Двойной обман

       В первую ночь после нашего договора ты остаешься ночевать в гостевой комнате. Что это? Тщательно продуманный план, чтобы посильнее пощекотать мне нервы или попытка дать мне собраться с мыслями и принять мою новую роль? Я вздрагиваю от каждого звука, подсознательно ожидая, что ты вот-вот появишься на пороге спальни и потребуешь от меня исполнения моих обязанностей, но ты так и не приходишь.        Днем обе держимся отстранено, по-настоящему искренни только с детьми, а вечером, ничего не объясняя, ты делаешь легкий макияж и, вызвав такси, уезжаешь, напоследок бросив на меня такой взгляд, что я ясно понимаю, куда и зачем ты отправилась. На душе мерзко, пытаюсь вытравить это с помощью Мартемок, но когда укладываю их спать, остаюсь наедине со своими мыслями. Не хочу думать о том, что ты в это самое время занимаешься сексом с какой-то левой бабой, но эти мысли преследуют меня, подкидывая картинки со стонущей и изгибающейся тобой.        Я не знаю, когда ты вернешься и что будет сегодняшней ночью, но решаю не дожидаться тебя и, приняв душ и впихнувшись в пижаму, ложусь в нашу постель. Ты буквально сразу же появляешься на пороге спальни, бросаешь на меня злой, презирающий взгляд и тут же кидаешься в ванную, долбанув дверью с такой яростью, что я съежилась и с испугом посмотрела на задрожавшую стену.        И мне с тобой... вот такой... нужно будет спать? Да я с тобой даже в одной постели не хочу находиться, как я буду прикасаться к тебе? А ты, судя по настроению, будешь подливать масла в огонь, отпуская какие-нибудь нелестные слова в мой адрес.        К моменту, когда ты выходишь из ванной, я накручиваю себя так, что ощущаю себя юной неопытной девчонкой, которую продали в рабство, и она обязана подчиняться приказам своего господина, как бы при этом не мечтала сбежать или убить его.        - Пошла вон! - твои слова звучат так по-хамски и так неожиданны для меня, что я теряюсь, думая, что ослышалась.        - Что? - переспрашиваю тихо, убежденная в том, что ты сказала совсем другое.        - Уйди! - подходишь к кровати и смотришь на меня с такой ненавистью, что страх сводит все внутренности. - Если не хочешь, чтобы я тебя отымела в грубой форме.        Я мигом скатываюсь с постели с противоположной от тебя стороны и выбегаю из комнаты не оборачиваясь. Сердце начинает колотиться так громко, что я морщусь, боясь оглохнуть и с недоверием посмотрев на дверь спальни, несусь в дальнюю комнату, потому что только в ней есть защелка изнутри. Запираюсь, падаю на кровать, натягиваю на себя покрывало со свободной части постели, и не в силах успокоиться, продолжаю дрожать, подтягивая к груди колени.        Я продала себя тебе за Мартемок, но соизмеримая ли это цена? И выдержу ли я эти два месяца?        Следующим вечером ты остаешься дома, мы вместе укладываем детей, а затем ты идешь в нашу комнату, бросая по пути:        - Жду тебя в постели.        Молча спускаюсь вниз, замечаю, как начинают дрожать руки, но не знаю, как угомонить взбунтовавшуюся душу. На автомате подхожу к бару, смотрю на батарею разных бутылок и, закрыв дверцу, понимаю, что это не выход. Бездумно иду на кухню, выпиваю стакан воды, пустым взглядом смотрю в окно и осознаю, что неизбежного не предотвратить. Быстрее начну, быстрее...        Презрительно усмехаюсь и на подкашивающихся ногах поднимаюсь в спальню. Никогда не думала, что наступит момент, когда я не буду тебя хотеть. Ощущения слишком необычные и дикие.        Ты в постели, судя по голым плечам, обнаженная. Ковыряешься в телефоне, поэтому игнорируешь мое появление, и я молча иду в душ. А вот на обратной дороге мнусь у дверей, не решаясь выйти к тебе, но, все же облачившись в пижаму, неуверенно появляюсь на пороге и через силу заставляю себя идти к кровати. Ложусь на край и замираю.        - Ну и? Долго будешь лежать? - спустя какое-то время слышу твой вопрос. По легкому стуку понимаю, что ты кладешь телефон на прикроватную тумбочку и поворачиваешься ко мне.        - Что я должна делать? - пытаюсь говорить ровно, действительно не понимая, как именно все должно происходить.        - Тоже что и раньше - довести меня до оргазма, - отвечаешь, хмыкнув. - Для начала поцелуй меня.        Мысленно даю себе подзатыльник. В самом деле, ничего нового ведь не происходит. Я знаю твое тело лучше собственного, а значит, быстро сделаю то, чего ты ждешь, и лягу спать. К тому же, погрязнув в нашем договоре, я совсем забыла, что вообще-то все еще люблю тебя и хочу не меньше, чем прежде. А что касается измены, так ты весь день была дома и... А про вчерашний вечер думать не хочется!        Резко поворачиваюсь к тебе, тянусь к твоим губам, но не задерживаюсь на них, потому что, несмотря на то, что ты и отвечаешь, чувствую какую-то отстранённость. Откидываю одеяло и то ли действительно по желанию, то ли на автомате, начинаю целовать и ласкать тебя. Ты не издаешь ни звука, но не останавливаешь меня, а когда я развожу ноги и касаюсь тебя, с ужасом понимаю, что ты абсолютно сухая. Дергаюсь, будто получив толчок в грудь, и отдергиваю руку. Теряюсь, не понимая, что делать дальше и сажусь на собственные пятки, не решаясь посмотреть на тебя. Прежде я с таким не сталкивалась, ведь обычно мы обе заводились от нескольких прикосновений, а сейчас их было гораздо больше, чем несколько.        - В чем дело, Арбенина? Не привыкла к такой реакции моего тела на тебя? - твой голос звучит ядовито и с насмешкой, и еще больше заковывает меня в цепи комплексов и страхов. - Даю подсказку, у тебя есть влажный язык. На крайний случай - слюни. - Сгибаешь ноги, позволяя мне выбраться из их заточения, и садишься на постели. - Хотя подожди, я же должна вести себя, как когда-то вела себя ты. А тебе тогда было плевать на то, что чувствую я. Ты хотела меня взять и ты меня брала. - Толкаешь меня в грудь, опрокидывая на спину, и одним рывком избавляешь от штанов. Расталкиваешь мои бедра ногами, садишься на колени между ними и касаешься меня пальцами. Тут же слышу твою удивленную ухмылку. - А проучить-то тебя и не получилось... - Легко входишь в мое увлажненное лоно и так же легко начинаешь совершать поступательные движения.        Я не знаю, как реагировать на происходящее, понимаю, что ты издеваешься надо мной и хочу оттолкнуть тебя и убежать, а тело полностью подчиняется тебе, не желая реагировать на призывы мозга. Я не должна разрешать тебе делать то, что ты делаешь, при этом спокойно лежу, позволяя твоим пальцам вонзаться в меня, правда губы закусываю, да руками впиваюсь в одеяло, не позволяя вырваться ни одному звуку из себя. А ты упираешься левой ладонью в районе моего правого плеча и нависаешь надо мной, наблюдая за реакцией. Я закрываю глаза, отворачиваю голову, но все равно ощущаю на себе твой пристальный взгляд. От него неприятно и я невольно сжимаю внутренние мышцы, подсознательно желая остановить все это. Ты будто этого и ждала. Начинаешь жестче вонзаться в меня, стараясь причинить боль, но я кроме легкого дискомфорта ничего не чувствую и мне вновь приходится расслабиться.        - Давай, Дианочка, покажи, как тебе хорошо, - выдыхаешь мне в лицо, а я лишь сильнее жмурюсь и сжимаю зубы. Хмыкаешь, ускоряешься, и вскоре я с протяжным стоном изгибаюсь, а потом без сил падаю на кровать.        Ты отстраняешься от меня, встаешь с постели, а затем я слышу тихий хлопок двери. Приподнимаюсь на локтях, не веря себе, но в комнате тебя нет. Падаю обратно, оставаясь лежать в изножье кровати и натянув на себя одеяло, сворачиваюсь клубочком. Физическое удовлетворение не помогло сбросить напряжение, наоборот, принесло больше вопросов и непонимания. Да и сам процесс казался настолько механическим, что твоего присутствия рядом я совсем не чувствовала.        Глаза начинает странно щипать. Только сейчас понимаю, что впереди меня ждет несколько недель искусственного секса, а не естественного.        