ciprino dorato

Теплее укутываясь плотным шарфом, который достался ему ещё от Реука, Бэкхён медленным шагом прогуливается по парку, расположенном недалеко от клиники О, куда он, собственно, и держит путь. Ещё рано, так что у омеги появилось немного времени на то, чтобы провести его на свежем воздухе. Сегодня был пятый день его «отпуска», и сегодня утром он проснулся с мыслью, что всё же скучает по воде. Как бы сильно он ни злился на старших, желающих его видеть только успешным пловцом, он не может им назло разлюбить плавание. Даже при огромном желании, которого, к слову, нет, у него не получится. Любовь к этому виду спорта давно стала частью него, да и эта любовь, в принципе, единственная в его жизни. Только бассейн принимает его такого: с изъянами в характере, с подорванным здоровьем, с вечно переменчивым настроением. Только бассейн не требует от него ничего, даря лишь наслаждение. Казалось бы, чего ещё нужно человеку, так сильно влюблённому в плавание? Хотя… глупый вопрос. Вид спорта не может подарить ему всей полноты эмоций, которые испытывает по-настоящему влюбленный человек. Даже учитывая то, что сердце Бэкхёна переполнено любовью к своему хобби, переросшему в жизнь, он ощущает себя слишком одиноко. Прямо сейчас, гуляя по парку, ему не хватает тепла. Стоит ли говорить о мерзком чувстве ненужности, которое появляется у омеги в клинике? Больно. Ему больно понимать, что среди множества пациентов он относится к малому количеству тех, кто пришёл один. Просто потому что не с кем. Просто потому, что его здоровье, видимо, волнует только его. И это невероятно больно осознавать. Почему в сказках семьи так любят друг друга? Почему с самого детства нам лгут, что родители всегда будут внимательны к своим детям? Или, может, так только у Бэкхёна? Может быть, тогда проблема в нём? Может, он просто бракованный? Грустная музыка в наушниках лишь ухудшает настроение, а Бён и не думает заменять её веселой. Зачем создавать вокруг себя очередные иллюзии? За огромным потоком мыслей Бэк не замечает, как оказывается напротив входа в клинику. Грустно вздохнув, омега пробегается глазами по вывеске с названием клиники, а после заходит внутрь, по пути стягивая с себя шарф. Холл, как обычно, заполнен людьми, ожидающими своей очереди на запись или приём. Бэк не останавливается у информационной стойки, так как заранее знает, куда ему нужно подойти. Оказавшись на нужном этаже, Бён нерасторопно направляется впёред, к кабинету под номером двести семнадцать — в нём можно получить результат любого анализа, который был сдан в этой клинике. Омега даже сейчас погружён глубоко в себя, поэтому не слышит, как кто-то зовёт его по имени. Лишь оказавшись у нужной двери, он оборачивается на очередной окрик, тут же удивлённо вылупляя глаза. — Доктор О? — немного растерянно спрашивает Бэк, тут же сгибаясь в поклоне. — Здравствуйте! — Ты говоришь это так удивлённо, будто бы моё нахождение в моей же клинике является чем-то действительно необычным, — усмехается Сэхун, похлопывая младшего по плечу. — Ты за результатом анализа крови? — кивая в сторону кабинета, около которого они стоят, интересуется альфа. — Не только крови. Сегодня готовы все, так что я заберу все, а потом запишусь на приём, — слабо улыбается Бэк, ощущая себя неудобно. — Я приму тебя сейчас, — говорит О, смущая омегу ещё больше. Бён знает, как сложно попасть к нему на приём. Нужно записываться чуть ли не за неделю до, так как желающих очень много. Ко всему прочему, приёмы членов семьи О не являются бесплатными, что делает их ещё более недоступными для некоторых. — Нет, я ведь не записан… К тому же у Вас, должно быть, времени нет, не хочу обременять, — тараторит Бэк, заставляя старшего улыбаться ещё шире. — Ты не можешь мне отказать, Бэкхён! Если тебя беспокоят запись и оплата, то просто забудь. Я хочу, чтобы ты был моим пациентом, я выбираю тебя, а не ты, так что все детали я беру на себя, — спокойно говорит Сэхун, стараясь убедить юношу. Ему действительно хочется заняться здоровьем Бэкхёна. После их первой встречи он не раз вспоминал омегу, чьё эмоциональное состояние вызывало у О как у доктора, в настоящее время активно занимающегося изучением психологии, беспокойство. — Мне правда неловко, — тихо говорит Бён, опуская голову и взгляд в пол. — Забирай результаты и поднимайся на третий этаж. Мой кабинет триста двадцать первый, как поднимешься, прямо до конца, потом налево и снова до конца. Ну или попросишь медбрата. Я жду! — не дожидаясь ответа пловца, Сэхун, ещё раз улыбнувшись, оставил Бэка в коридоре, скрываясь за дверью какого-то кабинета, в который он изначально держал путь. Переминаясь с ноги на ногу, Бён не решался постучать в дверь с красивой табличкой, гласившей о том, что это кабинет доктора О Сэхуна. Прижав к себе тонкую стопку бумаг, которые ему выдали только что, омега всё же решился постучаться. — Я уж думал, что этого не произойдёт, — говорит альфа, наблюдавший за действиями младшего последние минут пять. — Бэкхён, будь смелее, ты же не делаешь ничего плохого, — улыбается О, открывая дверь своего кабинета и жестом пропуская пловца вперёд. — Спасибо, — стеснительно кланяется Бэк, перед тем как войти. Сэхун зашёл следом, сразу направляясь к своему рабочему месту за столом, убирая ненужные на данный момент папки. Мужчина сохранял тишину, позволяя Бёну, и без того до смерти смущённому, осмотреться. Омега изучал кабинет, непохожий на те, которые он посещал раньше. Тут было очень уютно, атмосфера располагала и грела, поэтому освоиться хоть как-то было не так сложно. На стенах висело множество рамок с различными грамотами и сертификатами за достижения в области медицины. Бэк точно не знал, сколько лет доктору О, но он уверен: такое количество наград для его возраста большая редкость. Множество, даже нет, основная часть медицинских работников Сеула не имеют столько грамот, благодарственных писем и прочего. В центре одной из стен висела большая рамка с семейной фотографией, на которой были запечатлены доктора четы