что чувствовал бы он сам, если бы его отца вдруг резко и внезапно убили?       Сиалан пошел дальше, заглянул в скромное хранилище памятных моментов, касающихся подземной части города и разрушившей его войны. Может кому-то увиденное тут бы и позволило составить чуть более конкретное представление о происходившем давно, но не ему. Алану хотелось чего-то более предметного, близкого, яркого, а потому он направился дальше.       Его удивило, что в этой части города кто-то все еще живет. Наверное, это те, кто не смогли покинуть родные места и переместиться в новое жилье на поверхности. Ему было сложно представить — каково это жить всю жизнь в пещерах? Но, видимо, для кого-то это лучшее место.       Принц обошел всю открытую для посещения часть, но его неумолимо влекло закрытое и запретное. Здесь все слишком чистое, рафинированное, официальное, а ему хотелось… более реального? Потому, заприметив ход, он осмотрелся — какой-то присмотр за ним наверняка ведется, после чего юркнул в просвет ограды. Здесь уже не было освещения кристаллами, потому Сиалан вытащил собственный, предусмотрительно прихваченный кристалл и пошел дальше.       Дальше коридор пошел на расширение, повернул вбок, а затем вывел в какое-то большое помещение, тускло подсвеченное грибами и кристаллами. Он оказался на выступе на подобии балкона, от которого вниз шли каменные лестницы в стороны. Обе они были в очень плохом состоянии, но иного прохода дальше не было, а возвращаться назад и рисковать быть сцапанным и утащенным подальше очень не улыбалось, потому Алан выбрал более целую на это взгляд лестницу и начал спускаться. Он добрался примерно до конца верхней трети, когда в один из моментов у него под ногой что-то хрустнуло, обламываясь. Он не очень грациозно приземлился на пятую точку и спуск продолжал уже на ней да на бедре, когда его развернуло в процессе скольжения вниз. Будь он в своей обычной одежде — весь бы исцарапался, но наученный опытом, принц на такие вылазки одевался исключительно в вещи из плотной кожи. Они его и спасли, пострадав вместе с его гордостью.       Он осторожно пошевелил конечностями и попытался встать. Все оказалось на месте и рабочим, а из повреждений — синяки да ссадины. Он по возможности отряхнулся от пыли и крошки, подобрал свой оброненный кристалл и посмотрел наверх. Снизу вверх путь казался явно длиннее, чем выглядел сверху вниз. Но он решил что будет думать о том, как забраться наверх потом. Когда все осмотрит и если не найдет иного прохода.       Шаги отдавались в сводах гулким эхом, и Алан старался ступать как можно тише, чувствуя себя не очень комфортно. Скорее всего, ничего опасного тут не водилось, иначе Эмайнаир не отпустил бы его здесь бродить, но опыт подсказывал, что на чеку нужно быть всегда. Принц постарался поскорее пересечь площадь, судя по остаткам вещей, тут когда-то было торжище, и схорониться поближе к домам вокруг нее. Дома были грязные и почти пустые, не считая каменных и древесных обломков, да какого-то мусора. Судя по всему, тут до него прошел уже не один десяток искателей приключений или чего повесомее. Потому принц отправился дальше по ближайшей улице.       В целом город был похож на виденные им ранее, только дома часто были вытесанными прямо в породе, а у улиц не было неба над головой, только своды пещеры, где-то низкие, а где-то очень высокие. Из-за скудного света грибов и кристаллов, растущих неравномерно, создавалось впечатление, что тут всегда-то ли ночь, а то ли сумерки. Место казалось, словно застывшим во времени, как жук в янтаре. Это ощущение поддерживалось и тем, что многие предметы, которые давно бы уже истлели на поверхности, тут сохранились, не подверженные влиянию внешней среды. От того представлялось, что все ужасные события, опустошившие город, случились от силы пару лет назад, но никак не столетие.       Сиалан продолжал бродить по городу, уходя все глубже и глубже. Время от времени он делал перерывы на перекус и отдых, после чего снова продолжал свой путь. Постепенно следов разграбления становилось меньше и попадалось все больше предметов быта, просто оставленных прежними владельцами. Пару раз он даже находил оброненные сережки или кольца.       Когда же усталость оказалась слишком сильной, принц устроился на ночевку в одном из домов, закутавшись в плащ и подложив сумку под голову. Ему не сказали строго-настрого быть дома к ужину и он посчитал, что может позволить себе провести тут пару дней, едва ли его хватятся, занятые более важными делами.       Проснувшись, первым делом эльф отправился на поиски воды — прихваченная с собой почти кончилась. Возможно, для кого-то другого это стало бы катастрофой, но он мог воспользоваться магией и легко найти себе воду. Что в итоге и сделал, выйдя к обширному подземному озеру. Вода в нем была такая ровная и кристально чистая, что в ней немедленно захотелось искупаться. Но Алан позволил себе лишь умыться — вода была холодная. Пополнив запасы в фляге, он продолжил свои исследования, начав с близлежащего района.       Когда он шел по одной из улочек, что-то хрустнуло под ногой, принц посветил, и увидел черепок от некогда красивой вазы. А затем его взгляд упал на какую-то фигурку. Он подошел к ней ближе, присел на корточки, подсвечивая — ею оказалась детская игрушка. Судя по всему, это была лошадка, но у нее не хватало ноги и хвоста — они были растрощены, их куски валялись рядом, а еще один бок был опален. Наверное, когда-то это была очень красивая игрушка, у него самого в детстве похожие были. Сейчас же она была брошена здесь, никому не нужная. Он уже собирался встать и пойти дальше, но что-то его словно удержало. Ему вдруг стало жалко эту игрушку.       — Ну, что ты на меня так смотришь? Я не знаю, где твой хозяин. Наверняка, он давно вырос уже и у него другие игрушки. А, может, у тебя была хозяйка? В любом случае, не жди их больше, сюда никто не вернется, — негромко проговорил Алан, обращаясь к лошадке, чувствуя непонятных укол тоски и сожаления. В детстве ему всегда казалось, что его игрушки живые, просто прячутся от взрослых, прикидываясь неодушевленными. Когда-то, он со своими так же разговаривал. Но его собственные остались в замке, расставленные на своих местах и окруженные заботой прислуги. А эта тут… одинокая, покалеченная, обреченная на вечное ожидание и медленную смерть, ведь даже в таком месте ничто не вечно, просто тлеет медленней. И вдруг ему стало очень жалко эту лошадку. Сиалан взял ее аккуратно, повертел в руке, обтер пыль. — Ладно, раз уж я здесь, пойдешь со мной. Много внимания не обещаю, но хотя бы просто позабочусь о тебе. Ты одна и я один, вместе будет веселее.       Он взял лошадку подмышку и так зашагал дальше, иногда делясь с ней каким-то впечатлениями или догадками. Так прошел еще один день. На третий принц решил, что пора бы возвращаться обратно — обстановка уже стала казаться однообразной, а сумка потяжелела от ценных находок. Он снова вернулся к воде, пополнить запасы и пошел уже в другую сторону, где ему чудилось легкое дуновение свежего воздуха. Наверняка, там должен быть выход.       И выход был, хотя и не совсем ожидаемый. Он оказался в большом зале с некогда красивыми, но по большей части побитыми и покалеченными статуями, а высоко над всем этим в разлом породы виднелось звездное небо. По небольшому клочку и видимым звездам, принц затруднялся определить, который сейчас час. По его прикидкам должно было быть утро, но снаружи стояла ночь. Может, он просто рано проснулся и еще не рассвело? Он осмотрелся, прикидывая, можно ли тут вылезти. Судя по всему, вылезти не удастся — дыра слишком высоко, чтобы докинуть кошку, а стены слишком отвесные, чтобы вскарабкаться. Придется искать другой выход.       Сиалан вышел обратно и пошел в ту сторону, где по его прикидкам располагался выход. Он блуждал по лабиринту улочек и пару раз ему казалось, что он ходит кругами. Но отчаиваться принц не торопился, еды у него все еще хватало, особенно если растягивать, а источник воды он нашел по дороге, и даже не один.       Он чувствовал усталость, а выхода все не была, и эльф решил вздремнуть, а после продолжить путь. Хотелось надеяться, что послы еще не успели уехать и его не хватились.       На следующий день он продолжил путь и набрел на часть города, где было нечто наподобие складов. Наверняка, они располагаются где-то не далеко от выхода, не будут же товары возить через весь город? А может, там рядом и то торжище окажется? Алан зашагал бодрее. В какой-то момент путь разделялся и он выбрал наиболее освещенный из них и пошел по коридору. И… чудом едва не налетел на лорда Эмайнаира собственной персоной! На мгновение Алану показалось, что это галлюцинация. Он замер, не зная, то ли радоваться, что его пошли искать лично и нашли, а то ли убегать обратно, пока не схлопотал взбучку. — Я перезагулял, да? — осторожно произнес принц, решив, что убегать это слишком по-мальчишески.       Переговоры с людьми кончились плохо — по сути ничем. Они благополучно разгавкались с посольством — те хотели больше, чем эльфы были готовы предоставить, за старые наценки, апеллируя договором пятнадцатилетней давности, на что Эмайнаир уже не мог соглашаться, о чем заранее сообщал в ранней переписке. Орихалк, как и полу-драгоценные камни, активно использовался среди магической братии в виду хорошего принятия магии как таковой, и усиленная жажда этого металла настораживала — либо люди усиливали свои школы, либо задумали нечто нехорошее, в любом случае потакать этому Эмайнаир не спешил. Через несколько дней посольство уехало ни с чем, кроме взаимных претензий (Лорд прикопался к некачественной поставке соли), и только тогда Эмайо решил вернуть внимание к Сиалану…       Которого как оказалось никто уже несколько дней не видел. Вернее в последний раз видели в Старом городе, ошивающимся возле закрытый территорий, а после, по предположению тайной слежки, он нырнул в одну из щелей на закрытую территорию, и с тех пор он не возвращался.       Вот только дело было три дня назад.       Поисковые пары уже были сформированы и отправлены, но принц то ли ушел слишком глубоко, либо где-то застрял и не может подать знаков. Ни один из вариантов Лорду совсем не нравился, а потому когда ещё через день обнадеживающих вестей не появилось, он сам отправился на поиски. Действовать для него было всегда лучше, чем сидя ждать, когда и сам изводишься и изводишь окружающих.       