Следующим вечером я ложусь спать, не дожидаясь тебя. Ты снова куда-то укатила на такси, а у меня такое ощущение, что этим поступком поставила меня на канат без страховки и я стою на нем, балансируя, не понимая, как добраться до вышки. Один неверный шаг, и я сорвусь. А ты, кажется, только этого и ждешь. Хотя все только началось.        - Динь! - просыпаюсь от того, что ты трясешь меня за плечо. - Динька, я хочу тебя! - часто моргаю, пытаясь прийти в себя, и по инерции отстраняюсь от твоих влажных губ, скользящих по моей шее. - Куда ты? - дергаешь меня обратно, и я ложусь на спину.        Ты пьяная. От тебя разит целым букетом спиртного и какими-то женскими сигаретами. На губах пошлая улыбка, а в глазах мутная дымка желания. Черт! Спать с тобой пьяной совсем не входило в мои планы. Но может быть, если с тобой трезвой ничего не получилось, получится с пьяной?        Толкаю тебя на спину и быстро избавляю от одежды. Ты лежишь с довольной улыбкой и явно радуешься тому, что происходит. Я намеренно не целую тебя в губы, да и вообще выше груди не поднимаюсь. Дышать твоим перегаром совсем не хочется. Ты ведешь себя раскованно, смело просишь о ласках и поцелуях, указывая на нужные места, а чуть позже молишь не останавливаться и выдыхаешь мое имя на пике.        Укрываю тебя одеялом и ложусь на свою половину, поворачиваясь к тебе спиной. В душе абсолютная пустота, а в голове ни единой мысли.        Двигаешься ко мне, обнимаешь и утыкаешься носом в затылок:        - Динечка, я так тебя люблю...        Смотрю невидящим взглядом в стену и все сильнее шатаюсь на канате, на который ты меня поставила.        Следующие две ночи ты спишь отдельно от меня, а затем снова появляешься пьяная. На сей раз от тебя разит не только спиртным и сигаретами, но и женским парфюмом. Начинаешь приставать ко мне, а я, желая, чтобы все закончилось как можно быстрее, беру инициативу в свои руки, и не думая о том, что делаю, довожу тебя до оргазма.        Не отдышавшись как следует, встаешь и, пошатываясь, идешь в ванну. Смотрю на тебя, размышляя, стоит ли тебя останавливать, ведь ты практически не стоишь на ногах, но решаю не трогать тебя. Правда, когда позже слышу грохот, подскакиваю с кровати и бросаюсь в ванную. Меня, конечно, порадует, если ты проведешь ночь там, а не рядом со мной, но мне не хотелось бы, чтобы ты свернула себе шею.        Стоишь в ванне, на дне которой валяются пузырьки и бутылочки с навесной полки, и пытаешься настроить воду.        - Давай вылезай отсюда! - отодвигая тебя от крана, говорю я.        - О, Динка!.. - расплываешься в пьяной улыбке. - Иди ко мне.        - Вылезай, я сказала!        - А я сказала, иди сюда! - напрягаюсь, волоски на затылке встают дыбом. Твой взгляд пьяный, но голос звучит абсолютно трезво. - Исправь меня, если я ошибаюсь, но ночью ты делаешь то, что я тебе говорю, а не наоборот! - слишком длинная речь для пьяного человека, поэтому я теряюсь, не понимая, в каком состоянии ты находишься. - Раздевайся и иди ко мне.        Я не хочу этого делать, но у меня нет выбора. Ты следишь за каждым моим движением, и я с изумлением понимаю, что краснею под твоим взглядом. Неожиданно становится слишком неприятно от происходящего, но пересиливая себя, переступаю бортик ванны.        Ты мимолетно целуешь меня, а затем начинаешь ласкать, но вскоре тянешь за руку, вынуждая опуститься на дно ванны. Твои прикосновения одновременно родные и чужие, я стараюсь не реагировать на них, просто лежу и жду, когда ты закончишь, а тело начинает жить отдельно от меня, и когда твои губы ползут от пупка вниз, я поддаюсь своему желанию. И мне уже не важно, где ты была совсем недавно, неважно, с кем ты пила и спала, важно только то, что сейчас ты рядом со мной, что все равно вернулась ко мне.        Когда все заканчивается, ты ополаскиваешь лицо под все еще включенным душем и выбираешься, оставляя меня лежать в ванне. Я не спешу за тобой, жду, когда полностью восстановится дыхание и думаю над тем, что если оставшиеся полтора месяца будут такими же, то Мартемки останутся со мной. В конце концов, все происходящее вполне можно вытерпеть, я-то думала, что все будет гораздо страшнее.        