ciprino dorato

Если верить сложившимся звёздам, то сегодняшние соревнования Бэкхёна окончатся его победой. Вот только омега не верит звёздам, приметам и прочей ерунде, как-то «влияющей на разворот событий». Столько лет в мире спорта научили Бэкхёна верить только в самого себя и собственные силы, которые чаще всего не подводят. Какая разница, с какой ноги сегодня встал? В чём проблема, если пробежал чёрный кот? Почему нельзя рассыпать соль на стол? Кто вообще придумал эти «закономерности»? Какой в них смысл? Результат экзамена или соревнования не зависит от несчастного кота, утреннего подъёма с правой ноги или соли, применение которой находится только на кухне. Всё зависит от настроя. Всё зависит от самого человека. Бэкхён давно перестал обращать внимание на вещи, что так заботят отца. Он просто перестал верить в эту, по его мнению, чушь. Ничто в этой жизни не зависит от глупостей, которые себе напридумывали люди. И уж тем более такие вещи никак не могут влиять на заранее предначертанную судьбу. Хотя… есть ли эта самая предначертанная судьба? Или это снова лишь воображение человека? На этот вопрос Бён ещё не сумел найти ответа, потому что до сих пор не знает: что для него плавание? Было ли оно ему суждено? Или это всё — глупая прихоть папы? Каким бы ответ ни был, плавание — это то, что делает его счастливым. То, что он может назвать по-настоящему «своим». Утренняя пробежка остаётся обязательной даже в день соревнований, поэтому в пять сорок Бэкхён, как и всегда, с огромным трудом и нежеланием поднимается с тёплой кровати и лениво плетётся в ванную комнату. Плеснув в лицо холодной водой, омега громко выдыхает, стараясь прогнать сонливость и настроить дух на «боевой». Встречаясь со своим взглядом в отражении зеркала, Бён ловит себя на мысли о том, что голова забита всем, кроме предстоящих соревнований. Он прекрасно понимает, что, по идее, должен думать о хорошем результате и победе, однако выходит, откровенно говоря, плохо. Ещё раз умыв лицо, Бён, не став вновь смотреть на своё отражение, бредёт в свою комнату, где переодевается из лёгкой пижамы в спортивную форму, предназначенную для пробежек. Умные часы для подсчёта шагов и прочего оказываются на тонком запястье Бэкхёна, начиная вместе с ним очередной спортивный день. Кроссовки становятся последней недостающей деталью для «образа» юноши, поэтому, когда они оказываются обуты, он наконец выходит на улицу. Солнце уже давно встало, однако улицы продолжают хранить ночную, всё ещё не спавшую темноту. В это время суток воздух был особенно приятным, должно быть, по этой причине Бэк мог дышать полной грудью только по утрам. В это время он ещё принадлежал самому себе: не папе и тренеру Ю, которых заботит лишь плавание, не отцу, интересующемуся только его успехами в учёбе, которых, к слову, было не так много. Разговоры об учёбе — слишком сложная тема в семействе Бён, потому что пока все усилия направлены на спорт. Любимый плейлист, составленный специально для пробежек по утрам или тренировок в спортзале, начинается со спокойной песни, позволяющей юноше медленно начать вливаться в это утро. На пути, как и всегда, почти нет никого, поскольку время слишком раннее для простых гуляк. Сон потихоньку спадает, а через минут двадцать и вовсе сходит на нет. В голову вновь врезается человек, которого априори не должно быть в жизни Бэкхёна. Их пути настолько параллельны, что никак не могли пересечься, однако кто-то решил подшутить и поэкспериментировать. Как можно объяснить то, что Бён сейчас думает о мужчине, имя которого ему до сих пор неизвестно? Джисин вроде бы болтливый, но как назло ни разу не упомянул имя нового мужа папы. Нового мужа папы. Он женат. Но почему даже это не заставляет Бэкхёна, человека воспитанного, считающего моральные ценности одной из главнейших составляющих человека, перестать думать о таком взрослом альфе, принадлежащем папе Джисина? Это не сопливый роман о любви, а обыкновенная жизнь подростка-спортсмена, поэтому то, что испытывает сейчас Бэк — совсем не любовь. Скорее заинтересованность или что-то в этом роде. Не обратить внимание на такого мужчину невозможно, он слишком красив, обаятелен. Его взгляд, затягивающий в другую вселенную без предупреждения, невозможно перестать видеть перед собой после того, как мечтательно прикрываешь глаза. Прежде Бэк никогда не встречал людей со столь необычным разрезом глаз, искрящихся манящим огоньком. Он слишком хорош: каждая черта лица невероятно идеально сочетается с другой, тем самым дополняя друг друга; делая каждый изъян совершенством. Омега никогда не интересовался противоположным полом, но уже длительное время не мог выкинуть из головы одного единственного, что будто врос в его сознание, постоянно являясь словно видениями. — Глупый омега, — фыркнул Бэк, останавливаясь у скамьи и устало опираясь о деревянную спинку. Обычно он не делал перерывов пока бегал, но сегодня пришлось, потому что дыхание слишком сбилось. Возможно, это потому, что этим утром он слишком много энергии затрачивает на мозговую активность вместо нормальной пробежки перед соревнованиями, но поделать с собой Бэкхён ничего не может. Он и сам был бы рад забыть альфу, перестать так часто о нём думать, однако сознание не перестаёт подкидывать ему воспоминания всех коротких встреч, которых, к огромному сожалению, хватило для того, чтобы заставить мозг Бёна интересоваться им, альфой. Собравшись, Бэк всё же продолжает свой путь по парку, потихоньку заполняющемуся людьми. Пробежку нельзя отменить или оставить незаконченной, даже если омеге очень этого хочется. Расписание и обязательства его как спортсмена — выше всех прихотей и желаний. — Бён, ты чего плетёшься так, как будто у тебя не соревнования, а вечерняя прогулка? — недовольно кричит тренер Ю, замечая пловца, медленно шагающего по основному коридору спорткомплекса. — Простите, — подходя ближе к альфе, парень кланяется в знак приветствия. Нет настроения спорить, иначе Бён бы не упустил возможность напомнить тренеру о том, что с графиком тренировок у него никогда не хватает времени на вечерние прогулки, а это значит, что он не знает, каким именно шагом во время них ходят. — Сегодняшнюю победу мы обязаны отметить в хорошем мясном ресторане, — с улыбкой произносит Ю, поправляя пиджак. С тех пор, как соревнования Бэкхёна вышли на так называемый новый уровень, тренер Ю начал каждый раз появляться на них в смокинге. Это происходило уже на протяжении полутора лет, но Бён всё ещё не привык к такому образу альфы, предпочитающего более лёгкий и простой стиль в одежде. — Да, папа тоже будет рад, наверное, — кивает юноша, вспоминая вечернюю нотацию папы о сегодняшнем дне, а после упрёки отца из-за «небрежного» отношения к учёбе. — Сольхён тоже будет? — интересуется тренер, пытаясь высмотреть в толпе суетящихся спортсменов, участвующих в заплыве, водителя автобуса, который, собственно, и должен довезти их до места проведения соревнований. — Да, папа будет с отцом. По крайней мере, они сказали мне так утром. — Бэк, я пойду поищу водителя, а ты подойди к группе, — кивнув в сторону альф, столпившихся у входа, сказал тренер, а после, похлопав омегу по плечу, скрылся за дверью тренерской. Подходить к пловцам не было никакого желания, поскольку вся группа сегодняшнего заплыва состоит из альф. Бэкхён, понимая, что другого выбора у него нет, медленно плетётся к альфам, громко обсуждающим какую-то глупую передачу. Эти пару секунд пути Бён молится всем существующим богам о том, чтобы