Со Старым Городом у него были сложные отношения. Чтобы попасть в него, следовало пройти по длинным коридорам, чтобы попасть в маленький зальчик, площадку перед здоровенной аркой, запираемой на ночь. Пройдя её эльф попадал на просторную площадь, где потолки были такими высокими, что почти терялись вдалеке. Центр площади украшала композиция из четырех мраморных фигур, где первые две изображали родителей Эмайо, Шайнаира и Амальтаира, а по бокам стояли мужчина и женщина — памятник погибшим, защищавшим город и не пустившим дальше орков. По краям площади стояло несколько домов, в которых жили те, кому переехать оказалось сложнее, чем вернутся на безжизненную землю. Здесь же был скромный музей по истории и памяти тех времен, и конечно же большущее кострище — эльфы сжигали мертвецов, а не закапывали в землю как люди. Если бы надо было закапывать, то понадобилась бы ещё одна большая площадь…       Если же отойти подальше, начинались обваленные коридоры, или же уже специально закрытые ввиду ненадежности конструкций. После войны много где рухнуло и не было никаких гарантий что не рухнет в любой момент — по подсчетам оказалось дешевле отстроится заново, чем до бесконечности укреплять тоннели — хотя сами пещеры с домами местами сохранились неплохо. Этим вовсю пользовались мародеры, регулярно проделывая дыры в заградительных сооружениях — город опустел как есть в буквально несколько дней, и те рассчитывали поживится чужим добром. Усиление охраны конечно подохладило пыл, да и с годами что успели вынести — уже вынесли, но всяких смельчаков и приключенцев меньше не стало. Вот и принц туда же.       На стенах вовсю разрослись светящиеся грибы, давая пусть и тусклый, но свет. Эмайнаир задумчиво шел по одному из коридоров, прислушиваясь к своим шагам и постороннему шороху, в надежде услышать хоть что-то — вздох, хрип, стон, шуршание камня под ногами или тихую ругань под нос, а потому завидев выглядывающую из-за поворота тень, он вскинулся, ускоряя шаг. Нашелся!       — Ты загулялся. Или ты ждал что я лично приду почитать тебе нотацию о путешествиях в подземелье? — он чуть улыбнулся, испытывая прилив облегчения, цепким взглядом окидывая фигуру потеряшки. Тот стоял на своих двоих, руки вроде бы были целы, по крайней мере заняты каким-то добром, весь пыльный и грязнющий, но с виду целый. «И то неплохо. А добро-то подозрительно блестит.» — Ах! Так вот чем ты тут занимался — грабишь мою страну значит! — в шутку воскликнул он, протягивая руку и вертя в руках золотое ожерелье усыпанное изумрудами. Блестящие штуки были красивыми и явно дорогими, а значит Алан умудрился залезть куда-то, куда мародеры не дотянули свои жадные ручки. Сомнительное везение конечно, но теперь становилось ясно, почему его не смогли сразу найти.       Судя по доброжелательному и шутливому тону лорда, прямо сейчас смертным карам тот принца подвергать не собирался. От сердца немного отлегло, и Алан позволил себе тоже улыбнуться. Он подозревал, что оставить все сокровища ему не дадут, хотя надеялся на долю. Но на крайний случай, конька точно не заберут, он-то и останется в качестве сувенира.        — Ну, что вы! И в мыслях не было! Я это… репатриирую достояние нации!       Внезапно усмешка лорда оборвалась. В ту же секунду, когда он увидел…       «Этого не может быть.»       Он на секунду оторпел, прежде чем взять себя в руки и нахмурится, его тон резко изменился, только что он был готов шутить и директивно отбирать сокровища, как внезапно сдал назад.       — Позволь?.. Пожалуйста. — его пальцы чуть замерли, прежде чем коснутся деревянного конька. Его бок был обожжен, не хватало ноги и хвоста, а белая краска выцвела и облезла до того, что лишь угадывалась, несмотря на всё это в игрушке угадывалась качественная работа хорошего мастера, сделавшего лошадку похожей на настоящую — такие же тонкие ноги, крутая шея и даже искусно вырезанные локоны гривы. Эмайо брал игрушку куда более аккуратно, нежели золотое ожерелье, словно именно конь был настоящим сокровищем, а не все эти побрякушки, оставшиеся в руках у принца. Эмайо сжал челюсть покрепче, когда гладил бока конька, проводил по гриве, невольно пытаясь вспомнить эти ощущения… Странно, он ему запомнился куда более крупным, наверно потому что ладони Эмайо в 12 лет были куда меньше нынешних. Но прошло слишком много времени, и ничего кроме глухой боли эти прикосновения не колыхали. «Прошлое остается в прошлом» — твердил ему в своё время Зефелиан. «Забавно, что именно твой сын принес такой подарочек оттуда.» — с горечью подумалось Лорду, а сердце сжималось при каждом ударе. Его любимая игрушка — он помнил, как таскал её везде, и хотя лошади не были популярными животными в их владениях, он любил свою лошадку. Он забегал в конюшни, где стояло четверо лошадей, вдыхал их странных запах и тайком — как ему казалось — подкармливал морковкой.       Сиалан пристально наблюдал за переменой в лице лорда, отдав свою лошадку крайне неохотно. Почему он так переменился? Или его впечатлило, что это детская игрушка? Ведь дети обычно самые беззащитные в любых войнах. Сколько их погибло тогда? Вроде бы и он сам же тогда не был взрослым? А ведь если так подумать, это лошадка должна быть старше его, Алана.       — Откуда… где ты его нашел? — он наконец смог разлепить губы, поднимая испытывающий взгляд на Алана.       — На одной из улочек, вверх от озера, там еще в другую сторону зал, откуда видно звезды, — признался принц, решив на всякий случай быть честным, не зная, что случайно на свою голову накликал, прихватив именно этот сувенир. Может быть, нарушил какое-то табу по незнанию? Но он же не хотел ничего дурного! Может, получится объяснить? — Он там одинокий такой лежал посреди улицы, грустный, покалеченный, забытый. Мне стало жаль его и я решил забрать, это же не запрещено? Едва ли его хозяин найдется спустя столько лет… А я бы о нем позаботился, — осторожно добавил Алан, наблюдая за лицом лорда.       Эмайнаир осторожно поглаживал конька, настороженно слушая сбивчивое признание Сиалана. В другой момент он бы придрался, с чего это тот стал запинаться, обычно принц не лез в карман не то что за словом — ни за чем в общем-то не лез, а тут вроде даже стушевался, и стоило бы разузнать с чего бы, себе на будущее. Но цепкая лапка прошлого крепко вцепилась и не отпускала, требуя к себе всё имеющееся внимание. «Там, вверх от озера…» Вверх от озера уходили дворцовые строения. И площадь большая была, а на ней танцующие статуи.       — С большим проёмом в крыше — это был один из парадных входов для наездников. Виверны прячутся и спят в пещерах, так что все наши вивернятни находятся в скалах.       Сердце в очередной раз ёкнуло от какой-то непонятной обиды, когда принц сказал что игрушка забыта. Маленький Эмайо очень хотел вернуть её, но уже не мог, как и вернуть свой дом, родных и мальчишек-друзей — часть погибла, часть развезли по дальним городам, а когда вернулся сам лорд, от былой дружбы уже мало что осталось. Слишком многие винили его за отсутствие, хотя строго говоря не ясно, что он мог бы сделать будучи бестолковым подростком.       Он позаботился об этом городе как мог, болезненная тяга закрыть эту рану сделала из Тенарнума конкурента столицы, и всё же лошадка тревожила его сожалениями. А Алан тем временем обещался позаботится о ней… Эмайо жутко хотелось поспорить, что игрушка вовсе не забыта, но это было бы глупо, к тому же в чем-то Алан был прав — за такое количество времени даже у эльфов стираются воспоминания. Сумеет ли действительно позаботится о ней взбалмошный принц? Лорд посмотрел на него тем самым взглядом, которым пытался разглядеть истинную натуру ещё на балу.       — Береги её. — наконец передал игрушку обратно в руки принца, словно приняв некое внутреннее решение и прощаясь с ней окончательно. Его разрывало от желания проследить за судьбой лошадки, проверить, действительно ли принц о ней заботится, но памятуя о том, что они учились доверять друг другу, решил сделать это и сейчас. Пусть Сиалан и не знал о чем в действительности идёт речь, если лорд не сможет ему доверить такую пусть и памятную, но малость, они не смогут пойти дальше, куда бы они не шли. Интуиция, острый глаз, или опыт, что-то из этого очень тихо нашептывала, что Эмайо сделал правильный шаг. Это утешало и успокаивало, в конце концов ему бы хотелось для игрушки самого лучшего — а именно заботы.       Он шел на выход с притихшим за спиной Аланом и всё больше убеждался в мысли, что так и так пришлось бы отдавать игрушку в сторонние руки, слишком тревожила она его, чтобы держать перед глазами. С момента поединка Алан действительно присмирел, став адекватнее реагировать на задания, показывая себя именно с той, более глубокой стороны, которая заинтересовала его в их первую встречу.        «Лошадка будет в хороших руках.»       — Вообще формально ничего выносить оттуда уже нельзя, кроме официальных экспедиций, которые в общем-то не проводились уже давно, так что сделаем вид, что у тебя было индивидуальное задание. — тихо произнес он перед выходом в эльфы. — Иди пока к себе, на сегодня свободен, завтра жду как обычно. — лорд отпустил принца, а сам остался отдавать распоряжения об успешном завершении поисков. Проходя мимо статуй защитников он даже не повернул голову в их сторону, но стороннему наблюдателю на мгновение могло показаться, будто у них всех одно лицо.       Нечто не давало покоя весь оставшийся день, однако не в лошадке было дело, с ней он успокоился, доверяя Сиалану столь нежную вещь своего детства, нет, дело было в другом. Измаявшись и отложив дела, поняв, что не вникает ни в единую строчку из отчетов, он таки собрался и тихонько покинул кабинет, скользнул коридорами, стараясь поменьше попадаться на глаза даже дежурившей охране. Ну не любил он эту дорогу. Но она его слишком звала.       Лорд остановился перед статуями защитников, спрятав руки в спадающие ткани поверх классического облегающего костюма.       — Привет, папа с папой.       Насколько он знал, город полнился слухами о том, что лорд Эмайнаир избегает пещер старого города и не ходит туда принципиально — по разным версиям от высокомерия до страха граничащей со слабостью. Теперь пойдёт обратный слух что лорд бегает страдать к памяти предкам. Впрочем, насколько он так же знал, статуи не особо общительные, чтобы им можно было продуктивно жаловаться. Сплошные крайности одним словом.       — Как думаешь, я всё правильно делаю? — он не спрашивал ни у кого конкретно, да и никто не ответил бы. Вглядываясь в их каменные лица, он находил знакомые черты, какие-то из памяти, какие-то из зеркала, на производство которого оказался богат их край. Отчасти Эмайо гордился тем, чем добился, как вернул и объединил все земли тёмных эльфов, и всё же порой ему было интересно, как оно сложилось бы, будь бы его родители живы, а значит правящей властью. Наверное он был бы как старший брат Сиалана, весь из себя важный, готовящийся однажды принять бразды правления. Интересно, ушел бы он путешествовать как и младший принц? Любил бы он так этот город, как сейчас? Наверное у него были все шансы стать нобилем, кутить в своё удовольствие, получать по шее за репутацию, и переспал бы он с Аланом на том злосчастном балу…       Эмайнаир постоял возле статуй ещё какое-то время, прежде чем не прощаясь развернутся на выход. Может теперь он сможет заглядывать сюда чаще. А может и нет.       