О. Должно быть, талант течёт в их крови. — Присаживайся, — говорит О, обращая внимание на монитор. — Я зарегистрирую тебя как своего пациента, — комментирует свои действия альфа, пока Бэкхён устраивается в кресле напротив. — Спасибо, — смущённо отвечает Бён, протягивая бумаги Сэхуну. — Да пока ещё особо не за что, — как только результаты анализов оказались в руках доктора, он тут же принялся их досконально изучать, то удовлетворённо кивая, то недовольно хмурясь. За эти несколько минут тишины, в течение которых Бэкхён ловил каждое изменение в выражении лица О, омега успел напридумывать себе уйму болезней и мысленно начать прощаться с жизнью, однако Сэ, будто почувствовав настроение пациента, перевёл на него сосредоточенный взгляд, тут же улыбаясь в попытке успокоить нервоз Бёна. — Не фантазируй, я пока ничего смертельного не заметил, — усмехается О, стараясь разрядить эту напряжённую обстановку. Бэкхён на это лишь кивает и давит из себя слабую улыбку, но пялиться на лицо читающего доктора, тем самым сбивая его с толку, не смеет. В кармане начинает вибрировать телефон, пугая поддавшегося потоку мыслей Бэкхёна. Нащупав телефон, больше походящий на кусок разбитого стекла, пловец сбрасывает вызов, даже не узнавая кто звонит. Он обязательно перезвонит потом, кем бы этот абонент ни был. — Как я и сказал, смертельно опасного ничего нет, но лечиться точно надо. У тебя небольшой сбой в организме, касательно тебя именно как омеги. Когда ты последний раз обследовался? — вопрос ставит Бёна в тупик, и он отводит взгляд. — Именно к врачу для омег я не ходил никогда, — спустя минуту молчания сказал правду Бэкхён, стыдясь посмотреть в глаза альфы. — Когда-то в подростковый период я жаловался папе на плохое самочувствие и боли в области низа живота, но он сказал, что это просто переходный возраст, поэтому мы не обращались за помощью к специалистам, — всё же столкнувшись взглядом с доктором, Бён грустно улыбается, намереваясь закончить свой рассказ. — Хочешь сказать, «но я в порядке»? — перебив младшего, снимает с языка Сэхун, шокируя этим пациента. Может ли он быть телепатом? — Как Вы... — но Бэкхёна снова перебивают. — У тебя на лбу было написано, что ты скажешь сейчас именно это, — усмехается О, откладывая папку с документами на край стола. — Давай договоримся, Бэкхён? Ты не будешь мне врать, иначе я вряд ли смогу тебе помочь. Ты, конечно, вправе не доверять мне сейчас, но я надеюсь, в будущем нас ждёт продуктивная работа и хороший результат, — Сэ перестал улыбаться, полностью входя в свою постоянную роль доктора-профессионала. — Помимо приёма витаминов, ты будешь проходить со мной курс лечения, подразумевающий под собой беседы раз в неделю. Самовнушение, знаешь ли, сильная штука, с которой ты, кажется, заигрался. — Но… — Я не договорил, — слабо улыбнувшись, говорит О, взглядом показывая Бэку, что ему лучше помолчать. — Не отказывайся от помощи, когда её предлагают, если она тебе действительно нужна. — Как я отплачу Вам за это? — поджав губы, спрашивает Бэкхён, ощущая нервный ком внутри, увеличивающийся со скоростью света. Ему страшно, поэтому он даже не может толком благодарить альфу, решившегося на такую дорогую помощь. — Назовём это взаимовыгодной сделкой? Ты интересен мне как пациент, и твоё ментальное здоровье заставляет меня всё больше интересоваться психологией. Я изучаю её уже несколько лет, часто посещаю конференции великих врачей нашего времени за границей, поэтому знаю немало, ты можешь мне довериться, — доктор говорил так спокойно, что волнение омеги медленно сошло на нет, а все возражения рассеялись, так и не успев быть произнесёнными. — Я верю Вам, доктор О, — тихо говорит Бэк, вызывая мягкую улыбку и благодарный кивок от мужчины.

***

Покидая клинику О, омега в очередной раз тонет в потоке своих мыслей, прикидывая, как будут проходить сеансы с доктором. Бэкхён совсем не привык открывать людям душу и говорить правду, потому что обычно это, к сожалению, никого не интересует, так что теперь начинать делиться своей личной жизнью и переживаниями довольно сложно. Поморщив носик от холода, окутавшего его сразу после выхода на улицу, парень хочет вернуться обратно, только бы не дрожать от холода. Но выбора нет, потому что в больнице он по логическим причинам долго находиться не может, да и что изменится, если он выйдет чуть позже? Станет холоднее разве что. Глубоко вздохнув, пловец медленно направляется к выходу из двора клиники, но уже спустя пару секунд замирает, слыша, как кто-то окликнул его сзади. Бён прекрасно понимает, кому принадлежит этот голос, но вот оборачиваться и встречаться с темными глазами, манящими его свернуть с верного пути, совсем не хочется. Он продолжает стоять неподвижно, думая, насколько далеко он сможет убежать и где спрятаться, но, слыша шаги совсем рядом с собой, понимает: убежать ему не удастся. — Меня за всю жизнь не пытались игнорировать столько раз, сколько умудрился ты за столь короткий промежуток времени, Бён Бэкхён, — Пак настигает омегу быстрее, чем тот успевает даже попробовать предпринять попытку побега. — Даже не обернёшься? — мужчина стоит в метре от младшего, прожигая томным взглядом его спину. Чанёль понятия не имеет, почему настолько терпелив по отношению к этому юноше, почему таскается за ним и пытается казаться мягче, чем он есть на самом деле. Прежде ему никогда не приходилось так долго стараться для того, чтобы добиться элементарного внимания от какого-то, тем более такого юного, омеги. — Здравствуйте, господин Пак, — повернувшись, Бэк сгибается в поклоне, прикрывая глаза и настраивая себя на максимально короткий разговор со старшим. — Ты обедал? — якобы ненавязчиво интересуется альфа, наблюдая за изменениями на лице Бёна, явно не сулившими ему согласие на совместный приём пищи. — Да, обедал, — ложь, но Бэкхён хочет хотя бы попытаться убежать. — Мне надо идти, так как скоро я должен встретиться с другом, поэтому прошу меня простить, — снова ложь, но в этот раз Чанёль понимает, поэтому даже не думает отпускать