The Bucket List

Через несколько дней никто не удивлялся присутствию Гарри в спальне Драко. Каждое утро он оставался на пару часов, иногда пересекался с Нарциссой. Уходил, когда Драко засыпал около обеда, шел работать над своими различными секретными проектами для Драко Малфоя, и возвращался во второй половине дня. Когда Гарри был рядом, Драко чувствовал себя комфортно. Он просил приглашать Тедди в гости. Андромеда и Тедди стали приходить несколько раз в неделю. Нарцисса и Андромеда сидели на краю кровати Драко, а Гарри играл в рыцарей с Тедди. Драко почти ничего не говорил, но смотрел на Гарри и Тедди с довольным выражением лица, и после их ухода настроение у него всегда улучшалось. — Смотри, там есть статья о вечеринке Луны! — сказал Гарри. — Покажи, — прохрипел Драко. В тот день у него болело горло. Гарри сделал паузу, затем пересел на кровать рядом с Драко, как всегда делали Панси и Блейз. Тело Драко было горячим с головы до ног, но все равно накрытое одеялом до груди. Он прижался поближе к Гарри, читая Пророк через плечо. — Это ведь хорошо, правда? — спросил Гарри, пока Драко читал. Он научился задавать много вопросов с ответами «да» или «нет», когда у Драко болело горло. Драко кивнул. — Луна выглядит неплохо. — Волосы, — сказал Драко. Гарри закатил глаза. — Да, да, она выглядит хорошо, потому что у нее такие же волосы, как у тебя. Драко ухмыльнулся и кашлянул в локоть. Гарри погладил его по спине. Когда Драко закончил, он свернулся калачиком в руках Гарри. — Я не был на том вечере, — сказал Гарри. — В итоге провел с твоими чертовыми слизеринцами около четырех часов, когда ты уснул. Рон и Гермиона, должно быть, думают я навечно отрекся от них. — Три… недели. Желудок Гарри скрутило от ужаса. — Не знаю, — беспечно ответил он. — Мне, вроде как, нравятся твои друзья. Думаешь, они позволят мне тусоваться, когда тебя не будет? Драко с улыбкой покачал головой. — Драко… о, — в комнату вошел Грег Гойл. — Грег, — сказал Драко, пытаясь сесть. — Останься. — Я… — Я схожу за водой, — проинформировал Гарри. На этот раз Драко не пытался удержать его. На самом деле, он, казалось, вовсе не заметил Гарри. Его взгляд был прикован к Гойлу. Грег подошел к кровати и опустился на колени. — Я пришел сказать, что прощаю тебя, — услышал Гарри его голос, выходя из комнаты. Чувствуя себя совершенно уверенным, что Драко не потерпит лишних ушей, Гарри поспешил на кухню.

***

Гарри мыл посуду вручную, чтобы скоротать время. Через двадцать минут дверь кухни открылась, и вошел Гойл. — Поттер, — сказал он. Его глаза были красными и опухшими. — Привет, Гойл, — поприветствовал Гарри, слегка помахав рукой, начиная ненавидеть самого себя. Жест, казалось, настолько сбил Гойла с толку, что он забыл о чем хотел сказать. Хотя, подумал Гарри, может, это просто лицо Гойла. — Ты говорил на моем суде, — сказал Гойл. — Э, да. — Спасибо. — В любое время, — ответил Гарри и тут же съежился. Прозвучало так, словно Гарри с радостью вызволил бы Гойла из Азкабана еще раз. Гойл кивнул и собрался уходить. — Гойл! Подожди. Гойл промолчал, но остановился. — Можно мне взглянуть на твою Метку? — Зачем? — Я, я хочу… привыкнуть к ней. — Странно, — сказал Гойл, но все же закатал рукав и протянул руку. Гарри глубоко вздохнул и посмотрел на неё. Внезапно он почувствовал себя снова шестнадцатилетним, осознавшим, что Дамблдор действительно мертв, и ему придется продолжать поиски крестражей одному. — Поттер? — спросил Гойл. — Ты в порядке? — Да, да. А можно мне её потрогать? — Это какие-то гейские штучки? — подозрительно спросил Гойл. — А что, у тебя проблемы с геями? — спросил Гарри, его волосы встали дыбом. Гойл пожал плечами. — Нет, пожалуй, нет. — Он сделал паузу. — Драко — гей. — Просто дай мне потрогать твою Метку, — раздраженно сказал Гарри. Гойл еще крепче сжал руку, вид у него был напряженный. Гарри подозревал, что так выглядело его задумчивое лицо. — У меня есть проблемы с Драко, но не потому что он гей, — сказал Гойл. Гарри проследил взглядом за змеей на руке Гойла. Он попытался разбить татуировку на мелкие части. Его сердце быстро билось, и он все время погружался в воспоминания. Но ради Драко ему нужно терпеть. — Сначала Винс, а теперь он, — сказал Гойл дрожащим голосом. — Мы всегда были втроем, когда росли. — Гойл… — Я все еще так зол на него, — сказал Гойл, начиная плакать. Гарри осторожно похлопал по его Темной Метке. — Но я не хочу, чтобы он умер! Он бросился вперед, в объятия Гарри, рыдая навзрыд. Гарри остался, гадая, что сказал бы Рон, увидь эту сцену. Он время от времени бормотал «тише-тише», пока Гойл, наконец, не успокоился. — Извини, — сказал Гойл. — Да ладно. Ничего, если я еще пару раз взгляну на Метку? — Я натурал, — сказал Гойл. — Да, прекрасно, Гойл. — Но я не возражаю, если это тебя заводит. — Это не имеет отношения к сексу, Гойл. — Если бы я был геем, то подумал бы об этом, — сказал Гойл извиняющимся тоном. — А ты неплохо выглядишь. — Знаешь, я думаю, что смогу найти другого бывшего Пожирателя Смерти, — сказал Гарри. — Нет, нет, я сделаю это. Ты защищал меня и Драко. Ты можешь использовать мою руку для сексуальных штук в любое время. — Это не… знаешь что? Отлично. Спасибо, Гойл. В своей крошечной спальне на чердаке Драко выглядел бледным, но счастливым. — Я не могу говорить, — написал он. — Расскажи мне о квиддиче. Что Гарри с радостью сделал. В эти дни он рад сделать для Драко почти все, что угодно.