К счастью Сиалана, Эмайнаир разрешил оставить лошадку и даже наказал беречь ее. Лорд оставался задумчивым и каким-то странным, заставляя принца мучиться любопытством, но удовлетворить его расспросами тот не рисковал, радуясь, что никакого наказания за слишком долгую прогулку не последовало. Уже потом он узнал, что вместо предполагаемых четырех дней отсутствовал почти шесть. Отмывшись, отъевшись и отоспавшись, Алан, как и обещал, позаботился о найденной игрушке — отнес ее мастеру, который сделал ей новую ногу и хвост, и заодно подправил краску в тех местах, где она слезла. Лошадка заняла свое место на тумбочке у кровати принца, а его жизнь вернулась в прежнюю колею. Сиалан       Жизнь шла своей уже привычной колеей. Утром были тренировки, а оставшуюся часть дня Алан был предоставлен сам себе. Насколько это было возможно в его положении. Довольно часто ему компанию составлял Эйтан. К нему у принца все еще не было однозначного отношения. Впрочем, не только к нему. От чего он периодически пребывал в эмоциональных качелях, колеблясь от кипучей деятельности под маской беззаботности, до раздражительной глухой тоски.       В периоды последней Сиалан автоматически приходил на тренировки, делал все механически, а затем проводил свободное время в одиночестве, сидя на крыше своей башенки и иногда подкармливая голубей да воробьев крошками хлеба. Его мучили экзистенциальные вопросы и вопросы выбора. Он чувствовал себя одиноким и тосковал по тем, с кем можно поговорить о чем угодно, и размышлял, правильно ли поступает, оставаясь здесь, скованный такими эфемерными понятиями как долг и честь. Но если их убрать, то что тогда останется? Ведомое инстинктами животное? Но не слишком ли рано или легко он принял поражение? И как надолго это все? Пока кому-то из сильных мира сего не надоест? Пока не закончится короткий срок человеческой жизни? Или пока не случится что-то из ряда вон, что поменяет обстоятельства и приоритеты? Ответов на эти вопросы у принца не было, сколько бы он не искал. Он не мог найти их самостоятельно, а спросить было не у кого. Точнее было, но по его мнению их ответы были слишком пристрастны, чтобы пытаться склонить его на удобную им сторону. Когда же он уставал от этих мыслей, то прибегал к быстрому и надежному средству избавиться вообще от всяких мыслей. А потом, пока они не успели вернуться, захлопывал накрепко дверь и старался занять себя всеми возможными делами, лишь бы ни о чем не думать.       В такие периоды он походил на себя того, про которого и ходило множество сплетен — шаловливый ураган и затычка в каждой бочке. За это время он успел облазить весь Тенарнум в поисках злачных мест и сомнительных развлечений, не обходил вниманием и веселые дома. И вот во время одного из таких походов он узнал о гонках без правил. Нет, само собой, кое-какие правила там были, а именно запрещалось убивать или напрямую калечить участников и их животных. В остальном же задача была добраться первым до финиша, причем мешать сделать это конкурентам совершенно не возбранялось, хотя делать это следовало аккуратно и изящно. Трасса каждый год менялась, чтобы участники не могли подготовиться, и пролегала по разным типам местности, где-то на глазах у зрителей, а где-то и в труднодоступных участках. В общем, все это звучало как отличное приключение и разнообразие его скучной, по сравнению со столицей, жизни. Потому Сиалан тоже подал заявку на участие и начал готовиться, тренируя своего ящера, которого назвал Уголек за темный цвет шкуры.       И если окружающие активные занятия верховой ездой посчитали просто очередной его придурью, то больше проводящий с ним времени Эйтан быстро понял, откуда дует ветер. Он был не в восторге от этой затеи, ведь на таких гонках регулярно кто-то травмировался, если не от прямого воздействия, так от косвенного. Но Алан был упрям и даже вытряс с Эйтана обещание, что тот не скажет об этом лорду. Для принца с одной стороны это была возможность очередной проверки для спутника. А с другой… ему почему-то не хотелось говорить о своей затее Эмайнаиру. Тот вроде уже не вел себя как властный мудак, и в целом оставлял достаточно свободы, но что-то, какая-то преграда осталась, не растопленный ледок, не позволявший полностью ему открыться. Он был ни свой, и ни чужой, а отношение к нему складывалось неоднозначным. И было страшно, что из положения хрупкого мира весы баланса между ними дрогнут от едкого комментария или презрительной ухмылки на мальчишечью забаву, а то и вовсе качнутся от запрета, ведь риск там действительно был. Но именно он делал жизнь ярче, по мнению Алана. А еще ему почему-то хотелось похвастаться победой, но он понимал, что шансы этого очень малы. Ему по непонятной самому причине хотелось удивить или впечатлить лорда. И если он бы он сказал о своем намерении участвовать, для него бы это значило, что он просто обязан победить, чтобы не упасть в грязь лицом, а лишний стресс в таком деле, как гонки, ни к чему.       В день заезда он прибыл в указанное место и время на площадку, где собирались участники со своими ящерами. Там на животных одевались попоны с номерками. Путем жеребьевки ему выпал номер 11 из 29. Сами же всадники одевали неприметные облегающие костюмы из кожи, так же с номерками и шлемы, закрывающие лицо, что по мнению Алана было очень кстати. Ему почему-то не хотелось быть узнанным, хотя шанс, что один конкретный очень занятой эльф придет был не большим. Но мысль о том, что тот на него смотрит и оценивает была бы слишком волнующей и от того отвлекающей.       Когда они вышли к стартовой полосе, там уже собрались зрители разных мастей и рас, подбадривая участников. Вообще зрители стояли вдоль всего маршрута, предусмотрительно отгороженного, но порой случалось, что участники слишком увлекались и вылетали в толпу за ограждение. В этом тоже была своя толика экстрима для всех. Раздался гудок старта и ящеры ломанулись вперед, понукаемые всадниками. Алан со своим Угольком оказался где-то в середине этой давки, которая почти сразу начала толкаться, пытаясь сбить соперников и расчистить себе дорогу. Резко стало все равно кто там и как не него смотрит, тут хватило бы глаз смотреть по сторонам и еще за спину, да уворачиваться от эльфийских конечностей и хвостов их ящеров. Чей-то ящер впереди таки упал от этой толкотни, и вокруг него тут же образовалась куча-мала. Принц резко, очень рисково, подался в сторону, перетягивая центр тяжести своего зверя, чтобы тот так же резко ушел за ним и миновал свалку, в которой застрял добрый десяток участников. Маневр оказался удачный и Сиалан вырвался в первую дюжину. Однако радоваться не стоило — основная часть возни еще впереди.       В такой гонке проходить маршрут честно считалось моветоном, а потому все участники запасались каким-нибудь безобидными штучками отвлечения внимания всадников или их животных. Алан тоже не стал исключением. Он бросался небольшими дымовыми бомбочками в оппонентов, и сам получал такие же под ноги. Некоторые застилали глаза, а некоторые заставляли закашляться. Эффект был не долгим, но в гонке порой и пара секунд критична. Без толкания друг друга дело так же не обходилось и приходилось порой вспоминать свое бурное наемничье прошлое и вытворять чудеса акробатики.       Однако из таких толкучек случилась и около грязевой бани, как про себя это место назвал Сиалан. Пройти там можно было двумя путями — либо длинным, через скалы, по узенькой тропинке, окруженной колючими кустами, либо срезать через небольшое болотце. Принц выбрал второй вариант, надеясь сократить путь и вырваться вперед — он все еще был в первой дюжине и с переменным успехом то вырывался вперед, то терял позиции. Он опасно свесился, подмораживая воду под ногами ящера, чтобы тот легко прошел. Его путем решили последовать и некоторые из соперников. И когда до твердой поверхности оставалась пару метров, Алана нагло сдернули из седла, намереваясь таким образом обогнать. Это был тот, кто побежал сразу же за ним. Те же, что шли еще дальше, застряли в грязи раньше, ведь заклинание было очень короткого действия. Такой наглости принц прощать не собирался, а потому другим заклинанием добавил воды, заставляя ящера противника потерять опору и увязнуть в подобии трясины. Его всадник выругался и попытался мокнуть туда же и Алана, но тот имел преимущество, а потому сам скинул противника в грязь и был таков. В целом возня заняла не очень много времени, но драгоценные секунды были упущены. Теперь вместо того, чтобы стать первым, принц оказался лишь шестым.       А тем временем дистанция до финиша все сокращалась. Он уже почти мог видеть эту черту, хотя до нее предстояло еще пробежать извилистый путь и один отрезок через тоннель, и все это под оглушающий рев болельщиков — здесь их были значительно больше. Принц так увлекся толкотней с ближними соперниками, что не сразу понял, как так произошло, что они вдруг все упали? Словно он, и трое его соперников натолкнулись на невидимую стену, падая с ящерами. Пытаясь поднять своего Уголька, Алан увидел того, которого искупал в грязи — он их нагнал и теперь обгонял. Судя по всему, он был магом воздуха и подстроил так, чтобы казалось, что они сами упали, толкаясь. Праведный гнев подстегнул принца и он первым вскочил в седло и погнал ящера вперед. Вот только тот бежал уже не так резво, как раньше, начиная все ощутимей прихрамывать. Сиалан чуть не завыл от разочарования — только не так! Не перед финишем! Он не проиграет этому мерзавцу, только не ему! А для этого он решил воспользоваться заклинанием, которое предпочитал не использовать без крайней надобности.       Уголек перестал хромать и помчался быстрее, кажется, не чуя даже усталости. Первые двое уже скрылись в тоннеле, а он нагонял своего обидчика. У него был последний шанс поквитаться и Алан не собирался его упускать. Он вытащил хранимый на крайний случай бычий пузырь с водой и кинул его вперед, чтобы тот упал и расплескался перед бегущим впереди противником, а затем кинул в лужу заклинание заморозки. И расчет оправдал себя — лужица замерзла и бегущий ящер на ней подскользнулся, падая вместе со всадником. Сам принц дал команду своему ящеру подпрыгнуть, чтобы не свалиться рядом. Двуногие прыгали хуже четвероногих, как заметил потом Алан, а, может, это ему было не достаточно привычно, но он потерял равновесие и чуть не упал. Однако в последний момент успел схватиться за седло, и подтягивался обратно уже на выходе из тоннеля. Догнать первых двоих не представлялось возможным, тем более на ровном открытом участке перед тысячами глаз, где и грязные штучки не используешь. Зато он не пропустил своего личного обидчика и пришел перед ним, третьим.       