среди всех этих пловцов не было Мун Сантэ, самого мерзкого из всей группы альф. Но его надежды и молитвы с треском разбились, стоило только подойти поближе. Это не было чем-то удивительным, на самом деле, поскольку Сантэ был лучшим из альф, точно так же, как и Бэкхён из омег. — Бэкхён! — голос, заставляющий юношу недовольно поморщиться. Каким бы плохим отношение Бёна к несносному Мун не было, он не может его полностью игнорировать и делать вид, будто просто плевать. Именно поэтому омега натягивает на губы очередную — привычную, по правде говоря, — улыбку. — Всем привет, — неловко кивает Бэк, поправляя скатившуюся с плеча лямку рюкзака, набитого всем нужным «оборудованием» для соревнований. — Ты настолько часто бываешь один в нашей компании, что мы уже считаем тебя частью нашей группы, — усмехается Сантэ, любопытно блуждая по фигуре парня, смутившегося от взглядов такого количества альф. — Не стоит меня принимать за своего, я вполне доволен своей нынешней группой, — не остаётся в долгу Бён, ощущая накатывающую злость. Так бывает всегда, стоит лучшим пловцам противоположных полов только сойтись. Ни Бэкхён, ни Сантэ просто не созданы для того, чтобы идти на уступки. Если характер альфы ещё можно хоть как-то понять, опираясь на его внешний вид — к слову, он был довольно хорош собой: выше юноши примерно на пятнадцать сантиметров, гораздо накачаннее, если сравнивать его с Бэкхёном, чья фигура была почти совершенной для омеги — он хоть и выглядел хрупким, каким и полагается быть «слабому» полу, мышцы имел, да такие, что любой альфа мог бы позавидовать. Тренировки в бассейне, тренажёрном зале, пробежки — всё это красиво сказывалось на его теле, что было в меру худым и подтянутым. Глянув на Бэкхёна так, не зная его совсем, человек бы ни за что не подумал о том, насколько смел и твёрд характером этот молодой парнишка. Милая улыбка и светящиеся добротой глаза-щелочки не сочетались с упёртым и пробивным характером, однако нужно отдать должное: в этом и была его изюминка. Точнее, одна из изюминок. — У нас тебе будет веселее, — усмехается Мун, после чего по коридору раздаётся дикий хохот. Ну кто бы сомневался в том, что у этих альф столь отвратительное чувство юмора. — Когда найдёшь в себе силы побить мой рекорд баттерфляем*, мы можем поговорить о моём переходе в вашу группу, — теперь же коридор погрузился в полнейшую тишину, разбивающуюся только довольным голосом омеги, улыбающегося во все зубы. Он знал, что снова задел самолюбие Муна, однако никакого сожаления по этому поводу не испытывал. Тот факт, что Бэкхён сумел однажды побить рекорд Сантэ, будучи даже не пловцом стиля баттерфляй, ударяет по гордости альфы каждый раз, когда кто-то хоть как-то намекает на это. Юноша об этом прекрасно знает и именно поэтому всегда находит место, куда можно было бы вставить колкую фразу. Мун, широко распахнув глаза, смотрел на омегу взглядом, готовым в секунду стереть любого человека в пепел. Однако Бён не любой человек, на него такой взгляд не действует, поэтому он продолжает смотреть в по-детски обиженные глаза пловца, всё так же улыбаясь. — Все на выход, автобус подъехал! — словно спасение для всех, кроме двоих, сверлящих друг друга взглядом, раздаётся голос тренера Ю, быстрым шагом направляющегося к спортсменам. Уже подходя совсем близко, мужчина ощущает витающее в воздухе напряжение, а после сразу находит взглядом точку, источающую его. — Мун, Бён, что случилось? — Всё в порядке, — бросает коронную фразу Бэкхён, вновь поправляя надоевшую лямку, а после, не дожидаясь очередного вопроса от тренера, первым направляется на выход из спорткомплекса. Бэк ощущает взгляды, провожающие его, но даже не думает оборачиваться. Он вообще об этом не думает, так как не считает чём-то важным. Все они — абсолютно безразличные омеге люди, поэтому нет смысла забивать голову подобной ерундой. Возможно, тренер Ю не входит в список безразличных сердцу людей, но даже это не заставляет Бёна задуматься. Его голова и без этого полна глупых мыслей, не прекращающих свой поток уже слишком долгое время. Хочется просто сказать «надоело» и забыть обо всём, начиная с незнакомого, но такого привлекательного альфы, и заканчивая, собственно, им же, поскольку все мысли занимает он. Раньше Бэкхён не испытывал такого: он никогда не мучился перед тем как уснуть, стараясь отогнать несуразные мысли о мужчине; никогда не делал перерывы во время пробежек по причине внезапно врезавшегося в воображение образа красивого альфы; он просто никогда не думал об альфе, искренне считая, что его не может заинтересовать такая глупость. Всё это настолько в новинку для юноши, что он пугается самого себя. Забившись в самую глубь и заняв место в углу, Бэкхён поспешил заткнуть уши наушниками, чтобы не слышать больше бессмысленных разговоров пловцов, не закрывающих рот ни на секунду. Что бы сейчас ни творилось на душе омеги и каким бы ни был беспорядок мыслей, ему нужно сосредоточиться на победе, без которой его дома сотрут в порошок. На самом деле, ему не так страшен гнев папы — это просто нудно и не особо хочется выслушивать, поэтому лучше просто победить. Да и каждые соревнования — один шаг к мечте юноши. Уже далеко не первый год он хочет завоевать один лишь титул — чемпион мира по плаванию омег. Это кажется ему чем-то столь нереальным, что от одной мысли нервишки начинают шалить. Он не испытывал такой жажды победы даже на Олимпийских играх. Вообще, на тех играх он был ещё совсем ребёнком. И хоть упорства в характере юного спортсмена было более чем достаточно для этого возраста, он не сумел занять первое место. Но для того времени ему вполне хватало и серебра, потому что далеко не каждый из пловцов не то что не занимает призовых мест, просто не попадает на столь важные соревнования. А Бэкхён смог, но, как и всегда, разделил эту радость с ним только Реук. «Ты мог и лучше», — единственное, что сказал ему папа, когда счастливый Бэкхён подбежал к родителю, во все зубы улыбаясь и показывая медаль. После услышанного счастье в тот же момент сошло на нет, да и медаль он спрятал под олимпийку, дабы не мозолить лишний раз глаза папы, который, к слову, за всю дорогу до дома, занимающую примерно полтора часа, не произнёс ни слова, излучая лишь разочарование. Было ли в тот момент подростку больно? Да, потому что тогда он всё ещё нуждался в поддержке родителей, ещё не привык к их холодному отношению к нему, как к ребёнку. Школьник желал внимания к себе, не к пловцу, не к ученику, а именно к себе. К Бён Бэкхёну, сыну Бён Ханыля и Сольхёна. Но взрослые не понимали этого тогда. Изменилось ли с тех пор что-либо? Со стороны родителей — нет, а вот Бэк перестал ждать их внимания и поддержки. Всю дорогу в автобусе не утихал гул: альфы были в разы болтливее омег — в этом Бэкхён убедился ещё после первой поездки вместе с этой группой спортсменов. — Бэкхён, ты в порядке? — внимательно рассматривая задумчивое лицо юноши, спрашивает подсевший тренер Ю. — Вы ведь знаете ответ? — слабо улыбаясь, отвечает Бэк, продолжая рассматривать сменяющиеся пейзажи за окном транспорта. — Я хочу быть в этом уверен, — не унимается Джихё, чем немного начинает раздражать пловца. — Но я не собираюсь Вас в этом убеждать, — пожимает плечами Бён, наконец обращая внимание на мужчину и поворачиваясь к нему лицом. Оба прекрасно понимают, что на этом разговор окончен, и поэтому старший возвращается на своё место спереди, а Бэкхён возвращается к окну, вслушиваясь в успокаивающую мелодию какой-то немецкой группы.