Следующую ночь ты снова проводишь отдельно от меня, а вот дальше... Я стояла у окна спальни, ожидая твоего возвращения, когда увидела машину, остановившуюся у наших ворот. Странно, но ты не спешила выходить. Спустя время я с сомнением посмотрела на часы и убедилась, что ты там уже около двадцати минут. Внезапно поняв, что ты не просто ведешь беседы, а изменяешь мне, я отшатнулась от окна и поплелась к кровати. Хотелось спрятаться от происходящего, хотелось стереть из памяти то, что я увидела, хотелось забаррикадировать дверь, чтобы ты не смогла войти в нашу комнату, но вместо этого я лежу не шевелясь, ожидая своей участи, и не представляю, как буду ублажать тебя. Мне противно даже видеть тебя, а не то, что прикасаться к тебе.        Все происходит по стандартной программе. Ты снова пристаешь, правда на сей раз от тебя более ощутимо несет вишневыми сигаретами и какими-то резкими, отвратными духами. Пытаюсь думать о чем угодно, но не о том, что делаю, правда, когда натыкаюсь на влажные трусы, меня прошибает будто молнией, а когда я их стаскиваю и понимаю, что ты не просто влажная, а насквозь мокрая, я одновременно получаю обухом по голове, ощущаю вывернутый на меня ушат ледяной воды, и чувствую мощный разряд тока, пропущенный через меня.        Так значит вот как выглядит измена? И именно такой я появлялась перед тобой?        Мне слишком гадко и мерзко, я не в силах продолжать все это, к тому же тошнота, слишком резко подкатившая к горлу, грозила выбраться наружу. А ты наблюдаешь за мной, прекрасно понимая, что происходит и ждешь моей реакции. Ты ведь специально с кем-то трахнулась у нашего дома, специально подстроила все это, потому что в прошлый раз, как и я, поняла, что все происходит слишком просто, а для тебя еще и неинтересно. Ты же мне именно это и собиралась демонстрировать, то, что чувствовала ты, когда я приходила от других баб и требовала от тебя секса. Показала. Только что мне теперь с этим делать? Залезть в петлю, потому что это невыносимо терпеть? Отдать тебе детей и выставить из дома? Или ты ждешь, что я продолжу ублажать тебя, как ни в чем не бывало?        Обнимаю себя за низ живота, и глухо застонав, сгибаюсь пополам.        - Дин?.. - тут же слышу твой обеспокоенный голос.        - У меня критические дни, - не разгибаясь, выдыхаю я, при этом совсем не вру. - Слишком болит живот, я... я не могу продолжить, - а вот здесь вру, но мне нужен тайм-аут, чтобы прийти в себя и понять, как вести себя дальше.        Ты прытко соскакиваешь с кровати, а я хмурюсь и смотрю тебе вслед. Слишком уверенная походка для пьяного человека. Пока тебя нет, перебираюсь на свою половину кровати и, укрывшись, ложусь.        - Держи, - ты появляешься достаточно быстро и протягиваешь мне таблетку и стакан воды.        Я изумленно смотрю на тебя, потому что твоя забота совсем не вписывается в происходящее, но приподнимаюсь и принимаю пилюлю.        - Спасибо, - искренне благодарю и ложусь обратно. Ты киваешь и вновь исчезаешь в ванной. Вскоре слышу звук льющейся воды и, закрыв глаза, с облегчением выдыхаю. Одну ночь я отвоевала, но что будет дальше? Как касаться тебя ласково, если хочется растерзать за то, что совсем недавно ты была с другой?        Я почти уснула, когда ты легла позади меня и, придвинувшись, положила ладонь мне на низ живота, упираясь лбом между лопаток. Сон как рукой сняло. Тут же захотелось оттолкнуть тебя, лишь бы... Черт! А ведь алкоголем от тебя уже не пахнет, как и какой-то левой бабой! Легкий цитрусовый аромат смешивается с мятной пастой и обволакивает меня знакомым запахом.        Нет, не позволяю себе поддаться тебе! Не важно, что в этот момент ты ласковая и обходительная, совсем недавно ты предавалась утехам с другой. Ты изменила мне и только это важно.        Но здравый смысл тут же подпихивает мне в воспоминания собственную измену и мое согласие на твои измены. Только легче от этого не становится.        