Первые мгновения после финиша даже не верилось, что все закончилось. Адреналин все еще бушевал в крови, кровь стучала в ушах, заглушая рев толпы. Принц почувствовал, что ему надо отдышаться, чтобы успокоиться. Он стащил вдруг ставший таким тесным шлем, расправил упакованные внутрь волосы и, наконец, осмотрелся по сторонам. Эйтан говорил, что придел за него болеть, и принц попытался найти его глазами в толпе — светлокожие здесь выделялись на фоне темных. Но разглядеть Эйтана нигде не удалось, зато взгляд сам скользнул на ложу для титулованных особ. Да так и замер там на фигуре Лорда. Он… пришел? Он все видел?!       Алан тут же почувствовал, как ему снова тяжело дышать и поспешил отвернуться, чувствуя себя крайне неловко, нашкодившим пацаном. И пусть он не упал в грязь лицом фигурально, зато вымазался в ней с ног до головы физически! Ладно, голова осталась чистой благодаря шлему, и даже кто-то уже к нему подходит с влажными полотенцами, чтобы привести в порядок его одежду и отмыть грязь перед награждением. Но что это меняет? Эмайо все видел! Видел таким… Стыдно-то как…       Но Сиалан не был бы собой, если бы не справился со своими переживаниями, не нацепил свою обычную маску жизнерадостного болванчика на лицо и не вышел горделиво на награждение. Красивые девушки в откровенных нарядах подходили к победителям, вручали им награды в виде медальончиков и венки из цветов. Толпа вокруг продолжала реветь, кто-то тоже бросал с трибун цветы и еще какую-то ерунду. После этого предполагались массовые народные гуляния, а их приглашали на отдельную вечеринку в одном из лучших заведений города. Алан лучезарно улыбался на все поздравления, флиртовал с девушками, но от приглашения начать празднования прямо сейчас вежливо отказался, сославшись, что ему еще надо позаботиться о своем верном соратнике — Угольке. Его действительно следовало как можно скорее показать врачу и отправить на заслуженный отдых — делать то, что он там сделал не стоило, и следовало все вернуть на круги своя как можно скорее. Ездовой ящер показал себя с наилучшей стороны сегодня и принц хотел его отблагодарить. А еще хотелось уйти скорее, чтобы не чувствовать тень чьего-то взгляда на себе. И не приведите боги не пересечься с кое-кем лично. А завтра на тренировке он сошлется на… да придумает что-нибудь!       Только убедившись, что позаботился о своем ящере в достаточной мере и больше ничего сделать не требуется, кроме как предоставить отдых и покой, Сиалан отправился на вечеринку. Кара его немедленно не настигла, так что он посчитал, что приговор отложен до утра. Это, конечно, нервировало, но ситуация для него была в каком-то роде привычная — это будет его не первая взбучка и явно не последняя, так что морально он был готов. И если лорд надеялся, что ожидание неизбежного в неизвестности испортит принцу праздник — он заблуждался.       Алкоголь лился рекой, а еда была вкусной и сытной. Алан достаточно легко влился в компанию и быстро стал своим, включаясь в разговоры и поддерживая шутки. Была там и та эльфийка, что стреляла глазками еще на награждении, да не одна, а с подружкой. И после пары-другой бокалов горячительных напитков, они все вместе уединились на втором этаже. Как принц понял из их разговоров, он был для них чем-то вроде экзотики, которую манило попробовать. Его это ничуть не задевало, тут с ним это было не впервые — светлые хоть и встречались в темных землях, но все равно были диковинкой. Эмайнаир       Он снова был здесь, а они всё же заговорили. Их мраморные лица одновременно и ожили и сохранили свою бездушность, в восприятии Эмайнаира их челюсти двигались медленней, нежели звучали голоса.       — Ты знаешь всё сам.       Это было правдой — Эмайнаиру редко требовалось чьё-либо одобрение и он давно лишился роскоши сомнений. Где-то в глубине души конечно хотелось волноваться и мусолить тревоги, но по факту если он и позволял себе это, то определенно до принятия решения, после которого шел до конца. Однако нынешняя ситуация с людьми его напрягала и интуиция шептала о каплях крови принесённых ветром. Формально он стоял на своих решениях, но ведь можно было откатить ещё немного назад? Прогнутся… под людей! Ему претила сама мысль об этом, обкрадывать собственный народ, отбирать положенные ему блага собственной земли — где это слыхано?! Эмайнаир тряхнул головой, сбрасывая нарастающую ярость. Вот он камень преткновения, его нежелание ставить эльфов под удар, а они попадали в любом случае. Вот что его тревожит… хм, родители оказались правы. Статуя Атмы доброжелательно, как показалось Эмайо, кивнула.       — Наверное я скучаю. — Эмайнаир не был в этом уверен, потому что он слишком давно остался один, чтобы скучать по настоящему, но когда-то давно ему невыносимо не хватало их рядом. Он зябко поежился, пряча руки в спадающие ткани, отводя взгляд, чуть ли не пряча голову в плечи.       — Эмайо. — голос отца внезапно оказался мягким, заставив эльфа вскинуть лицо вверх — они же больше его, как когда-то тогда давно. Он так и не успел вырасти чтобы смотреть глаза в глаза не задирая голову.       — Что разбивается, но никогда не падает? — в ушах странным образом зажужжало, тревога в груди нарастала с каждым ударом сердца.       — Я… не знаю. Что это? — статуи молчали. Внезапно поднявшийся ветер стал неприлично громко завывать в ушах.       — На заре в широком поле, Любит погулять на воле, Грациозна и красива, С пышной серебристой гривой, Что за зверь там, вот загадка, Ну, конечно же…       — Лошадка? Но что первое?       — ЧТО РАЗБИВАЕТСЯ, НО НИКОГДА НЕ ПАДАЕТ?       — Скажи, ну пожалуйста! — закричал эльф, сгибаясь под порывами ветра, сквозь которые нарастал ритмичный стук. Из темноты дальнего пространства к ним выбегал белоснежный рослый конь, он словно светился, но стук его копыт приближался быстрее его самого, звуча всё сильнее, громче, словно над ухом, словно по медным щитам, оглушая, а на коне была фигура…       Эмайо дернулся, приходя в себя на кушетке. В дверь настойчиво стучали. Лорд резко растер ладонями лицо, просыпаясь окончательно.       — Сир?       — Входите.       В проём юркнул Эйтан, прикрывая за собой дверь.       — О… я разбудил вас? Вы вызывали…       — Да, вызывал. Ничего. Садись, расскажи, какие у вас новости. — он похлопал рядом с собой на кушетке.       Эйтанаир охотно сел рядом, заводя рассказ. Они и раньше могли встретится подобным образом, просто реже, а теперь, с появлением в их жизни принца, это стало причиной участить встречи. Когда-то давно он приметил мальчика, направив его к хорошему целителю в обучение, и тот не разочаровал. Лорду так же нравилась живость и некая непосредственность Эйтана, он смотрел на мир всегда смело и открыто и мир словно вторил ему в ответ. Эмайо нравилось общаться с этим родником. Он одобрительно улыбался, пока тот рассказывал о приключениях в кабаках и отчитывался о тратах казённых денег на недавней крупной ярмарке, в тот самый день их с Сиаланом поединка.       Лорд искренне порадовался за успешно сданный квалификационный экзамен Эйтанаира, делавший его младшим целителем — теперь ему официально можно доверить несложные болезни и манипуляции с организмом. Далее его ждала практика и закрепление знаний, развитие и усложнение получаемых навыков, чтобы на профессиональном уровне мочь делать настоящие операции и ассистировать высшим целителям, могущим творить поистине невероятные вещи, почти буквально изгонять хвори и вытаскивать даже самых безнадежных больных и пострадавших, да что там — они могли заново взрастить утраченную конечность! Это ли не чудо?       — Отрадно слышать. Есть идеи на будущие затеи? — лорд спрашивал без задней мыли, однако по тому, как внезапно замялся не умеющий врать Эйтан, стоило предположить предстоящую выходку.       — Пока ничего! — выпалил мальчик краснея.       — Действительно «пока». — усмехнулся лорд. — Я так понимаю, тебя просили не сообщать мне о затеваемом, — светлый эльф закусил губу, раздираемый противоречием, ведь напрямую лгать своему сиру он не мог. — Поэтому я спрошу — есть ли там действительно нечто, о чем мне стоит знать заранее?       Его взгляд был холоден и строг, Эйтану захотелось скукожится и заискивающе прижать уши, но он вспомнил чему его учил сам лорд, выпрямляясь под этим взглядом.       — Нет сир. Я считаю что этого не требуется.       Эмайнаир кивнул, жестом предлагая продолжить беседу, оставив эту тему. А потом поспрашивал тайную охрану, донесшую о регистрации в гонках без правил. Не то чтобы его обрадовали эти новости, но и не слишком огорчили, определенно — пробудили любопытство, так что лорд решил для разнообразия посетить гонки самолично.       В назначенный день он всё же припоздал, зато приоделся в официальные одежды, надел витой обруч из платины со вставками граната и таафеита, и отправился в специальную личную ложу. Из года в год место проведения меняли, дабы усложнить задачу наездникам, и трибуны на старте-финише строили в последний момент, но всегда неизменно добавляли ложу для самого лорда, а ну как сам правитель захочет посетить мероприятие? К тому же обычно эту ложу занимал Ильхмаир, любитель духа преодоления и соревнований в целом. И лорд посещал его, пусть не слишком часто, однако сегодня есть особенная причина. Разглядеть эту причину среди наездников оказалось делом непростым, их лица были спрятаны под шлемами, а руки одеты в перчатки без пальцев, и только по этой крохотной детали можно было опознать Сиалана — единственного светлого эльфа среди тёмных и фураев на старте.       — Ох ты ж кто пришел. — съехидничал Ильхмаир, расположившись в кресле. Эмайо плюхнулся рядом, подхватив кубок с вином и в этот же момент прозвучал рожок старта. — На пацана своего выполз смотреть?       — А ты значит всё знал?       — Конечно знал.       — И мне не сказал?!       — А что в этом важного? Не грохнут же его там, а сломает чего-нибудь — так подлечат. — философски пожал плечами учитель, пряча улыбку за глотком напитка.       Эмайнаир почувствовал себя обескуражено, пойманным на слабо мальчишкой. Ильхом и без того журил его за излишний интерес к парню, а тут и вовсе какие-то слишком двусмысленные намёки, которых он не понимал. Эмайо насупился и просидел молча до самого конца гонок — какое-то время ничего не происходило, так как участники бежали вдалеке, но перед финишем шла длинная открытая дорога, которая позволяла рассмотреть бегущих и поболеть активнее. В небе гонки курировали всадники, на случай несчастного происшествия, а так же как свидетели в спорных ситуациях. Толпа внизу вовсю шумела, обсуждая слухи, по цепочке доносящиеся из дальних рядов — минус особой ложи состоял в том, что уши особо не погреешь. Вовсю бурлила торговля лимонадом, колбасками, завернутыми в тонкие хлебные конвертики, всевозможными пирожками и даже поделками фигурками в виде беговых ящеров. Но вот наконец толпа предвкушающе заревела — вдалеке показались первые наездники, и лорд чуть подался вперед, стараясь как можно раньше разглядеть прибывающих.       — Первым идёт… Солас! В прошлом году он был вторым, ай да парень! — Ильхом ещё более беззастенчиво подался вперед, впрочем, ему можно, он шарил в этой теме больше Эмайнаира и разбирался в участниках. Сейчас бы подколоть учителя насчет излишнего внимания, однако лорда слишком волновало, когда же он увидит Сиалана. А тот… не заставил себя ждать! Его ящер резво несся третьим, лихо оторвавшись от предыдущих преследователей, однако безнадёжно отстав от первых двух гонщиков. Похоже, где-то там произошла куча мала, и ловкий принц смог первым выбраться из неё. Звук рожка вернул обоих темных эльфов на места, делая их приличными и соответствующими своим титулам, однако сердце лорда почему-то билось сильнее в волнении, так что пришлось прикрыть глаза, скрывая возможно неуместный блеск.       Сиалан снял шлем и светлые волосы всплеснулись на ветру, он был грязен до ужаса и ошалело оглядывался вокруг. Эмайнаир оперся подбородком о пальцы. «Он цел и кажется здоров. И занял третье место, везунчик!» Осталось лишь понять для себя, насколько принцу повезет или не повезет за эту выходку, где он и вправду мог пострадать.        «Подарю ему этого зверя.»        Тем временем до финиша постепенно добирались остальные гонщики, кто-то быстрее, а кто-то откровенно медленно на прихрамывающих животных. Одного из участников всё же пришлось забрать вивернам для медицинской помощи — как позже узнал лорд, ради интереса, его животное при падении подмяло всадника под себя, переломав тому кучу костей и порвав селезенку. Тем временем золотую троицу награждали красивые девушки в соблазнительных нарядах, толпа ревела от переполняющих эмоция и не очень организованно отчаливала в сторону общегородской попойки. Да, праздник это хорошо. Лорд поднялся с кресла и более не глядя на участников, двинулся прочь. Ильхмаир, так же не прощаясь, ушел общаться с организаторами. Они слишком давно были на одной волне, дабы расшаркиваться перед друг другом.       Лорд же шел по коридору, в который в последнее время заглядывал не слишком часто, но вызывать через третьего эльфа и ждать у себя ему не хотелось ему хотелось здесь и сейчас.       — Пошли все вон. — он вошел в изысканно обставленную комнату, заполненную подушками и коврами, в центре зала даже был импровизированный фонтанчик с привязанным там водным элементалем-лягушкой. Стены были расписаны садами и животными, огранёнными в стилизованные узоры, а потолки и вовсе выкрашены в дорогой голубой цвет. — А ты стоять. — он остановился перед резко затормозившим и склонившемся юноше. — Как продвигаются твои занятия языком?       Ариэлю было больно сидеть, да что там — больно ровно ходить. Он втихую размазывал слезы по лицу, но осторожно, а то вдруг его вызовут? Он так и не понял, понравился ли его новому хозяину, и не знал, плачет ли от страха или от облегчения, что его всё ещё зовут. Он мало что понял из речи тёмного эльфа, скорее догадался по интонации, что надо было мастурбировать — а он не делал этого так давно! Простое юношеское желание захватило его, а теперь он лишь рефлекторно сжимал колени, едва лишь вспомнив как веревки тянули за яйца. Он как мог убеждал себя, что в борделе было бы ещё хуже, но легче отчего-то не становилось. Он не нравился лорду, не мог нравится, раз тот поступает с ним так… Или может у эльфов так принято? А между собой они жестоки столь же, насколько красивы? Ему было снова плохо, но бежать было некуда. Как он корил себя за то, что не сбежал ещё тогда в лесу! Перегрызть веревки, сбежать в ночи, пока разбойники спят, ведь вряд ли бы они дотошно искали одного мальчишку… Протестующий разум вытеснил из памяти крепкие веревки и не менее крепкий страх быть изнасилованным, слишком большое количество людей, надежды защитить свою деревню… Всё это теперь казалось не столь значимым. Гаррет был виноват и Ариэль теперь страдал! Оставалось лишь надеется что он привыкнет к размеру его нового хозяина — а он был как на самых больших болванках в школе, может даже больше! Всё что мог Ариэль — растянуть себя настолько, чтобы скорее смочь выносить всё это. Может оттого хозяин и злится, что он слишком сжимает? Или же он будет злится за то, что он себя слишком растянул? Это всё так сложно, а спросить совета не у кого!       Впервые услышав о том, что Лорд Тёмных Земель отбыл, Ариэль едва не задохнулся от накатившего ужаса, и лишь со второго раза до него дошло, что обоз с большей частью свиты отправлялся отдельно… и с ними и сам Ариэль. От сердца отлегло и в глазах потемнело. Собирать свои вещи ему оказалось недолго, он больше ждал остальных, а после они выехали днём в тот же день. Поездка поначалу ему даже понравилась, его захватывал общий ажиотаж сборов и выдвижения, особенно восхищали стройные ряды великолепных во всех смыслах воинов в сверкающих золотом шлемах, сидящих верхом на оленях. Мальчик впервые видел такое, глаза слепил этот яркий свет отраженный от солнца, и внезапно ему подумалось о свете, который ждет его впереди. Надежда распахнула крылья внутри. Карета, в которую его посадили, оказалась куда удобнее прежнего транспорта, в первую очередь из-за того, что была подвешена на ремнях, так что в дороге она конечно покачивалась, напоминая о море, но зато не трясло, и он быстро привык. Они добирались три скучных дня, но к этому Ариэль так же был готов, в последнее время он то и дело переезжал. Оставалось лишь смотреть в окно и грустить о том, что с каждой минутой он становится всё дальше от родных краев, и вместе с тем — глубоко поражаться тому, как необычна стала его жизнь. В чем-то в той школе жизни, как ему хотелось назвать место последнего обучения, его не обманули, наобещав невиданные горизонты. Как бы ещё он повидал земли эльфов? Здесь были другие деревья, но такие же возделываемые поля как и дома, и птицы пели — по другому, но так же задорно по утрам и мелодично по вечерам. Его исправно кормили, не трогали и пальцем, хотя беседами не балуя, словно он сам был бессловесной зверушкой, собакой, которая может погреться у костра, но с которой не станут обсуждать последние новости. Через три дня перед ними открылся город.       Каменный, чистый и многолюдный словно огромный порт, его отвезли на самую вершину, где был наверное замок? Он выглядел так, словно наполовину вылез из горы, а может гора его наполовину съела — Ариэлю это сравнение показалось забавным. Нигде раньше он не видел столь пестрого населения! Тёмные эльфы вовсю торговались с мохнатыми очеловеченными зверями — фураями, выходцами с островов, но не это его поразило, а то, что он увидел здесь тех, кого не чаял встретить — людей! И их было куда больше, чем можно подумать на эльфийский город. Впрочем, их наличие ничего для мальчика не меняло.       По прибытии в замок он приготовился ждать уединения с лордом, но и тут его ждал сюрприз — тот назначил ему в первую очередь уроки эльфийского, а сам не появлялся несколько недель, так что Ариэль даже успел заволноваться. С местными он пока не очень дружил — весь гарем состоял из трёх фураев и тёмной эльфийки, и те не спешили идти с ним на позитивный контакт. Единственное что он понял, если верить их словам, что лорд не слишком часто балует их своим присутствием или вызовами — ходили слухи, что у лорда была женщина, настоящая любовница из высоких слоёв, и вместе с тем никто не сомневался, что господин больше по мальчикам. Как это умещалось в одну головоломку Ариэль не понимал, но списал на некие эльфийский заморочки, надеясь разобраться как-нибудь позже, а пока что всё его внимание занимала зубрёжка нового и совсем непростого языка. До сегодняшнего дня.       Хозяин ворвался в их покои словно снег посреди лета, приморозив находившихся наложников к их местам. Лишь строгий окрик заставил всех пташками упорхать, кроме Ариэля. Его яички непроизвольно сжались — он не был морально готов к сексу, не был готов и физически, с позором признавая, что успел даже немного расслабится. Сердце замирало от предстоящего и вдруг ему очень захотелось расхныкаться, прося об отсрочке. Заданный вопрос застал его врасплох, и вместе с тем наложник понял его, что само по себе являлось хорошим показателем.       — Я очень изучать… сир. — мальчик припомнил принятое в этих краях обращение.       — Чудесно. А теперь я хочу чтобы ты поработал языком в прямом смысле этого слова. На колени. — с этими словами хозяин принялся недвусмысленно расстегивать штаны. А для чего он мог сюда ещё придти? Однако это даже порадовало Ариэля — именно этому он так долго обучался и наверняка смог бы порадовать господина. Он охотно опустился, радуясь так же, что в этот раз его зад пока что не трогают. Он потянулся губами к паху, беря солоноватую плоть в рот, внезапно ловя себя на мысли, что это его первый раз с «живым» инструментом, а не его имитацией. Он старался как мог показать своё мастерство, и кажется ему это удалось, господин кончил очень быстро, заставив вылизать всё до блеска, а затем повторить, уже медленней и с оттяжкой. Под конец челюсть очень ныла и Ариэль устал стоять в неудобной позе, однако сир кажется был доволен — его лицо словно разгладилось.       — Продолжай изучать язык. — сказал он напоследок, покидая комнаты гарема.       Для Сиалана вечер и ночь в компании горячих красоток выдались на славу. Да настолько, что он чуть не опоздал на тренировку.       Но опаздывать, когда тебе должны устроить взбучку — моветон. Будто… ты боишься и пытаешься отсрочить казнь. Этого Алан допустить не мог, даже на бегу прикинул варианты возможной отповеди, войдя на плац чинно и с достоинством.       Эмайнаиру же ночью спалось хорошо, и утром он ждал принца во вполне расслабленной позе. Однако прежде чем тот открыл рот, лорд предупреждающе поднял руку.       — Пошли. И железяки брось. — он легко отлип от ограды, на которую до этого вальяжно опирался, прихватив с собой внезапно два шеста. Деревянные палки ранее не входили в их тренировочное вооружение. Они прошли во внутренний дворик со стойлами, где их ждали загоны с ящерами.       — Ты повредил зверя, который между прочим не твой, уж не говоря об опасности получить серьезную травму самому. Целители бы наверняка вытянули тебя, однако это могло серьёзно подставить меня — как правителя, так и друга твоего отца. — он хмурился, всем видом выражая, что не одобряет безрассудного риска, приблизившись так близко, что почти что неприлично, почти как… на балу. — Риск не такое уж благородное дело, особенно когда он бессмыслен. — словно волна, держащаяся на пике всего мгновение, он отхлынул от Сиалана в сторону. Возможно, он хотел этим добавить больше весомости своим словам, напугать своим грозным обликом. Но на принца это действовало с точностью да наоборот. Он не сдвинулся ни на шаг, сам вскипая волной и готовый к ответной отповеди.       — Если бы я не умел соизмерять риск с собственными возможностями, я бы не выжил столько лет на вольных хлебах. Жизнь воина — это вообще постоянный риск. И, кажется, меня сюда отправили его осознавая, разве нет? Разве не для этого мы каждый день здесь занимаемся? И если не пробовать что-то, как узнать, на что ты способен? — он прикрыл глаза, даже не дернувшись, ощутив занесенную руку. Алан показывал, что готов понести наказания, но от своей позиции не отступится. И всё же… рука поднялась, коснувшись затылка светлого эльфа, то ли в подзатыльнике, а то ли в попытке взъерошить волосы. — А вот на счет ящера я действительно сожалею.       — Почему сразу не сказал? — «Н-да, надо доверием нам ещё работать и работать».       Этот вопрос застал принца врасплох, сбивая воинственный настрой. Не то, чтобы Сиалан не задавал его сам себе, но был не готов на него отвечать Эмайнаиру. Какие-то непонятные эмоции и чувства вскипали в нем, заставляя чувствовать себя неловко. Принц старался не смотреть на собеседника, оправдываясь. Ему не хотелось, чтобы это что-то испортило между ними, но он и не мог сознаться, что боялся упасть лицом в грязь перед лордом. Наоборот, ему хотелось предстать перед ним в самом что ни на есть героическом облике. Пока выходило не очень, но Сиалан не унывал. Он заставит лорда признать его!        — Ну… я не был уверен в результатах, мне надо было попробовать… А если бы я сказал, то… это вроде как я приглашаю прийти и посмотреть, — он робко, исподлобья глянул на собеседника. .       Эмайнаир помолчал, оседлывая ящера и кивнув принцу делать тоже самое.       — Как решил назвать его? Можешь оставить ящера себе насовсем, похоже вы неплохо сработались, — с этими словами он вскочил в седло, причмокивая и посылая ящера в трусцу.       — Сегодня позанимаемся в другом месте.       — Я назвал его Уголек. А… Спасибо! — ответил Алан на слова о подарке, пряча улыбку.       Ему казалось, что он порой совершенно не понимает этого эльфа. С одной стороны его поддерживает, а с другой порицает. Словно, он балансирует где-то между долгом и самим собой, между «правильно» и «хочется». Принц подозревал, что это очень тяжело и ему самому там не хотелось бы оказаться, он этого избегал всеми силами. Он ощутил некий прилив тепла и благодарности к Эмайо. Пусть в чем-то тот оставался невыносимым тираном с манией контроля, но все же Сиалан не был настолько тупым и избалованным мальчишкой, чтобы не замечать, что его пытаются понять и пойти навстречу. Ему захотелось тоже что-то сделать для лорда, что-то приятное и хорошее, но он пока не придумал, что бы это могло быть.       А пока он думал, они приехали на какую-то очередную тренировочную площадку. Они отъехали недалеко, но словно на окраину, здесь были низенькие одноэтажные домики и мало народу. Может потому что рано.       Оставив ящеров у привязи, лорд захватил оба шеста и повел за собой принца на очередной задний двор… Который на практике оказался не таким уж очередным. Пустое поле было застроено разного рода снарядами, кольцами, манекенами для отработки рукопашного боя, разные сетки и подъемы. В общем мечта, если вам некуда деть свою энергию. Однако они не пошли прямиком на трассу с препятствиями, казавшуюся еще более сложной, чем недавняя в гонках, с учетом что это всё надо проходить надеясь лишь на себя. Они отошли в сторону, где на большой площадке была вырыта четкая прямоугольная яма метра полтора глубиной, выложенная камнем словно бассейн, однако заполнена она была не водой а… скругленными деревянным брусьями! Они торчали из пола с разбросом в 30-50 см, и примерно с таким же разбросом по высоте. Лорд встал у угла, бросив один из шестов недоуменному принцу.       — Думаю ты готов. — произнес он, выдерживая эффектную паузу и, наконец, победно улыбаясь. Он действительно долго этого ждал.       —К чему готов?.. — Алан воззрился на него с непониманием.       На очевидное недоумение эльф ответил так же кратко, наслаждаясь моментом.       — К изучению магии воздуха. Уверен, твоих задатков хватит на полноценный дар.       — О!.. — только и выдал свое удивленно принц. Это было очень неожиданно. Не то, чтобы совсем невозможно, но… все же он был ошарашен. В детстве все проходили тестирование на склонности к магии, и по его результатам строилось обучение. Так у Сиалана выявили только одну склонность к водной магии, как и у отца, в отличие от брата и матери, которые были талантливы так же и в магии земли. Тогда принц по этому поводу расстраивался, пытался что-то делать и насильно «развить» в себе несуществующие таланты, но максимум чего он добился, это научился составлять различные смеси из трав, которые его брат в шутку называл «кулинарией». Тут же в голове у принца всколыхнулся ворох вопросов, однако его учитель перешел непосредственно к занятию и пришлось все свои вопросы оставить на потом.       Всё так же улыбаясь, Эмайнаир обвел шестом странное поле.        — Начнём. Сейчас запоминай хорошенько — воздух это всегда баланс. Ты можешь быть легким как бабочка, стремительным словно ветер, и ловким как перышко, но ничего этого не будет если ты не будешь держать баланс в себе и в окружающем тебя мире. Таков твой первый шаг. — с этими словами лорд шагнул вперед, но до того плавно, словно скользнув по маслу. Его глаза едва заметно засветились, выдавая использование магии, как это бывает у всех эльфов — он впервые использовал её при принце со времен последнего полета. — Используй для начала шест, ухвати его обеими руками так, чтобы посередине помещался примерно локоть. Не медли, но и не торопись шагая, сосредоточься пока на одном — баланс. Не суетись. Для начала пройдем по короткой стороне.       Дело казалось бы легким, если бы большая часть бревен не было бы диаметром едва ли с ладонь, да к тому же округлых и гладко отполированных, не давая возможности зацепится обувью.       Выглядело все просто, но просто оно было благодаря применению магии. Алану же предстояло найти в себе то, что он и не подозревал там, та еще задачка! Хорошо, что у него был прежний опыт обучению магии воды, так что хоть примерные представления о том, как искать он имел, но очень примерные.       «Баланс — звучит проще простого, а где его найти-то? Особенно, когда вот так с порога огорошили и сразу в дело! Интересно, а папа знал? А Эмайо как как давно знает? И не сказал же ничего раньше! Это что, такое изысканное наказание за гонки? Не убился там, так теперь надо набить синяки тут? И ведь он типа не причем — все я сам… Ишь, наблюдает довольный! Вот садюга!» — мысленно бурчал Сиалан, пытаясь балансировать. Получалось у него пока не очень, но вслух он не жаловался. Чего доброго на этом все и прекратится! А на подобное он был не согласен совершенно. Обрести новый вид магии, да еще такой! Для него это был приятный сюрприз.       Лорд был всё время рядом, держа шест так же как и объяснял, хоть ему это было уже и не нужно, делая шаги и являя собой пример того как следует выполнять упражнение. Впрочем, он не подхватывал принца, если тот падал, не трясясь за шишки и ссадины.       Мало-помалу нежелание Алана получить очередной синяк пробуждало так тщательно разыскиваемые внутри задатки. Постепенно принцу удавалось нащупать тоненькую ниточку и силы и кое — как за нее дергать. Получалось с переменными успехами. А после того, как ему удалось пройти всю сторону не свалившись ни разу, лорд милостиво дал ему передышку. И пока Алан отдыхал и охлаждал места набитых синяков, чтобы те не расцвели потом во всей красе, лорд продолжал издеваться, демонстрируя всякие финты и вызывая тонны зависти.       В перерыве, когда принц отдыхал, Эмайо показал пример к чему можно было бы стремится в вопросе баланса — пробежавшись по брусьям тёмный эльф с размаху оперся шестом на один из следующих скользких колышков, но шест не сорвался вниз, а лорд словно взлетел вверх спиной вперед, перебирая руками по палке, в конечном итоге на несколько мгновений зависая опираясь на всю эту шаткую конструкцию лишь несколькими пальцами, вытянувшись в струну ногами к небу.       «Каков наглец! Красуется! Дразнится! Ну, погоди у меня! Я тоже так смогу и напинаю тебя на твоем же поле!» — мысленно негодовал принц.       — Теперь по длинной стороне. — Эмайнаир вернулся к Алану, надеясь, что смог подстегнуть азарт юноши. — Такое поле во многом универсально, позже мы будем учится на нём бою, что похож на танец. Вот, так-то уже лучше. — он кивнул, шагая рядом уже без шеста, внимательно наблюдая за движениями принца.       После отдыха и с наличием некоторого понимания, что и как надо делать, дальше дело пошло лучше, хотя все равно ему было еще далеко до наставника. Но Алан честно старался. Эти уроки ему были по душе куда больше, нежели занятия с оружием. Тут он даже по возможности старался тренироваться сам. Наедине с собой баланс удавалось найти проще, и ошибаться было не так волнительно. Зато с каким удовольствием он потом демонстрировал свои успехи на тренировках! Принц чуть не лопался от довольства, если ему удавалось чем-то удивить наставника, чем-то, что отработал на отлично по сравнению с предыдущим разом или чем-то, что научился делать самостоятельно.       Когда у него стало уже многое получаться, а прогресс шел уже не так быстро и больше упирался в шлифовку и методичную наработку, душа Алана возжелала разнообразия. Одного вполне конкретного. Он не лукавил на балу в том, что ему нравились виверны. И нравиться, не смотря на некоторые неприятные моменты, они ему не перестали. Он так же помнил, что летать на вивернах могут только маги воздуха. И если раньше, не будучи таковым, он не позволял себе думать в эту сторону, то теперь перед ним открывались новые горизонты. И на одной из тренировок, он попросил Эмайнаира об участии в жизни вивернятни.       О том, чтобы ему дали виверна он благоразумно не заикался, решив начать с малого. В принципе, он мог бы туда влезть и не спрашивая разрешения, не угонять же виверна там собирается. Хотя бы пока что. Однако с последнего раза их конфликта и его решения сделать что-то позитивное, он ничего, помимо послушания так и не придумал, а потому применил ту же тактику. Просить разрешения Сиалану категорически не нравилось и вообще претило всей его натуре, но он помнил, что лорду нравится контроль, а потому перешагнул через себя. И результат его вполне устроил. Он попал в вожделенное место.       