Завеса яви в наших грезах

— Предатель был пойман, Ваше Величество. — Отличная работа, мой верный рыцарь. Проводите его в тюрьму, пускай отсидится перед судом. И без того скрученные за спиной руки скрутили еще сильнее, онемевшие запястья жутко свело ноющей болью. Пленник даже не предпринял попытки рыпаться, позволил в наглую схватить себя за шкирку металлической пластины на шее. Жук лишь поднял голову, чуть качнул ею и прищурено, придирчиво оглядел Монарха. — Ты и сам знаешь, Бледный Черв, Она вернется скоро и заберет то, что по праву принадлежит Ей. Ты только отсрочиваешь неизбежное, — Тот яркий, рыжий огонек вновь мелькнул в глазах. Из-под рогатого шлема донесся хриплый смех. — Не ломай трагедию, высшее создание. Ничего не вечно. Королю осталось лишь закатить глаза, ленивым взмахом отправляя слуг запереть зараженного. Бред пораженных чумою доносился уже со многих уголков королевства, не позволяя правителю отдохнуть ни на минуту. Недавно же, в Забытом Перепутье с новой силой стала распространяться зараза, еще здоровые жители небольшого городка на поверхности умоляли спасти их от гибели, надеясь на светлый высший разум. Перепачканные грязью, а порой и кровью вперемешку с гноем. Рослые и крепкие, мелкие и тонкие. Высшая знать с улиц Города Слез и покрытые кристаллической пылью шахтеры из самых недр Пика. Все они, как один, полагались на Него. И было бы горько подводить своих слуг, их самые глубокие чаяния. Но силы Бледного были на исходе. Кромсая и терзая свою душу, Он один за одним создавал существ, наделяя Пустоту частичкой силы и сущности своей, в попытках сотворить лишенное разума и воли, то, что смогло бы заключить в себе Старый Свет. И ни на йоту не приблизился к совершенству монарх. Это Его злило и раздражало. А на днях же, сея хаос среди слуг, во дворец пробрался некто. Некто, кто желал свергнуть правителя и доказать свою силу. Из Рыцарей великих, во дворце пребывали только Зе’Мер да Дрийя. Весть разлетелась не сразу, ярус за ярусом подступая к Тронному залу. Тогда Бледный Король вцепился коготками в подлокотники, оставляя на троне глубокие царапины, и приказал рыцарям немедля обыскать дворец, перевернуть его с ног на голову, но отыскать бунтовщика. Однако, спустя некоторое время, воины вернулись ни с чем. Дрийя лишь молча протянула монарху обрывок красной, почти багровой ткани, а Зе’Мер обронила тихое: « Не остановили мы его, Мо’Черв, но известен лик того смутьяна нам». С того момента по всей столице и некоторых других небольших деревушках были развешаны криво написанные от руки объявления, с чуть менее кривой зарисовкой рогатого шлема, слегка округлого тела, и, будто резанного на ленты, длинного плаща. Многочисленные патрули Каролингов прочесывали все территории, на которых мог бы скрываться наглец, но все было тщетно. Он как сквозь землю провалился и насмехался над Рыцарями. Прознали о набеге на Дворец и остальная тройка. Хегемол попытался слегка разбавить атмосферу парой шуток, но напряженной тишины это не уняло. Последней каплей стало убийство целого патруля на границе с Грибными Пустошами. Три Каролинга были найдены распластанными в луже чуть колыхающейся пустоты. На помятых ударами гвоздя доспехах отблескивали при свете грибов сколы и трещины, а у одного солдата напрочь отсутствовала лапка. Когти же были воткнуты либо рядом с трупами, либо в грудные клетки королевских слуг. Зе’Мер слегка колыхнулась, точно марево, сдуваемое ветром, и оглянулась вокруг. Ни намека на предателя, да и заметить ярко-красное пятно было бы проще некуда. Осторожно она протянула лапку к жидкости и коснулась чернильной поверхности. На ощупь гуще всякой воды и кислоты, пустота не спеша капала с коготков, мелкой рябью расходясь по луже. Она охлаждала хитин, мороз пробежался по всему телу Рыцаря. Жучиха отряхнула с лапки жидкость и быстро, насколько позволял громоздкий гвоздь за спиной, скрылась за вратами в Город Слез. Спустя какое-то время, из-за огромной каменной статуи Хегемола около самих ворот, послышался тихий шелест и скрип металла о металл. Ксеро выглянул, опасаясь наткнуться на засаду, и выполз из своего укрытия. Изменник был более, чем доволен. Брезгливо пнув один из шлемов, он не спешил уходить от входа в Город Слез. Грибной аромат доносился удушающим шлейфом, не позволяя нормально вдохнуть. Как же ненавистен был весь этот цирк с попытками остановить чуму.