пловца так просто. — Хорошего дня, господин Пак! — Я довезу тебя до места встречи, — спокойно произносит мужчина, сдерживая улыбку, рвущуюся наружу из-за бегающих глаз Бёна. Маленький врунишка решил поводить его за нос? — С чего бы Вам так напрягать себя? Я же сказал, что наши встречи должны сойти на нет, поэтому лучшим решением сейчас будет просто разойтись и сделать вид, что этой случайной встречи не было, — быстро тараторит Бэк, искренне надеясь на то, что альфа хоть раз прислушается к его словам. — Эта встреча не была случайной, — признаётся Пак, не прерывая зрительного контакта с юношей, чьё сердце почему-то совершает двойное сальто, будто бы собираясь вовсе вырваться из грудной клетки сквозь рёбра. — Я приехал к тебе специально, Бэкхён, — имя, так приятно звучащее из уст мужчины, становится последней каплей, и здравомыслие омеги начинает потихоньку затуманиваться. — Почему? — слишком тихо, слишком хрипло, слишком выдавая переживания Бёна, его внутреннее сражение. — Потому что не очень приятно ходить в больницу в одиночку, разве нет? Я хотел поддержать, но, к сожалению, опоздал, поэтому прошу тебя пообедать со мной, — пожимает плечами Пак, не совсем понимая эмоций, что внезапно разливаются в глазах омеги. Это не может быть заботой. Это точно иллюзия, которая после сведёт Бэкхёна с ума. Он должен сейчас оттолкнуть мужчину, попросить соблюдать дистанцию и ни за что не приближаться. Попросить притворяться незнакомцами. Попросить забыть всё, что было между ними, как бы громко это ни звучало. Но… Почему так сложно выговорить это вслух? Почему это кажется Бэкхёну невозможным? Почему он, в конце концов, не хочет делать этого? Неправильно. Нельзя. Запрещено. Ошибка. Аморально. Всё это крутится на кончике языка и периферии сознания пловца, но произнести вслух и заставить себя понять и принять эти факты он не может. Не может отказаться от того, чего ему не хватает всю жизнь. Даже если это не поддержка, даже если это действительно иллюзия и призрачная надежда на заботу, Бэкхён не может заставить себя упустить этот шанс. Он просто хочет тепла. Чанёль, наблюдающий за застывшим Бёном, что начал дрожать, заинтересованно щурит глаза в попытке увидеть хоть часть из огромной вселенной мыслей юноши, но попытка тщетна, а Бэка продолжает трясти. Будучи немного напуганным состоянием младшего, Пак решает коснуться ладонью его плеча, легонько потряхивая, как бы приводя в сознание. Омега тут же дёргается, отскакивая на шаг назад и поднимая взгляд, тут же встречаясь с тёмным омутом напротив, что так проницательно смотрит на него. — Я… не хочу есть, — из всех заготовленных заранее фраз о том, что им нельзя встречаться, выбор Бёна падает на ту, которая и близко не является похожей на тот огромный список для расставания. — А чего ты хочешь? — Чанёль не знает, почему становится рядом с этим юнцом таким глупым, но не может сдержать ни один мучающий его вопрос, даже если тот кажется слишком нелепым. — Честно? — Бэк понимает, что сейчас идёт не в том направлении. Знает, что через несколько шагов он наступит на грабли, которые больно его ударят, возвращая в суровую реальность, где он простой омега, не имеющий права на подобные разговоры с таким альфой. Замужним альфой. — Я могу исполнить абсолютно любое твоё желание, — приподнимая в лёгкой улыбке уголок губ, довольно говорит Чан, ощущая маленькую победу. — Я хочу в бассейн, — ответ Бэкхёна, произнесённый им тихо, даже осторожно, удивляет обоих. Бён, кажется, окончательно перестал контролировать поток своих мыслей. — Что? — немного недопонимая, переспрашивает Чан, чуть хмуря брови и щуря глаза, словно пытаясь найти ответ на лице Бёна. — Мне отвезти тебя на тренировку? — озвучивает одну из догадок мужчина, но получив отрицательный кивок от младшего, он полностью сбивается с толку. — У меня нет тренировок на этой неделе… — сконфуженно произносит Бён, проходясь по мягким губам влажным языком, даже не предполагая, насколько сексуально выглядит со стороны его «невинность». — Я хочу просто в бассейн, — повторяет омега, сам толком не понимая, что за чушь он сейчас мелет. — Просто купаться? — всё ещё недопонимая, уточняет Пак, наконец получая положительный ответ. — Ты знаешь адрес? — Нет, — неловко отвечает Бён, только сейчас осознавая, какую глупость совершил. — Я... Господин Пак, простите, — быстро поклонившись, омега, не дав Чанёлю понять, что происходит, сорвался на бег, быстро отдаляясь от пребывающего в ступоре мужчины. — Вот же черт! — выругавшись, Пак бросается вслед за пловцом, убежавшим прилично далеко. Отмечая про себя отличную физическую подготовку Бэка. Но и тренировки Чанёля дают о себе знать, поэтому он догоняет омегу быстрее, чем тот думал. Схватив Бёна за запястье, Чан наконец останавливается, пытаясь отдышаться, потому что всего за две минуты дыхание обоих сбилось, а сердце чересчур громко напоминало о себе. Бэкхён не пытается вырваться, просто не находит на это сил (и желания), громко набирая и глотая воздух. Говорить первым он не решается, поэтому это берёт на себя Пак, как только ощущает, что лёгкие достаточно заполнились кислородом. — Ты же сказал, что хочешь в бассейн, а не на пробежку, — укоризненно произносит Чан, продолжая аккуратно, не сжимая, держать запястье омеги, виновато опустившего голову. Слишком странная ситуация. Наверное, самая странная из всех происходивших за жизнь обоих. Хотя… Их первая встреча тоже не является нормальной, если можно так выразиться. — Господин Пак, — с трудом подавив накатившее смущение, омега все же поднимает взгляд, встречаясь с тёмными, жадно впивающимися в него глазами напротив. То, что он собирался сказать, моментально вылетает из головы, поэтому пауза выходит слишком долгой, и Чанёль решает вновь взять всё в свои руки. — Ты знаешь адрес? — спокойно спрашивает мужчина, отпуская запястье Бёна, чтобы тот хоть немного перестал смущаться и ощущать дискомфорт. — Пошли к машине, — Пак не хочет допрашивать младшего, не хочет говорить об этом маленьком странном инциденте