Судя по тем взглядам, что на него кидали всадники, они ожидали увидеть в нем капризного балованного принца, не способного на физический труд и быстро морщащего носик от всего малопривлекательного. Пришлось их разочаровать. Не смотря на свое положение, Алан спокойно относился к физическому труду и даже грязной работе. За время путешествий ему случилось очень обогатить свой жизненный опыт. И он даже гордился тем, что в случае необходимости знает и умеет делать много вещей из ряда тех, что делают слуги, и способен о себе позаботиться. Конечно, всю жизнь провести на тяжелой работе в роли прислуги его не прельщало, но в качестве разнообразия даже нравилось. А потому он не кривил носик и не капризничал, когда ему поручили заниматься уходом за животными — выносить навоз, чистить денники и их крылатых обитателей, кормить и поить их. Более того, он считал, что все это полезные и важные навыки — уход за собственным животным. Он никому не говорил, но мечтал о собственном виверне. И был уверен, что однажды его получит. Слухи о принце не передавали и половину его целеустремленности, настойчивости и умения добиваться своего не мытьем, так катаньем. А пока он ждал удобного случая, использовал это время для того, чтобы побольше узнать о вивернах, их повадках и образе жизни.       Постепенно предвзятость всадников к нему проходила, он заводил новых знакомых и расширял контакты. При этом Алан не забывал и о тренировках по магии — ему жадно хотелось мочь больше, да и для всадника нужен хороших уровень магии, а раз он мысленно туда метил, то и усилия прикладывал соответствующие. Что не мешало периодически позволять себе гульбанить с Эйтаном, у которого после экзамена стало не так уж много свободного времени, или ходить в веселые дома, дабы физические желания не влияли на движение к цели и климат в доме, особенно рядом с наставником.       Посчитав вливание в коллектив успешным, Сиалан начал продвигаться дальше и подбивать клинья к возможности покататься, хоть немного. Большое всегда начинается с малого, главное начать. И в итоге он таки добился своего. Как когда-то метко сказал Зефелиан про своего сына — «Уболтал, вито языкатый!»       И вот ему предстоял самостоятельный полет! Правда, как любая ложка меда не обходится без бочки дегтя в ней, тут тоже были свои правила и ограничения. Первое — от него требовалось привязаться к седлу веревкой для страховки. Мотивировали это тем, что хотя вивернов и обучают подхватывать всадника, если тот по какой-то причине упал, но Сиалан тут на особом счету и лорд если узнает, что его подвергли опасности, оторвет им головы. Пришлось послушно закрепить пару веревок, на случай, если его сдует и пообещать, что если прилетит отстегнутый, то ноги его здесь больше не будет. Так же ему выдали свисток, в который он должен подать сигнал, если полет необходимо срочно прекратить по какой-либо причине. Сам по себе полет предполагался примерно на полчаса и во время его планировалась отработка виверном различных команд по звуковому сигналу горна со стороны и без контроля всадника — так зверей тренировали действовать в команде и сообща.       И вот, последние приготовления закончены, а крепежи проверены на надежность, волнительный момент старта и здравствуй небо! Летать с кем-то приятно и увлекательно, но самому — совершенно иные ощущения. Как минимум, тут приходилось самому регулировать свое положение в седле и учиться держаться — веревки хоть и были для страховки, но они оставляли пространство для маневра где-то в метр. Пришлось применять все свои познания и способности в магии, чтобы не телепаться на страховке. От него никаких навыков не ждали, но Сиалану самому хотелось сделать все максимально естественно, представить себя всадником с собственным виверном, пусть и на полчаса.       Поначалу полет был плавным и мягким, почти таким, как из дома в Тенарнум. Потом до него донесся звук горна и виверн сделал маневр влево, опасно кренясь. Сердце ушло в пятки, из горла вырвался взволнованный ойк. Пришлось снова хвататься за седло и пытаться усидеть. Затем полет выровнялся, вернулся в исходное положение, после чего последовал другой звук и виверн заложил вираж уже направо. Они повторяли виражи еще пару раз, и постепенно Алан стал лучше понимать, как ему действовать, чтобы не вываливаться и не полагаться лишь на страховку. За виражами следовали более сложные движение, похожие на катание на горках. И тут снова в первые мгновения тело сковывал естественный страх, а затем уже приходила адреналиновая эйфория восторга, и вопить теперь хотелось не от ужаса, а от переполняющего щекочущего чувства в животе.       Следующие маневры были еще более умопомрачительными, но сменялись короткими периодами ровного полета, в которые принц даже позволял себе отпускать руки и ловить ими упругие воздушные потоки. Но как только он слышал звук, то покрепче вцеплялся в седло, с тянущим ощущением внизу живота предвкушая новый кульбит. В этот раз после звука зверь резко пошел вниз, почти рухнул. Сиалану пришлось вцепиться в седло всеми конечностями и постараться магией оттянуть поток, чтобы прижимал его к седлу, а не стаскивал. Земля под ними стремительно приближалась, адреналин зашкаливал, инстинкты вопили, кажется, даже в голос. А потом мощные крылья раскрылись, почти у самой земли, снова ловя потоки и плавно унося ввысь. К повторению он был готов уже больше, хотя бы морально, а потому сумел немного насладиться щекочущими нервы ощущениями. Однако в этот раз после выравнивания виверн полетел не вверх, а обратно. Полчаса кайфа пролетели как пять минут.       Когда они приземлились на площадку, народу там явно прибавилось по сравнению со стартом. И ладно бы просто всадники, но с ними был… Эмайнаир! Сиалан почувствовал себя немного неловко, представив как выглядит со стороны с вороньим гнездом вместо прически. Раскрасневшиеся щеки и шальной взгляд, дополняющие картину преступления и кайфа он, конечно, видеть у себя не мог.       Стараясь вести себя более естественно, словно ни в чем ни бывало, он принялся распутывать узлы страховки. Удавалось ему это не очень быстро — руки, даже не смотря на перчатки, подмерзли и к тому же плохо слушались после недавнего напряжения, так что хозяин ящера пришел на подмогу.       —Ну, кто выиграл? — спросил принц буднично. Он бы на месте всадников делал бы ставки на кого-то на своем месте, так что допускал, что с ним поступили бы так же. Эмайнаир       Иногда координировать — это интересно. Это значит быть в курсе событий, держать руку на пульсе и вовремя ловить ветер намёков. Это значит вести с десяток важных переписок, держать в руках ниточки из самых дальних уголков Тёмных Земель, одаривать личным вниманием наместников и сквозь витые буквы отчетов пытаться понять настроения народа. Иногда же координировать задалбывает, и эльф съезжает в туман забытья, уходя в офицерский кабак на всю ночь, где играют целые группы менестрелей, где курят кудрявый кадраш — расслабляющую траву, но это слабое утешение, легкая пауза не приносящая полноценного успокоения.       Было и другое время, время когда он просыпался с Диорнаир на своей груди и гладил её по волосам пока она не морщила тонкий носик, фырча и просыпаясь. Её гибкое тело с маленькими аккуратными грудями потягивалось словно кошачье, а после ластилось бархатистой со сна кожей к Эмайнаиру, заставляя сильнее прижать к себе, обхватить за крутые бедра и сжать ягодицы, а возможно и сразу же насадить. Они были довольны своими легкими встречами, которые и отношениями-то не назовешь — словно старые приятели они пили у огня густое терпкое вино, болтали ни о чем, а после страстно трахались, забыв собственные имена. Это было… по своему чудесно, пока Диори не созрела найти себе мужа. Их встречи были прекрасными тем, что непостоянны, они не смогли бы быть вместе по настоящему — она хотела детей, а он больше любил мальчиков в постели. Эмайо ушел, решив не портить репутацию благородной эльфийке, и завел себе новую забаву — людей.       С тех пор в особенно острые моменты он брал в оборот человека — и ни капли горячительного в рот, ни грамма лишнего дыма не касалось его губ, пока он скурпулезно и тщательно заставлял извиваться чужое тело под своими руками. Столь сильное сосредоточение на процессе позволяло очищать голову от прочих мыслей и в последствии перезагружаться.       Например этой ночью — в теплом свете огней влажная от пота кожа Ариэля особенно блестела, тело вздрагивало, тяжело дыша, повиснув в связанные ремнями руках.       — Г… господин… — его ноги дрожали и почти не держали от усталости. Вместо ответа свист, вскрик и ещё одна алая полоса перекрещивает своих собратьев на спине мальчика. Он скулит, сжимает пальцы. Тем временем Эмайо подходит ближе, оценивающе оглядывая дело рук своих и берет чужой член в свои руки — налитый кровью, предусмотрительно обвязанный у основания веревкой, а от того дополнительно чувствительный.       — Стой ровно. Дёрнешься — пойдёшь на следующий круг. — он знал, что мальчик дёрнется, как минимум потому что уретральный плаг в руках эльфа холоден, а наложник такой игрушки ещё не знал. Его глаза расширились в страхе и он прилежно замер, кусая губы и едва слышно пища, пока новая игрушка обнимает его головку. Он держится до последнего, мелко дрожа, но не делая резких движений, и ему удаётся вынести пытку — ровно до момента, пока щелчок по члену не заставляет его едва ли не подпрыгнуть.       — Сир… пожалуйста, я… пожалуйста… — он стонет, когда рука двигается по его стволу. Слишком чувствительно! Слишком неясно, больно или всё же хорошо, он так устал, спина и ягодицы горели, а впереди его ждал «следующий круг». Этот круг существовал лишь в голове Лорда, наложнику трудно было понять, где случалось начало, а где конец, пока тот не говорил об этому напрямую. Как сейчас. Но что это значило? Был ли уже только один, или их было несколько? Его ждала ещё одна порка или Лорд снова возьмёт его, как в самом начале, когда зажал у стены и резко вставил до самых яиц, исторгая невольный крик мальчика? Он трахал его тело, словно он был вещью, насаживал так глубоко, словно стремился пронзить насквозь, разрывая всё на своём пути. Так Ариэлю казалось. А потом была порка и сладкий до сумасшествия перерыв, когда Лорд вставил в него пальцы, но не грубо, а очень умело надавливая на нужное горячее место в его заду, заставляя дрожать и в конце концов насаживаться в жажде разрядки. Он так её и не получил, вместо этого эльф обвязал его яички и член тонкой веревкой и облил холодной водой, заставив мальчика взвыть от невозможности кончить, от до того яркого, что болезненного контраста, от чрезмерной чувствительности в паху. Он мучился, повиснув на ремнях, а теперь ещё и эта металлическая штука в его члене блестела от масла. Она пугала и завораживала одновременно, она казалась огромной, Ариэля едва не рвало от страха за то, что ему могут порвать и член. О таком его никогда не предупреждали! Эльфы… конченые извращенцы…       Тем временем Лорд разложил на столе кожаный чехол с чем-то вроде тонких игл. Он взял одну из них и подошел к мальчику ближе, словно примеряясь… И вправду примеряясь. Придержав, он резким и отточенным движением захватил кожу. Игла пронзила плоть — боль, пусть и терпимая, заставила невольно вздрогнуть. Мальчик часто дышал, уже понимая, что одной иглой дело не ограничится, но всё же был далёк от правды — они словно не кончались, и Лорд не остановился, пока весь торс не был исколот двумя рядами игл. Их было так много, что наложник не смог их сходу сосчитать, кровь сочилась из проколов, и каждое дыхание заставляло кожу гореть теперь и спереди, а не только от порки сзади. Лорд какое-то время стоял в отдалении, оценивая общую картину, так что наложник пытался перевести дух в эти жалкие пару минут. Он так и не успел сообразить, чем провинился чтобы с ним делали такое.       