***

Дверь с гулким шумом отворилась, предателя толкнули в небольшую комнатку, в которой светильником служил лишь небольшой светомуший фонарь, подвешенный к потолку. На стенах местами прорывалась плесень, от чего в камере так и несло гнилью и сыростью. Но ему было наплевать на это. Бунтарь обернулся к арке входа, и чуть злобно потер запястья. От долгого оттока гемолимфы пальцы онемели и теперь едва чувствовались. Стоявшая же в проходе Дрийя гневно сверкнула эфесом гвоздя при блеклом свете и едва держалась, чтобы не вспороть брюхо стоящему перед ней прямо сейчас. Смешанные чувства преследовали ее. Глубоко вздохнув, она со стуком захлопнула двери и приказала сопровождающим Каролингам подниматься наверх и возвращаться на свои посты. Сама жучиха уже собиралась уходить, но не выдержала, и все-таки обернулась. Из небольшого решетчатого окошка дряхлой двери, как и следовало ожидать, два полных то ли ненависти, то ли безумия, глаза испепеляли ее. Будто хищник, затаившийся во тьме и поджидающий свою добычу. Рыцарь отвела взгляд и торопливо поднялась по лестнице, не желая оставаться в темнице ни минутой более. А взгляд по-прежнему продолжал пробивать дыру в маске Свирепой. Ксеро отпрянул от решетки и осмотрел камеру: помимо везде расползающегося грибка, тут еще находилось жалкое подобие лежанки, выстеленное из листьев и мха. Устало он приземлился на топчан. Надо сказать, сегодняшняя вылазка превзошла все его ожидания. Предатель и подумать не смел, что мог наткнуться на Великих рыцарей собственной персоной, да и еще в таком месте, как Королевские Стоки! Водить их по лабиринтам казалось не сложнее детской забавы, но ах, как не на руку сыграла его собственная самоуверенность… Перепутав один поворот, он и не заметил, как сам завел себя в ловушку. В небольшой комнатке, один на троих сражаться было очень неудобно. Звуки той битвы эхом проходили в голове, оглушая и перекрывая все звуки капели с потолка и отдаленного звона пил где-то вдалеке. Ксеро не знал, сколько еще придется ему просидеть в подземельях замка. Жук чуть откинулся на стенку спиной, прикрывая глаза и готовясь отойти ко сну, коротая время. И вот, уже канувший в дрему, в его грезах снова вознесся тот яркий, лучистый ореол Старого Света. Он жег сетчатку глаз, хитин, даже сквозь броню, стремительно нагревался, а сил смотреть на божество просто не хватало. В то же время, находясь так близко к Сиянию, думалось, как же славно было бы, если бы этот свет обласкивал всех равно. Бледный же свет Черва сиял, но не согревал, даруя отчужденность и свободу мысли. Крамольник был с ним не согласен. Он все-таки отважился поднять голову на божество. Легкий ветер всколыхнул полы плаща, а не то разум, не то все измерение грез содрогалось от звенящего в гневе гласа Лучезарности. — Как только мог ты, храбрейший из воинов, позволить загнать себя в столь глупую западню?! Ты подвел меня, жучишка. Но дарую тебе я шанс еще один. Сейчас ты, как никто прежде из верных мне, силой иль волей, смог подобраться к Королю Самозванцу. И в тоже мгновенье, рядом с жуком оказалось два гвоздя, как две капли воды схожие с его настоящими, которые отобрали солдаты Короля. Лишь светились они ярким свечением голубоватым. — Бери же гвозди и докажи силу свою самозванцу Черву. Разрежь панцирь его лживый, прикрывающийся телами слуг и рыцарей. Не подводи меня во второй раз, Ксеро. Изменник резко открыл глаза, вдохнул спертый плесенью воздух, забивая дыхальца. Рыжая пелена наваждений не спешила спускаться с глаз, сколько бы раз не моргнул предатель. Он схватился за рога, крепко зажмурился и снова разлепил глаза. Мгла чуть рассеялась, позволяя разглядеть все то же решетчатое окошко, сквозь которое струился белый свет, освещая небольшой квадратик комнаты. Но уловил жук еще какое-то блеклое мерцание сбоку от себя. Он повернулся, чуть склоняя голову набок в привычной манере, чтобы разглядеть дары Старого Света, послушно приставленные к стене. Гвозди были и правда едва отличимы от своих материальных собратьев, покоящихся где-то в оружейной Дворца. Дрожащей лапкой он ухватил рукоять одного клинка. Такой легкий, словно пушинка. Коготком Ксеро провел по лезвию, от чего сразу же дернулся, шипя от боли. На израненном пальце проступила гемолимфа, хитин же был разрезан, словно масло раскаленной сталью. Идеальная острота. Именно то, что нужно для убийства Бога. На нетвердых лапках, крамольник