ciprino dorato

Жизнь Бэкхёна редко подкидывает ему ярких красок и разнообразия, ограничиваясь чётким расписанием и правилами. День всегда похож на другой, да и вечера бывают одинаковыми, поэтому сегодня точно так же, как и вчера, Бён идёт спать в одиннадцатом часу, перед этим традиционно принимая ванну. Засыпает он, на удивление, быстро, перед этим уже привычно терзая себя мыслями об альфе, что въелся в его сознание. Царство Морфея легко утянуло омегу в свою обитель, позволяя забыть о всех реальных проблемах и чувствах, что больно скребут в душе. Бэкхён бы абсолютно точно проспал таким же крепким сном до самого утра, если бы внезапный телефонный звонок не вырвал его из придуманного мечтами мира в настоящий. Юноша с трудом отыскал телефон на ощупь, не желая открывать глаз. Всё происходило на автомате, Бэк даже не задумывался о своих действиях и происходящем в принципе. С трудом всё-таки разлепив глаза, Бён, щурясь, пытается прочитать имя человека, прервавшего его сладкий сон, однако ничего не выходит, потому что номер не определён. Если бы омега не был настолько сонным, то, вероятнее всего, ни за что не снял бы вызов с незнакомого номера, но в этот раз госпожа Ситуация была на стороне Чанёля, и именно по этой причине толком не соображающий Бэк всё же ответил на звонок. — Алло? — сонно шепчет разбуженный омега, даже не разлепляя глаз, дабы не потерять тонкую нить, всё ещё связывающую его с волшебным царством сновидений. — Я разбудил? — задаёт очевидный вопрос альфа, и Бён, находящийся в полном непонимании, перестаёт дышать, внимательно вслушиваясь в громкое дыхание мужчины по ту сторону вызова. — Бэкхён? — Простите, мы знакомы? — Бэк понимает, что да, они знакомы. Он знает, чей голос так красиво озвучивает его имя. Знает, понимает, но не верит в то, что это правда. Такого не может быть в реальности, Бэк слишком привык видеть это во сне. — Ты снова просишь прощения, — тихо усмехается мужчина, из-за чего тело юноши вмиг покрывается противными мурашками. — Это Чанёль. Пак Чанёль, — сон или реальность? Бэкхён не имеет и малейшего понятия о том, что он должен сейчас ответить и как вообще нужно себя вести. Сколько бы он ни думал об этом мужчине, он никогда не мог даже предположить то, что однажды ночью его разбудит телефонный рингтон, оповещающий о вызове альфы. Сон уже давно сошёл на нет, хотя Бён всё ещё сомневался в том, что происходящее является реальностью, а не плодом очередной фантазии. Чанёль, ощутив растерянность парня, решает заговорить первым: — Должно быть, ты немного удивлён, — усмехается Пак, всё ещё представляя перед собой милое личико Бэкхёна. — Так я разбудил тебя? — Ну… — омега слишком удивлён, поэтому найти в себе силы вести нормальный диалог он не может, тихо мямля в микрофон телефона, который он так крепко сжимает вспотевшей ладонью. — Этот вопрос тоже кажется тебе сложным? — Чанёль говорит так спокойно и непринуждённо, будто подобные беседы они ведут каждый вечер. Похоже, данная ситуация смущает только Бёна, что уже начинает немного подрагивать. — Нет… То есть да, я спал, — юноша говорит настолько тихо, что Чанёлю требуется напрячь слух для того, чтобы расслышать невнятное шептание Бэка. — Я не подумал об этом, прости, — немного сконфуженно проговаривает Пак, после бросая взгляд на циферблат наручных часов. — Но сейчас же так рано… Ещё даже одиннадцати нет, — Чанёлю это кажется странным, поскольку ему никогда не приходилось ложиться в такое время. Обычно его жизнь только начинается после одиннадцати, втягивая его в очередную долгую ночь, полную привычной рутины казино. — Но это не совсем рано, мне вставать через семь часов. Даже меньше… — Бён проговаривает это немного громче, словно втягиваясь в разговор, который всё ещё кажется ему ненастоящим. — Зачем тебе вставать в шесть утра? Разве университеты открываются так рано? Или тебе долго добираться? — череда вопросов обрушиваются на Бэкхёна снежным комом, больно ударяя по голове и возвращая в реальность, что не позволяет ему так просто разговаривать по телефону с этим человеком. — Господин Пак, я не думаю, что обязан отвечать на эти вопросы. Зачем Вы позвонили? И откуда взяли мой номер? — только сейчас до омеги доходит, что у Чанёля не должно быть его номера точно так же, как и не должно быть самого Бэкхёна в жизни мужчины. — Ты должен отвечать на вопросы, заданные старшим, Бэкхён. Молчание будет оскорбительным, мы же не незнакомцы, — Чанёль игнорирует остальные вопросы, искренне не желая на них отвечать, хоть они и заданы по делу. — Мы незнакомцы, господин Пак. Простите, но мне пора идти спать, — Бэкхён слышит, как мужчина хочет сказать что-то ещё, но отключает до того, как он сможет сделать это. — Вот же, — возмущается альфа, вновь набирая несохранённый номер. Он явно не намерен сдаваться, поэтому Бэкхёну не удастся так просто сбежать. Однако и второй, и третий, и даже пятый вызовы остаются не принятыми. Если первые два омега просто сбрасывал, то после он и вовсе отключил телефон, тем самым приводя Пака в бешенство. Его на самом деле только что отшили? Какой-то подросток? Хотя… Можно ли назвать Бэкхёна просто «каким-то подростком»? Он особенный, пусть и совсем немного. Чанёль прежде никогда не встречал омег, которым бы удавалось привлечь к себе столько внимания, особо не применяя никаких усилий. Если быть точнее, то Бён не применял никаких усилий вообще, однако Пак всё же остался от него в непонятном восторге. Это не было чувством влюблённости или чем-то в этом роде, совсем нет, потому что Чанёль перерос тот возраст, в котором есть время на глупости под названием «влюблённость». Альфа уже давно понял и принял тот факт, что он не предназначен для семьи и семейной жизни. Он не будет мужем и отцом, не будет спешить с работы в тёплый дом и выбирать подарки на Рождество. Может быть, эти выводы должен был сделать взрослый Чанёль, а не обиженный жизнью подросток-альфа, воспитывающийся в неблагоприятном детском доме. Но решение, принятое им тогда, до сих пор остаётся верным. Пак не может делать всего вышеперечисленного хотя бы потому, что это несовместимо с Delight. Он не сможет уделять положенного времени подобным «развлечениям», ведь казино занимает всё его время. Все двадцать четыре, а порой и двадцать пять часов в сутки. Интерес к Бэкхёну — временное помутнение, которое пройдёт. Пусть такого с ним раньше и не случалось, он уверен: это пройдёт, нужно просто провести с источником интереса немного времени. Пока Чанёль думал о том, что Бён всего лишь помутнение, омега боролся в своей кровати с бессонницей, что упёрто не желала его покидать. Бэкхён никогда подобным не страдал: на это просто не хватало времени и сил, которые он терял в мире спорта. Всё это в новинку для юноши, поэтому вопросов слишком много. Он понимает, что ощущает жуткий интерес к мужчине, который заставляет его сердце замирать, а температуру повышаться, однако признаваться самому себе в причине этого интереса для Бэкхёна слишком страшно. Пусть где-то внутри он понимает, что огонь уже смог зажечься, да и дымок давно заметен, но признаться в этом — нельзя. Нельзя смотреть на чужих альф. Нельзя смотреть на альф такого статуса. Только не Бэкхёну, двадцатилетнему омеге, у которого жизнь на ближайшие годы расписана фактически поминутно.