и короткой пробежке, потому что это поставит Бэкхёна в ещё более неловкое положение, что совсем не является целью Чана. Ему нужно добиться расположения юноши, а никак не наоборот. Бён молча топает за альфой, нервно кусая щеки изнутри. Он чувствует себя глупым ребёнком, который мало того что непослушный, так ещё и невоспитанный. Он поступил так по-детски, решив в прямом смысле убежать от проблемы, что теперь хочет просто провалиться под землю из-за ощущения стыда. Он опозорился. Показал мужчине свою незрелость и, должно быть, тем самым разочаровал его. А что, если Чанёль после такого решит, что он ещё ребёнок, и перестанет за ним таскаться? По идее, эта возможность должна казаться омеге привлекательной, ведь это то, что ему нужно, но... Это только огорчает и с какой-то стороны даже пугает. Бэкхён не хочет признаваться, что ему нравится. Бэкхёну нельзя признаваться, что ему нравится. Бэкхён не должен. Но сердце, черт возьми, отказывается подчиняться правилам, табу и запретам, которые выработаны обществом и так плотно вбиты родителями в его голову. Нельзя, не должен, стыдно, запрещено — эти слова слишком часто всплывают в жизни Бёна, но не сегодня. Сегодня он хочет потопить эти слова глубоко в себе. Всего разок он хочет окунуться в омут с головой, только сегодня. Завтра он забудет это и прекратит всё «запретное». Он обязательно это сделает. — Я знаю адрес, — наконец набравшись смелости, уже около машины мужчины говорит Бэк, стойко выдерживая на себе взгляд Пака. — Садись в машину, — придерживая дверь на пассажирское сидение, с легкой улыбкой на губах произносит Чан, ощущая сладкий вкус маленькой, но все же победы. После того, как Бэкхён назвал адрес спортивного клуба, в котором любой желающий может посетить бассейн, в салоне авто повисла мертвая тишина, разбавленная очень тихой музыкой какой-то радиопередачи. Пак молчал лишь потому, что боялся спугнуть младшего, все же его настойчивость может быть воспринята в штыки. А омега молчал просто потому, что ему страшно. Он делает то, чего не делал никогда. Идёт на поводу у своих желаний, впервые за всю свою жизнь забывая о том, что существуют правила. Сейчас он словно вылез из своей шкуры, перепрыгнул из своего мирка в чужой, такой интригующий и яркий. — Вам не страшно? — неожиданно спрашивает Бэк, впервые за всё время их «общения» заставляя мужчину растеряться. Не то чтобы Чанёль не знал, что сказать, либо же затруднялся ответить, совсем нет. Просто омега никогда не начинал разговор, оставляя эту прерогативу за старшим. — Чего? — вместо чёткого ответа «нет», который, скорее всего, завершил бы их «диалог», Чанёль решает потянуть время и развести юношу на более длительное общение. — То, что делаете, — тут же отвечает Бён, устремляя взор своих глаз, из-за падающих лучей солнца, переливающихся медовым цветом, на альфу. — Нет, зачем? По-твоему, я делаю что-то плохое? — встречаясь взглядом с пловцом, спрашивает Пак, понимая, насколько глупо он звучит для Бэкхёна. Тот ведь ещё совсем юн, плюс ко всему слишком воспитан, поэтому происходящее для него действительно является «чем-то плохим». — А разве нет? Всё, по-вашему, правильно? — прищурившись, Бэк продолжает прожигать альфу, следившего за дорогой, любопытным взглядом. — Что именно тебе не нравится? — сдерживая улыбку, задаёт в ответ вопрос мужчина. Ему нравится это. Нравится разговаривать с Бэкхёном. — Всё?.. — немного неуверенно говорит омега, отворачиваясь к окну своей двери. — Это кажется чем-то… грязным? — последнее слово Бэк проговаривает значительно тише, почти беззвучно, но Чан слышит. — В каком месте наше общение успело стать грязным, Бэкхён? — притормозив у обочины, альфа поворачивается к Бёну, что словно прирос к сиденью, забиваясь в самый угол. — Ты боишься меня? — слегка прищурившись от подобных действий пловца, удивлённо спрашивает Пак. Бэкхён, поняв, что ведёт себя слишком некорректно, выпрямляется и садится нормально, сменяя позу забившейся в угол белки на человеческую. Глубоко выдыхая, он прикрывает глаза, старясь понять, что говорит ему сердце, так сильно бьющееся о рёбра. Он не знает, что должен ответить, потому что всё до крайности противоречиво. Но он точно понимает, что только что дважды задел мужчину. Сначала словом «грязно», а после и своими действиями. Бэк признаёт свою вину, потому что он, на самом деле, поступил неправильно и выставил альфу каким-то… насильником-тираном?.. Пусть Пак и не оставлял его в покое, он всё равно никогда не позволял себе никаких поступков, из-за которых Бэк мог бы подумать, что ему собираются причинить боль. — Простите… Я не хотел, чтобы Вы поняли всё не так! Я не имел в виду, что Вы, — пока Бэк подбирает подходящее слово, Чанёль решает его перебить, потому что, если он продолжит просто слушать, точно ненароком совершит ошибку. — Просто доедем до бассейна молча, — этот тон голоса мужчины не терпит возражений и споров, и Бэкхён понимает, лишь кивая и нервно прикусывая и без того обветренную нижнюю губу. Если прежде Бэкхёну было просто не по себе в машине, то теперь вдобавок было ещё и неловко. Он как ребёнок. Смешно, но где-то в глубине души он боится, что эта его незрелость оттолкнёт Пака. Как только они подъехали, Чанёль вышел из машины, а омегу попросил подождать. Его не было примерно минут пять, после чего он вернулся и вновь занял своё место за рулём. Заметив на себе недоумевающий взгляд Бёна, мужчина усмехнулся, но всё же решил объяснить, что происходит. — Я забронировал место для тебя, но нужно подождать, — отчасти это правда, просто немного перемешанная с ложью, но об этом омега узнает чуть позже. — Плавать буду только я? Вы не хотите? — Бён не знает, какой чёрт тянул его в этот момент за язык. Осознав сказанное, он поджал губы, кусая их изнутри. Ну что за глупец. — Сегодня я не смогу составить тебе компанию, — усмехнулся Чан, любуясь смущённым омегой, чьи щёки просто пылали, выдавая его с потрохами. — К тому же я не умею плавать, если честно, — признаётся мужчина, натыкаясь на удивлённый взгляд