***

Место проведения сегодняшних соревнований медленно, но верно начинает всё больше и больше заполняться людьми. Трибуны густеют, шум увеличивается, а организаторы двигаются всё более оживлённо. До начала мероприятия ещё час, однако это не остановило почти никого: только так можно объяснить количество людей, собравшихся так рано. Все оживлённо что-то обсуждали, фотографировались, делали ставки на сегодняшних победителей и призёров, и только Чанёль был далёк от всего этого, наблюдая за всем происходящим с удивлённым и не менее заинтересованным лицом. Для него это впервые, и, пожалуй, для себя он ещё не решил, зачем, собственно, приехал. Всю ночь и дорогу до сюда, которая, кстати, заняла полтора часа, Пак пытался найти хоть какое-либо объяснение или причину внезапной заинтересованности плаванием и юным пловцом Бэкхёном, однако ничего из этого не вышло. Альфа просто хотел этого, без всяких причин. Чанёль никогда бы не подумал, что станет с таким нетерпением ждать чего-то, никак не связанного с бизнесом и деньгами, однако сейчас, когда автобус с пловцами паркуется около комплекса, мужчина не может думать ни о чём, кроме Бёна, что вот-вот начнёт своё выступление. Пак специально не зашёл внутрь, чтобы увидеть Бэкхёна на один миг больше. Мужчина наблюдает за всем из машины, приспуская солнечные очки. Сначала из автобуса выходит взрослый альфа, в котором Чанёль угадывает тренера; затем кучка высоких здоровенных парней, громко рассуждающих на неизвестную Паку тему; и только потом, когда автобус остается пуст, наконец в поле зрения появляется Бэкхён, медленно плетущийся за спортсменами. В этом омеге на самом деле есть что-то, что влечёт Чанёля с невероятной силой. Альфе интересно узнать, кто такой на самом деле этот Бэкхён? Бён стягивает с себя наушники, дёргая за провод, и оглядывает всю площадку, переполненную машинами. На секунду его взгляд цепляется за знакомый автомобиль, заставляя омегу застыть и прищуриться, будто бы в надежде увидеть водителя. Чанёль видит его взгляд, но даже не думает выдавать себя так быстро, поскольку он приехал просто посмотреть, без намерений завести сегодня хоть какой-то диалог. Его машина стояла слишком далеко от места, на котором всё ещё находится Бён, поэтому альфа может даже не переживать за то, что будет раскрытым. Бэк порывается подойти ближе, что немного настораживает Чанёля, но от столкновения их спасает тренер, заметивший отсутствие спортсмена. — Бэкхён! — довольно громко кричит мужчина, заставляя омегу оторваться от гелендвагена и повернуться в сторону здания, из которого и вышел Ю. — Ты чего застрял? Нужно начать разминку, — Джихё смотрит на растерявшегося подопечного, а потом, пытаясь понять причину такого состояния омеги, направляет взгляд туда, куда совсем недавно вглядывался Бэк. — Я сам не понял, как отделился от группы, — быстро щебечет Бён, после чего незамедлительно скрылся за дверью спортивного центра, не дожидаясь даже тренера. Чанёль вышел из машины только после того, как Ю покинул парковку. Это было не потому, что он испугался тренера, совсем нет, просто не особо хотелось лишних вопросов, которые всё равно останутся без ответов. Когда мужчина зашёл в зал, где находится бассейн, трибуны были уже практически забиты, пустующих мест почти не было, а если и были, то это ненадолго. Чанёль и сам с трудом достал билет сегодня утром у перекупщиков, заплатив за это приличную сумму. Раньше альфа никогда не задумывался о том, что билеты на какие-то соревнования могут стоить таких денег, искренне считая, что интересуются подобным слишком мало людей. Открытие соревнований предоставили альфам, за заплывом которых Чанёль наблюдал без особого энтузиазма, в очередной раз убеждаясь в том, что этот вид спорта абсолютно точно никак его не интересует. На трибунах был восторженный гул в честь победившего, но его имени Пак не знал, да и эта информация ему была совсем не нужна. Второй заплыв был самой младшей группы омег, среди которых не было Бэкхёна, а значит, и этот заплыв мужчина пропустил. Так было последующие три раза, Чанёль даже успел на секунду пожалеть о том, что решил придти сюда. Наконец настала очередь последней на сегодня группы пловцов-омег, выходящих под громкие овации трибун. Альфе потребовалось мгновение для того, чтобы найти причину его присутствия в столь непривычном для него месте. Взгляд, ставший вмиг жадным, начал блуждать по подтянутому — идеальному — телу юноши, вызывая у старшего неимоверный восторг. Молочная кожа, походящая на совершенство, светилась невинностью, притягивая к себе внимание. Внутри Пака начало зарождаться неизвестное ему раньше чувство, в обычной жизни имеющее название «ревность». Хотелось закрыть слишком обнаженного парня от чужих глаз, смотрящих на него своими развратными взглядами. Поднимаясь глазами с ног, рассматривая каждый миллиметр прекрасного юного тела, Чанёль наконец доходит до лица, а после сталкивается взглядами с Бэкхёном, что смотрит на него с целым букетом разных эмоций, которые мужчине не под силу прочитать. В глазах омеги плещется страх, перемешанный с удивлением и волнением. Бён ощущает, как тело вот-вот пробьёт на дрожь, что совершенно точно помешает ему победить, но отвести взгляд не получается: этот темный омут больших глаз даже на таком расстоянии заставляет младшего «тонуть». Прерывает эту игру в гляделки свист, говорящий о том, что всем участникам заплыва нужно немедленно занять своё место на старте. Все как один омеги трогаются с мест и поднимаются на тумбочки, глубоко вдыхая пропитанный хлоркой воздух и настраиваясь на хороший результат. Бён не пытается ни на что настроиться, вновь поднимая голову и встречаясь с тем же взглядом мужчины. Последние секунды до начала, напряжение начинает расти, но Бэкхён настолько погрузился в чёртов омут, что совсем ничего не чувствует. Бён опускает на глаза очки, до этого находящиеся в руках. Очередной свист, но в этот раз оповещающий о старте, возвращает Бэкхёна в реальность, и он, с небольшой задержкой, но прыгает в воду, тут же начиная ловко грести руками. Чанёль наблюдает за этим как заворожённый: он даже поднялся с места, дабы лучше видеть каждую мелочь. Бэкхён так красиво сливается с водой воедино, что альфу распирает от восторга: ему кажется, что прежде он не видел ничего красивее и эстетичнее этого вида. Каждый мах рукой и движение ногой — всё это выглядит слишком впечатляюще. Пак сам не замечает, как в нем просыпается чувство азарта: кулаки сжимаются, на скулах выступают напряжённые жилки, а брови на переносице сводятся. Мужчина хочет скандировать имя «Бэкхён» — и плевать, что этого никто не делает, — но вряд ли сам омега будет от этого чувствовать себя комфортно, а смущать или уж тем более злить — точно не цель на сегодня. Последние секунды оказываются слишком напряжёнными, поскольку Бэк плывёт в самом хвосте лидирующего омеги, что не является чем-то хорошим. «Я должен!» — проносится в голове Бёна, после чего он совершает последний рывок, ускоряясь настолько, насколько это вообще возможно. Свист, уведомляющий о завершении заплыва, сначала заставляет трибуны зареветь, но уже через секунду они затихают, так как победителя не видно. Два омеги, среди которых Бэкхён, приплыли до «финиша» фактически одновременно, поэтому возникает вопрос: кто преуспел за эту долю секунды? Стянув очки, омега