поднялся, думая над подобием своего плана действий. Будучи во Дворце второй раз, он не сильно помнил путей, которые могли бы вывести из подполья к самим вершинам, но прекрасно знал, по какой структуре существует обитель Короля. Сначала темницы, над ними оружейные, скорее всего запыленные от ненадобности, а после… остальная часть, украшенная не только растениями всевозможных мастей, но и остро заточенными пиками, пилами и прочими орудиями. Странно то, что Черв питал такую слабость к режущим и колющим предметам. Но бунтовщика это не волновало. Взамен, он решил опробовать даренные божеством гвозди. Замахнувшись, он рубил наискось, но лезвие прошло сквозь поеденную ржавчиной дверь, так, словно это пергамент. Последний раз жалобно скрипнув, верхняя от разреза часть несчастной двери просто рухнула на пол, поднимая за собой столбы пыли. Такие же чистые, как и все вокруг. Жук перешагнул остаток дверей и оказался в уже знакомом ранее темном, покрытым резьбой на сводах, коридоре. Вдоль стен сиротливо жались крохотные светильники, которых хватало от силы на то, чтобы не перецепиться о противные, невысокие пороги. В конце же, мягким светом виднелся дверной проем. Несмотря на полумрак, в глазах Ксеро все еще все выглядело так, будто Старый Свет решила пролить свои лучи на окружение, делая его гадостно-оранжевым, а неслышимый для других, но вполне осязаемый для самого жука, запах пробирался сквозь самые маленькие щелки неплотно соединенных пластин около шеи и шлема. Запах чего-то гнилого, чего-то отвратного. В тоже время, аромат дарил некоторое чувство уверенности, будто перекрикивая трусливый шепот разума, данного Бледным Королем. И вот, спустя продолжительное время тихих, скрытных перебежек от одной взысканной колонны к другой, спустя множество раз, когда воин не разбирал дороги в одинаковых в своей отделке коридорах, он добрался до вполне знакомых перепутий, вот изрезанное лично предателем знамя монарха. Он знал, куда ему нужно. Спрятанные все это время в ножны гвозди чуть потеплели, чувствуя волю и решение своего хозяина. Они лишь ждали своего звездного часа, намереваясь блеснуть над короной Черва. В то время, как он уже собирался взбежать по крутой лестнице в самое сердце дворца, как по всем залам, звонким эхом отбился истошный вопль. — ПЛЕННИК СБЕЖАЛ! И в сию же секунду топот сотен лапок сначала отдалено, а затем все громче и громче, стал приближаться ко ступеням. Кажись, вся стража Дворца спешила поймать дерзкого жука. Ксеро нахмурился и вновь пригнулся, перебираясь за вазон с какими-то лианами. Кулаки непроизвольно сжались. Он ведь продумал все до мелочи, пока настолько тихо, насколько это вообще возможно, изучал Белый Дворец. Как же он ненавидел просчеты. Вот целый отряд пробежал мимо, грохот их тяжелой брони, в каких-то парах десятков сантиметров от предателя. Он закрыл глаза, мысленно проклиная себя за столь опрометчивую и глупую идею. Шелест чьих-то голосов, тихий, но в тоже время почти оглушающий. И голоса эти были вовсе не в голове изменника. — Дрийя, вход в темницы закрывала ли ты? Иль не посчитала наглеца того серьезною проблемою для нас? — голос был молодым, певчим, и чуть дрожал он от напряжения. — Точно помню, как я переключала рычаг. Неужто он смог как-то по другому открыть те двери? — ответа не последовало, а Рыцари кинулись мимо вазона, стремясь обыскать все залы как можно скорее. Лишь бы не дать циничному дезертиру покинуть дворец. Только когда все относительно затихло, а единственным голосом стал лишь глас Старого Света, подсказывающий, в какую сторону стоит идти, Ксеро аккуратно, скрипя одними пластинами на поясе, да чуть шелестя плащом, прокрался до самих ступеней. На белоснежных перилах извивались тонкие полосы таинственных растений. Это было опасное испытание — пробраться незамеченным по самой широкой лестнице до Тронного зала. Глубоко вдохнув да выдохнув, жук пружинил, стремительно взбегая по ступеням. Гвозди на бедрах стали еще горячее, уже прожигая хитин сквозь тонкие кожаные ножны, заставляя перебирать ничуть не уставшими лапками быстрее. Вот осталось совсем немного, он докажет, что Черв не достоин носить свой венец. Последний пролет остался позади, враждебно сверкая пиками на перилах. Момент истины настал, заставляя сердце колотится, словно озверевшее. Но все же закрадывались сомнения, и полный бравады бунтарь остановился у самого входа. В какой-то