The Bucket List

Утром его ментальное состояние улучшилось, в отличие от физического. Он был влюблен в Гарри. Все послеполуденные беседы без груза истории, искажающей химию между ними, показали Драко откровенно замечательного человека. Ему нравилось, как серьезный Гарри, так легко доверился Ламораку, как готов был принять совет Ламорака. Драко нравилось, когда в нем нуждались, доверяли и верили. Ему нравилось быть полезным. Слово казалось таким незнакомым. Драко нравилась доброта Гарри, нравилась преданность Тедди, нравилось, что Гарри понимал его чувство юмора (по крайней мере Ламорака), нравилось, как он счастливо и легко реагировал на шутки, в том числе на свой счет. Драко просто нравился Гарри. Он ему нравился, и он его любил. Но Гарри никогда, никогда не будет думать о нем так. Его Темная Метка ощущалась тяжелой и отвратительной на руке. Он надел один из своих магловских костюмов. Костюм теперь плохо сидел. Измученное болезнью тело расстраивало его. Он выбросил эти мысли из головы и с трудом аппарировал в кино. Севен сидел снаружи. Драко беспокоился, что его там не будет. — Я влюбился в него, — сказал Драко. Севен удивленно поднял голову. — Откуда ты взялся? — Магия, — мрачно ответил Драко. Он сел на землю рядом с Севеном и подтянул колени к груди. — Я просто взял и влюбился в него. — Твой придурочный дружок? — Он самый. — Он приходил расспрашивал про тебя, — сказал Севен. — Я рассказал ему, как ты дал мне семьдесят фунтов. Похоже, он не слишком высокого мнения о тебе. — У меня немного плохой послужной список, — сказал Драко. Он сделал паузу. — Однажды я чуть не убил его лучшего друга. Не считая других плохих вещей. — Похоже, тебе стоит найти кого-нибудь другого, в кого можно влюбиться. У тебя ведь осталось совсем немного времени, правда? Драко заглянул в бумажник и вытащил оттуда четыре двадцатифунтовые банкноты. — Пока я не забыл, — сказал он, отдавая их Севену. — Спасибо, приятель. — Я влюбился в него, и он не отвечает мне взаимностью. Он никогда не полюбит меня в ответ. — Ты так молод, — удивленно сказал Севен. — Не думаю, что я когда-либо был так молод. Весь мир стал шуткой. Иногда он шутил про войну. — Могло быть и хуже, — весело сказал Драко. — Какой-нибудь волшебный змей-нацист мог заставить меня пытать друзей моего отца. Севен выглядел обеспокоенным. — Да? Думаешь, это было бы еще хуже? Драко рассмеялся. — Определенно. — Он все смеялся и смеялся. — Представь себе, Севен, только представь, если бы мне пришлось кого-то убить, или самому быть убитым. Это было бы намного хуже, чем влюбиться в Гарри Поттера. — Ты довольно странный парень, Драко. Драко закрыл глаза. — Как ты смеешь, — еле слышно произнес он. — Да будет тебе известно, что меня хвалили за мою нормальность. Хвалили. — Сигаретку? — предложил Севен, явно не находя слов. Драко снова рассмеялся. — И рискнуть заболеть раком? Да я бы никогда. — Ты в порядке, приятель? — Нормально, нормально. Моя головная боль прекратилась, я чувствую себя просто чудесно. Просто позволь мне положить голову тебе на плечо, хорошо? Он не стал дожидаться ответа. Его голова упала на плечо Севена и Драко заснул. Это произошло мгновенно, проснувшись, он даже не сразу понял. — Драко, — сказал Севен, встряхивая его. — Давай, приятель, просыпайся. Драко смутно приоткрыл один глаз. — Прошел уже целый час. Просто проверяю, не умер ли ты у меня на плече. — Я должен идти, — сказал Драко. Севен помог ему встать. — Возможно, мы больше не увидимся. — Он склонил голову. — Это очень трудно. Я не ожидал, что все это будет так сложно. — Выше нос, — приободрил Севен. — Ты все еще здесь. Драко кивнул. — Да, — сказал он. — Да. И это очень много значит. Он и Севен пожали друг другу руки. — Ты уверен насчет денег? — спросил Севен. Драко кивнул. — Спасибо, что выслушал мои жалобы, — сказал он и испарился, к черту Статут Секретности.