***

— Бён, ты в порядке? — тренер Ю, поднимаясь со своей лавочки, с которой видно всех пловцов, подходит ближе к бассейну. Его внимание, как и всегда, привлёк Бэкхён, что перестал плавать, повисая на буйках-разделителях. — Бэкхён? — громче зовёт юношу мужчина, стараясь привлечь его внимание в ответ. Однако никакой реакции от омеги не следует, поэтому Ю напрягается. В последнее время Бён и так сам не свой, поэтому то, что сейчас происходит, не может не пугать. — Им Джисин, подплыви к Бёну! Омега реагирует мгновенно, тут же бросаясь к другу, не подающему никаких признаков жизни. Им чувствует, как сердце с каждой секундой увеличивает количество ударов в минуту, поэтому ускоряется, желая как можно быстрее убедиться в том, что Бэкхён в норме. Оказавшись около Бёна, Джисин касается его плеча, но и тут не следует никакой реакции, поэтому омега дёргает друга на себя, желая наконец увидеть его лицо. Однако ничего хорошего из этого не выходит, потому что тело Бэкхёна, до этого державшееся на буйках, падает на Джисина. Вся группа наблюдает за разворачивающейся картиной с долей испуга, поскольку прежде им не приходилось наблюдать подобного. — Твою мать! — громко проговаривает тренер, поняв, что тренировка точно пошла не по плану. Отбросив блокнот, в котором каждое занятие появлялись новые заметки о каждом из пловцов, тренер не задумываясь прыгнул в бассейн, брасом направляясь в сторону омег, барахтавшихся в воде. Им пытался удержать потерявшего сознания Бэкхёна, громко произнося его имя, но результата не было. Подплыв к подопечным, мужчина перехватил Бёна, забирая его у запыхавшегося от тяжести и страха одновременно Джисина. Ю с легкостью вытащил Бэкхёна из воды, укладывая на холодный кафель. — Бэкхён! — громко позвал по имени мужчина, слабо постукивая омегу по щекам. — Бён Бэкхён! — Что с ним такое? — испуганным голосом спрашивает Им, падая на колени рядом с другом и тренером. — Что с ним, тренер Ю? — Джисин слишком напуган, чтобы думать сейчас о чём-либо, кроме побледневшего Бэкхёна, чьё бессознательное тело сейчас так беззащитно лежит на мокром кафеле. Сжимая своей ладонью изящную ладошку Бёна, Джисин мысленно просил друга очнуться скорее, иначе его нервные клетки не вынесут и он тоже потеряет сознание. — Им, прекрати истерить и вызови скорую, сейчас же! — Да, сейчас, — отпуская руку Бёна, Син, не заботясь о том, что пол слишком скользкий, побежал в сторону стойки с мобильными телефонами, которые омеги кладут туда на время тренировки. — Бэкхён, ты слышишь меня? — приподнимая парнишку, что только раскрыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, с пола, тренер говорит чуть тише, дабы не напугать Бёна. — Бэкхён? — Я в порядке, — «любимая» фраза омеги вырывается из уст раньше, чем он понимает о смысле сказанного. Хотя… это же правда — он всегда в порядке, даже когда все совсем плохо. — Слава богу, — облегчённо выдыхает Ю, продолжая придерживать пловца за плечи. — Джисин, ты вызвал скорую? — обратив внимания на Има, спрашивает мужчина. — Да, она скоро будет, — кивает юноша, широко распахнутыми глазами, наполненными испугом, глядя на друга, сверлящего мокрый кафель пустым взглядом. — Мне не нужен врач. Всё в порядке, я же сказал, — скидывая с плеч чужие холодные руки, Бён медленно поднимается с пола, желая скорее скрыться за дверью душевой, чтобы перестать быть объектом пристального внимания всех присутствующих. — Бён Бэкхён, ты поедешь в больницу и поговоришь с врачом, это не обсуждается. Сейчас с нашим расписанием соревнований не хватает только проблем со здоровьем, — строго говорит тренер, так же поднимаясь с пола и смотря в спину идущего в сторону душевых парня. — Я позвоню твоим родителям и попрошу подъехать к больнице. Джисин, — уже обращаясь к другу Бёна. — Иди вместе с ним, тренировка окончена. Бэкхён не дожидается друга и остальной команды, как можно быстрее удаляясь с зала бассейна. Эта ситуация напомнила Бёну о том, что его жизнь не принадлежит ему. Он сам себе не принадлежит, черт возьми. Папе, бассейну, спорту, даже тренеру, но только не себе. Кого же в действительности беспокоит его здоровье? А он сам? Кому нужен именно Бэкхён? Не пловец, не спортсмен, не чемпион, а просто Бэкхён. Никому. Нет человека, желающего его просто любить, понимать, слушать. Выкручивая кран холодной воды на полную, юноша становится под струи воды, обжигающие горячее, распаренное в бассейне тело. Капли табуном скользят по подтянутому бледному телу, приятно щекоча и вызывая мурашки. Бэкхён хочет забыться, просто отключиться от мира хотя бы на день. Не жить по расписанию, не быть марионеткой папы, не быть Бэкхёном, которого все хотят видеть по-своему. — Бэк? — постучавшись в закрытую на ключ дверь, Джисин тихо зовёт друга по имени. — Ты слышишь меня? — Да, — коротко, но этого хватает Иму, чтобы перестать волноваться. Он хотя бы не потерял сознание снова. — Машина скорой помощи скоро подъедет, выходи, — на это Бэк уже не отвечает, да и Джисин не ждёт ответа, направляясь прямиком в раздевалку, даже толком не принимая душ, лишь ополаскиваясь наспех. Бэк не особо торопится, скорее, даже наоборот — не торопится совсем. Ему не хочется выходить из душевой, потому что вокруг него снова начнётся суматоха. Родители, тренер, даже Джисин — они все будут пытаться узнать, что случилось. Но ответа на этот вопрос у Бэкхёна, в сущности, нет. Он понятия не имеет, почему потерял сознание посреди тренировки прямо в бассейне, поэтому никак не сможет это объяснить им, как бы они этого ни хотели и ни просили. В раздевалку Бэк выходит лишь через пятнадцать минут, когда она уже опустела. Те, кто все ещё не ушли, смотрят на омегу странно и это не может не напрягать. Бён не хочет разговаривать с ними, поэтому, не пересекаясь ни с кем взглядом, идёт прямо к своему шкафчику, около которого его поджидает Джисин. — Ты же не хочешь говорить, верно? — Им начинает говорить не сразу, давая Бэкхёну целых пять минут спокойствия, за которые он успевает переодеться практически полностью. — Не особо, если честно, — усмехается Бэк, поворачиваясь к другу лицом. — Тебе не стоит ехать в больницу со мной, все в порядке, — омега похлопывает друга по плечу и слабо улыбается, а после возвращается к своему шкафчику, в котором все ещё лежат его не убранные в спортивный рюкзак вещи. — Тебе будет некомфортно с тренером Ю наедине, поэтому я поеду, — юноша пристально наблюдает за Бэкхёном, отмечая его чересчур бледный тон кожи и отчего-то дрожащие руки. — Ты ел сегодня вообще? — Джисин хмурится, подходя чуть ближе к другу, чтобы видеть не спину. — Син-Син, все хорошо, правда, — Бэк не поднимает глаз, чтобы не пересечься с чужими, что так внимательно следят за каждым его движением. — Я ел, конечно ел, — ложь, но говорить правду почему-то не хочется, пусть даже и лучшему другу. — Езжай домой, ладно? — наконец собрав сумку, Бэк закрывает шкафчик и обращает все своё внимание на Има. — Я напишу после того, как вернусь домой, — не дожидаясь ответа, Бён быстрым шагом покидает раздевалку, оставляя Джисина, погрузившегося в свои мысли, одного. Тренер Ю ждёт его у самой двери, видимо, боясь того, что подопечный сбежит. Чего греха