тяжело дышит, прищурившись глядя на табло. Это мгновение, пока Бён всё ещё в сомнениях по поводу своей победы, слишком нагнетающее. Он не мог оплошать, только не сегодня. «Первое место — Бён Бэкхён. Второе место -…» Дальше Бэкхён не читает, громко выдыхая, а после опираясь лбом о холодный кафель стенки бассейна. Единственное, что он слышит сейчас — это стук собственного сердца, собирающегося разорвать грудную клетку к чертям. Ему слишком страшно оборачиваться. В это же время, оставаясь на своём месте на трибунах, Пак не может перестать ощущать гордость, словно он имеет хоть какое-то отношение к победе парнишки. Мужчина продолжает наблюдать за ним, пытаясь хоть немного разгадать. Омеги не с самыми довольными лицами выходят из воды, направляясь к своим тренерам, но Бэкхён не двигается. Он продолжает держаться рукой за поплавки, разделяющие дорожки, и упираться лбом в стенку. Пак не знает, каково это, поэтому не может сказать наверняка, но… наверное, он счастлив? Разве можно быть несчастным, завоевав первое место? К дорожке Бёна подходит мужчина, который вышел за ним на парковку. В нём альфа без особых раздумий узнаёт тренера. За происходящим дальше следить не хочется, точнее нельзя, иначе потом будет не остановиться. Чанёль с большой неохотой поднимается с кресла, как раз в этот момент на него оборачивается и Бён, но толку мало, поскольку альфа быстрым шагом покидает зал, в то время как остальная публика сидит в ожидании церемонии награждения, которая начнётся примерно через полчаса. Бэкхён ловко вылезает из бассейна, бегом направляясь в сторону душевых. Ю пытается заговорить со спортсменом, однако не успевает вымолвить и слова, так как тот слишком быстро убегает. Бэк даже не принимает душ, на ходу стягивая шапочку и растрепывая и без того небрежную прическу. За какую-то минуту омега успевает полностью одеться под непонимающие взгляды остальных спортсменов. Решив, что завязывать шнурки на кроссовках займёт слишком много времени, Бён пулей вылетает из раздевалки прямо в тапочках, бегом направляясь в сторону выхода из комплекса. Он всё ещё не уверен, что альфа был реальным, а не очередным плодом его воображения. Где-то слышится голос папы, но это сейчас совсем не интересует Бэкхёна, поэтому он стремится скорее выйти из здания, чтобы не быть пойманным и не опоздать. Вылетая на парковку, оказавшуюся совершенно пустой, Бён замирает, наблюдая за мужчиной, что размеренной походкой идёт к своей машине, которую омега узнал как только увидел. Альфа не видит его, даже не предполагает, что за ним наблюдают, поскольку он до сих пор тонет в собственных мыслях, разрывающих его на части. Всё, что произошло — достаточно неоднозначно. Зачем он приехал — вопрос, на который просто необходим ответ. Пак подходит к своему автомобилю и раскрывает дверь на переднее сиденье, а после, совершенно невзначай, бросает взгляд на здание, тут же цепляясь глазами за знакомую фигуру, что стоит у самых дверей и смотрит точно на него. Бэк так и не решил окликнуть мужчину, считая, что такого права у него нет. Чанёль вновь рассматривает юношу, замечая его запыхавшееся состояние: скорее всего он бежал. Альфа понимает, что Бён не сделает шаги навстречу, поэтому берёт это в свои руки, захлопывая обратно дверь машины и направляясь к пловцу. Тот не двигается, просто смотрит, Чанёлю даже кажется, что омега дышит через раз, хотя не факт. — Поздравляю с победой, — оказываясь рядом с Бёном, с лёгкой улыбкой на губах проговаривает Пак. — Спасибо, господин, — неуверенно отвечает омега, тут же кланяясь, при этом нервно облизывая губы — дурацкая привычка. — Я Пак Чанёль, — мужчина протягивает руку, что размерами гораздо больше бэкхёновской. Бэк наконец узнаёт имя красивого альфы, кто туманит его мысли уже на протяжении нескольких недель. Сейчас Бэкхёну совсем не хочется думать об этом и анализировать, ему хочется хоть раз пойти на поводу у событий, забывая о том, что всю жизнь его учили планировать каждую секунду своей жизни. Омега словно ломается изнутри, будто бы опасаясь за то, что это знакомство может за собой повлечь, изучает чужую ладонь, которая до сих пор помнится ему измазанной в крови. Его собственной крови. Первый шаг всегда страшен, особенно если ты стоишь не так далеко от обрыва, способного к чертям уничтожить твою жизнь. Первый шаг всегда опасен, потому что на кону будущее. Первый шаг по пути к неизведанности — Бён делает его, обхватывая своей изящной ладошкой широкую кисть мужчины. Вновь те же мысли о том, что это выглядит слишком красиво — эстетично — терзают мысли обоих, что так заворожено рассматривают сомкнутые руки. Бэкхён первым поднимает взгляд, ощущая, как дыхание начинает совсем спираться. — Бён Бэкхён, — хрипло проговаривает омега. Со стороны это выглядит как сделка с дьяволом, юноша уверен, но почему-то не страшно. Только не сейчас. Бён хотел было вымолвить что-то ещё, но был прерван тренером, что громко звал его по имени. Резко отдёрнув руку, Бэк повернулся в сторону входа в комплекс, сразу натыкаясь взглядом на мужчину, только вышедшего из здания. Омега мог только надеяться на то, что Ю не видел, как они с Паком стояли и смотрели друг на друга, достаточно долго держась за руки. В этом нет ничего такого, наверное, просто Бэкхёну не хотелось бы ничего объяснять сначала тренеру, а потом и родителям, потому что мужчина доносит им фактически обо всём. Бросив напуганный взгляд на Пака, пловец хотел что-нибудь ему сказать, но вымолвить слово было невозможно сложно, потому что Бэк плавился под пристальным взглядом альфы, который будто бы видел все его постыдные мысли. — Тебе, кажется, пора идти, Бён Бэкхён, но мы ещё обязательно встретимся, — голос мужчины звучит так властно, но в то же время добро, что Бэкхён почти захлебывается воздухом, вовремя сдерживая свой порыв закашлять — это было бы неловко. — До свидания, господин Пак, — еле выдавливает из себя спортсмен, снова сгибаясь в поклоне. Альфа на это лишь усмехается, последний на сегодня раз окидывая Бёна взглядом своих тёмных глаз, а после уверенной походкой направляясь к своему авто, которое давно заждалось своего хозяина. Бэк стоял и смотрел вслед, наблюдая за тем, как машина аккуратно выезжает со своего парковочного места, а после резко набирает скорость, скрываясь в потоке других автомобилей.

