Часть 12. #38. Есть и пить, как Генри-чертов-8-й
21 мая 2020 г., 10:43
Гарри просматривал папки со старыми делами в своей гостиной, когда Ламорак вышел из камина.
— Лам!
— Привет, Гарри.
— Что ты здесь делаешь? Привет!
— Сейчас подходящее время?
— Да, да, конечно, садись, я могу тебе что-нибудь принести?
Ламорак нервно облизнул губы.
— О, ну, воды?
— Конечно, — Ламорак последовал за Гарри на кухню. Он беспокойно топтался у кухонного стола, теребя на шее причудливый шарф из пластиковых крышек.
— Луна подарила? — спросил Гарри.
— Я должен тебе кое-что сказать, — начал Ламорак.
— Мне очень жаль, что так вышло с поцелуем, — сказал Гарри. Ламорак покачал головой и нахмурился.
— Нет, послушай, — начал он, но тут же закашлялся. Кашель был намного хуже, чем в прошлые разы. Похож на кашель Драко, подумал Гарри. Ламорак достал белый носовой платок и поднес ко рту, хрипя и кашляя. Платок был испачкан темно-коричневыми пятнами.
Луна дружила с ними обоими.
Сократ.
Не уверен, что я правильный человек, с которым ты можешь обсудить это, когда Гарри разбирался в своих чувствах по поводу смерти Драко.
Его побледневшее лицо, когда Гарри описал убийство Люциуса Малфоя.
Драко Малфой был влюблен в него, хотя они не проводили вместе достаточно времени.
Драко Малфой, закатавший рукава, показывал Темную Метку, и кивал сам себе, когда Гарри отвернулся.
Дерьмо. Мне очень жаль. Я не хотел воспользоваться тобой, когда Ламорак поцеловал его.
Гарри гладил Ламорака? Драко? по спине, пока тот кашлял. Когда приступ начал проходить, Гарри передал ему стакан воды, Ламорак — Драко — с благодарностью принял.
— Ты болен, — сказал Гарри.
— Да.
— Ты очень болен.
— Да.
— У тебя бледная кожа. Ты не ешь и не спишь.
— Да.
— Ты умираешь.
— Да.
Гарри сделал паузу.
— Драко, — сказал он. Глаза Ламорака расширились, и он кивнул.
Гарри достал свою волшебную палочку и направил на него.
— Фините Инкантатум, — облик Ламорака растаял. Его каштановые волосы посветлели, став тонкими и жесткими. Пигмент исчез из глаз, оставляя после себя только серый цвет, а под ними поползли темные круги. Его лицо стало острее, худее, красивее, а тело — костлявее. Гарри знал, как выглядит Драко Малфой, но то, что он за несколько секунд превратился из здорового в почти мертвого, делало перемену болезненней.
Драко смотрел на палочку Гарри, его лицо было напряжено от страха, и он, казалось, не мог дышать.
Гарри поспешно убрал палочку.
— Я не собираюсь проклинать тебя! — Драко все еще не мог перевести дух. Гарри выдвинул из-за стола стул и усадил на него Драко. — Ты в порядке. Прости, что напугал тебя.
Драко задохнулся, его глаза наполнились паникой. Гарри сел рядом и положил руку на худую, дрожащую спину Драко.
— Ты в порядке, — повторил он и замолчал, позволяя Драко продолжать борьбу с собой, не торопя его. Но он продолжал поглаживать рукой вверх и вниз, вверх и вниз спину Драко, напоминая о своем присутствии.
Наконец, дыхание Драко выровнялось.
— Ты злишься, — сказал он.
— Нет, — ответил Гарри. — Я в замешательстве, но не злюсь. Я же сказал тебе: я доверяю тебе, Лам.
— Это не мое имя.
— Может быть, теперь это твое прозвище.
— Не говори глупостей.
— Ты в порядке?
— Так ты не сердишься? — спросил Драко.
— Неужели ты действительно думал, что я прокляну тебя?
Драко кивнул. Гарри крепче обхватил его за плечи и притянул к себе.
— Идиот, — сказал он. — Мне очень жаль. Я не хотел тебя пугать.
— Ты не сердишься?
— Вовсе нет. Итак, ты притворился Ламораком, чтобы…
— Я хотел собрать деньги на благотворительность, — сказал Драко. — Это должно быть не так эгоистично, как кажется. Я хотел, чтобы люди были добры к матери после моей смерти.