Бёна. — Не смотри на меня так… — Простите, я просто удивлён… То есть как не умеете? — омега действительно удивлён, поскольку ему казалось, что этот мужчина — воплощение идеала, который умеет абсолютно всё. Очередная юношеская глупость, ведь идеалов не существует и все они — плод нашего воображения. — Почему ты так удивлён? — это первый раз за всё время их знакомства, когда Чанёль по-настоящему чувствует себя смущённым. — И прекрати постоянно просить прощения! — Ну, просто это ведь легко — плавать. Поэтому я думал, что Вы умеете, — непонятно, кому объясняет Бэк, потому что сам себе он задаёт такой же вопрос. — Легко говорить это чемпиону по плаванию, а вот просто плавать не так уж легко, — фыркает Пак, почему-то недовольный тем, что в чём-то его обошли. Он привык быть выше остальных, привык к лидерству во всём, а сейчас… Мало того, что этот маленький омега опять обошёл его, так ещё и почти насмехаётся. — Мне кажется, что стоит просто захотеть, — не останавливается Бён, нервируя альфу ещё больше. — Думаю, нам пора, — очередная тема вновь становится закрытой Чанёлем, что первый покидает салон авто, а после помогает выйти и юноше. Как только они оказались на месте, Чанёль опять подошёл к кассе, а Бэкхёна отправил в раздевалку, всучив ему комплект плавательных принадлежностей, которые он приобрёл тут. Себе Пак взял лишь тапочки, в которых можно будет зайти в зал с бассейном. — Тут так пусто, — укутавшись в полотенце, стеснённо говорит Бён, подходя к альфе, что сидит на скамье недалеко от бортика бассейна. — Зачем Вы зашли сюда, если не собираетесь плавать? — Я хочу посмотреть, как плаваешь ты. Я заплатил за это, точнее, за обоих, — честно поясняет Пак, считая это очевидностью. Какие ещё причины могут быть? — Это Вам не дельфинарий, а я не дрессированное животное, на которое можно глазеть, просто заплатив за вход, — грубо отвечает Бён, будучи правда задетым словами мужчины. Заплатить и смотреть. В данный момент Бэкхён ощущает себя грязным, теперь уже точно. Вернее, таковым его делает альфа, решивший, что может позволить себе подобное. — Не преувеличивай, Бэкхён, — недовольно говорит Пак, не желая начинать спор с омегой, который, кажется, только начинал злиться. — Господин Пак, после сеанса я верну Вам сумму до последней воны, а сейчас, пожалуйста, покиньте этот зал, — Бэкхён, будто бы растеряв всю свою застенчивость и неуверенность, говорит громко и смело, не боясь ни реакции мужчины, ни его последующих действий. Как бы сильно Пак ни туманил его рассудок и как бы ни трепетало сердце, Бэк не собирается терпеть такое отношение. Он никогда не позволял себе думать о деньгах мужчины просто потому, что для него это ничего не значит. Бён никогда не нуждался в деньгах и не искал себе «папочку», искренне не понимая смысла данной системы. Сейчас ему противно, даже мерзко от самого себя. Неужели его поведение рядом с Чанёлем было похоже на поведение развратного омеги, купившегося на состояние мужчины? — Бён Бэкхён, ты сейчас пытаешься принизить меня и мои моральные качества моими же деньгами? — хмыкает мужчина, делая шаг вперёд и становясь прямо напротив омеги, что продолжал кутаться в полотенце. На секунду в глазах юноши Пак заметил искру страха, но она тут же пропала, стоило Бэкхёну только прикрыть на мгновение веки. Облизнув подсохшие губы, пловец немного грустно улыбнулся, удивляя этим мужчину, не совсем понимающего, что происходит с Бёном. Но всё было просто: его идеал, который казался недостижимым, только что окончательно рухнул. Пак неидеальный, не такой, каким Бэкхён представлял его себе. — Я не пытался принизить Вас, господин Пак, даже в мыслях не было. Чего не сказать о Ваших действиях, — всматриваясь в тёмные глаза мужчины, омега чуть заметно улыбается, ощущая поражение. Он снова тонет в этом омуте. — Мне не нужны Ваши деньги, поэтому, сколько бы Вы ни заплатили, я не буду барахтаться в воде, просто чтобы Вам было интересно. Я не продаюсь, — чуть грустно заканчивает Бэкхён, отступая на шаг назад, чтобы немного увеличить расстояние. Виноват ли Чанёль в том, что в какой-то степени разочаровал юношу? Нет. Конечно, нет. Идеальным его сделал сам омега, в своём сознании, в своих мечтах. Нет смысла злиться, ведь вина действительно его. Он мало того, что подпустил чужого альфу к себе, так ещё и позволял тому расплачиваться, довозить до дома и много прочего, о чём сейчас он, наверно, жалеет. Наверно. Но это совсем не точно, потому что Бён запутался. В себе, в своих проблемах, в своих целях. Всё словно свернуло с верного пути, который был построен давно, ещё родителями и тренером, что так яро желали увидеть Бёна на пьедестале чемпионата мира по плаванию. Этот вопрос никогда не поднимался и не обсуждался, всё было предрешено. Мнение Бэка не интересовало никого, да и раньше он был не против подобного расклада, а сейчас… Возможно, он просто вырос. Либо слишком сильно устал быть не собой. Теперь он желает другого, нуждается в тепле и поддержке. В заботе, в конце концов. — Я буду ждать в машине. Даже не думай сбегать, я всё равно найду, — бросил напоследок Чанёль, озадаченный очередным недовольством юноши, и покинул сначала зал с бассейном, а потом и спортивный центр, направляясь к своему авто. Он ненавидел чужое превосходство над собой, ненавидел моменты, когда ему кто-то возражал и шёл наперекор его словам. Сэхун и Чонин в счёт не шли, они являются его частью, но даже друзья, зная характер Пака, не выводили его из себя лишний раз. А Бэкхён… Он такой юный, да ещё и омега, но постоянно указывает Чанёлю место, говорит о каких-то границах, на которые старшему, по правде говоря, абсолютно плевать. Он воспринимает Бёна как объект, интересующий его в данный период жизни. Пак не строит в мечтах с ним будущее «долго и счастливо». Он вообще не планирует играть с ним долго, чего уж говорить о счастливо. Интерес, охвативший Чанёля в первую встречу, начинает плавно перетекать в принцип, потому что никто прежде не смел ему перечить, и теперь это… бесит. Пока Пак пытался усмирить