The Bucket List

— Драко Малфой умирает. — Без предисловий сообщил Гарри, встретившись с Ламораком на следующий день. Он уже рассказал Рону и Гермионе («какой ужас!» — воскликнула Гермиона. Рон промолчал). Ему вдруг захотелось поговорить с Ламораком, как только он вернется домой. Когда это случилось? Когда Ламорак стал человеком, которому он доверял больше всего на свете? — Твой старый школьный соперник? — спросил Ламорак. — Да. — Ты, должно быть, вне себя от радости. Гарри зашипел. — Лам! Как ты можешь так думать? Ламорак выглядел озадаченным. — Разве ты не желаешь его смерти? — Конечно нет! Я спас ему жизнь во время войны. На самом деле, он спас и мою тоже. В менее очевидном смысле, но все же проявил характер. Ламорак сделал глоток горячей воды с лимоном (он бросил кофеин несколько недель назад). — Разве ты не пытался убить его на шестом курсе? — Я никогда тебе этого не говорил, — сказал Гарри, застигнутый врасплох. Ламорак покраснел. — Луна. Луна говорила мне об этом, вот откуда я знаю. — О. Ну, я же не пытался его убить. Я был в ужасе, когда увидел действие заклинания. Ламорак задумчиво посмотрел на него тревожными карими глазами. Гарри почувствовал неловкость. — На него наслали какое-то медленно убивающее смертельное проклятие. У него осталось четыре месяца. Я чувствую себя ужасно. — Почему? — Потому что это моя вина! Брови Ламорака взлетели вверх. — Как ты это понял? — Потому что! Я знал, что после войны все ненавидели Малфоев. Его отец был убит в тюрьме, все это знают. — По естественным причинам, — пробормотал Ламорак. — Брось. Его ударили по голове тяжелым предметом, я видел отчет. Ламорак побледнел. Он не был на войне, напомнил себе Гарри. Вероятно, не так легко относился к насилию. — Послушай, дело в том, что я должен был… я не знаю… тот, кто проклял его, сделал это из-за войны… я защищал его на суде. Он мерзавец, но не злодей. — Я действительно не понимаю в чем твоя вина, Гарри. — Я обвинил его в алкоголизме. Он был болен, а я пытался уговорить Андромеду не пускать его к Тедди. — Может быть, ему не стоит встречаться с Тедди, — сказал Ламорак. — Когда Драко умрет, он будет очень расстроен. Довольно эгоистично с его стороны вообще проводить время с Тедди. Гарри нахмурился. — Да брось ты, Лам. Конечно он может провести свои последние месяцы с семьей. Я вел себя как полный придурок. — Какой сюрприз, — сказал Ламорак и Гарри рассмеялся. Ламорак улыбнулся ему в ответ. У него была такая милая улыбка. У Драко была довольно милая улыбка. Появлявшаяся во время игр с Тедди, а не ужасная ухмылка, когда строил из себя умного и напыщенного. Гарри провел рукой по волосам. — Просто… я думал, что прошел через все военные смерти. И да, лично я не буду скучать по Малфою. Но Тедди будет грустить из-за его смерти, от этого буду печален и я. Я родственник Тедди, понимаешь? Сирота войны и все такое. А что, если Драко Малфой — это его Сириус? Ламорак смотрел куда-то вдаль, поджав губы. На лбу у него выступила небольшая складка. — Значит, тебя не волнует смерть Малфоя. Разве что на концептуальном уровне. — Вроде того? — сказал Гарри. Это было не совсем так, но он не знал, как объяснить лучше. Ламорак с несчастным видом стиснул зубы. — Твоя голова? — спросил Гарри. — Что, прости? — У тебя опять болит голова? Ты выглядишь расстроенным. — О. Да, — сказал Ламорак. — Болит. — Он нахмурился. — Не уверен, что я правильный человек, с которым ты можешь обсудить это. — Почему нет? — Я… наверное, без причины. — Ты мне очень помог, — сказал Гарри. — Мне приятно просто разговорить с тобой. — О, — он улыбнулся, хотя и довольно слабо. — Ну, мне нравится быть полезным. — Всегда как-то… особенно грустно, когда красивые люди умирают, не так ли? — задумчиво произнес Гарри. — Ты думаешь, он красив? — О, да. Он очень горячий. Ламорак выглядел встревоженным. — Так он тебе нравится? Гарри отрицательно покачал головой. — Нет. Я никогда не смогу посмотреть на него не через призму Пожирателя Смерти. — Никогда? — спросил Ламорак, лениво помешивая свой напиток. — Даже если бы он изменился? Даже если он сожалеет о своих поступках? — Я думаю, он изменился. Впрочем, это не имеет значения. Я никогда не смогу встречаться с Пожирателем Смерти. Она на его гребаной руке, Лам. Темная Метка. Правая рука Ламорака потянулась к левому рукаву, к Темной Метке. — Да, это имеет смысл, — пробормотал он. — Ламорак… ты ведь не совсем натурал, правда? Ламорак поднял глаза и встретился с ним взглядом. — Пас, — ответил он. Он уже несколько недель не останавливал Гарри. Обычно вопросы не всплывали. Они говорили о Гарри, или об абстрактных идеях, или о квиддиче. — Ты мне нравишься, — сказал Гарри. — Ты мне очень нравишься. Ламорак вздохнул. — Гарри… — он снова помешал свой напиток, хотя в этом определенно не было необходимости. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. — Хорошо, — неохотно согласился Гарри. — Каким будет ваше следующее мероприятие?