***

Сэхун любил проводить время в Delight, потому что там ему удавалось полностью расслабиться и отдохнуть, забывая о суетливой больнице, порой слишком капризных пациентах и коллегах. Пусть и там, в клинике, и тут, в казино, он и ощущал себя как дома, Delight всё равно был чуточку роднее, ведь тут его семья — Чанёль и Чонин. Если О позволял себе увлечься алкоголем в присутствии хозяина казино, будучи просто гостем, то во времена, когда Пак был в отъезде и Сэхун оставался за главного, работники при нём боялись лишний раз улыбаться. Врач выглядел статным абсолютно всегда, порой бывая слишком серьёзным, а иногда наоборот — позволял себе шутить и просто болтать с персоналом. Сегодняшний день был выходным альфы, именно по этой причине он провёл его в казино. Чанёль не появлялся тут с обеда, полностью доверяя своё детище другу. Время близилось к ночи, всё залы Delight были почти заполнены, так как завтра выходной, а значит, гостям можно не торопиться и хорошо провести время, в очередной раз спуская деньги, полученные из «воздуха», на ветер. Такова природа человека, с этим ничего нельзя поделать. Богачи, собравшиеся в вип-залах, рискуют сумасшедшими суммами, совершенно не заботясь о том, что они могут просто улететь. Это всего лишь развлечение, которое они могут себе позволить. Прогуливаясь по залам с гостями, Сэ вежливо здоровается со знакомыми, что с удовольствием втягивают доктора в увлекательные беседы. О пользуется популярностью среди многих «толстых кошельков», поскольку он врач в третьем поколении и его семью знают большое количество политиков и бизнесменов. И дед, и отец — знаменитые успешные хирурги, по сей день продолжающие заниматься своим делом в клиники четы О. Сэ никогда даже не задумывался о том, что он может вырасти и стать, к примеру, адвокатом. С самого детства альфу тянуло в область биологии, анатомии и прочего медицинского направления. — Уджин, в вип-залах всё нормально? — подловив суетящегося в основном зале бету, спросил О. — Да, только что проверял, — кивнул Хван, блокируя экран планшета, в котором ещё минуту назад он спешно проверял все записи камер наблюдения. — Не хотите отдохнуть? Я послежу за порядком, — обхватывая рукой стакан с водой, лежавший на барной стойке, бета залпом его опустошил, возвращая бармену. Вечер сегодня слишком жаркий. — Нет, я в норме. Да и Чанёль скоро должен заявиться, — жестом показывая бармену, что он тоже хочет воды со льдом, отвечает Хвану Сэхун, на что тот лишь кивает. — А господин Ким? Его сегодня не будет? — для поддержания разговора интересуется Уджин, оглядывая посетителей. — Сегодня нет, у него, видите ли, дела, — недовольно фыркает О, невзначай бросая взгляд на открывшуюся входную дверь и тут же щурясь, дабы вспомнить, откуда ему кажется знакомым пришедший гость. — Уджин, я подойду, — кивая в сторону мужчины, бросил напоследок Сэ, так и не притронувшись к стакану воды. — Добро пожаловать в Delight, — первым начинает О, подходя к альфе. — Я О Сэхун, один из управляющих казино, — протягивая руку, произносит доктор. — Со Ванджун, рад наконец познакомиться, — усмехается альфа, пожимая протянутую ладонь О, что впал в ступор. — Кажется, Вы не в первый раз слышите моё имя, — сверкает идеально ровными зубами Со, довольный вызванной реакцией. — Не в первый, но, надеюсь, в последний, господин Со. Не думаю, что Вам тут место, — брезгливо отдёргивая руку, Сэ делает шаг назад, искренне надеясь на то, что альфа пойдёт прочь. — Ох, Вы правда так считаете, господин О? Тогда может поднимитесь в вип-комнату и скажите моим партнёрам, что прогнали меня? Сомневаюсь, что этот поступок будет в прибыль для казино, — Ванджун не переставал улыбаться, рассматривая довольно красивого, но слишком хмурого альфу, о котором он слышал очень много. — Будем считать, что это Ваш последний визит в Delight, — шикает Сэ, разворачиваясь в сторону лифта и быстрым шагом направляясь в кабинет. — Вы забыли пожелать мне хорошего вечера, господин О, — бросает вслед довольный Со, но доктор на такую колкость решает не отвечать. Оказавшись в кабинете Чанёля, альфа тут же хватается за телефон, чтобы скорее узнать, где сейчас тот находится. Паку ни в коем случае нельзя столкнуться с Ванджуном, иначе катастрофы не миновать, а это абсолютно не то, что нужно сейчас казино, когда на носу ежемесячный большой вечер, на который в этот раз приглашено ещё больше гостей. — Да, Сэхун? — только с третьего раза поднимает Чанёль, сонно шепча в трубку. — Ты спишь? — облегчённо выдыхает О, падая на кожаный диванчик. Следовательно, времени не так мало. — Правильнее сказать — спал, но кое-кто слишком настырно трезвонил. Что-то случилось? — более бодро отвечает альфа, поворачиваясь на другой бок, из-за чего доктор слышит шуршание постели. — Нет, я хотел тебе сказать, чтобы ты не торопился, поскольку я не спешу домой и могу ещё несколько часов побыть тут, — наполняя бокал красным полусладким, говорит О. — Я уже проснулся, так что скоро буду, — по звуку доктору становиться ясно, что Чан поднялся с кровати, что заставляет его насторожиться. — Нет, Чанёль, ты должен ещё отдохнуть! Впереди тяжёлые загруженные дни, — начал причитать О, надеясь оттянуть приезд Пака хоть на часок. — Сэ, всё в порядке, я отдохнул, правда. Ты же знаешь, я редко сплю и чувствую себя хорошо, а тут поспал целых часа три, так что теперь энергии мне хватит на ближайший месяц, — попытался убедить друга Чан, говоря как можно мягче. Он знал доктора слишком хорошо, поэтому прекрасно понимал, что тот о нём заботится, так что он должен принять эту заботу и быть благодарным, а не спорить или грубить. — Чанёль, хотя бы час, я тебя правда прошу, — не унимался Сэхун, отпивая немного вина и блаженно прикрывая глаза — в казино Чанёля самый лучший и вкусный алкоголь. — Хорошо, я пойду приму душ, — сдался Пак, поднимаясь с кровати и, громко топая, направился в ванную комнату. Сегодня ночью его «семьи» не было дома, так что он мог позволить себе расслабиться. — Прими ванну, она хорошо расслабляет, — предлагает О, стараясь увеличить время пребывания Чанёля дома. — Всё, пока! Скоро буду, — фыркнул Пак, после скидывая трубку. Иногда Сэхун доставал и его тоже. Последовав совету врача, альфа всё же набрал ванну, решив насладиться моментом тишины и спокойствия, которых в его доме в последнее время фактически не было. Дэгу и его сын Джисин слишком сильно заполнили квартиру Пака собой, что, откровенно говоря, раздражало, однако все свои прихоти Чан пихал куда поглубже, прежде всего думая о том, что этот брак нужен Delight. Погрузившись полностью в воду, Чанёль прикрыл от удовольствия глаза, ощущая, как все мышцы тела начало приятно потягивать. Интересно, как чувствует себя Бэкхён после соревнований? Болят ли его мышцы? Или это уже пройденный этап? Вообще, Пак не интересовался спортом и плаванием совершенно, но то, что он видел два дня назад, впечатлило его и отпечаталось в памяти, время от времени подкидывая картинки с того дня. Чанёль никак не может выбросить из головы обнаженное тело омеги, закрытое лишь небольшими облегающими плавками. Он на самом деле был похож на ангела, смотрящего искрящимися глазами, в которых пляшут, казалось бы, противоречащие ангелам чёртики. Бэкхён как загадка, ответ на которую невозможно получить за раз. Пак тянулся к этой загадке, но хотел ли он разгадать её? Это было нечто другое, похожее на влечение и желание. Этот омега был запретным плодом по многим пунктам: друг его «пасынка»; ребёнок; слишком невинный, чтобы оказаться в руках такого альфы, как Чанёль, занимающегося далеко не лучшими делами; слишком другой, с противоположного полюса. Но сколько бы альфа об этом ни думал, он не приходил к мнению о том, что хочет оставить Бёна позади. Если Адам поддался искушению и попробовал запретный плод, то почему Чанёлю нельзя? В общем и целом мужчина провёл в тёплой ванне около часа, после спешно начиная собираться в казино. Часы показывали начало одиннадцатого, а Пак только ехал в Delight. Дороги были как обычно переполнены автомобилями, коих было кошмарно много, так как завтрашний день был выходным. Путь до места назначения занял около двадцати пяти минут — это альфа ещё легко отделался, срезая дорогу в некоторых моментах. Чанёль припарковал гелендваген на своём привычном месте, блокируя дверь и быстрым шагом направляясь ко входу в здание. Сзади послышался