таить, у Бэкхёна была такая идея, но теперь она уже точно остаётся позади. — Я отменил вызов, потому что ты пришёл в себя. Мы поедем в больницу на моей машине, — так вот о каком неловком «наедине с тренером» говорил Джисин. Этот вариант был ещё хуже того со скорой помощью, поскольку Ю точно начнёт ковырять его и задавать всевозможные вопросы всю дорогу. — Не стоит, я в норме, поэтому просто поеду домой, — Бэкхён хотел пройти мимо тренера, чтобы покинуть чертов спорткомплекс, но рука, ухватившая его за запястье, не позволила исполнить желание. — Бён Бэкхён, мне уже надоели твои заскоки в этом месяце, поэтому не думаю, что хочу сейчас спорить и что-то обсуждать. По твоим словам, ты давно не ребёнок, но не прекращаешь себя так вести. Если ты такой взрослый, то возьми себя в руки и займись здоровьем. Нельзя терпеть, когда что-то беспокоит, нужно обращаться к специалистам, они же для этого и существуют! — Ю отпустил руку застывшего мальчишки, смотрящего на него широко распахнутыми глазами. По-видимому, пловец не ожидал подобного рода «наставлений» от тренера. — Я уже сообщил твоим родителям обо всём, они подъедут к больнице. Перестань ребячиться и следи за здоровьем, ты всё-таки спортсмен и впереди у нас много соревнований, — «ты — спортсмен, поэтому заботься о себе, ведь нам с твоими родителями плевать на всё, кроме наград», — именно так отразились слова Ю в голове юноши, в миг потерявшего былой интерес к словам мужчины. Как он мог подумать, что тренер испугался за его здоровье просто так? Глупец. — Пошли, — бросил Ю, первым направляясь в сторону выхода. По дороге в салоне авто была тишина, разбавленная песнями каких-то попсовых групп, без перерыва крутящихся на радио. Ю внимательно следил за дорогой, в то время как Бэк пытался понять причину столь неудачного дня. Он с самого утра не задался. Когда во время пробежки в глазах потемнело, а ноги начали подкашиваться, хотя позади было меньше, чем полпути, Бэкхён напрягся, поскольку раньше всё всегда проходило на ура. Потом очередной упрёк отца из-за халатного отношения к учебе — хотя оно и не было таким. Видеозвонок от Реука тоже закончился на неприятной ноте и небольшой ссоре по поводу питания спортсмена. Но добивающим фактором, скорее всего, стали редкие звонки незнакомого номера, на которые Бэк упрямо не отвечал. Он не считал это хорошей идей, потому что это «общение» могло обернуться для него весьма плачевно. Из мыслей Бёна вывел завибрировавший в кармане штанов телефон. Шумно выдохнув, юноша недовольно посмотрел на дисплей телефона, уверенный в том, что звонит наверняка папа. Но нет, он снова прогадал. Звонил ему тот самый «добивающий фактор», которому было решено не отвечать. Последний раз Чанёль звонил ему два дня назад, но и тогда пловец не ответил. Альфа звонил не каждый день и не по несколько раз, словно боясь показаться сталкером или кем-то вроде этого. Он звонил один раз в несколько дней и никогда не позволял себе писать сообщения, но это всё равно смущало Бэкхёна, чьё сердце каждый раз замирало, а после, наоборот, — в разы ускоряло свой темп. Нельзя идти на поводу у соблазна, как бы сильно ему этого ни хотелось. Бэкхён настолько глубоко ушёл в себя, что совсем не слышал слов тренера о том, что они прибыли и можно выходить с машины. Парень опомнился лишь после хлопка двери, оповещающей о выходе водителя из автомобиля. Мысленно ударив себя по лбу, Бэк вынырнул из салона, быстрым шагом догоняя тренера, уже заходящего внутрь больницы. Тут Бён был впервые, но смутно понимал, куда именно его привёз Ю. — Тренер Ю, почему мы приехали в частную клинику О? — озвучил интересующий его вопрос Бён, послушно шагая за мужчиной к информационной стойке. — Потому что тут хорошие специалисты, — коротко и ясно — именно так отвечает альфа, когда раздражён. Бэк хорошо его знает, ведь позади много лет, проведённых вместе. Много тренировок, побед, радости и печали. Много всего, вызывающего улыбку, но… Почему-то Бэкхён не хочет возвращаться в те времена и, возможно, не хочет переживать подобное в будущем. Как только мужчине дали какие-то бумаги, он направился к стоящему в самом углу задумчивому подопечному, что нервно прикусывал пересохшие губы. — Нам на второй этаж, — не останавливаясь около Бэкхёна, Ю шёл прямиком к лестницам, упрямо игнорируя лифт. Ну да, спортсмен, как-никак. Уже оказавшись около нужного кабинета, дверь которого оповещала о том, что его номер пятнадцать, Бэк, наконец, вновь подал голос. Он попросил мужчину остаться в коридоре и не входить с ним, поскольку они, по сути, не являются близкими людьми. Альфа сначала возразил, но пловец был непреклонен, заявляя о том, что не хочет впускать Ю в своё личное пространство и личную жизнь, если бы Бэкхён дал мужчине ответить, а не скрылся за дверью белоснежного кабинета, тот бы сказал, что личная жизнь Бэкхёна для него важна. Точнее, важна личная жизнь его подопечного спортсмена, который ещё не принёс желаемой награды. Внутри кабинета оказалось пусто, но пловец решил не выходить и дождаться врача прямо тут. Присев на край кушетки, Бэк принялся рассматривать стены, стол, подоконник, но ничего интересного найдено не было. Разве что какое-то зелёное растение, внешне напоминающее алоэ. Однако и тут Бэкхёну не позволили долго наслаждаться одиночеством. Спустя, наверное, минут пять тишины и спокойствия, двери кабинета распахнулись, пропуская внутрь высокого мужчину. Его глаза сразу же сосредоточились на Бёне, что удобно расположился на кушетке и болтал ногами в воздухе, не сразу догадавшись, что ему нужно встать и поздороваться. — Здравствуйте! — с опозданием сообразил Бэк, соскакивая с кушетки и кланяясь. — Здравствуйте, — улыбнулся альфа, проходя к столу и усаживаясь в своё кресло. — Присаживайся, — кивнул в сторону стула, расположенного напротив. Бэкхён поспешил последовать указаниям доктора, садясь на стул и теперь уже рассматривая рабочий стол. Самой броской из всего барахла оказалась табличка, гласившая о том, что перед ним сидел доктор Чхве Суджон. — Я доктор О, — улыбнулся альфа, привлекая внимание Бёна, немного запутавшегося в имени и фамилии врача. — О Сэхун, я второй главврач этой больницы. Не обращай внимание на табличку, доктор Чхве сегодня ушёл пораньше, поэтому тебя приму я, — мужчина будто бы прочитал все вопросы по глазам, отвечая на каждый из них поочерёдно. — Спасибо, — неловко проговорил Бэк, толком не понимая, за что именно благодарит, ведь врач ещё ничем ему не помог. — Пока не за что, но, полагаю, мы можем начать, — О положил перед собой новую анкету, а после перевёл взгляд на юношу, нервно облизывающего губы каждые пять секунд. — Как Вас зовут? — Бён Бэкхён, дата рождения шестое мая двухтысячный год, — привыкший к таким вопросам во время плановых обходов врачей, пловец отвечает быстро, едва не перебивая Сэхуна. — Отлично, спортсмен, да? — вопрос больше похож на риторический, но Бэк всё равно кивает. — Что беспокоит? Какие жалобы? — доктор смотрит на своего задумавшегося пациента с плохо скрываемым интересом, но тот, кажется, и не думает отвечать. О откладывает ручку, полностью сосредотачиваясь на омеге, желая вовлечь его в комфортный диалог и узнать о