***

Астория пришла на следующую встречу вместе с Панси. — Правило первое, — сказал Драко. — Не занудствуй. — Я ведь справлялась с этим, правда? — вежливо спросила Астория. Они сидели в баре на крыше. #28. Посетить бар на крыше в Стамбуле. Ислингтон не был Стамбулом, но пусть так, чем ничего. Вечер был холодным. С другой стороны, Драко всегда было холодно. Также у него развилась болезненная чувствительность к магии; согревающими чарами пользоваться он больше не мог. На нем было толстое кашемировое пальто и несколько шарфов, но вид того стоил. — А как у тебя дела с Поттером? — спросила Панси. — Дурно. По-видимому, его не очень-то заводит история с Пожирателем Смерти. — Значит, ты уже сдался? — спросила Астория. — Я сдался примерно на шестом курсе, — честно признался Драко. — Все остальное только что вышло на бис. — Драко думает, что он какая-то трагическая героиня, вроде Джульетты, — сказала Панси. — Да как ты смеешь, Панси! Ты же знаешь, как высоко я ценю свою мужественность. — Теперь, когда он знает, что ты болен, Поттер не заметит, схожие с Ламораком симптомы? — спросила Астория. Драко нервно пожал плечами. Он давно беспокоился об этом. До сих пор ему удавалось сжимать кулаки под столом, всякий раз во время нового приступа боли, не подавая виду. Было бесполезно, боль только усиливалась, а вдобавок появилось кровотечение из носа. — Я рассчитывал на естественную забывчивость Гарри. — Боже, Гарри, — сказала Панси. — Есть несколько действенных чар, — начала Астория. — Они помогают только в небольших дозах, но если ты прибережешь их для встреч с ним, то все будет в порядке. Есть против головной боли и глушитель кашля. — Она умнее нас, правда? — спросил Драко у Панси. — Говори за себя, — ответила Панси, но бросила на Асторию сияющий взгляд. Астория и Панси, подумал Драко. Есть одна идея. Он решил действовать немедленно. — #212. Пялиться на двух целующихся девушек. Побалуете меня? Они смотрели на него с одинаковым знающим выражением лица. — Ну, раз уж ты умираешь, — сказала Панси. — Разве мы можем отказать в просьбе на смертном одре? — Вы не такие бессердечные. Панси поставила свой стакан и повернулась к Астории. — Ты сегодня хорошо выглядишь, — сказала она. — Ты тоже, — ответила Астория. Они наклонились и целовались, долго, с языками. Драко достал свой мобильный телефон. Он купил его по просьбе Джека, они переписывались несколько раз в день. Джек: 1/1луние сегодня! Драко: Берегись оборотней. Джек: лол Астория оторвалась от поцелуя. — Ты даже не смотрел, Драко. — Хм? О, кое-что произошло. Возможно, вам придется повторить эксперимент в другой раз. Астория закатила глаза, а Панси похотливо улыбнулась.

***

— Ты действительно умираешь? — спросил Тедди. — Боюсь, что так. Тедди сморщил лицо. Драко лежал на диване, а Тедди сидел на коленях рядом с ним. Хотя с тех пор, как он рассказал Андромеде о проклятии (он то и дело ловил на себе её затуманенный взгляд), занудство определенно усилилось. В этом были свои преимущества. Он перестал заставлять себя ходить на экскурсии с Тедди. Сейчас ему и так тяжело вставать с постели. Все его тело было тяжелым, словно наполненное свинцом. Внизу Андромеда разговаривала с его матерью. Он знал, что должен сообщить сам, но всегда трусил. — А будет больно? — спросил Тедди. — Да. — Я умру? — Очень вероятно. — Я не хочу, чтобы ты умер. — Я приму это во внимание. Тедди начал плакать, поэтому Драко затащил его на диван и рассказал несколько историй из легенд об Артуре. — Видишь ли, все эти рыцари тоже погибли: Тристан, Ламорак и Гавейн. — Я буду скучать по тебе. — Я тоже буду скучать по тебе, Тед, — сказал Драко, гадая, когда же его мать поднимется наверх. По крайней мере, она не плачет у него на глазах. В этом плане она была очень внимательной. Нарцисса появилась минут через десять. Драко почти заснул, не обращая внимания на Тедди, дергающего его волосы. — Драко, — сказала она. Ее голос звучал нормально. — Мама. — Тебе следовало сказать мне об этом раньше. — Я не хотел, чтобы твое отношение ко мне изменилось. По крайней мере, у тебя будет Андромеда, — сказал он. — Полагаю, здесь уже ничего нельзя сделать? Драко покачал головой. Его мама подошла, села рядом и просто сгребла в объятия. Она не сказала ничего занудного. Она обнимала его долго; Тедди успел выпутаться из рук Драко и сбежать вниз. Она обнимала его так долго, что Драко заснул… или потерял сознание. Иногда было трудно различить. Когда он пришел в себя, они оба лежали на диване, обнявшись. Гарри стоял в дверях, прочищая горло. — Андромеда послала меня сообщить, что ужин готов, если вы хотите остаться. — Я не могу, — сказал Драко. — Я иду в опиумный притон со слизеринцами. — Ты ведь больше не занимаешься этим дерьмом, правда? — спросил Гарри. Драко почувствовал, как напряглась его мать, потому что она была леди и, вероятно, никогда раньше не слышала слово «дерьмо». — Опиум — это болеутоляющее, Гарри. Мне больно, разве не лучший предлог попробовать его? — О. Точно, — ответил Гарри. Он посмотрел на мать Драко. — Вы останетесь на ужин, Нарцисса? Драко почувствовал, как его сердце затрепетало. Но не так сильно, как когда он поднимался по лестнице в свою спальню на чердаке. Нет, это было совсем по-другому. Гарри относился к его матери с уважением. Это было очень мило. — Спасибо, — любезно ответила мать. — С удовольствием.