свой пыл в салоне автомобиля, нервно скуривая сигареты друг за другом, Бэкхён погружался в воду, в свою стихию, в которой он ощущает себя свободным и счастливым. Прохладная вода приятно ласкает тело, доставляя бесконечное удовольствие и расслабление пловцу, успевшему заскучать по тренировкам и бассейну. Он может уйти из мира большого спорта, может оставить это позади, но станет ли его жизнь от этого лучше? Нет, сейчас точно нет. Уходить некуда, а неизвестность, что совсем отличается от распланированной жизни Бёна, пугает его слишком сильно. Бэк, проплыв семь кругов, устало повис на разделяющем дорожки канате, тяжело вздыхая. Всё же этот небольшой перерыв сказался на его физическом состоянии. Иначе и быть не могло, но юноша всё же надеялся на своё тело. Как бы его тело ни устало за этот небольшой промежуток времени в бассейне, он совершенно точно мог сказать, что ощущает себя намного лучше, чем было. Эта усталость была гораздо приятней тяжёлых мыслей, портивших и настроение, и внутреннее состояние. Доктор О сегодня сказал ему, чтобы он постарался избегать факторов, заставляющих его нервничать, но как такое возможно сделать? Никак, потому что он обязан видеться с этими «факторами» каждый день. Живёт с родителями, ходит ежедневно на тренировки — и это невозможно изменить. Теперь ко всему беспокоящему нервную систему Бёна прибавился ещё альфа, желающий непонятно чего. Его Бэкхён по неизвестным причинам тоже не мог вычеркнуть из своей жизни. Хотя он честно пытался, по крайней мере, он так считает. Даже сейчас, когда он выйдет из спортивного центра, ему снова придется встретиться с Паком. Он, конечно, может рискнуть и попробовать сбежать, вот только вряд ли из этого выйдет что-то хорошее. Пусть он знает мужчину совсем немного, но всё равно почему-то верит в то, что тот не шутил, говоря о том, что найдёт. Глубоко вздохнув, Бэк снова окунулся в воду, в этот раз погружаясь с головой. Слишком много нового в его скучной жизни, и это пугает. Ему никогда прежде не приходилось сталкиваться с кем-то вроде господина Пака, которого в мыслях Бэкхён всё ещё называет идеальным мужчиной. Глупый юный омега, решивший положить глаз на чужое, — именно так Бэк называет самого себя, прекрасно понимая, насколько аморально его поведение. Но остановить это невозможно. Он пытался… Пробовал пытаться, но Чанёль не позволяет о себе забыть даже ненадолго. Бён не собирается сваливать вину на альфу, хотя мог бы, почему нет? Проплыв последний круг, оказавшийся самым сложным, омега наконец выходит из бассейна, с трудом передвигая ноги. Слабость окутала всё тело, неприятно стягивая все мышцы. Бэкхёну казалось это до невозможности странным, поскольку такого не было лет так с четырнадцати. С тех пор он никогда не делал особых перерывов в тренировках, поэтому мышцы особо-то и не расслаблялись. В раздевалке и душевой Бён не задержался, справившись всего за двадцать минут. Теперь ему предстояла самая сложная задача — выйти на парковку и сесть в автомобиль Пака, не говоря уже о встрече с самим мужчиной. Юноша понятия не имел, как должен вести себя с ним. О чём разговаривать? Или всё же попробовать сбежать? Пусть омега и держал в мыслях этот вариант, он прекрасно понимал, что у него не получится скрыться и в итоге их встреча всё равно станет неизбежна, только Пак будет в не очень хорошем настроении. Выбирая из двух зол, Бэк всё же решил выйти на парковку. На секунду притормозив у выхода, он поймал глазами силуэт, облокотившийся на уже хорошо знакомый ему автомобиль. Пусть расстояние и было приличным, пловец понял, что именно делает мужчина. Застыв на месте, Бэкхён бессовестно наблюдал за ним, за каждым жестом. Бён спортсмен, поэтому он за здоровый образ жизни — иначе и быть не может, но сейчас он соврёт, если скажет, что курящий Пак — не самое сексуальное и горячее зрелище. Он не особо опытен в этом всём, но парень не сомневается, его мнение разделили бы все, если бы увидели хотя бы одним взглядом. Услышав перешептывание с левой стороны, прямо оттуда, где находилась информационная стойка, Бэк недовольно хмыкнул, уловив суть разговора. Они тоже смотрели на мужчину, тоже обсуждали то, насколько он хорош. И это раздражало. Бросив на них взгляд, полный презрения, Бён покинул холл, наконец-то оказываясь на улице. Альфа не заметил его, так как стоял боком и смотрел куда-то вдаль, уходя глубоко в свои мысли. Его точёный профиль даже издалека кажется идеальным, но по неизвестной причине пловцу не хочется, чтобы на это глазели те противные омеги из центра. Чанёль, услышав приближающиеся шаги, повернул голову на звук, сразу же встречаясь взглядом с Бёном. — Я удивлён, ты даже не попробовал сбежать, — ухмыляется альфа, быстро туша сигарету. — Я пришёл сказать, что доберусь до дома сам, — не это планировал говорить Бэкхён, совсем не это, просто до ужаса упрямый омега пошёл на поводу у своей гордости. — Не начинай, Бэкхён, — если бы Чанёль не стеснялся, то точно бы закатил глаза, но негоже ему, тридцатидвухлетнему мужчине, быть падким на такие выходки. Открыв дверь авто, Пак выжидающе уставился на младшего, надеясь на то, что тот не всерьёз настроен с ним спорить. — Так говорите, как будто мы с Вами близки и подобная фраза допустима, — Бэкхён же не скупится на закатывание глаз, вдобавок ещё недовольно цокая языком, но всё же садясь в машину, перед этим легонько поклонившись за оказанный жест. Оказавшись на своём месте, Чанёль решает не заводить новый диалог, поскольку всё ещё не остыл полностью, а пылить и портить и без того слишком хрупкие отношения с омегой он не хочет. Бэкхён, не до конца понимающий абсолютную тишину в салоне, чувствовал неловкость, ставшую уже привычной. Однако и начинать говорить первым он не думал, поэтому, с трудом сдержав порыв любоваться сосредоточенным выражением лица Пака, отвернулся к окну и принялся следить за сменяющимся пейзажем. Дорога домой показалась омеге короткой, и уходить почему-то совсем не хотелось. Такие мысли заставляют Бёна злиться на самого себя, но он