причине сегодняшнего визита. — Бэкхён? — Да, простите, я просто немного устал, — слабо улыбнувшись, Бён поджимает плечи, словно от холода, и немного морщит лицо, в то время как Сэхун ловит каждое его движение, чтобы хоть как-то начать собирать в голове картину. — Я ни на что не жалуюсь, со мной всё в порядке, просто тренер и папа… Они не перестают доставать меня и моё здоровье из-за грядущего сезона соревнований. Вероятно, я просто переутомился, вот и всё, — пожал плечами Бэк, натягивая на лицо слабую улыбку и выдавая доктору чуть больше информации. — Если ты отдохнёшь от тренировок, то всё, по-твоему, пройдёт? — наблюдая за бегающим взглядом Бэкхёна, спрашивает О, прекрасно зная настоящий ответ. — Отдохнуть от тренировок… Это звучит так нереально, что мне сложно даже представить подобную ситуацию, — юноша горько усмехнулся, веря, что его эмоции закрыты от альфы так же, как и от всех остальных. Но в этот раз он прогорел, потому что О мог читать его, пусть и не на «родном языке», но мог. В отличие от родителей, безрассудно верящих в то, что их сын в порядке. — Я никогда не отдыхал от плавания, поэтому не могу ответить точно. — Почему же ты тогда назвал своё состояние усталостью? Когда человек устал, ему совершенно точно поможет отдых, но ты сомневаешься, что он поможет и тебе, так почему? Почему ты поставил себе диагноз сам? — Сэхун смотрел прямо в глаза удивлённого и немного растерявшегося пловца, по-видимому, не рассчитывающего на понимание и помощь. — Усталость не делает взгляд грустным, лишь сонным и, наверное, немного рассеянным. Усталость не забирает тебя в мир бесконечных мыслей и сложностей, она клонит в сон. Усталость, именно та, которую ты имеешь в виду, неспособна на то, что происходит с тобой, — закончил первую часть своей триады Сэхун, затихая в надежде на хоть какой-либо вопрос от Бёна, но тот и не думал, переваривая слова врача. — Но вы ведь не знаете точно, что происходит со мной, — хмыкнул Бэк, недовольно поджимая губу. Ему не хочется быть раскрытым, не хочется делиться своими переживаниями, не хочется выглядеть жалким. — Я никогда не жаловался на своё здоровье, а то, что произошло сегодня на тренировке — просто усталость и голод. С утра было много дел, поэтому я совсем голодный пошёл в бассейн, вот и результат. — Необходимо сдать все анализы для проверки общего состояния, — Сэхун будто бы не слушает Бёна, настаивая на своём. Он далеко не глупый врач, совсем наоборот — молодой, но в то же время опытный и перспективный, хорошо смыслящий в этом деле. — Но… — Бэкхёна бесцеремонно перебивают, не давая возможности даже попробовать сопротивляться. — Но ты в порядке? — усмехается О, буквально говоря то, что собирался сказать пловец. Юношу это немного настораживает, потому что ранее врачи не вели себя так. Это величайший профессионализм или наоборот? — Порядок — это когда на душе спокойно и легко. Когда ты после обыкновенной тренировки, доставившей тебе удовольствие и приятную усталость, идёшь домой, зная, что тебя там ждут. Когда ты не забываешь поесть и можешь позволить себе отдохнуть хотя бы пять минут. Когда ты проводишь вечер в спокойствии или хорошей компании, заставляющей сердце трепетать от тепла, а не сидишь на кушетке в холодном кабинете, ожидая врача, который должен сказать причину потери сознания на тренировке. Думая обо всем этом, ты можешь сказать, что это о тебе? Ты в порядке, Бён Бэкхён? — О видел, как глаза Бэка с каждой секундой становятся всё грустнее, заполняясь слезами, которые парень так усиленно пытался сдержать. — В порядке? — повторяет свой вопрос Сэ, получая в ответ отрицательный кивок головой и тихий всхлип. — Не в порядке. Нет, — произносит вслух Бэкхён, стирая с щёк слёзы, даже не собирающиеся останавливаться. — Я не в порядке, — этот шёпот похож на крик души юного пловца, признавшегося самому себе. Он так долго бежал, так отчаянно скрывал свои чувства от самого себя, что потерял своё собственное «я».

***

Чанёль, волей случая увидевший Бэкхёна, выходящего из клиники семейства О, сначала хотел подойти к пловцу и возмутиться тем, что его звонки нагло игнорируют, то сбрасывая вызов, то вовсе отключая телефон, однако он, альфа, вовремя замер, наблюдая за родителями Бёна, что быстрым шагом вышли из больницы вслед за сыном. Они тут же нагнали его, пытаясь втянуть в разговор, в котором сам Бэк явно не имел желания присутствовать. После к ним подходит ещё мужчина — его Чанёль тоже видел и, сложив в голове все события, которых, к слову, было не так уж и много, он сумел прийти к выводу о том, что этот альфа — тренер. Пак стоял слишком далеко от небольшой кучки людей, поэтому никак не мог слышать их разговора, но по поникшему лицу Бэка он мог быть уверен: разговор был не из приятных. — Я хочу домой, — тихо проговаривает Бэкхён, желая наконец скрыться от всех в своей комнате, плотно закрыв дверь, можно и на замок, и зарывшись в воздушном одеяле. Поклонившись тренеру на прощание, юноша торопливо шагает в сторону машины родителей, случайно бросая взгляд на мужчину, бессовестно наблюдавшего за всем происходящим. На секунду Бэк замирает, потому что встречается с глазами, что уже не один день преследуют его во снах. Реальность? Может ли это оказаться сном? Бён хочет шагнуть ему навстречу, возможно, хочет коснуться рукой, чтобы понять — иллюзия или явь? Он даже делает этот один маленький шажок, но тут же останавливается, понимая, насколько абсурдно это может выглядеть со стороны, за ним ведь помимо Чанёля наблюдают три пары глаз. Есть там этот альфа или это очередной «глюк» — в любом случае его не поймут. Чан тоже не двигается, не желая создавать себе лишнюю нервотрепку, а Бэкхёну проблем. Он обязательно спросит пловца обо всём, обязательно узнает, но не сейчас, не при свидетелях. Пак незаметно кивает в сторону родительской машины, около которой и замер омега, как бы намекая на то, что ему пора уже сесть и перестать привлекать внимание взрослых, искоса наблюдающих за всем. Бэкхён понимает этот жест правильно, поэтому, пройдясь влажным языком по бледно-розовым губам, он бросает на альфу последний взгляд, а после садится на заднее сиденье автомобиля отца. Мужчина следует его примеру и тоже скрывается за дверью автомобиля, правда не того, в котором сидит Бэк. Юноша наблюдает через закрытое окно за тем, как гелендваген Пака выезжает с парковочного места, набирая скорость и скрываясь в потоке машин. В который раз происходит подобное? Какой по счету раз Бэкхён смотрит вслед его автомобиля? Это стало похоже на привычку. Всю дорогу до дома Бён молчал, не вникая в суть разговора родителей, что, напротив, вели беседу довольно бурно. Уже оказавшись в кровати, быстро приняв душ и отужинав, Бэк предвкушал приятное чувство расслабленного тела, как вдруг рингтон сотового разбавил мёртвую тишину. По правде говоря, омега даже не удивился, когда увидел номер, который уже успел выучить наизусть. Хотелось ли Бэкхёну сейчас разговаривать? А стоило ли разговаривать с этим мужчиной, даже если очень хочется? Юноша прекрасно понимает, что не имеет на это никакого права, поэтому, с грустью смотря на входящий вызов, он просто продолжал пялиться на экран, что вскоре