— Это самоотверженно, — сказал Гарри.
Драко покачал головой, но ничего не сказал.
Все сочувствие, которое Гарри испытывал к Драко, слилось с сочувствием к Ламораку, и теперь его переполняло глубочайшее желание защитить, помочь. Он наклонил голову к Драко.
— Значит, ты не сердишься? — снова спросил Драко. Гарри положил руки по обе стороны от лица Драко и наклонил его к себе.
— Нет, — твердо сказал он. — Это явно усложняет мои чувства к тебе, но я не сержусь.
— Каким образом усложняет? — спросил Драко, его глаза метнулись к губам Гарри. Гарри приложил большой палец ко рту Драко.
— Усложняет этим. Ты мне нравишься.
— О, — сказал Драко.
— Я тебе уже давно нравлюсь, не так ли?
— Не будь занудой.
— Почему же ты ничего не предпринял? Как Ламорак?
Драко отстранился и нахмурился.
— Сомнительное согласие с твоей стороны, Поттер. Что бы ты почувствовал после ночи с Пожирателем Смерти?
— Сложность.
— Это еще мягко сказано.
Осознание постепенно овладевало Гарри.
— Ты действительно умрешь.
— Я думал, лично ты не будешь скучать по мне.
Гарри неловко поежился.
— Я не это имел в виду.
— А что ты имел в виду?
— Объективно печально, что ты умираешь, но мы не были близки. Или, по крайней мере, я так думал. — Гарри потерся щекой о плечо Драко. — Мне не следовало выяснять свои чувства с тобой. Я и сам не знал, что делаю.
Драко вздохнул.
— Все в порядке, Гарри. — Он встал. — Послушай, сейчас процесс немного ускоряется, так что не знаю, увижу ли тебя снова.
— Что?
— К концу недели я, наверное, буду прикован к постели. Просто должен был тебе рассказать. Так. А теперь я пойду. Да, кстати, я в тебя влюблен. Ну ладно, я пошел, много чего посмотреть, есть чем заняться.
— Драко!
— Это твой летучий порох? Ты не возражаешь, если я возьму немного? Я возьму немного.
— Драко, подожди.
Драко помедлил, держа в руке горсть порошка.
— Да, Гарри? Ты тоже меня любишь? Это так?
— Нет, — ответил Гарри. — Заткнись. Я думал, у тебя есть два месяца.
— Похоже, что нет.
— Все происходит так быстро.
— Ты всегда был медлителен.
— Заткнись!
— Я нравился тебе гораздо больше в образе Ламорака, — печально сказал Драко.
— Я не… я… это чертовски запутанно!
Драко вздохнул.
— Я все понимаю. Слушай, дай мне знать, если решишь, что любишь меня в ответ, хорошо?
— Драко. Я не могу… у тебя были месяцы, чтобы все это переварить. Я не могу просто так внезапно полюбить тебя.
— Из-за Метки.
— Нет, — ответил Гарри. — Хорошо. Немного. Но только потому, что ты умираешь. У нас нет… нет времени.
Драко посмотрел на него с непроницаемым выражением лица.
— Хорошо, — сказал он. — Ты не можешь полюбить меня, потому что я умираю. Я умираю, потому что ты не можешь полюбить меня.
— Не надо так драматизировать, — сказал Гарри.
Драко поморщился.
— Для меня это будет иметь большое значение, Гарри.
— Я даже не был уверен, что влюблен в Ламорака, — беспомощно сказал Гарри.
Драко долго смотрел на него, потом кивнул.
— Именно этого я и ожидал, — тихо сказал он. — Не беспокойся. Тогда до свидания, Гарри.
— Не говори глупостей. Я приду навестить тебя.
— Тебе не нужно этого делать.
— Я так хочу. Ты мне нравишься, Драко.
Драко улыбнулся.
— А это уже кое-что, — сказал он, прежде чем уйти.