не может бороться. Точнее — не хочет бороться. — Спасибо, — не уточняя за что именно, произносит Бэк, собираясь открыть дверь и выйти, но он не успевает: раздаётся щелчок, оповещающий о том, что все двери автомобиля заблокированы. — Простите?.. — Несколько дней назад, когда мы столкнулись в клинике О, ты уронил свой телефон, — начал издалека Пак, ловя на себе немного недоумевающий взгляд младшего. — Он разбился, я заметил ещё тогда, но руки никак не доходили, — ловко подхватив пакетик с заднего сиденья, Чанёль вытащил из него белую запечатанную коробку с новенькой моделью смартфона и протянул её омеге. — Это твоё. — Вы издеваетесь надо мной? — нервно усмехнувшись, спросил Бэкхён, ожидая появления оператора с камерой, который прокричит «шутка! Это был розыгрыш!» — Прекрати, в этом нет ничего такого. Тем более твой старый оказался в непрезентабельном виде по моей вине, так что я всего лишь возмещаю нанесённый ущерб, — как ни в чём не бывало говорит мужчина, опуская коробку с телефоном на колени Бёна и заставляя последнего вздрогнуть. — Мой телефон в рабочем состоянии, а его внешний вид — моя вина. Я уронил, значит, и виноват я, — как можно спокойнее говорит пловец, не дождавшийся оператора. Подняв коробку со своих колен, он собирался протянуть её Паку, но тот перехватил его запястье, не позволяя этого сделать. — Бэкхён, это всего лишь телефон. От меня не убудет, зато чувствовать вину перестану, — Пак не привык к такому, слишком не привык. Его подарки прежде никогда не отклоняли, лишь принимали и фальшиво благодарили, поэтому сейчас он чувствует себя… странно. — Мне не нужно от Вас нич… — омегу вновь перебили, не дав закончить говорить. — Почему ты так относишься ко мне? — неожиданно задаёт достаточно тяжёлый вопрос Чанёль, заставляя юношу задуматься. — Потому что я знаю, что это всё неправильно, господин Пак. Всегда есть рамки, которые нельзя нарушать. Встречи с Вами для меня — переход за свои собственные рамки, поэтому каждый раз я чувствую себя ужасно, — Бён на секунду замолкает, словно переводя дыхание, в то время как Пак внимательно следит за его каждым жестом. — Я не привык нарушать правила, не привык к обществу таких людей, как Вы, не привык к подаркам, тем более настолько дорогим. Возможно, для Вас это обычные вещи, но я к тому не привык. Мне страшно, потому что ещё немного — и я могу оказаться в бездне, из которой придётся выбираться самостоятельно. Я не знаю, какие вы преследуете цели и зачем так носитесь со мной, но не думаю, что выйдет что-то стоящее. Я не хочу Вам указывать, но не думаете, что я не подхожу на роль омеги, за которым можно ходить, хотя бы потому, что дружу с сыном Вашего мужа? — пловец с опасением смотрит на старшего, понимая, что, скорее всего, взболтнул лишнего, возомнив себя кем-то большим, чем он есть на самом деле. — В эти рамки тебя засунули родители, поэтому не факт, что нарушая их, ты потеряешь многое. Ты боишься упасть в бездну, но в то же самое время идёшь к ней с распростертыми объятиями. Бездна губит не всех, иногда она наоборот становится спасением, поэтому не спеши бежать прочь. Мой муж и его сын не имеют ничего общего с нашим общением и нашими отношениями, поэтому держи эти мысли подальше и вообще не бери в голову, — Чанёль, кажется, был совершенно расслаблен, в то время как Бэкхён просто сходил с ума: он совсем не планировал говорить такое Паку, потому что это… слишком личное. Точно не для мужчины, с которым он планирует разорвать все связи. — Вам так легко об этом говорить? — прищурившись, спрашивает Бэк, внимательно всматриваясь в расслабленное лицо альфы. — Мне надо ехать, поэтому забирай телефон и иди домой, — Чанёль отчасти не врёт, потому что ему нужно ещё успеть заглянуть в казино, перед тем как уехать на вечернюю встречу с представителем заказчика. Так что разблокировав все двери авто нажатием одной кнопки, альфа перевел взгляд на Бёна, ожидая его дальнейших действий. — Я не… — Бери телефон и иди домой, Бэкхён. Я наберу тебе вечером, даже не думай игнорировать, — мужчина снова говорит голосом, который не просит, а скорее приказывает. Бэк не должен подчиняться, на него это не действует. — Я не могу, — честно признаётся пловец, глубоко и громко сначала вдыхая, а потом выдыхая. — Перестань бояться и думать о других, ладно? Подумай о себе и о том, чего хочешь ты, — Чан смотрит прямо в глаза юноши, который находится в растерянности. Он словно бьётся в своём маленьком мирке, видя дверь спасения от одиночества, но упрямо не желая её открывать. — Забавно, — тихо усмехается Бэк, опуская глаза. — Мне в первый раз говорят подумать о том, чего хочу я. Обычно всё бывает предрешено, — нервно облизнув губы, парень ощущает что-то новое. Максимально новое для себя. А что, если он сделает всего один шаг к бездне? Всего один, от этого же ничего не изменится… — Не обесценивай и не принижай своё право выбора, Бэкхён. Ты и только ты решаешь, что с тобой будет завтра. У тебя есть отличная пища для мозга на несколько часов, а к моменту, когда ты придёшь к ответу, я позвоню, — Пак довольно улыбается, удовлетворённый состоянием младшего. Тот наконец-то задумался, переставая прятаться за «рамками приличия». — Вам необязательно… — Бэкхён, иди, — со стороны могло показаться, что Чанёль выгоняет омегу, уже в который раз прося покинуть его авто, но это было совсем не так, и Бэк это понимал. Слабо кивнув, он открыл дверь и, всё же взяв коробку в руки, вышел из машины. — До свидания, господин Пак, — поклонившись на прощание, Бён, не дожидавшись, пока автомобиль уедет, исчез за дверью своего подъезда. Ему предстоит очень много думать, потому что сегодня он сделал не один и даже не два шага к бездне. Он бросился бежать в сторону запрета, смотря лишь в омут тёмных глаз, не предвещавших ничего хорошего. Но Чанёль сейчас был доволен абсолютно всем: и покрасневшими щёчками омеги, что в считанные секунды скрылся из виду, и его реакцией на свои слова. Он чувствует, как его план приходит в действие. Всё идёт медленно, но всё же верно.