потух, потому что Чанёль, видимо, сбросил. Бён хотел убрать телефон на прикроватную тумбу, поскольку делать в интернете ему нечего, как вдруг экран загорелся вновь, но в этот раз от нового сообщения. Бэк, чуть нахмурившись, разблокировал смартфон, а после открыл смс. «Немедленно ответь, Бён Бэкхён!» — буквально кричал текст, что немного напугало пловца. Прежде Пак не пользовался восклицательными знаками и не раздавал приказов, но в этот раз, кажется, что-то изменилось. Бэкхён не успел напечатать ответ, в котором хотел отказать и, скорее всего, предупредить о том, что решил заблокировать его, так как дисплей снова показал входящий вызов. Глубоко вздохнув, Бэк ответил на звонок и поднёс телефон к уху. — Я около твоего дома, спустись, — хрипло произносит Чанёль, шокируя пловца, чьё сердце вот-вот выскочит из груди. — Простите, что? Господин Пак, Вы, кажется, не туда звоните… — шепчет Бэкхён, пытаясь остановить мелкую дрожь в руках и привести в порядок дыхание, что сбилось за считанные секунды. — Бэкхён, спускайся, — повторяет Пак, но в этот раз Бён уже убеждён, что мужчина звонит и просит выйти на улицу именно его, вот только… Какого, собственно, чёрта? — Откуда Вы знаете мой адрес? — неуверенно спрашивает парень, вставая с кровати и подходя к окну, выходящему во двор, прямо на подъезд. — И зачем вы приехали? — натыкаясь взглядом на автомобиль, припаркованный прямо напортив его дома, Бён прикусывает губу, всё ещё недоумевая. — Много вопросов, но сейчас их можно опустить. Выходи, иначе я зайду в подъезд и буду стучать в каждую квартиру, пока не найду нужную дверь, которую откроешь ты, — совершенно спокойно говорит Чанёль, будто бы совсем не понимая, что всеми своими словами он сбивает Бэкхёна с толку всё больше. — Я не могу выйти сейчас, меня не отпустят родители, — Бэк решает не проверять слова альфы на правдивость, говоря чистую правду — он никак не сможет объяснить родителям причину своей столь поздней прогулки. — Мне подняться за тобой? — Нет! — чересчур громко говорит пловец, вызывая этим тихий смешок старшего. — Вы не можете! — Когда они лягут спать? — кажется, для этого мужчины просто не существует слова «нет». — Какая разница? Я всё равно не смогу сбежать! — Бэк смотрит в окно, ощущая настигающее его неизведанное ранее чувство. — Нет, ты точно хочешь, чтобы я стал поздним гостем в вашей квартире, — не унимается Пак. Бэкхёну слышны какие-то копошения, а после хлопок двери. Чанёль вышел из машины, чёрт возьми! — З-зачем вы вышли из своего автомобиля? — наблюдая за тем, как альфа обходит машину и медленно направляется к подъезду, Бён опять начинает дрожать, нервно кусая и без того измученные губы. — Ты думаешь, я приехал шутки шутить? — усмехается Чанёль, но даже от этого его голос не перестаёт быть серьёзным и убедительным. — Нет, прошу! — испуганно шепчет Бэк, боясь быть услышанным родителями, что смотрят телевизор в гостиной. — Когда твои родители лягут спать? — повторяет свой вопрос Пак, останавливаясь в десяти шагах от подъезда и начиная осматривать дом, будто бы пытаясь найти в одном из окон Бэкхёна. — Подождите, — глянув на время, Бэк с досадой понимает, что лягут они скоро. — Сейчас десять, а они уходят ближе к одиннадцати, — честно признаётся омега, поджимая губы и прикрывая глаза, искренне надеясь на то, что Пак уедет и не решит ждать его час. — Хорошо, я буду ждать в машине, — всё так же оглядывая окна, говорит Чан, собираясь сбросить вызов. — Я не смогу, господин Пак, — останавливает мужчину Бэк, быстро проговаривая то, что так сильно тяготит его. — Я никогда не сбегал из дома, поэтому не думаю, что у меня получится… А ещё я очень хочу спать и не протяну до одиннадцати, — надеясь быть услышанным и правильно понятым, тихо говорит пловец, всё ещё наблюдая за альфой, стоящим посреди двора. — Я буду ждать тебя в машине, — последнее, что говорит Пак перед тем, как сбросить вызов. Бён так и продолжает стоять возле окна, прижимая телефон к уху и смотря на мужчину, что быстро скрывается в салоне своего авто. Теперь Бэкхён уверен : он влип. Либо час пронёсся так быстро, либо родители как назло решили уйти спать раньше, «вынуждая» сына сбежать. Мозг кричал и всячески пытался отговорить омегу от глупого поступка, но было страшно, потому что Чанёль не похож на человека, любящего шутить. Поднявшись с кровати, Бэк подошёл к окну, моля всех существующих духов о том, чтобы не увидеть гелендваген, но, увы, сегодня даже духи решили от него отвернуться. Поняв, что выбора у него, собственно, нет, омега достал из шкафа первый попавшийся кардиган, накидывая его прямо на пижаму, состоящую из атласной рубашки и шортиков, так как времени переодеваться нет, к тому же, это может создать лишний шум, которого сейчас нужно опасаться. Взяв в руки домашние тапочки, Бён аккуратно раскрыл дверь, прислушиваясь к тишине и убеждаясь в том, что коридор пуст. Выйдя из комнаты и тихо заперев свою дверь, юноша на цыпочках бредёт в сторону входной двери, слыша лишь собственное сердцебиение, отдающееся эхом в ушах. Замерев у самой двери, Бэк подносит ледяную от нервов ладонь к ключу, прокручивая его один раз и снова замирая. Тихо. Ещё одна прокрутка и дверь открыта, но Бён не спешит выходить, желая удостовериться, что из родительской комнаты никто не выходит. Простояв так около минуты, пловец всё же выбирается в подъезд, аккуратно закрывая за собой дверь. Оказавшись уже на лестничной площадке, парень выдыхает, ощущая, как сердце начинает колотиться ещё быстрее. Кажется, что он сейчас просто потеряет сознание, потому что с каждой ступенькой становится всё хуже. Бэкхён не готов к встрече, не готов к разговору, не готов к взгляду, что заставляет его сходить с ума от «неправильного хода мыслей». Парень замирает у выхода из подъезда, понимая всю абсурдность ситуации. Развернувшись, Бэк хочет подняться обратно, вернуться домой и просто лечь спать, отключив телефон, но тот, как будто бы почувствовав настрой хозяина, начинает вибрировать в кармане, возвращая Бэкхёна в реальность. Юноша сбрасывает вызов, а после, в последний раз попросив все неземные силы о помощи, выходит из подъезда. Чанёль стоит около гелендвагена, смотря прямо на омегу, боящегося даже вдохнуть. Первым навстречу, на удивление, шагает Бэкхён, желающий наконец покончить со всем этим и уйти спать. — Привет, — начинает Чанёль, слабо улыбаясь уголком губ, не в силах ответи взгляд от Бёна даже на секунду. — Господин Пак, мне нужно домой, — после лёгкого поклона — всё же альфа порядком старше — Бэк останавливается в метре от Пака. — Садись в машину, — открывая дверь на переднее сиденье, Чан всё так же продолжает рассматривать Бэкхёна. Такого уютного и домашнего, в какой-то степени успокаивающего. Он похож именно на то, чего не хватает в жизни альфы. — Нет, мне… — омеге не дают докончить. Снова. — Чем быстрее мы поговорим, тем быстрее ты вернёшься домой. Садись, — совершенно спокойно говорит Пак, сдерживая улыбку, рвущуюся наружу из-за заминки младшего. Он выглядит слишком идеально. — Бэкхён, — чуть строже произносит мужчина, замечая изменившееся лицо пловца, всё-таки зашагавшего вперёд. Подойдя максимально близко, Бэкхён повторно