визг машины, который заставил мужчину обернуться. Сначала Пак смотрел на авто без особо любопытства, не находя в ситуации ничего интересного. Однако когда взгляд пал на водителя, чьё лицо было искривлено в легкой усмешке, Пак тут же нахмурился, сразу понимая, кто находится в этом чёртовом салоне автомобиля. Альфа не успел и сдвинуться с места, как послышался рёв шин и поднялась пыль, шлейфом тянущаяся за покинувшей парковку иномаркой. — Твою мать, — прошипел Чан, быстро залетая внутрь здания, дабы как можно скорее найти Уджина, не сообщившего ему о приезде этого негодяя. В лифте было пусто, поэтому до самого верхнего — сорок седьмого — этажа он поднимался в полном одиночестве, ещё больше злясь на происходящее. Влетая в зал, что был полностью забит народом, Пак постарался пройти так, чтобы его никто не заметил и не решил заговорить, поскольку беседа сейчас уж точно не склеится. Глаза, мгновенно пробежавшиеся по всему залу, не нашли нужной макушки, поэтому Чанёль, уверенный в том, что Хван на вип-этаже, нажал кнопку вверх на дисплее в лифте. Ярость внутри мужчины росла в геометрической прогрессии, вновь и вновь подкидывая ему мерзкую улыбку Ванджуна. Он ничуть не изменился с самого детства: всё такой же красиво-смазливый, что не особо часто встречается среди альф; с тем же недобрым огоньком в глазах, из-за которого Чанёлю пришлось стать взрослым ещё в совсем юном возрасте; та же самая улыбка, вызывающая в нём ураган. Пак ненавидел этого альфу, испортившего своими грязными руками слишком многое в его жизни. Распахнувшиеся створки лифта выпустили мужчину из душной кабинки, которая, кажется, за его недолгую поездку накалилась в разы сильнее. Коротким кивком поздоровавшись с альфами, ожидающими пока лифт придёт, Пак быстрым шагом направился в сторону своего кабинета. Распахнув дверь, он тут же вошёл внутрь, громко захлопывая её за собой. Уджин и Сэхун, что, видимо, совсем не удивлены подобному состоянию мужчины, обратили на него своё внимание, до этого принадлежащее стоящему на столе планшету. — Какого чёрта тут происходит? — Пак знает, что эти двое прекрасно понимали, о чем он говорит и без уточнения. — Добрый вечер, господин Пак, — подрываясь с места, Хван кратко кланяется, стойко выдерживая пылающий огнём ярости взгляд хозяина. — Сэхун, клянусь, я тебя разорву, если ты скажешь, что человек, так спокойно покидавший моё казино — Ванджун, — игнорируя помощника, Чан продолжает стоять у самых дверей, прожигающим взглядом смотря на друга, так непринужденно сидящего на кожаном диване. — Уджин, ты можешь выйти, — спокойно начинает О, дожидаясь пока бета покинет кабинет. Всё же разговор о том, что действительно беспокоит Чанёля — не то, что должны знать посторонние. — Чан, сядь, — командует доктор, но Пак даже не думает слушаться, шумно дыша и сдерживая свой пыл. — Сэхун, я задал вопрос. — Мы обязательно должны беседовать стоя? — закатив глаза, Сэ и не думает вставать с дивана, на котором он так удобно расположился. Вместо этого он вновь берёт со стола бокал вина, отпивая совсем немного, дабы хоть как-то расслабиться, ведь разговор предстоит не из лёгких: Чанёль рассержен, а это не предвещает ничего хорошего. Пак и не думал соглашаться с другом, упёрто продолжая стоять в середине кабинета и нечитаемым взглядом сверлить О. — Хорошо, раз уж тебе комфортно разговаривать в таком положении, — отложив бокал, доктор глубоко вздохнул, надеясь на то, что это скоро закончится. — Что такое? — Ты прекрасно знаешь, что такое, О Сэхун, — недовольно буркнул Пак, снова убеждая друга в том, что он ещё ребёнок. Взрослый ребёнок. — Со Ванджун был нашим сегодняшним гостем, который пришёл по приглашению людей, занявших вип-комнату и отваливших за вечер очень приличную сумму, — совершенно спокойно говорит Сэхун, скрывая свои настоящие эмоции по этому поводу. Он и сам в бешенстве от того, что этот ублюдок заявился в Delight, но подогревать злость и без того яростного Чанёля нельзя. — Я тоже не в восторге, но что мы можем сделать? Чанёль, ты всегда думаешь в первую очередь о казино, так поступи так и в этот раз. Мы не можем действовать импульсивно и портить репутацию, которой ты добивался далеко не один год, из-за личной неприязни. — Ты всё равно не должен был пускать Ванджуна и врать мне, — упрекает Пак, всё-таки усаживаясь в своё кресло. Сэ был прав: вести беседу в таком положении не особо удобно. — Правда? Я должен был держать его у входа и ждать, пока ты приедешь и вмиг разрушишь то, что строил полжизни? А потом наблюдать за тем, как ты страдаешь и теряешь всё? Действительно, наверно, я так и должен был поступить, Чанёль. Ты же поступил бы так же? Тоже позволил бы мне замарать руки о дерьмо, к которому даже не стоит прикасаться? А потом бы смотрел на то, как я себя извожу, и радовался жизни. Так? — О редко показывает свои реальные чувства, если знает, что это может заставить как-то переживать дорогих ему людей. Он предпочитает быть постоянной поддержкой и опорой, защитной стеной, принимающей на себя удар, если это необходимо. — Нет, но… — Но что? Что, Чанёль? Или ты хочешь сказать, что смог бы сдержать свой пыл, встретившись с Ванджуном? Может быть, ты думаешь, что ваша встреча окончилась бы милым разговором? Не неси чушь, Чанёль! Я сделал это потому что беспокоюсь о тебе, ты и так в последнее время странный! — доктор повысил голос, заставляя Пака немного испугаться. Видимо, Сэхуну действительно тяжело… — Сэ, но Чонин… Я беспокоюсь о нём, — тихо проговорил Чанёль, наполняя вином второй бокал, стоявший на столе. — Я тоже о нём беспокоюсь, но, Чанёль, он вырос. Как бы ты ни старался защитить его от всех недугов, ты не сможешь этого сделать. Чонин вырос, он больше не маленький мальчишка, которого тебе приходилось постоянно защищать. Ванджун — часть вашего прошлого, которая точно не исчезнет, но вы оба совершенно точно сможете побороть это прошлое. Перестань переживать и суетиться, — закончил свою триаду О и, ощущая чувство облегчения, прикрыл глаза, откидываясь на спинку дивана. — Спасибо, — Чанёль не стал уточнять, за что именно благодарит, потому что всего даже не перечислить. Сэхун сделал для него так много, что Пак боится даже думать о том, какой бы была его жизнь, если бы в тот день, семь лет назад, его машина не врезалась бы в другую. Тогда он не попал бы в неотложку к интерну О, что желал собственными руками задушить их с Кимом. Чанёль, лишённый родительского тепла и любви, в свои тридцать два почти не ощущает чувства одиночества, потому что друзья всегда рядом. Почти не ощущает. Это «почти» исправить невозможно, потому что нет человека, способного заполнить жизнь альфы собой до самых краёв, отдаться ему без остатка. Но Пак смирился, просто не всем дана возможность любить и быть любимым особенным человеком.