момент все прекратило окрашиваться кислотно-ярким, оставляя после себя лишь тянущую пустоту в голове, и небывалую тишину. Все замерло в немом ожидании, даже клинки в ножнах потихоньку остыли. Ну и зачем это все? Весь этот саботаж пред носом Короля? Он был уже даже не уверен в действительном существовании Сияния, хоть и дары Ее своей тяжестью обременяли крамольника, утаскивая все глубже в пучины замешательства. Даже пропал этот аромат, по которому он добрался до Черва. Неужели привиделось?.. Нет, такое пригрезиться не может. Внезапно, грудь будто стиснуло клещами, резко стало нечем дышать, а в глазах все плыло и мазалось, словно художник в ярости портил картину. Жук надрывно закашлялся, хватаясь за брюшко. К горлу подкатило что-то склизкое и противное, просящееся наружу. Предатель выплюнул на ладонь сгусток чего-то густого, гуще гемолимфы, и была эта светло-оранжевая гадость отчего-то знакомой. Ксеро крепко сжал кулак, раздавливая непонятную субстанцию на тысячи маленьких капелек, которые в свете чудных светильников задорно блестели, пытаясь что-то сказать. Он болен. Болен Старым Светом. Он знал это. И единственным способом остановить это было лишь свержение самого Бледного Короля. Вновь та пелена заволокла взор, теперь же выглядело все чужим, не своим. Нездешним. Гробовая тишина Тронного зала нарушалась разве что постукиванием коготков Черва о подлокотники трона. Вот уже как полчаса, Рыцари разбежались по всему Дворцу, в попытках выловить дезертира. Бледный понимал, что это лишь глупая трата драгоценного времени. Если не зашить эту рану сейчас, то позже она загниет, ведь так? И прямо сейчас эта рана, уже начавшая загнивать, стояла за дверью в Тронный зал, в страшных муках нерешительности. Дверь с грохотом распахнулась, монарх чуть расслабился. Явился наконец. Нечего было оттягивать момент искаженного «суда». — Мне даже показалось, что ты будешь достаточно разумен, и скроешься. Да погляжу, воля Ее оказалась сильнее. — Спорить не буду, Ваше Высочество, — последние слова он протянул, будто издеваясь. Изменник чуть наклонил голову, полы плаща всколыхнулись от резкого движения лапкой, а выхваченный гвоздь разогрелся еще сильнее. — Я позабочусь о том, чтобы Она оказалась на своем по праву троне, Черв. Ты лживый самозванец, создавший это королевство лишь для своих эгоистичных целей. Разве я не прав? — Зависит от того, с чьей стороны смотреть, — холодно отозвался Король, поднимаясь со своего трона. — Я дал вам разум, чтобы вы не были прихвостнями Сияния, но что я вижу, вы все тянетесь к Ней, даже не заботясь о том, что можете сгореть заживо, как неразумные букашки на костре. Такова ваша благодарность за виданную иную жизнь?! — Тот свет способен греть, твой лишь служит путеводною звездою глупцам, понадеявшимся на лучшее. А сейчас, куда не глянь, везде подыхающие от удушья и чумы жуки, не способные ни на что, кроме страданий. Мне же повеление свое явила Она, внушая прекратить это медленное вымирание. И я с радостью его исполню. Жук пригнулся и прыгнул, оголяя второй клинок, и рубил, стараясь пополам разрезать Короля, как все ту же дверь. Черв чуть отскочил в сторону, Его это начинает бесить. Предатель долго на месте не держался, вот уже второй выпад, гвозди столкнулись с почти прозрачным лезвием, серебряные искры рассыпались, исчезая в воздухе. В грудине начинал клокотать азарт, а ярость Сияния наливала лапки мощью, способной крушить богов. Надавив сильнее, у него все-таки вышло оттеснить монарха на центр зала. Двери, больше похожие на ворота, захлопнулись, на них вспыхнули печати, не позволяя кому-либо войти. Да начнется суд. Изменник чуть хрустнул шеей. Его ожидает неминуемая гибель в случае провала, но он сделает все, чтобы оказаться с щитом, а не на щите. Быстро, как только возможно он рассекал воздух прямо перед самым лицом короля, становясь все злее от каждого промаха. Вот удается сделать подсечку снизу, но тут же мощный выброс энергии чуть отбросил его назад. Черв лишь глянул свысока, растрачивать силу на жалкую букашку — ниже его достоинства. Однако, он настырен, и порой прослеживалось явное, пугающее сходство со Старым Светом: местами вместо простых вскриков, из глотки слышался рев Ее, а клинки то и дело вспыхивали ярче самого Маяка в Бездне. Затягивать нельзя, иначе его сила превзойдет все возможные границы для простых жуков, и прекратить это будет уже куда сложнее.