***

Гарри казался нервным и взволнованным. — Я не могу спуститься вниз, — сказал Драко. — Я же тебе сказал. — Оно того стоит. Я обещаю. Драко вздохнул. Ему не хотелось показывать Гарри, насколько он слаб, но, похоже, у него не было выбора. Он медленно, очень медленно встал с постели. — Можно я тебя понесу? — спросил Гарри. — Нет, — ответил Драко, но позволил Гарри обнять себя за талию. Когда они добрались до лестницы, Гарри уже практически тащил его на себе. — Отлично, — сказал Драко. — Ты можешь понести меня. — Он старался говорить властно, но чувствовал только безнадежность. Как он вообще мог так легко спускаться по лестницам? Теперь он упадет, если попытается. У него так кружилась голова. Гарри подхватил его на руки, словно тот ничего не весил. Это было больно. — Ох, черт возьми, Поттер! — Прости, — сказал Гарри, который на самом деле нес его очень осторожно. — Мы уже почти пришли. — Почти блять куда, Поттер? — В твою новую комнату. — Мою новую что? У него не нашлось слов, потому что он был в комнате, которой раньше не существовало. Бледно-зеленая цветовая гамма, мягкий ковер и собственная ванная комната. Огромные, от пола до потолка, окна, выходящие в сад. Перед окнами стояла широкая роскошная кушетка, на которую Гарри уложил его. — Тебе нравится? — с тревогой спросил Гарри. Драко не мог вымолвить ни слова. Воробьи и жаворонки порхали вокруг кормушки, расположенной как раз на уровне глаз. К саду был пристроен небольшой пруд, яркий солнечный свет отражался от воды. — Неплохо? — спросил Гарри. — Тебе не нравится. Мы можем переделать. Мы с Милли работали с экспертом по чарам, для быстрого ремонта. Но он может изменить все, что тебе не нравится. Или ты можешь вернуться в свою старую комнату. Но, послушай, здесь есть раскладушка для твоей мамы, она очень удобная, я пробовал… и хватит места для всех… — Неплохо, — сказал Драко. Он поежился. Гарри накрыл его толстым теплым одеялом. — Сядь со мной. Гарри забрался на кровать и обнял его. В течение нескольких мгновений ничто особенно не болело, и Драко почувствовал, как все в его тело завибрировало от внезапного облегчения. Он никогда еще не чувствовал себя таким довольным. Вещи становились более яркими, когда они подходили к концу.