***

Бэкхён, даже не задумываясь, медленно брёл в сторону парка, в котором он каждое утро бывает на пробежке. За столькие годы этот парк стал для омеги чём-то родным, местом, в котором он может просто отдохнуть от внешнего мира. Вечер был ещё ранним, всего лишь восьмой час, поэтому улицы Сеула были переполнены. Может быть, Бён и делает вид, что ему плевать на влюблённых пар, счастливых семей, родители которых с любовью смотрят на своих детей, но это совсем не так. Ему не плевать, и он даже завидует, как бы плохо это ни было. Зависть — грех, но почему тогда судьба сама толкает его грешить? Если бы она не поступила так с Бэкхёном, не оставила бы его совсем одного, он бы и не думал грешить и смотреть такими глазами на чужое счастье. Опустившись на стул в самом безлюдном уголке парка, Бэк вынул из ушей наушники, желая послушать обычный шум суеты и разговоров. В этом парке всегда мало народу, потому что он не пользуется популярностью у местных жителей, а приезжие о нём попросту не знают. Бён вновь погрузился в вязкий омут мыслей, нечитаемым взглядом смотря куда-то перед собой. — Хён! — неожиданно сбивает с потока мыслей детский голос, принадлежащий уже знакомому мальчишке. — Привет, хён! — весело проговаривает он, как только Бэкхён обращает на него своё внимание. — Рад тебя видеть, Джиён, — тут же улыбается Бён, на самом деле приятно удивлённый встречей. — Я могу присесть? — спрашивает мальчик, головой кивая на свободное место на лавочке. — Конечно, мог даже не спрашивать! — пловец похлопывает по месту рядом, всё так же ярко улыбаясь. — Ты был просто великолепен на соревнованиях… Я не мог оторвать от тебя взгляд, потому что это было действительно слишком красиво, — начинает рассказывать Джиён, все эти дни мечтающий о встрече со старшим. Школьник смотрел крайние соревнование с ещё большим восторгом и волнением, так как теперь он сам лично был знаком со своим кумиром. Джиён, будучи очень внимательным, подметил каждое движение, взгляд, изменение в лице — абсолютно всё. Ему не терпелось скорее задать старшему все интересующие его вопросы, однако стеснение и воспитание брали верх, поэтому он пошёл по другому пути, начав разговор с поздравления. — Большое спасибо, Джиённи. Благодаря тебе у меня появляется хоть какой-то стимул, — честно признается, переносясь подсознательно в момент в раздевалке перед соревнованиями, когда он, перед самым выходом в зал с бассейном, вспомнил их с Джиёном разговор о плавании. — Тебе было сложно выбрать плавание как самое главное направление своей жизни? — после минутного молчания задаёт вопрос Джиён, поворачиваясь лицом к старшему. — Мне кажется, плавание само выбрало меня, — слабо улыбаясь, отвечает Бэк, поражённый столь серьёзными вопросами от подростка. — Если даже так, финальное решение было твоим. Ты остался сам, разве нет? Бён не смог ответить сразу, задумываясь над словами мальчишки. Крайне сложно поспорить с его мнением, потому что ему удалось попасть прямо в точку, заставляя Бэкхёна на самом деле задуматься. Может ли он жаловаться на жизнь, которую выбрал сам? — Ты прав, Джиён, это было моё решение и я должен идти до конца. Пора бы научиться нести ответственность за свои поступки, — улыбнулся шире омега, отворачиваясь от младшего, дабы попытаться скрыть свой погрустневший взгляд. — Ты правда вспоминал меня, хён? — восторженно спросил Кан, вырывая Бэкхёна из воспоминания с первой встречи. — Кан Джиён, давай быть друзьями? — неожиданно задаёт вопрос пловец, заставая мальчика врасплох. Глаза последнего словно заискрились, поражая Бёна в очередной раз. Он просто не может поверить в то, что кто-то может им восторгаться. — Я почту за честь, Бэкхён-хён! — подскочив со скамейки, младший омега поклонился, четко выговаривая слова. — Я тоже, честно. Ты многому учишь меня, сам того не замечая. Спасибо, — погладив школьника по голове, с мягкой улыбкой на губах проговорил Бён. — Садись, ещё немного побудем тут. Джиён вернулся на место, довольно раскачивая в воздухе свисающие со скамейки ноги. Он хотел узнать так много, но сдерживал свой пыл, не желая притеснять личное пространство Бэкхёна. Старший же, словно прочувствовав настроение Кана, сам решил начать разговор. — Я опоздал немного во время прыжка в воду, ты заметил? — Ох, да, заметил… Я ещё испугался за эту долю секунды, решив, что у тебя может что-то болеть. Но даже то, что ты опоздал с погружением, не помешало тебе победить, хён! Ты самый лучший пловец из омег настоящего времени, правда, — улыбаясь, заканчивает подросток, смущаясь пристального взгляда старшего. — Это не так, но мне приятно, что ты поддерживаешь меня, — в ответ улыбается Бён, переводя взгляд куда-то вглубь парка. — О чём ты думаешь, когда плывёшь? — решает сменить тему Кан, чтобы не смущать больше омегу. — Даже не знаю, если честно. Каждый раз о разном. Когда мне тяжело и я понимаю, что могу занять не первое место, то в голове сразу всплывает образ родителей и тренера, их возмущённые голоса. Нежелание беседовать с ними даёт мне толчок, и иногда я даже нахожу в себе силы ускориться и победить. Но иногда бывают и моменты, когда я полностью абстрагируюсь от внешнего мира, шума трибун, каких-то выкриков тренера и прочего. Я не слышу ничего и не думаю ни о чём, соединяясь воедино с водой, со своей стихией. Эти заплывы бывают лучшими и, как правило, отпечатываются в памяти навсегда, — задумчиво выдаёт Бэкхён, рассуждая с прикрытыми глазами, будто бы пытаясь ощутить все те эмоции прямо сейчас. — А о чём ты думал в этот раз? По правде говоря, ты выглядел немного растерянным… Я не знаю, как это объяснить, но даже не видя твоих глаз, так как они были скрыты очками, можно было понять, что у тебя что-то не так. Просто я видел абсолютно все твои заплывы по несколько раз, но таким ты был впервые, — мальчишка не перестаёт удивлять, но в то же время и пугать Бэкхёна, замечая всё больше деталей и тонкостей его состояния. Стоит ли говорить правду, содержащую в себе не самые лучшие качества Бэка? То, что он, такой молодой омега, положил глаз на взрослого состоятельного альфу, притом женатого, не делает из Бёна человека высших моральных ценностей. Он всегда презирал омег, способных на такое, однако каждый раз, стоит Чанёлю только появиться в поле зрения, пловец начинает терять самообладание, ощущая, как его внутренний стержень, набирающий свою «силу» годами жестких тренировок, медленно начинает надламываться. Бэкхён не может и, если честно, не совсем хочет сопротивляться чувству интереса, поглощающего его целиком при виде этого альфы. Омега понимает, что этот путь ведёт его к ошибке, но всё ещё не знает, стоит ли ошибиться ради того, что не имеет продолжения? — Ты прав, на этих соревнованиях я был другим. Моя задача в этот раз отличалась от тех, что были ранее. Мне хотелось удивить одного человека, произвести на него хорошее впечатление, заставить смотреть только на меня, — сам того не понимая, Бэк начинает говорить вслух то, в чём боялся признаться самому себе. — Думаю, у тебя получилось, — подбадривая юношу, весело произносит Джиён, ярко улыбаясь и сверкая зубами. — Только теперь я не знаю, хорошо это или нет, — выдыхает Бэкхён, устало прикрывая глаза. Перемены настигают жизнь нежданно-негаданно, но противиться им смысла нет, хоть Бён и пытается. То, что уже предрешено, сбудется в любом случае, поэтому бежать в надежде скрыться от перемен — глупо. Чанёль в жизни пловца словно дым, въедающийся в лёгкие и манящий в свой дикий омут. Его крепкий запах рома, мгновенно опьяняющий разум, с того дня сплёлся с обонянием Бэкхёна, что первый раз смог учуять запах этого альфы. Если Пак был в жизни омеги дымом, то младшему следовало бы бояться, потому что не бывает дыма без огня, а огонь — последнее, что сейчас нужно жизни Бэкхёна. Ему нельзя позволить дымку, исходящему от маленького огонёчка, стать продолжением большого, более могучего огня.