***

Ксеро чуть отстранился, тяжело вздохнул. За все время он смог от силы разорвать мантию да пару царапин оставить. Слишком быстр лживый Король. Сильное ранение на боку, уже рыжая гемолимфа капала на мраморный пол. Но он не отступит. Минутного отдыха хватило, в этот раз он сделал вид что бежит напролом. Монарх прищурился и отступил вбок, и тут же лезвие легко порвало мантию, оставив глубокую рану на хитине бедра Черва. Это стало последней каплей. В воздухе засвистели цепи, обвиваясь вокруг кистей наглеца, и тут же высоко подбросили его в воздух, как марионетку. У предателя едва-ли вышло приземлиться на задние лапки, они жалобно захрустели и, кажется, более не слушались. Они сломаны, а хитин на коготках разбит в мясо. Попыток вырваться он не оставлял, силясь натянуть цепи в свою сторону, Бледному Королю не стоило труда дернуть лениво кистью, валя жука на колени. Искривленные под неестественными углами лапки, разорванный плащ, огромный разрез на брюшке. Даже могущество Сияния не дало ему той мощи, которой требовалось на убийство бога. Старый Свет истошно вопила в голове, приказывая не сдаваться и продолжать бороться, но сил уж более не осталось. Тем временем, новые цепи, или скорее печати, крепко пригвоздили его лапки к полу, давя и размазывая гемолимфу все больше. Тишина. Черв смотрел на эту жалкую картину с презрением, снова бросать изменника в тюрьму было самым глупым решением. Огонек в глазах плясал неистово, но сам жук замер неподвижно, будто боролся с чем-то мыслями. Взгляд снова сфокусировался на монархе, он был каким-то горько-грустным, безумие стихло. Ну что же, высшее создание. Эту битву Она проиграла, но война еще не выиграна, — и до этого обладая не слишком звонким голосом, сейчас жук едва слышно шелестел. Вкладывая оставшиеся силы, он гордо поднял голову и хотел что-то еще высказать, но сильно закашлялся и из-под шлема потек гной, окропляя колени и цепи собою. Черв нахмурился, ему пришла одна идея, как уж наверняка жучишка не выберется. Резко махнув рукою он развел цепи, держащие передние лапки предателя, в стороны, отошел немного в сторону, будто присматриваясь. А затем по щелчку пальцев, откуда-то сверху послышался стремительно приближающийся лязг, вызывающий мурашки по спине у дезертира. Две огромные пилы быстро сокращали расстояние, вот миг — и они отрубили лапки предателя. Он взвыл, зашипел, изогнулся в муках, его трясло, а из свежих ранений гемолимфа хлестала рыжей рекой. Висевшие же на цепях конечности безвольно качались из стороны в сторону. Немного заразы попало и на Короля, но он просто небрежно смахнул ее с рукавов, и чуть улыбнулся. Забавно наблюдать, как кто-то, кто угрожал тебе расправою и гибелью, сам сейчас на волоске от нее. Ксеро крепко жмурился, слезы сами бежали по щекам, а сквозь прорезь шлемы было видно лишь пятно фигуры Черва. Но он не терял гордыни, даже при такой невыносимой боли держался ровно, если он рухнет, то ознаменует свою капитуляцию. Казалось, будто к плечам приложили раскаленный металл. Тельце била дрожь, сам крамольник захлебывался в гемолимфе и чуме. — Да будут прокляты идущие против Короля, — выдохнул, или скорее выплюнул бунтарь, чуя, как расплывается видение и мертвой тушей свалившись на пол Тронного зала.