***

Гарри стал одержим Ламораком Тужуром. — Лам сказал… — Гарри. Мы знаем, что сказал Лам. Ты уже восемь раз говорил нам, — сказал Рон. — Просто трахни его и покончи с этим. — Знаешь, я почти уверен, что он квир, — сказал Гарри, как будто сообщал новую важную информацию, а не озвучивал свою любимую теорию в третий раз за вечер в пабе. — Я не уверена, что ваши отношения с ним могут развиваться, пока он не расскажет больше о себе, — сказала Гермиона. — Да. Я все понимаю. Я знаю. — Гарри сделал паузу. — Я думаю, он лжет о своей ориентации. Рон застонал в свой стакан. Луна тоже ничем не могла помочь. — Мне очень жаль, Гарри. Он очень скрытный человек. — Я просто хочу узнать о нем побольше. Неужели он учился в Хогвартсе? — Он сам тебе все расскажет, Гарри. — Луна уставилась на него своими большими глазами. — Но у него хорошие намерения. Сейчас он переживает трудные времена. Постарайся это запомнить. — Да. Я знаю, что в последнее время он был немного не в себе. Все болеют. Ты слышала, что Драко Малфой умирает? — Да, — спокойно ответила Луна. — Он сам мне сказал. — Он тебе сказал? Когда? — О, это было очень давно, — ответила Луна. — Знаешь, мы ведь очень хорошие друзья. — Он целый год держал тебя пленницей в своем поместье! — Мы прошли через это. Он написал мне такое милое письмо после войны. Гарри фыркнул. — Да, мне тоже. Дорогой Поттер, Пришло время для твоего письма с извинениями, пристегнись. Извиняюсь: 1. За высмеивание твоих мертвых родителей. Это был удар ниже пояса. 2. За то, что пытался добиться твоего исключения в первый год, и каждый год после, хотя ты не всегда замечал. Многие мои планы не сработали. 3. За то, что переоделся дементором и пришел на твой матч, хотя объективно, было смешно. 4. За те значки на четвертом курсе, хотя опять же, было забавно. Может быть, ты еще так не думаешь. Дай время! 5. Наверное, мне не стоило так часто болтать о тебе в прессе на четвертом курсе. Видишь ли, в то время я думал, что нет ничего лучше, чем видеть твое имя в газетах. Казалось, шутка была безобидной. Теперь, когда мое собственное имя довольно часто мелькает в газетах (и само собой разумеется, они выбирают самые ужасные фотографии. А я собственноручно отправляю свои фото с великолепной укладкой), я чувствую укол вины за свою короткую дружбу с Ритой Скитер. 6. За то, что был немного, скажем так, бестактным? В таких вещах, как риск Гермионы Грейнджер быть убитой наследником Слизерина. Или о безвременной кончине Седрика Диггори. В качестве объяснения я могу предложить только то, что исторически считал себя смешным. Не смейся, теперь я знаю лучше. 7. Отряд Инквизиции. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было немного странно, не так ли? 8. События Войны, Включая Шестой Год В Целом. Я считаю, что это охватывает все основы. С удовольствием буду пресмыкаться и дальше по твоему усмотрению. Спасибо за спасение мира и так далее. Искренне, Драко Л. Малфой — А, так ты знаешь, — сказала Луна. — Что он провел последние несколько лет в поисках себя. — Это совсем не то, что я узнал из его письма. Луна посмотрела на него со странным выражением лица. — Ты не должен принимать его юмор за бессердечие. — Послушай, я здесь не для того, чтобы говорить о Драко Малфое. Я здесь, чтобы спросить о Ламораке. Луна снова покачала головой. — Я рассказала тебе все, что могла, Гарри.

***

Но Гарри уже сходил с ума. Он постоянно думал о Ламораке. Он так сильно хотел поцеловать его и прикоснуться, словно по принуждению изнутри. Он никогда и ни к кому не испытывал таких чувств. Когда он пришел на следующий день, в их кофейне было неожиданно людно. Ламорак стоял, прислонившись к стойке, и искал глазами какой-нибудь столик. Свободных не было. — Почему бы нам не пойти ко мне, — предложил Гарри. — Это совсем рядом. Ламорак колебался. — Я не пытаюсь… подцепить тебя, — поспешно добавил Гарри. — Нет, я знаю. Это же слишком личное? Я не хочу, чтобы ты потом жалел. Гарри удивленно поднял брови. — Успокойся, Лам, ладно? Просто зайдем на чашку чая. — Хорошо, — ответил Ламорак.