***
Панси бросила на него быстрый взгляд и принесла стакан виски. — Просто сядь, выпей виски, как хороший мальчик, и расскажи мне, что случилось. Драко сделал, как ему было велено. Честно говоря, он всегда был довольно послушным. Эта черта характера не сослужила ему хорошую службу. — Я ему все рассказал. — Обо всем? — Ну, не о проклятии. — А почему бы и нет? — спросил Блейз из-за двери, где он все это время подслушивал. — Господи, — сказал Драко. — Когда я вырасту, я буду жить один в большом доме и рассказывать секреты в безопасности. Глаза Панси внезапно наполнились слезами. Она моргнула. Блейз открыл дверь, вошел в комнату и сел на пол возле кровати Панси. — Я выпью виски, Панси, дорогуша, — сказал он. — Кстати, а у тебя в спальне всегда была барная тележка? Стоит ли нам беспокоиться? — Почему ты не рассказал ему о проклятии? — спросила Панси, как будто Блейз ничего не говорил. Он подполз к тележке и налил себе виски. Драко пожал плечами. — Потому что он беспокоится о чувствах Гарри, конечно, — сказала Астория около двери. — А Милли может войти? Она уже несколько часов сидит в коридоре под чарами невидимости и ждет, когда ты вернешься. — Когда-нибудь я стану репортером, как моя героиня Рита Скитер, — сказала Милли, снимая с себя чары, и присаживаясь рядом с Драко. — Так Поттер любит тебя? — Нет, — решительно ответил Драко. — А если ты расскажешь о проклятии, это помешает ему влюбиться в тебя естественным образом, — сказала Панси. — Конечно, — подтвердил Драко. — Более того, — продолжила Астория, — Гарри почувствует себя ответственным за твою смерть, если не сможет снять проклятие. Драко допил остатки виски и протянул стакан Панси, чтобы та наполнила его снова. — Может, тебе стоит смешивать с твоими лекарствами? — спросила Дафна, бочком пробираясь в комнату Панси, на ходу разливая джин с тоником. — По крайней мере, он не вскрыл тебя заживо, — сказал Блейз. — Помнишь, как ты в последний раз показывал свои чувства Поттеру? — А кто говорит о чувствах? — Драко думает, что никто не знает о его влюбленности в Поттера, — сказала Милли. — Он думает, это большой секрет. — Я буду преследовать тебя после смерти, если ты не будешь осторожна в выражениях, Милли. Это легкая угроза. — Эффект болеутоляющего зелья скоро пройдет, — сказала Панси. — Тебе надо что-нибудь съесть, пока еще можешь. Твоя мама останется на ночь. Я сказала ей прийти в восемь. Драко наклонился к ней. — Из тебя получится прекрасная жена, Панс. Панси шлепнула его и помогла подняться на ноги. Остальные остались в ее спальне. На кухне Драко сел на столешницу, пока Панси шарила в шкафах. — Яйца? Драко вздрогнул. — Тост? Драко вздрогнул. — Драко. Нельзя есть только яблочный соус. — Это единственное, от чего меня не тошнит. — Съешь вареное яйцо. — Я не могу… сделай еще одно насыщающее заклинание. Панси вздохнула, наложила на него заклинание (оно лишь слегка обжигало) и дала миску яблочного соуса. — Он все еще может влюбиться в тебя, — сказала она, протягивая ему ложку. Драко поставил миску и спрыгнул со стола, хватая её за локти. — Панс, — сказал он, — Ну же, не надо… это нечестно. — Он мог бы! Как он это воспринял? Когда сказал ему, что ты Ламорак? — Он воспринял это хорошо, но это ничего не значит… мальчик получал плохие новости еще до того, как у него появились зубы! — Не смей сдаваться, Драко Малфой. Подумай о своей матери. Подумай обо мне. — Я устал надеяться! Панси в шоке закрыла рот. Драко сделал несколько успокаивающих вдохов, прежде чем заговорить снова. Его голос звучал нормально. — Ты можешь надеяться, если хочешь. Но перестань просить меня об этом. Это… это все усложняет. — Он откинул волосы с лица. — Боже, из-за смерти я становлюсь таким занудным. Разве я теперь вообще смешной? — Только выглядишь смешным, — слабо произнесла Панси. — 2/10, очень плохая шутка, ни оригинальная, ни хорошо исполненная. Два очка за подходящее время, — сказал Драко. — Ешь свой яблочный соус. К тому времени, как он закончил, в голове снова начало что-то глухо стучать. Действие болеутоляющего заканчивалось. По крайней мере, размышлял он, я не смогу думать в ближайшее время.