кланяется, а после садится в авто, нервно покусывая нижнюю губу. Сложив дрожащие руки на коленях, которые он еле прикрыл кардиганом, Бён старается дышать как можно глубже, не обращая внимания на разум, кричащий о том, что ему нужно бежать. Сердце пусть и колотится в разы быстрее, не говорит ему уходить, напротив — почему-то кажется, что это «неправильное» совсем не является таковым. Пак, обойдя машину спереди, занимает своё место за рулём, но садится он совсем не так, чтобы следить за дорогой. Полностью повернувшись к омеге, что внимательно наблюдал за каждым его движением, словно боясь что-то упустить, Пак с трудом сдерживает улыбку от прекрасного вида Бэкхёна в салоне его автомобиля, первым начиная разговор: — Почему ты был в больнице? — Пак задаёт первый вопрос, являющийся основной причиной его приезда. Не сказать, что его очень сильно волнует здоровье почти незнакомого омеги, просто… Просто, да и всё. Чанёль не хочет искать смысла и логики в своих действиях, полностью отдаваясь своей редкой спонтанности. — Это личное, — немного неловко отвечает Бэк, тут же отводя взгляд и прерывая зрительный контакт с тёмными глазами напротив, тащившими омегу на самое дно омута, в котором он, кажется, хочет утопиться самостоятельно. — Я всё равно узнаю, лучше скажи сам, — Пак хочет коснуться юноши, повернуть его лицом к себе, но не решается, считая эту идею глупой. Омега и без этого его боится, ни к чему усугублять ситуацию. — Переутомился, — тихо шепчет Бэкхён, стараясь врать как можно правдоподобнее. Лучше он скажет Чанёлю ложь, заставит поверить в то, что он в порядке и просто устал, чем скажет правду, больно режущую изнутри. — Скоро сезон соревнований и я много тренируюсь и мало отдыхаю, вот и всё, — менее робко говорит Бэк, находя в себе силы даже провернуться и встретиться с глазами, полными чего-то запрещённого, тайного, влекущего. — Что сказал врач? — голос Пака звучит так обыденно, будто подобные диалоги они ведут каждый вечер. Словно нет ничего необычного в происходящем. Словно у них это не первый полноценный диалог. — Прописал витамины и отдых, — сейчас Бён не врёт, он просто недоговаривает назначения до конца, но так лучше, так правильнее. — Ты точно все рассказал? — немного прищурившись, спрашивает Пак, всматриваясь в лицо Бэкхёна, кажущееся с виду совершенно спокойным. — Не вижу смысла лгать, если вы говорите, что можете перепроверить, — омега пытается не дать слабинку, не стать пойманным на лжи. — Ты прав, — шумно выдыхает Чан, проходясь языком по розовым губам, так и манящим коснуться их, желательно губами. — Почему игнорируешь все мои звонки? — мужчина продолжает, не замечая того, что всё внимание Бёна сейчас принадлежит его губам, шевеление которых парень ловит моментально, стараясь запечатлеть это в памяти, чтобы вспоминать потом, когда перестанет быть так страшно. — Бэкхён, ты даже сейчас умудряешься меня игнорировать, — хрипло произносит альфа, будто бы специально вновь облизывая уста. — Прошу прощения, — прикрывая глаза в надежде успокоиться, Бэк кусает щеки изнутри, всё ещё видя перед собой сочные губы мужчины. — Не проси, — строго говорит Пак, чуть хмуря брови, из-за чего на лбу появляются слабо заметные морщины. — Перестань каждый раз говорить о прощении, мне не нравится это. — Но я и не должен стараться вам понравиться, господин Пак, — Бён с трудом решается посмотреть в глаза альфы, что бесстыдно рассматривали каждый миллиметр его лица. — Значит, тебе надо было стараться не понравиться мне лучше, но уже поздно, твоя миссия провалена, а я заинтересован в тебе, — для Бэкхёна последние слова мужчины в голове отдаются эхом, словно смертный приговор заключённому, мечтающему сбежать на другой конец света, где его никто не знает. — Мне пора, — омега находит побег лучшим решением, вот только Пак, одним щелчком заблокировавший все двери автомобиля, бесцеремонно разрушает этот «план». — Я заинтересован, причём нехило, поэтому тебе не удастся так просто сбежать, я редко когда сдаюсь, не добиваясь желаемого, — Чанёль говорит об этом так легко, что у пловца начинает нарастать истерика. Почему мужчине это кажется настолько нормальной обыденной ситуацией? Почему он так спокоен в своих рассуждениях? — Ты можешь сбежать сейчас, но я приеду снова завтра, и послезавтра буду на этом же месте. Но однажды мне может надоесть ждать и пытаться тебя поймать, и тогда я буду уже не здесь, а там, — кивая в сторону подъезда, с которого не так давно вышел Бён, альфа делает небольшую паузу. — Я не собираюсь быть сталкером или преследовать тебя, просто потому, что это, как минимум, не для моего возраста, но тем не менее я буду настаивать на нашем общении, продолжать звонить и пытаться вывести тебя куда-нибудь. Бэкхён, не испытывай меня на прочность, согласись на моё предложение, — Бэкхён, застывший от неожиданной речи старшего, смотрит в глаза-омут, пытаясь найти там ответы на все вопросы, с каждой секундой рождающиеся в голове. — Я не знаю, о каком предложении Вы говорите, но мой ответ будет в любом случае отрицательным, поэтому, пожалуйста, разблокируйте дверь, — не подавая виду разгорающейся внутри истерики, Бэк говорит довольно спокойно, глупо надеясь на то, что Чанёль не видит его настоящих эмоций в глазах, на дне которых разгорается огонёк, грозящийся перейти в крупный пожар. Пак видит это, но тоже решает не подавать виду, сдерживая самовлюбленную ухмылку. — Будь со мной, — не тянет альфа, наблюдая за открывающимся от удивления ртом Бёна. Он выглядит так мило и соблазнительно одновременно, что Чанёль желает получить его во всех смыслах прямо сейчас, не дожидаясь грёбаного согласия на своё предложение. — Вы, должно быть, сошли с ума. Разблокируйте дверь, мне пора, — мужчина видит смятение Бэка, откровенно наслаждаясь таким Бэкхёном. Он привлекателен в любом настроении, одеянии, времени суток. И Чанёль, чёрт возьми, желает его себе ещё сильнее. — Соглашайся, Бён Бэкхён, я уверен, нам будет интересно вместе, — Пак не позволяет себе лишнего, ограничиваясь лишь разговором, хоть тело и жаждет прикосновений. Он до сих пор видит перед собой подтянутое тело и бледную бархатную кожу со дня соревнований. До сих пор мечтает о нём. — Нет, — без каких-либо колебаний произносит омега, сжимая в руке край кардигана, что давно сполз с колен, обнажая их и открывая прекрасный вид Чанёлю. Пак с трудом давит улыбку и, не отрывая взгляда от Бэкхёна, снимает блокировку дверей. Щелчок раздаётся по всему салону, в котором до этого минуту стояла тишина, разбиваемая лишь тихим шмыганьем пловца. Бэк нервно прикусывает губу, прикидывая, как будет лучше уйти. Молча? — Доброй ночи, господин Пак, — не желая больше оставаться наедине с мужчиной, Бён легонько кланяется, а после пулей вылетает из машины, торопливым шагом направляясь в подъезд. Чанёль примерно этого и ожидал, поэтому никак не реагирует на хлопок двери и «побег» парня, лишь полноценно улыбаясь и наблюдая за тем, как он отдаляется. — Уплывай пока можешь, рыбка, мы же знаем, что ты вернёшься, — самодовольно ухмыляется Чан и, дождавшись момента, когда хрупкая фигура скроется за дверью своего подъезда, в конечном итоге выезжает с чужого двора.