***

На следующее утро «Примавера» Боттичелли была прислонена к окну. — Это та самая? — спросил Гарри. — Панси сказала, что ты больше всего хотел увидеть её. Драко попытался что-то сказать, но не смог — его горло было сухим. Он жестом показал на свой блокнот. — Ты заказал для меня копию? — написал он. Почерк у него теперь был дерьмовым. — Нет, это оригинал, — сказал Гарри. — Я перекинулся парой слов с итальянским Королем магов. — …перекинулся парой слов? — Э-э, — смущенно протянул Гарри. — Я согласился пойти на одну из его должностей… — Он чертовски продажен, — написал Драко. — Да, я знаю. Гермиона на меня злится. Вот, я поднесу поближе. Она действительно очень стара. — Конец XV века, — написал Драко, когда Гарри принес картину прямо к его кровати. Она была огромной. — Почему она тебе так нравится? — спросил Гарри. Драко покачал головой. Он не мог оторвать глаз. Это была весна. Это была радость, спокойствие и умиротворение.

***

Драко долго смотрел на картину, почти не моргая. Гарри в свою очередь уставился на Драко. Наконец, Драко сделал запись в своем блокноте. — Спасибо. — Я могу еще что-нибудь сделать? Драко внимательно посмотрел на него. — Ты бы поцеловал меня, если бы я не болел? — написал он. — Да, — ответил Гарри, и взгляд Драко, казалось, стал острее, пристальнее. Но когда Гарри наклонился, чтобы поцеловать его, Драко закашлялся, каким-то образом умудряясь стонать от боли. Он покачал головой. — Я… не чувствую себя… привлекательным, — выдавил он наконец. — Ты просто сильно дразнишь меня, — сказал Поттер. Драко рассмеялся. — Я сильно фригиден, — написал он. — Мне нужно вернуть картину примерно через час, — сказал Гарри. — Я оставлю тебя с ней, ладно? Драко кивнул и снова с восторгом уставился на Боттичелли. Гарри прокрался в ванную, где еще минут двадцать с трудом сдерживал сухие рыдания, прежде чем смог взять себя в руки.

***

Волшебное лекарство перестало действовать, когда у Драко оставалось чуть меньше двух недель. Драко громко ругался на кушетке, как будто мог выкрикнуть всю боль. Целитель смог дать им магически модифицированный морфий, не вызывающий физической зависимости, он вводился немного иначе, но все еще через капельницу. — Пойдем, Драко, — сказала Панси. — Это просто смешно, — сказал Гарри. Он выкатил капельницу из ванной. — Она должна остаться у тебя в руке. — Нет… — сказал Драко. — Он схватился за голову. — Нет… гребаное дерьмо на члене, больно! Целитель выглядел мрачным и оскорбленным. — Я провожу вас, — сказала Панси, и лекарь с радостью позволил увести себя. — Драко, мне плевать на твою дурацкую Темную Метку. Дай мне свою руку. — Разбежался, — процедил Драко сквозь стиснутые зубы. Гарри схватил Драко за левую руку и потянул вверх рукав. Глаза Драко распахнулись, и он замер, глядя на Гарри с явным трепетом. Но Гарри тренировался вместе с Гойлом. Он смотрел на Метку Гойла до тех пор, пока она не становилась почти бессмысленной. Если уж на то пошло, то теперь он ассоциировал её с Гойлом, мягко и постоянно повторяющим, что ничего страшного, если Гарри возбуждается, потому что Гойл не был гомофобом. Гарри быстро поцеловал метку — какого хрена, Поттер? — и подсоединил трубку капельницы к маленькому пластиковому клапану в руке Драко. Веки Драко опустились, дыхание выровнялось. — На что это похоже? — спросил Гарри. — На влюбленность, — мрачно ответил Драко. Да, подумал Гарри. Действительно похоже.

***

Магически модифицированный морфий уничтожил боль Драко. Он также уничтожил Драко. Он плыл с остекленевшими глазами сквозь сон наяву и, казалось, почти не замечал, когда люди говорили с ним. — Я бы хотел быть птицей, — сказал он, когда Панси спросила, не голоден ли он. — Такой теплый снег, — пробормотал, когда Гарри натянул на него белое одеяло. Становилось все труднее и труднее проводить с ним время, потому что он больше не был настоящим Драко. Он был каким-то далеким существом, которое спрашивало: «я уже умер?», слишком много улыбался и был очарован вещами, которые Гарри не мог видеть. — Тебе нужно сделать перерыв, — сказал Рон. — Это действует тебе на нервы. Гарри только покачал головой и аппарировал в дом слизеринцев. Панси взяла отпуск на работе. Нарцисса, теперь похожая на призрака, всегда была в доме. Гарри говорил с Драко о квиддиче, но тот, похоже, даже не заметил его присутствия. Панси пыталась снизить дозу. Глаза Драко из пустых превратились в мучительные, без единого проблеска ясности. Он звал свою мать, и не понимал, что Нарцисса стоит рядом с ним, держа за руку. Её тихие ледяные слезы текли по бледным щекам. Они больше не снижали дозу.