***

Сумерки опустились на Сеул раньше обычного из-за погоды, которая бушевала то грозой, то сильным ветром. Чанёль, и без того пребывавший весь день без настроения, теперь выглядел мрачнее туч, растянувшихся над всей столицей. Очередная пробка и Пак недовольно ударяет ладонью по ни в чем не виноватому рулю. Время на часах кричит о том, что он снова опоздал на ужин с Дэгу, поэтому опять придётся молча слушать нотации и недовольства, лишь наигранно улыбаясь и кивая. Альфа терпеть не мог период своей жизни, связавший его с этим мужчиной. Сколько бы Чанёль ни пытался просто закрывать глаза на присутствие семьи Им в жизни и в его квартире, перестать замечать их не получалось. Старший омега постоянно находит повод для разговоров и встреч. Сегодняшний вечер не стал исключением, и Дэгу снова позвал альфу на ужин, аргументируя тем, что они давно не собирались «семьёй». Семьёй… Они не были ею, даже схожести как таковой не было совсем. Какие там слова используют для описания семьи? Любовь, уют, нежность, верность и много подобной чепухи, отсутствовавшей в квартире Чанёля. Ресторан тоже был выбран омегой, вкусы которого являются точной противоположностью Пака. Им любил «пёстрые» блюда, яркие вкусы, разнообразие — поэтому их встречи проходили каждый раз в новом ресторане с новой кухней. Сегодняшний выбор омеги пал на мексиканский дорогой ресторан, находящийся в непонятном для Чанёля районе. Дэгу и Джисин были уже за столиком в ожидании заказа, который они сделали, так и не дождавшись Чанёля. Старший омега выглядел крайне недовольным, совершенно не стремясь скрыть своё настроение. Он знал, что Чанёль не собирается сближаться с ним и заводить настоящую семью и это раздражало. Омега слишком привык к тому, что все вершины покоряются им легко и быстро. Он никогда прежде не сталкивался с отказами со стороны противоположного пола, поэтому отстранённость Пака — его законного супруга, пусть между ними и существовал брачный договор — слишком сильно била по гордости. Заметив наконец явившегося альфу, Им одарил его фирменным пристальным взглядом, придумывая колкость, которую скажет опоздавшему. — Прошу прощения, на дорогах отвратительные пробки, — усаживаясь на свободное место напротив омег, начал первым Чанёль. — Ты мог бы попробовать выехать раньше, — хмыкнул Дэгу, складывая руки на груди. — У меня не получилось, в казино никого не было, — это можно было бы посчитать оправданием, но властный тон голос альфы больше походил на обвинение. — Тогда тебе стоило бы позвонить мне и предупредить заранее, — не сдаётся Им, ощущая нарастающее давление. — Прекрати разводить драму, — Чанёль скорее приказывал, нежели просто просил. Его все больше начинало раздражать поведение омеги, решившего взять на себя слишком большую роль. — Мы с папой сделали заказ без тебя, но я надеюсь, что с этим не возникнет никаких проблем, — влез в разговор Джисин, заставляя Пака обратить внимание на него, потому что до этого мужчина его вовсе не замечал. — Ты не должен перебивать старших, Джисин, — сдержанно выдаёт Пак, устало потирая пальцами переносицу. Ужин ещё не начался, но он уже не может дождаться его конца. — Он перебил по делу, так что всё в порядке, — заступился за сына Им, поправляя аккуратно уложенные отросшие волосы. — Всё же я надеюсь на то, что ты не будешь больше этого делать в моём присутствии. Терпеть не могу, когда меня перебивают и суют нос в чужой разговор, — настроение Чанёля было окончательно испорчено, точно так же, как и этот вечер. Вряд ли ему помогут шумные Сэхун и Чонин, находящиеся в казино и ждущие Пака, который пообещал вернуться быстро. — Чанёль, — укоризненно произносит омега, заставляя мужчину посмотреть ему в глаза. — Не срывайся на моём сыне, — тихо проговаривает Дэгу, постукивая пальцами по столу. — Думаю, продолжать этот ужин нет смысла. Посидим как-нибудь потом, когда твой сын узнает об элементарном этикете, — поднимаясь из-за стола, Чан собирается уйти, но ладонь Дэгу, схватившая его собственную, заставляет замереть. — Ты можешь сесть обратно? Давай отужинаем сегодня, ведь заказ уже сделан, — мягче говорит Им, не отпуская широкой руки альфы. Пак не отвечает, потому что находит в себе силы не нахамить. Молчаливо кивнув, он садится обратно, стараясь не смотреть на раздражающего Джисина. Чанёль ненавидит невоспитанных людей, не обращающих внимание на возрастные барьеры, социальные статусы и прочие подобные вещи, поэтому молчать сейчас трудно, но всё ради Delight. Ради него мужчина делает вид заинтересованности в глупых рассказах омеги о его путешествиях. Еда оказывается вкуснее, чем Пак себе представлял, однако вряд ли он решит поесть это ещё раз. Вся иностранная кухня, за исключением итальянской пиццы, создана не для него. Минуты ползли настолько медленно и нудно, что Чанёль уже начал ощущать, как его атакует сон. Он уже давно не вникал в разговор, развивающийся между родителем и сыном, думая о своём. Думая о Бэкхёне, что упрямо не выходил у него из головы. Кстати о Бэкхёне… — Дэгу, я могу позвонить с твоего телефона? На моём села зарядка, — показывая отключенный телефон в подтверждение своих слов, Чанёль искренне надеется на воплощение своего плана в реальность. — Ты знаешь номер наизусть? — прищуриваясь, спрашивает Им, находя странным то, что в их время есть люди, знающие номера наизусть. Зачем это надо, если все нужные контакты находятся в телефонной книге самого смартфона? — Я хочу позвонить в казино, поэтому да, знаю, — уверенно отвечает Пак, забирая из рук омеги разблокированный телефон и поднимаясь из-за стола. — Я буквально на минуту, — бросает Чан перед тем, как направиться в сторону уборной. — Пап, ты уверен, что он стоит твоих денег? — смотря в сторону отдаляющегося альфы, спрашивает Джисин у родителя. — Как ты смеешь спрашивать такое, Джисин? — хмурится старший омега, поворачивая голову к сыну. — Раньше ты позволял мне высказывать своё мнение по поводу твоих кавалеров, — Им раздраженно закатывает глаза, ощущая злость вперемешку с ревностью, ведь его папу словно отбирают, занимая первое место, до этого принадлежащее ему, Джисину. — Он стоит даже больше, чем я могу ему дать, — честно признаётся омега, начинающий заинтересовываться мужем всё больше и больше. Чанёль слишком хорош, чтобы упускать его. Дело не только в его внешности. Его характер непоколебим, настоящий характер статного альфы, поэтому Дэгу не может перестать желать Чанёля себе во всех смыслах. Кажется, сегодня он убедился в этом окончательно, но вот что именно повлияло на это, представить сложно. Просто Пак умеет быть эффектным. Пока омеги обсуждали мужчину, что находился в уборной для альф, он рыскал в телефонных контактах Дэгу в поисках нужного имени. Номер, который ему требовался, нашелся под записью «Бэкхён (плавание)». Включив свой смартфон, Пак, в целях экономии времени, сфотографировал контакт, после быстро закрывая все вкладки. Для того, чтобы не вызвать никаких подозрений, альфа набрал на номер казино, тут же скидывая вызов. Вряд ли Им будет проверять длительность вызова. Вернувшись в зал ресторана, Пак решил не садиться обратно за стол, призывая «семейство» начать собираться домой. Дэгу был не особо доволен ходом разворачивающихся событий, что было ясно по выражению его лица и взгляду, но возражать не стал. Ему нужна новая тактика по завоеванию этого альфы, поэтому быть постоянно стервозным с ним — худшее решение. — Вы на такси? — уже на парковке спрашивает Пак, оборачиваясь на чету Им. — Ты разве не домой? — расстроено спрашивает Дэгу, встречаясь с холодным взглядом альфы. — Нет, я в Delight. — Кто бы сомневался, — в какой-то степени обиженно фыркает, хотя понимает, что права на это у него нет. Чанёль никогда не обещал ему настоящей семейной жизни. — Я посажу вас в такси, — Пак пропускает брошенную язвительную фразу мимо ушей, потому что не желает сейчас спорить или начинать ссориться. — Я на машине, — Им достаёт из кармана ключи, намереваясь пойти к своему авто, но Пак, схвативший его за запястье, не позволяет отойти. — Ты пил, — объясняет свои действия альфа, заглядывая в удивлённые глаза мужчины. — Я посажу вас в такси, — вновь повторяет Пак, надеясь на разумное решение омеги. — Всего два бокала, со мной всё в порядке, — Им вырывает руку из чужой хватки, отходя на пару шагов назад, потому что контролировать себя, когда Чанёль совсем рядом, становится труднее. — Если ты не думаешь о себе, то подумай о своём ребёнке и его безопасности, — Пак почти шипит, раздраженный ситуацией, которая занимает так много времени. — Пап, он прав, нам лучше поехать на такси, — Джисин впервые решает поддержать Чанёля, задумываясь о словах отца о том, что этот альфа не так плох. Возможно, он действительно нравится его папе, а значит, Им должен как-то помочь родителю. — Ладно, — сдаётся старший омега, садясь на заднее сиденье подъехавшего такси, которое жестом подозвал Пак. Джисин напоследок лишь кивает, а после садится к папе. Машина трогается с места и Чанёль наконец идёт в своему автомобилю. Оказавшись в салоне, Пак, не находя в себе больше терпения, набирает номер и зажимает вызов. Приложив телефон к уху, альфа вслушивается в длинные гудки, надеясь на то, что трубку всё же возьмут. — Алло? — сонно шепчет разбуженный омега по ту сторону вызова, заставляя Чанёля, представившего такого Бэкхёна, глупо улыбнуться. — Я разбудил? — задаёт очевидный вопрос альфа, слыша, как Бён затаил дыхание. — Бэкхён? — Простите, мы знакомы? — Бэк понимает, что голос знаком ему —  он слишком часто представлял, как этот голос зовёт его по имени, но сейчас, когда это, кажется, случилось, поверить в это невозможно и даже страшно. — Ты снова просишь прощения, — тихо усмехается мужчина. — Это Чанёль. Пак Чанёль.