***

Ламорак явно чувствовал себя очень неуютно на площади Гриммо. Он все время оглядывался вокруг, как будто вспоминал место, а потом быстро опустил глаза на свои руки. — Как ты поживаешь? — спросил Гарри. — Как твое здоровье? — Сегодня неплохо, спасибо. У меня была немного странная ночь. — И что же случилось? — Подрался с одним другом, переспал с другим. Гарри проглотил большой глоток горячего чая. Он обжог все горло. — О, ладно, — сказал он. Ламорак бросил на него понимающий взгляд. — Это была ошибка. Я не кончил. — О, ладно, — повторил Гарри более счастливо. — Ты в порядке? Из-за чего была драка? Ламорак покачал головой. — Пас. — Лам… — Просто оставь это, Гарри. Пожалуйста. — Хорошо. Наступило неловкое молчание. — Знаешь, что самое печальное во всей этой истории с Драко Малфоем? — начал Гарри, меняя тему разговора. Ламорак не ответил, и Гарри продолжил. — Он на условном, поэтому не может путешествовать. Он никогда не попадет ни в Петру, ни в Каир. Он всегда хотел туда поехать. — …откуда ты это знаешь? — Все знают, что он на условном сроке. — Нет, — сказал Ламорак. — Я имею в виду, откуда ты знаешь о Петре и Каире? — А-а, — протянул Гарри. Он не был уверен. Это была просто часть его запаса информации о Малфое. Например, как Малфой пил свой чай (он бросил кофеин из-за своей болезни) и какую еду он любил, и день его рождения. Подобные вещи. Нормальные вещи. — Все это знают про Малфоя. Что-то вроде общего знания о Драко. Ламорак выглядел неубежденным. Гарри решил двигаться дальше. — А еще я вспоминаю о его приглашениях на свидания. Я думал, он делает это, чтобы позлить свою маму, или просто доказать свою правоту. Но теперь мне кажется, что это желание в его чертовом списке. Мне кажется, что он действительно хочет пойти со мной на свидание! — Ты очень много говоришь о нем, Гарри. Гарри удивленно поднял брови. — Ты ревнуешь меня к Драко, Лам? Ламорак смеялся так громко и долго, что это вызвало ужасный приступ кашля. Гарри пришлось принести ему стакан воды. — Такого еще никогда не случалось, — мрачно сказал Ламорак. — Ты в порядке? — Да. Слушай, может, тебе стоит пойти на свидание с Драко? Посмотришь, есть ли у него к тебе что-нибудь. Гарри отрицательно покачал головой. — Он меня не интересует. Есть разница между жалостью к кому-то и симпатией. Ламорак одарил Гарри быстрой, болезненной улыбкой. — Хорошая мысль, — он взглянул на часы. — Мне пора идти. — Ладно, — разочарованно сказал Гарри. Он подвел Ламорака к камину. Он не был уверен, что сказал что-то не то. Неужели Ламорак хочет свести его с Драко, только бы Гарри перестал приставать к нему? Когда они подошли к камину, Гарри вдруг осознал никогда не возникавшую близость между ними. — Ты мне правда нравишься, Лам, — прошептал Гарри. — Я знаю, что ты этого не хочешь, но я не могу ничего поделать. Ламорак судорожно выдохнул и прижался лбом ко лбу Гарри. — Ты — самое яркое событие моей недели, Гарри. Гарри улыбнулся. Они соприкоснулись носами, а потом и губами, Ламорак поцеловал его. Ламорак! Ламорак целовал его! Гарри жадно ответил на поцелуй, но все закончилось задолго до того, как он был готов отстраниться. — Вот дерьмо, — сказал Ламорак. — Мне очень жаль. Я не хотел тобой воспользоваться. — О чем ты говоришь? Я уже несколько месяцев умираю от желания поцеловать тебя! — Ты так много обо мне не знаешь, — Ламорак отошел от него, нервно теребя пальцами пуговицы на рубашке. — Это несправедливо по отношению к тебе. — Лам, — сказал Гарри, положив ладонь на левое предплечье Ламорака. — Я тебя знаю. Я уважаю тебя. Никакая информация о тебе не сможет это изменить.