***

Опустившаяся на большую столицу ночь обнажила всё её тёмные стороны. Верховенство вновь досталось похоти, разврату, увлечениям, большим деньгам, переходящим из одних рук в другие, не менее грязные. — Да, Чанёль, я уже на месте, — закрывая глаза дорогими солнечными очками, Чонин выходит из своего авто и, не забыв включить сигнализацию, твёрдым шагом направляется в сторону с виду неприметного бара, в котором «знатоки» занимались далеко не благотворительными делами. — Чонин, ни с кем лишним не разговариваешь, вообще ничего не пьёшь и не задерживаешься ни на секунду, понял? — когда в голосе Пака слышатся стальные нотки, Ким знает: лучше не перечить и со всем соглашаться. Чан всегда видит и придерживается черты между личными отношениями и рабочими, каждый раз указывая на это и младшему. — Я никак не успею сам, иначе бы ни за что не отправил тебя в подобное место, поэтому, пожалуйста, Чонин, соблюдай все правила. Твоя задача — зайти в бар, подойти к нужному столику и забрать папку с документами. На этом всё, понял? — Я же не маленький, умоляю, Чанёль, — фыркает Ким, по-детски закатывая глаза. — Ты даже толком не объяснил, что это за документы. — Документы, о которых ни за что не должен узнать Сэхун, поэтому всё, что ты сейчас делаешь, остаётся только между нами. Ничего не читай и не вскрывай, даже не думай, — приказывающим тоном говорит Чан, начинающий жалеть о том, что решил вмешать в это младшего. — Почему мне кажется, что ты собираешься заниматься чем-то не очень хорошим, хён? — сменяя веселый голос на тихий и немного напуганный, спрашивает Ким. — Стоит ли оно того? — Чёрт возьми, Чонин, езжай домой, — теперь уже окончательно сожалея о своём опрометчивом решении, бросает Пак. — Не заходи туда. Возвращайся домой, Нини, — смягчая тон, говорит старший, чуть улыбаясь от представленного перед собой растерявшегося альфы. — Нет, я сделаю всё, как ты и сказал. Сэхун-хён об этом тоже не узнает, но, Чанёль, обещай, что с тобой всё будет в порядке, — собравшись с духом, всё так же тихо продолжает Ким. — Не фантазируй себе там ничего, дурак. Всё будет хорошо, это всего лишь работа, — Пак не врёт. Почти… — Я позвоню, как выйду, — говорит напоследок Ким, тут же сбрасывая вызов, так и не услышав тихое «удачи, Нини». Чонин неторопливо проходит внутрь бара, перед этим сказав охране, что он от Пак Чанёля. Те тут же его пропустили, предлагая даже сопроводить, но от этой функции альфа отказался. Неужели Чанёль частый гость подобного места? Атмосфера была клубной, с виду даже казалась простой, совсем не криминальной или что-то вроде этого. Ким часто посещал обычные развлекательные клубы, поэтому знал, как всё проходит, и был немного удивлён тем, что даже он, почти что профи по подобным местам, с трудом мог заметить мелочи, неподобающие обычным столичным клубам. Отбросив все ненужные на данный момент мысли, парень целенаправленно идёт к столику, за которым его уже должны ждать. Найдя взглядом нужных людей, расположившихся за этим самым столом под номером семь, Чонин быстро пробегается по ним глазами, что всё ещё прикрыты солнечными очками. Не сказать, что сейчас этот аксессуар был использован по надобности, просто так Ким ощущает себя комфортнее, будто закрываясь таким образом от мерзких взглядов грязных богатеев. Как только он подходит ближе, активная беседа за столом прерывается, а все пары глаз уставляются на него. Мужчина, по-видимому являющийся главным, сидит в центре, по обе стороны обнимая за талии омег, выглядящих чересчур вульгарно. Рядом сидят ещё трое альф, в разы старше самого Кима, да и Чанёля, скорее всего. Видя их, Чонин вновь напрягается из-за возможной нелегальной связи Пака с такими людьми. Может всё же стоит сказать об этом Сэхуну? — Ты от Пака? — первым в беседу вступает главный из этой недо-банды, спустя минуту разглядываний. — Да, — решительно отвечает Ким, ощущая на себе все четыре пары глаз, словно проводящих рентген или, как минимум, желающих прожечь в нём дыру своим пристальным взглядом. — Присядь, мы только пришли, — предлагает альфа, не скрывающий своего похотливого взгляда, блуждающего по соблазнительному телу Кима. — Откажусь. Моя задача только папка, поэтому, будьте добры, отдайте её сейчас, а меня ждут дела, — сдержанно отвечает Чонин, желая как можно быстрее покинуть это противное место. Как бы сильно он ни любил клубы, сейчас он ощущал только тошноту, полученную от атмосферы заведения в общем. — Какой необщительный, — фыркает один из сидящих, доставая из портфеля бумажную папку и тут же швыряя её на стол. — Я всё ещё настаиваю на том, чтобы ты остался, — снова говорит тот же альфа, противно облизывая губы и всё так же продолжая нагло пялиться на Кима. — Всего хорошего, — схватив папку, альфа собирается наконец уйти, как вдруг его запястья касается грубая ладонь, заставляющая остановиться. — Невежливо отказывать старшим, — мужчина, бессовестно рассматривающий его секундами ранее, теперь решил перейти к действиям. — Ким Чонин? — удивлённый голос, кажущийся Киму смутно знакомым, прерывает перепалку, заставляя каждого из присутствующих обратить внимание на обладателя этого самого голоса. Альфа, сразу же узнавший подошедшего, отпустил запястье Чонина, а после и вовсе отступил на пару шагов, тут же сгибаясь в поклоне. Ким от этого опешил, чуть хмуря брови и всматриваясь в незнакомца, позвавшего его по имени. Свет был слишком тёмным, а светомузыка напрягала глаза, закрытые очками, не позволяя толком сосредоточить взгляд на «спасителе». — Господин Со Ванджун, я не знал, что вы тоже тут сегодня, — скинув с себя омег и подорвавшись с места, главный из всей шайки выскакивает из-за стола и, случайно толкнув застывшего Кима, подходит к Со, протягивая ему руку. — Разве это удивительно? Как будто я когда-то тебе докладывал о своих передвижениях, — фыркает Ванджун, с отвращением пожимая протянутую руку. — Я забираю его, — кивая в сторону Чонина, всё ещё находящегося в ступоре. — Нини, ты так рад меня видеть? — усмехается Со, довольный вызванной реакцией. — Пошёл ты, — бросает Ким, шокируя остальных присутствующих, что боялись даже дышать. Чонин, проклиная всё на свете, быстрым шагом бредёт к выходу из чёртового бара уродов. Свежий воздух, ударивший в лицо, стоило ему только выйти, приятно щекочет кожу, позволяя наконец выдохнуть. Он был не готов к этой встрече. — Нини, ты так просто уйдёшь? — окликает его уже не незнакомый голос, заставляя снова замереть, так и не сев в авто. Чонин не хочет отвечать, не хочет разговаривать, не хочет видеть перед собой дьявольские глаза, сломавшие детскую психику и жизнь. Открыв