Как же низко я могу пасть, отвоевывая детей? Или в данном случае это не падение, а стремление сохранить то, что мне дорого?        Когда спустя два дня ты снова появляешься пропахшая не пойми кем и не пойми чем, я внутренне передергиваюсь, но понимаю, что близости не избежать. Вспоминаю Мартемок и стараюсь воспроизвести в памяти их голоса, чтобы именно они заглушили твои стоны, и при этом пытаюсь держать детей перед глазами, лишь бы не показывать тебе, насколько мне противно входить в тебя. Ведь ты снова вся мокрая и снова совсем недавно занималась с кем-то сексом.        Чем больше дней проходит, тем невыносимее ложиться с тобой в одну постель. Но мы не разговариваем об этом, днем ведем себя предельно вежливо, а ночью я готова лезть в петлю, лишь бы не спать с тобой. А ты требуешь секса почти каждую ночь, зачастую отвечая мне тем же, и если раньше мое тело жило собственной жизнью, реагируя на твои ласки, то теперь все изменилось. Мне неприятны твои прикосновения и тебе приходится пользоваться собственной подсказкой, озвученной мне в самом начале.        Прежде я никогда не думала, что может наступить день, когда я разучусь тебя любить и перестану тебя хотеть. А он наступил так неожиданно, что я этого вначале даже не поняла. И сейчас, стоя на обломках собственной жизни, я с ужасом осознавала, что мы, двое любящих друг друга людей, уничтожили все, что нам когда-то было дорого. Пусть прежде я изменяла тебе по собственной дурости, не справившись с популярностью, которая на меня свалилась, ты нашла в себе силы простить меня. А что сейчас делаешь ты? Намеренно унижаешь меня, показывая, что я абсолютное ничтожество, которому нет места в твоей жизни? Я это уже поняла. Но неужели тебе приятно все это делать? А где же твоя любовь? Где то чувство, о котором ты твердила столько лет? Любящий человек не может поступать так, как ты!        Ты хотела, чтобы я на собственной шкуре почувствовала, каково это, когда тебе изменяют. И я почувствовала. Только немного другое. Ты настолько старалась, что теперь само слово секс вызывает во мне такое омерзение, что хочется запереться в ванне и тереть себя наждачной бумагой, отмываясь от грязи, в которой ты меня вываляла. Теперь от одной мысли, что ко мне может кто-то прикасаться, меня передергивает, а думать о том, что я могу кого-то трахать, и вовсе не хочется. Слишком мерзко.        Да, ты убедила меня в том, что измена, это грязно, попутно убеждая и в том, что прикосновения любимого человека могут быть такими же грязными и ненавистными. Ты наверняка хотела добиться другого, но...        Прошло чуть больше месяца, но сейчас, лежа с тобой, я вдруг четко поняла, что терпеть и дальше все это, у меня просто нет сил. Я не хочу отдавать тебе детей, тем более после всего, что ты творила, но у меня нет другого выхода. К тому же если я и дальше позволю тебе измываться над собой, после твоего отъезда мне понадобится помощь психиатра, чтобы прийти в себя.        Как же просто у тебя получилось уничтожить мою любовь к тебе! Просто и безжалостно.        Откидываю одеяло и встаю на дрожащие ноги.        - Нет, ну ты издеваешься? - слышу твой голос, но не реагирую на него и направляюсь к двери.        - Забирай детей, - с надрывом шепчу я, смахивая со щек слезы, и выхожу из комнаты.        Иду в ванну, которой обычно пользуются малыши, и сев в нее, включаю душ. Сил нет ни на что, я просто горько рыдаю, понимая, что моя жизнь окончательно сломана. Я лишилась всего, чего с таким трудом добивалась и всех, кого так сильно любила.        Начинаю реветь в голос, хватаю мочалку и с силой тру себя. Но она слишком мягкая и с ее помощью не удается избавиться от твоего, а значит и от чужого, запаха. Я деру кожу ногтями, деру волосы руками, полощу рот детским ополаскивателем и оттираю пальцы от твоей смазки.        Мне казалось, что я в целом не способна на ненависть, а о том, что смогу когда-то возненавидеть тебя, даже мысли не допускала. Но правы люди, говоря, что от любви до ненависти один шаг, он и правда был единственным и практически незаметным.