The Bucket List

— Извини, — бормотал Драко. — Отец… Извини… Нарцисса стояла у окна, оцепенев от горя. Гарри больше не мог этого выносить. — Я принесу… немного… воды. Панси плакала на кухне; Гарри молча обнял её, прижав голову к своему подбородку. — Он опять разговаривает с Люциусом, — Драко теперь часто так делал — вел долгие, мучительные разговоры с покойным отцом, рыдал и бессвязно извинялся. Панси отстранилась и вытерла слезы. — Прости, — сказала она. — Все в порядке. И вообще, за что он извиняется? — Из-за того что гей, наверное, — ответила Панси. Гарри откинулся назад, ударяясь головой о кухонный шкаф. — Блять! Все это так херово! — Он закрыл лицо руками. — Я никогда не терял любимых таким образом. — Что? — Я потерял много людей, но это происходило всегда быстро, — объяснил Гарри. — Мне никогда не приходилось наблюдать, как они… увядают… Панси рассмеялась диким, маниакальным смехом, от которого у Гарри волосы встали дыбом. — Ты его любишь? — спросила она. — Конечно я люблю его! Панси засмеялась еще громче. Она снова начала плакать. — Он спасен… проклятие… ты можешь спасти его… ты можешь снять проклятие… ты тупой ублюдок… — Панси! О чем, черт возьми, ты говоришь? Панси схватила его за локоть и объяснила. Тихими, настойчивыми словами она рассказала про смертельное проклятие Драко, которое исполнится, если Поттер не скажет, что любит его. Гарри не удосужился выслушать до конца. Как только он уловил суть происходящего, то побежал в комнату Драко. Он был в ярости. Он был в гневе. Ему хотелось что-нибудь ударить. Настрой смягчился, как только он подошел к кровати Драко, убрал волосы с его лица, привлекая внимание. Драко открыл глаза. — Я люблю тебя, — сказал Гарри. — Ты абсолютный идиот, я люблю тебя. Драко закрыл глаза и улыбнулся. — Я тоже тебя люблю, — мечтательно произнес он. Гарри целовал Драко в веки, в нос, в лоб. — Я люблю тебя, — повторял он снова и снова. — Только не умирай. Ты тупой идиот. Я люблю тебя. Не смей умирать, засранец. Я люблю тебя. Лекарь появился через несколько минут. — Проклятие снято? — спросила Панси. — Он будет жить? Целитель произносил диагностические заклинания, казалось, целую вечность. Гарри и Панси вцепились друг в друга, ожидая вердикт. Нарцисса Малфой сидела в кресле у окна, спокойно глядя на кормушку для птиц, статная и прекрасная. Лекарь встал. — Он вышел из леса, — сказал он. — Что, что это значит? — спросил Гарри. — Проклятие снято. С этого момента все симптомы отступят. Исцеляющие заклинания, которые мы наложили, должны вот-вот подействовать. Через полгода он будет как новенький. — Я еще не умер? — сонно спросил Драко. Панси бросилась к нему. — Ты не умираешь. Ты не умираешь, и ты должен нам всем около миллиона одолжений за то, что мы так хорошо заботимся о тебе. — Холодно, — сказал Драко, слегка вздрогнув. И Панси, все еще плача, подоткнула вокруг него свежие одеяла. — Значит, он будет жить, — сказал Гарри. — Да, — подтвердил целитель. Нарцисса поднялась на ноги и заключила Гарри в теплые объятия. — Спасибо, — поблагодарила она. — Я ничего не сделал, — сказал Гарри. — Я не… Драко был где-то далеко, как воздушный змей, до него никак нельзя было дотянуться. Дозу морфия придется снизить примерно через неделю. После слов Панси о проклятии в Гарри зарождался страх. Гарри любил Драко. Он думал, что Драко тоже любит его. А если нет? Если все это — театр, лишь попытка заставить Гарри полюбить его? Не то чтобы Гарри винил его, ни в малейшей степени. Его сердце сжалось при виде Панси и Нарциссы, столпившихся у постели Драко. Когда Блейз вернулся домой и услышал эту новость, его красивое лицо озарилось восторгом, он расцеловал каждый дюйм Драко, до которого смог дотянуться. Что если Драко хотел быть с Блейзом? «Это была ошибка» — сказал Драко после того, как переспал с ним. Близкие Драко, семья, окружили его. Гарри отправился домой.

***

Две недели спустя Панси Паркинсон появилась в кухне Гарри во время завтрака. — У тебя безвкусный дизайн интерьера, — сказала она, протягивая руку, чтобы украсть его тост. — Я знала, что так и будет. — Как там Драко? — Уже лучше, — она пристально посмотрела на него. — Ты сделал какое-то тупое умозаключение у себя в голове, не так ли? — О чем ты? — Какое-нибудь Драко-будет-счастливее-если-меня-не-будет-рядом. Гарри намазал маслом свежий тост. — Я был занят, — сказал он. — Кстати, спасибо за письма. — Занят чем именно? Ты выглядишь дерьмово. Гарри мрачно улыбнулся. — Ловил плохих парней. Панси тяжело опустилась на стул. — Не ловил. — Ловил. — Кто был этот ублюдок? — Его звали Сент Джон Смит. Его сестра была замучена до смерти Беллатрисой Лестрейндж. — Как ты его нашел? — Гермиона помогла. Но именно Гарри поймал этого человека. Гарри был тем, кто выследил его; часы ожидания снаружи квартиры, яростная драка, проклятия, брошенные направо и налево. Гарри был единственным, кого отпустили с предупреждением за то, что он выполнял работу аврора в качестве гражданского лица. — Так что же с ним будет? — Азкабан, если мое мнение будет что-то решать. Если нет, то Мунго. Панси кивнула. — Драко спрашивал о тебе, — сказала она. Гарри тяжело вздохнул. — Да? — Не будь идиотом, Поттер, — мягко сказала Панси. — Мы все знаем, что ты его любишь. — Это не… это не проблема. — Салазар. Ты думаешь, он тебя не любит? — Он сказал. Слова стоят дешево. Он сказал мне, что любит меня только для того, чтобы я влюбился в него. — Он скорее умрет, чем позволит тебе чувствовать вину, если бы ты не снял проклятие! — Что? — Ты меня слышал, — сказала Панси. — А теперь перестань валять дурака и иди к нему. Он скучает по тебе. — Он так сказал? — Конечно нет, — сказала Панси. Она бросила на тарелку Гарри корочки от украденного тоста. — Навести его.