Эмайо же вновь подошел ближе, обошел, тщательно разглядывая и остановился сзади. Нечто влажное коснулось его кожи, заставив сжаться, как вдруг Ариэля осенило — да это же был язык! Невероятное открытие захватило его дух, до сих пор его хозяин не высказывал подобных… признаков приязни? Ведь это было именно оно? Тем временем Лорд устроил руки на бедрах и мальчик почувствовал знакомое давление у своего входа. Он расслабился насколько мог, лишь бы облегчить свою предстоящую пытку…       Утро выдалось весьма недурным — по крайней мере относительно последних дней. Пока Сиалан был поглощен изучением новой стихии, вопрос с людьми так и не решался, а если и решался, то не в пользу эльфов, что Эмайо сильно не нравилось. Гайки готовы были закрутить обе стороны, а длительная переписка трепала нервы не хуже бойцовской собаки, пока Лорд в конце концов не решил прибегнуть к старому способу разрядки. И он сработал, как всегда, поэтому сегодня голова не болела, и он с новыми силами вернулся к отложенным из-за людей вопросам. Более того, к обеду с горящей частью было покончено, окрылённый этим пониманием, он решил навестить вивернятню, там же и поесть, а заодно узнать у местных, как дела у принца.       Ох, кто бы знал, что он там обнаружит… Вести о полёте долетели конечно не с порога, но достаточно быстро, чтобы бросить идею доедать пресноватую похлёбку из столовой и прямиком направится к одному из плацев.        «О, холера…» — он мысленно застонал, застав небольшое сборище всадников, активно обсуждающих кого-то, кто должен был скоро сдасться, слезть, и вообще сдать назад.       — Принц?       — Да, сир.       — Надеюсь вы догадались привязать на страховку? — его тон поубавил веселья, но яростные заверения о том, что принц не вылетит из седла даже если очень захочет заставили его смягчится. В конце концов тот же не совсем дурачок, наверняка не будет рисковать слишком сильно, обрезая страховку… — Что ж… Тогда ставлю пять золотых, что он продержится до упора.       Его внезапная ставка вызвала кое-где даже вздох разочарования. Ребята не без оснований предположили, что Лорд знает некие подробности, что так резво ставит, впрочем, другие азартно усмехнулись — возможно принц просто любимчик и сир таким образом высказывает свою благосклонность? Как бы то ни было, Сиалан не подал сигнала о прекращении тренировки, и, кажется, даже был слегка огорчен её окончанием.        «Небо зовёт, да?»        Всадники охотно собирались плотнее к севшему виверну с причиной их оживления на спине.       — Выиграли Рован, Итрин и… — начал кто-то, но его прервали.       — … и я. — глубокий голос сочился невозмутимостью, на что кое-кто позволил себе фыркнуть. Дерзость? Отнюдь. Нейтанаир состоял в личном летном отряде Лорда не за красивые фиалковые глаза и мог позволить себе определенные вольности, не раз доказывая свою преданность и мастерство в деле, как и понимание где находятся настоящие границы дозволенного.       — Вы просто знали об этом заранее, вот и поставили на принца Сиалана! — Нейт озвучил то, о чем думали многие, кто ставил против новенького.       — Знание — сила. — глубокомысленно произнёс Лорд, подкидывая на ладони золотую монету. — И не всегда делает выигрыш менее честным.       —Приятно, что вы были на моей стороне! Если бы вы ставили против меня — это бы разбило мне сердце! — заявил принц с лучезарной улыбкой. «Наглость — второе счастье» — примерно таким принципом руководствовался Сиалан в ситуациях, которые его волновали или заставляли почувствовать себя неловко. А сейчас он ощутил волнение, и немалое. Лорд пришел сюда, на него посмотреть, да еще и поставил на успех! А ведь мог бы все мигом прервать и надрать уши за подобное своеволие. Это приятно погрело изнутри, и в то же время немало смутило. И чтобы скрыть это, Алан решил закрепить успех, охотно пожиная всеобщее внимание. Он сделал вид, что все пучком и как надо, и что они с лордом чуть ли не в особых доверительных отношениях. По мнению принца, этот маневр и легкое пускание пыли в глаза, должны были поднять его статус в глазах всадником минимум на один пункт. Оставалось надеяться, что он палку не перегнул и Эмайо не обломает его фарс.       Тем временем принцу помогли отвязаться, однако расходится не торопились не все, обсуждая сделанные ставки и выспрашивая у принца о впечатлениях, пока Лорда отвел в сторонку Кирмаир пошептаться. Его лицо нахмурилось, несколько резких фраз и разговор неловко обрывается, после чего следует немая пауза — Кирмаир, его заместитель в летном отряде стоял ровно, будучи не отпущенным, Лорд же, отвернувшись, смотрел в сторону.       Он сдерживал клокочущий в глотке гнев, не разевая рот дабы не зарычать в голос. Проклятые люди! Похоже их опасения подтверждались — те лишь искали повод домотаться, искали причину обидеться чтобы пойти обгрызать границу. Эльфы уже не раз сдерживали натиск чужаков, дотошно соблюдая свои границы. Их исконных территорий вполне хватало и для постройки новых городов и для уединённых тихих деревушек, так что вместо завоевания новых земель, Лорд, как и Зефелиан, как и их родители и предки, предпочитали давать квоты на развитие уже существующих земель. Лучше вложится в два-три городских поселка, нежели удобрить свою и чужую местность драгоценной эльфийской кровью. Однако люди склонны воевать, так или иначе, чаще между собой, реже — с эльфами и орками, причем фураи относились к предпоследним, будучи колонизированными островами, а с последними вообще был напряг. Территории орков утекали в сторону неприветливого севера, где жило мало людей, но особенность расы этих отродьев как раз состояла в великолепной приспосабливаемости.       Суровый север худо-бедно сдерживал их плодовитость, ибо размножались они едва ли не почкованием, поделенные на подвидовые кланы они были заняты выживанием среди себе подобных в местных склоках и почти не вылазили, по крайней мере в тех же масштабах, как сотню лет назад. За эту же сотню, последнюю, они стали активней интегрироваться в общество людей, набираясь манер и адекватности, но в глазах Лорда уже ничего не могло оправдать эту дрянную расу в целом. Он смог перерасти глухую ненависть, смог выкарабкаться из цепких сетей предубеждений и всегда напоминал себе о том что виновное поколение уже мертво, и часть их детей тоже, а внуки уже топчут другую землю, не забыв те бойни, но и не виновные в них. Теперь же люди решили решить свои амбиции за счет эльфийских каменоломен — нетрудно было догадаться о желанном предмете спора, и эльф не сомневался в силе своей страны… Но неизбежность военного конфликта жгутом тянула шею. Это так привычно и так печально — быть в бою, рвать и метать, давая волю страстям, и так невыносимо смотреть потом в небо застланное черным дымом погребальных костров. Кто знает, не окажется ли и он там в этот раз? Мысль о необходимости наследника едва ли не заставляла стонать — он не был готов к детям, ему их вообще не хотелось, если честно. Впрочем, у него ещё есть немного времени, чтобы не действовать в спешке. Совсем немного, но его стоит потратить с умом.       — Собери наших, а потом сообщи Ильхмаиру, Такашаиру и прочим генералам о совете к вечеру. Похоже договариваться словами с людьми мы больше не будем. — он кивнул, отпуская подчиненного, а сам вернулся к уже почти рассосавшейся кучке наездников.       — Нейтан, собирайся, разомнем крылья. — тот охотно кивнул, быстро покидая площадку в сторону ангаров, а Эмайо обратился наконец к самому Сиалану, вытаскивая заблудший листок из волос. — Приведи себя в порядок… а то как на виверне полетал. На сегодня можешь быть свободен, тренировки не будет, но завтра советую не занимать. — он сжал челюсти, погруженный в мысли о донесении, не замечая как выглядит со стороны и на автомате вертя листик в пальцах. — И собери вещи на завтра. Тебя ждёт долгая дорога.       От комментария по поводу его внешнего вида, Сиалан снова ощутил неловкость. Однако готовая сорваться с языка колкость в ответ так и не прозвучала, остановленная подозрительным требованием завтра не занимать. А слова о сборе вещей и дальней дороге так вообще оставили принца в глубокой задумчивости и растерянности. Куда он едет? Зачем? Какие-то неприятности с людьми и его хотят сплавить с глаз долой? Может, домой? Столько вопросов и ему явно не дождаться ответов сегодня.       Эмайнаир тем временем отвернулся чуть в сторону и внезапно оглушительно свистнул сквозь пальцы. Виверны всполошились от неожиданности, недовольно ворча, а издалека послышался утробный визг… словно ответ. Не прошло и пары минут, как с неба из кучки парящих точек спикировала внушительная черная туша, с подскоком приземлившись и с размаху ткнувшись в Эмайо, едва не снося того с ног. Чуть погодя и поспокойнее рядом сели ещё двое всадников, четверо осталось ждать в воздухе, а на площадь вернулся Нейтанаир с седлами и своим виверном, подошел с напарником Кирмаир. Они быстро оседлали оставшихся зверей, после чего замерли верхом в ожидании команды. Лорд вскочил на своего Ксилибрио, усаживаясь поудобней и проверяя последние пряжки, затем с рычанием крикнул:        — Погнали!       В ту же секунду ветер вихрем взметнулся, поднятый хлопаньем кожаных крыльев, звери метнулись в небо молча, темными стрелами набирая высоту и выстраиваясь в ровный красивый клин. Вскрик, похожий на клекот, заставил клин ровным строем свернуть налево и умчаться вдаль — Лорд тренировки ради принялся проглаживать все действия, которые они и так знали все наперед. Но скоро, очень скоро им может понадобится вся их командная работа до последней чешуйки, и не сделать контрольную «пробежку», пролет, если точнее, стало бы верхом глупости.