дверь машины, альфа закинул папку и очки внутрь на сиденье, собираясь и сам сесть, но мужчина вновь его окликнул, в этот раз задевая самого ценного в его жизни человека. — Ты снова бежишь к своему ничтожному хозяину Паку? Опять думаешь скрыться за его спиной и подставить под удар? — Ванджун говорит громко, противно улыбаясь от ощущения главенства над ситуацией. — Ничтожен только ты, урод, — отойдя от машины, Ким встаёт напротив старшего, налаживая с ним зрительный контакт. — Убийца, — кричит альфа, наблюдая за тем, как мальчишка начинает дрожать и плакать, быстро стирая с щёк слёзы. — Точно такой же, как и твои дохлые родители! — Ванджун смеётся, подходя ближе к младшему, что начинает пятиться назад, глядя в холодные глаза альфы. Киму до смерти страшно от наступления Ванджуна, не перестающего озлобленно улыбаться. В ярких глазах цвета янтаря Чонин видит лишь лёд и ненависть, которые доводят маленькое сердечко до чрезмерно быстрого сердцебиения. Ким чувствует, как в глазах начинает темнеть, а дыхание сбивается всё сильнее. Отступать некуда, он уже упирается в стенку и жмурится в ожидании удара. — Поганый ребёнок! — вновь повышает голос Со, замахиваясь для удара. — Чонин! — последнее, что слышит маленький альфа, перед тем как потерять сознание. — Ты действительно думаешь, что сейчас оказываешь на меня такой же эффект? Думаешь, всё ещё пугаешь? Ты — ничтожество, поэтому я не хочу произносить даже твоё имя, — Ким говорит медленно, чётко проговаривая каждое слово, в которые вложено так много ненависти и боли, до сих пор переполняющих сердце альфы. — Никогда, слышишь? Никогда не появляйся перед Чанёлем. Никогда не появляйся перед нами, — бросает напоследок Ким, а после, развернувшись, направляется к своей машине, желая скрыться от Ванджуна быстрее, чем начнётся приступ паники. — Чонин-а, ты правда думаешь, что я забыл, как выглядят твои глаза, когда ты хочешь заплакать? Всё ещё рыдаешь у груди Пака? И сейчас тоже бежишь к нему, я знаю, — усмехается Со, подходя к машине младшего, что уже сидел в салоне, заводя мотор. — Сейчас, когда я стал взрослым, я бы советовал тебе бояться меня сильнее, у меня гораздо больше возможностей причинить тебе боль, — Ванджун улыбается той же безумной улыбкой, которая преследует Чонина всю жизнь, каждый раз возвращая в тот детский дом, ставший для альфы адом. Со уходит, но парень не замечает этого, смотря куда-то вперёд и сдерживая накатывающие слёзы, истерику и детский страх, так и не оставивший его в покое. Он давно не ребёнок, давно не трус, но ему всё ещё страшно. Маленький Чонин всё ещё живёт внутри, всё ещё боится и хочет к родителям, хочет, чтобы его забрали в тёплый дом. Хочет забыть цвет крови и безжизненные детские глаза. Забыть всё, что произошло в том туалете. Все годы, проведённые в придуманном спокойствии теперь кажутся лишь иллюзией, а Ванджун, который, казалось, больше не внушает страха, даёт Киму точно понять, что прошлое не так далеко. Оно постоянно рядом, как бы Нин ни пытался его стереть. Ким ушёл далеко в свои мысли, а телефон, разрывающийся от звонков Чанёля, продолжает валяться на соседнем кресле, рядом со злосчастной папкой, ставшей причиной этой ужасной встречи.

***

— Чёрт возьми, Чонин, где тебя носит, — бьёт по рулю Чанёль, в пятнадцатый раз набирая номер друга. Он успел пожалеть о своём решении отправить в бар Чонина сотню раз, сходя с ума из-за долгого отсутствия новостей от младшего. Ехать ещё около пяти минут, и Чан не знает, чего он хочет больше: увидеть машину Кима на парковке или нет. Но точно знает то, что больше всего в жизни он боится увидеть Чонина, которому хоть как-то навредили. За каждый упавший с его головы волосок Чанёль будет рвать и метать, ненавидя в первую очередь себя, допустившего это. Ким — его семья, его брат, его кровь и плевать на родство. Он — единственное, что Чанёль любит с детства. Он — спасение маленького Пака. Свернув на обочину и выскочив с авто, Пак бегом направился к машине друга, припаркованной на территории бара. Увидев внутри Кима, он облегченно вздыхает, ощущая, как сердце немного покалывает от чересчур нервного состояния. Постучав в окно, Пак хмурится, когда пересекается с туманным взглядом младшего. — Чонин, открой дверь! — тот послушно исполняет приказ Пака, прикрывая глаза и вдыхая холодный воздух, пробравшийся в салон. — Что такое, Нини? Тебя кто-то тронул? — обеспокоенно спрашивает Чан, укладывая ладони на щёки альфы и заглядывая ему в глаза. — Нет, мне просто резко стало плохо, — врёт Ким, пытаясь выдавить из себя улыбку. — В клубе был ужасный запах, а ты же знаешь, что я очень чувствителен в этом плане, — продолжает врать парень, не желая говорить правду, способную на раз два перевернуть жизнь Чанёля с ног на голову. — Ты врешь мне, Чонин, — Пак слишком хорошо знает своего друга, чтобы так просто купиться, — схватив младшего за руку, Чан помогает ему выйти из машины на воздух, а после заглядывает в родные глаза, кажущиеся странно отдалёнными от реальности. — Что произошло? Эти уроды что-то сделали? — Пак не может даже предположить ни о чём, потому что внешне Чонин выглядит совершенно обычным, без побоев или чего прочего. Сдают только глаза. — Чанёль, я взрослый альфа, — усмехается Ким, смаргивая пелену перед глазами и улыбаясь, чтобы перестать вызывать странного рода подозрения у Пака. — Что со мной могли сделать, по-твоему? — смело говорит младший, продолжая улыбаться, несмотря на прищуренный взгляд Чана, будто бы пытающегося найти истину. — Там было душно и стоял отвратительный запашок, вот и всё, — похлопав Чанёля по плечу, Ким достал из авто папку и протянул другу. — Если там что-то плохое, подумай хорошо, хён. Те люди не были похожи на законопослушных граждан. — Не думай, что я поверил тебе, Нини, — забирая с рук младшего папку, Пак не думает так просто опускать тему, явно обеспокоившую обоих. — Забирай из машины телефон и дуй в мою, я позвоню в казино, Уджин пришлёт кого-нибудь за твоей. — Нет, я поеду сам! — возражает Ким, но мужчина не собирается даже слушать, направляясь к своему гелендвагену, который он бросил у обочины в попытке быстрее добраться до бара. — Я жду тебя в автомобиле, — твёрдо и властно, Чонин просто не может ослушаться, поэтому, поставив свою малышку на сигнализацию, предварительно забрав телефон, парень идёт вслед за Паком, стараясь не думать о произошедшем. Наблюдая за сопливыми нежностями, Ванджун, стоявший в тёмном углу бара, с трудом давит рвотный рефлекс. Он ненавидит чёртовы нежности, особенно если они происходят между заклятыми врагами. Хотя… Объявляли ли они себя таковыми?