***

Драко стоял босиком на лужайке, одетый в халат и пижаму. Он поднял глаза, когда Гарри подошел к нему. — Мой герой, — саркастично произнес он. Он стоял. Смотрел на пруд, шевеля пальцами ног в траве. — Тебе уже лучше, — сказал Гарри хриплым голосом. Драко отвел взгляд. — Если ты сейчас скажешь что-нибудь занудное, Гарри, я тебя убью. Я тебя люблю, хотел сказать Гарри. Теперь, когда я уже смирился с твоей потерей, я не знаю, как мне быть дальше. А ты меня любишь? Я люблю тебя. Вместо этого он сказал: — Ну и как скоро ты вновь сможешь трахаться? Драко улыбнулся медленной, соблазнительной улыбкой, которая была испорчена внезапным приступом кашля. — Очевидно, через какое-то время, — сказал он, вытирая кровь со рта. — Мерлин. Ты только посмотри! — Он протянул окровавленный носовой платок. — Должно быть, это была половина моего легкого! По крайней мере, ощущалось именно так. — Но ты же поправляешься? — Да. — Драко прищурился, глядя в небо. — Хороший сегодня денек, правда? Небо было серым и пасмурным. На них моросил грязный городской дождь. — Не совсем, — ответил Гарри. — Я немного разочарованный выживший, — поделился Драко. — Все снова стали относиться ко мне, как к нормальному человеку. — Ты, должно быть, ненавидишь это. — Я презираю. Говори что угодно о смерти, но она добавляет некоторое я не знаю что.* Гарри показалось, что он все понял. — Но все равно. Сегодня очень хороший день. Драко посмотрел на него серьезными серыми глазами и кивнул. — Именно. В конце концов они уселись на траву, Гарри снял ботинки и носки. Драко смотрел на мир, как будто он был новым и манящим. Через пятнадцать минут у Драко начала болеть голова. Он прищурил глаза. — Больно, — сказал он. — Мы вернемся в Петру, — сказал Гарри. — Больно, — повторил Драко. — Давай сделаем перерыв на год, — предложил Гарри. — Давай прыгнем с тарзанкой. — Я уже это сделал… ой, как больно! — Ты прыгал? Драко кивнул и резко наклонился к Гарри. — Бедняжка, — сказал Гарри, прижимая его к себе. — Ты такой храбрый. — Да, правда. О Боже, как же мне больно! Гарри помог ему вернуться на кушетку. Он сел рядом с ним и поцеловал нахмуренный лоб. — Тебе уже лучше, — напомнил он Драко. — Но сейчас мне больно. Я так устал от этого! Я думал, что все кончено! — Я знаю, — сказал Гарри. — Ты ничего не знаешь. Никто этого не понимает. Гребаная пизда в чане, больно! Поэтому Гарри просто гладил его по волосам, шепча на ухо Драко: «ты такой храбрый, все будут восхищаться твоей невероятной выдержкой, просто подожди, пока Папа узнает, Святой Драко, покровитель… хм, мы придумаем чего…» Когда головная боль утихла, Драко позволил своим губам нежно коснуться губ Гарри. — Панси сказала, ты думаешь, будто я притворялся влюбленным в тебя, по понятной только тебе причине. Гарри провел пальцем вверх и вниз по позвонкам Драко. Малфой был таким хрупким. — Но ведь это неправда? — спросил Гарри. Драко фыркнул. — Конечно, это правда. Я никогда не смогу влюбиться в человека с такой проблемной логикой. — Значит, ты не влюблен в меня, так как я на мгновение задумался, что ты, возможно, не влюблен в меня? — Вот именно, — подтвердил Драко, снова целуя его. — Круто, — сказал Гарри, улыбаясь прямо в рот Драко. — Имеет смысл. Как скоро мы сможем трахаться, напомни? — Самонадеянно. Может, мы и не будем. — Как скажешь, Драко, — ответил Гарри. — Я в твоем полном распоряжении. Драко покраснел. — Боже, — сказал он, и его глаза потемнели. — Когда ты так говоришь… — он поморщился от боли и поднес запястья к глазам. — Да ПОШЛА ТЫ, голова! — Еще морфия? — Пожалуйста! Гарри позвал знающую о дозировке Панси. Вскоре Драко уже клевал носом. — Между вами все в порядке? — спросила Панси. Глупая, одурманенная улыбка расползлась по лицу Драко. Гарри уже много лет не чувствовал себя таким бодрым. — Да, — сказал он. — Все замечательно.