***

— Уджин, почему Чанёля нет так долго? — Ким никогда не отличался особым терпением, поэтому и сейчас, как обычно, был в нетерпении, так как впереди была деловая встреча со старшим. — Чонин, я не контролирую его передвижения и не распоряжаюсь его временем… — закатывает глаза Хван, садясь напротив альфы. С ним у беты были неформальные и довольно близкие отношения, со стороны даже похожие на дружеские. Но Хван всегда знал грань и никогда не переходил черту, потому что понимал, как Чанёль ненавидит это. Как бы близко он ни общался с Чонином, Сэхуном или даже самим Чанёлем, он понимал, что ему не стать частью их компании, потому что, по правде говоря, это было чем-то из ряда невозможного. — Ащ, чёрт! Так бесит! Я даже выпить не могу, пока его жду, потому что он опять будет ругаться и говорить, что я не разделяю нашу дружбу и работу, — фыркнул Ким, недовольно отпивая из бокала обычный натуральный сок, который несколько минут назад был поставлен перед ним официантом. — Он задерживается по каким-то важным причинам, я уверен, — не то чтобы Уджин уверен, просто нагнетать обстановку не хочется. — Господин О приедет сегодня? — Если это будет не так и он занимается ерундой, я откажусь от поездки! — Чонин врёт, и они оба это знают, просто подливать масло в огонь, снова же, не хочется, поэтому бета понимающе кивает, вслед за мужчиной отпивая сок из своего стакана. — А Сэхун сегодня не появится, у него вроде бы встреча с дедушкой, и это касается дел клиники. — Почему людей сегодня так мало? — распахивая дверь, сразу спрашивает Чанёль, немного пугая присутствующих своим внезапным и достаточно громким появлением. — Добрый вечер, господин Пак! — Хван тут же подскакивает с места, легонько кланяясь в знак приветствия. — Привет, — неожиданно воодушевлённо произносит Чан, чем удивляет мужчин, что переглядываются между собой. — Ты можешь сесть и допить свой напиток нормально, — обращается Пак к помощнику, направляясь на своё место за рабочим столом. — И ответь на мой вопрос. — Спасибо, — улыбается Уджин, возвращаясь на своё место за столом. — А посет… — Чонин, как человек, не умеющий ждать и порой забивающий на все приличные манеры, конечно же решает перебить бету. — Чанёль, я просидел тут половину своей жизни, и ты вот так вот свободно зашёл, не удосуживаясь даже извиниться? — возникает Ким, по-детски стукая ладонью по кожаному подлокотнику дивана. — Чонин, ты приехал двадцать минут назад, — непонятно для чего вмешивается Хван, тут же сожалея об этом, поскольку рассерженный взгляд альфы, норовящий прожечь в нём дыру, не сулил ничего хорошего. — Уджин, ты сейчас на чьей стороне вообще? — хмурится Ким, точно ребёнок злясь на «предательство». — Нини, прекрати ломать комедию, а? Во-первых, Уджин всегда на моей стороне, правда? — обратился альфа к помощнику, а после его утвердительного кивка продолжил: — Во-вторых, я опоздал всего на семь минут, это ты пришёл слишком рано. И, наконец, в-третьих, не выделывайся, ты такой недовольный только из-за того, что не можешь выпить! — удобно устроившись в своём кресле, Пак с улыбкой наблюдал за младшим, что недовольно надул пухлые губы, расстроившись своему поражению в своей же битве. — Господин Пак, Вы просто непобедим, — в очередной раз удивляясь таланту альфы подчинять себе абсолютно любую ситуацию, произносит Хван, поднимаясь с места. — Гостей сегодня мало, причины точно не знаю, но многие прибудут в течение часа. Я вернусь к работе, — поклонившись напоследок, бета покинул кабинет директора, оставляя друзей наедине. — Ну и что за спектакль, Ким Чонин? — смеётся Чан, наблюдая за колючим альфой, сложившим руки на груди. — Не понимаю, почему он так слушается тебя? — фыркает Ким, поворачиваясь к Чанёлю. —Хён, твои сотрудники должны относиться ко мне уважительнее! Почему они меня совсем не боятся? — возмущается Чонин, нисколько не смущаясь взгляда старшего, который уже в открытую смеется над ним. — Ты сам выстроил с ними такие отношения, Нини, так что даже не думай сейчас возникать! — поднявшись с места, со стола подхватив с собой папку с документами, Чанёль устроился напротив Чонина, туда, где совсем недавно сидел Уджин. — Всё же они тоже виноваты… Я же главный заместитель! — дуется Ким, а старший просто не может не улыбаться, видя в нём того же маленького альфу, который всегда был рядом с ним, цеплялся за его руку и обрабатывал раны после очередных полученных побоев от недоброжелательных воспитанников детского дома. — Ты не просто главный заместитель, Чонин. Ты — один из владельцев, даже если это не зафиксировано официально, ты же помнишь об этом всегда, правда? Ты моя правая рука, без которой я бы не смог купить даже самый маленький столик в Delight, — с мягкой улыбкой произносит мужчина, на что Ким просто не может не ответить улыбкой. Позади тяжёлый путь, тяжёлое время, которое позволило им обрести то, что они имеют сейчас. Можно ли назвать настоящее счастливым? Скорее да, чем нет, ведь у них есть всё, о чём они мечтали будучи детьми. Чонин в поисках любви, Чанёль всегда в работе. Он не ищет любовь, наоборот, старается избегать всех чувств, способных хоть как-то затуманить рассудок. Это сделает его слабым, уязвимым, вернёт во времена, когда были связаны руки, а это — последнее, чего он хочет в этой жизни. Путь до этого положения был слишком длинный, он не готов терять что-то из-за любви, которая может оказаться ненастоящей. — Я встречался с Ванджуном, — шепчет Чонин, словно сознаваясь в каком-то преступлении, способном ранить или разозлить Пака. — Что? — альфа переспрашивает в надежде на то, что он ослышался и Чонин не произносил имени, которое заставляет его злиться. — Я виделся с ним в тот день, когда забирал тебе документы в баре. Он будто не изменился, хён. Его глаза всё так же излучают лишь ненависть, — Ким смотрит в стену нечитаемым взглядом, возвращаясь в день злосчастной встречи. — Он угрожал мне, но я не боюсь, хён. Я же вырос, теперь я могу дать отпор, — от напряжения губы альфы слишком сильно сохнут, поэтому он увлажняет их ловким движением языка, тихо выдыхая. — Я хочу отомстить, Чанёль-хён. — Не смей даже думать об этом, Ким Чонин! — тут же напрягся старший, хлопая кулаком по столу. — Ты не будешь с ним никак контактировать, понятно? Просто игнорируй и звони мне, потому что он не стоит твоего времени. Как только ты начнёшь мстить, его план будет выполнен: он сможет загнать тебя в угол, сможет контролировать — поэтому не смей. Даже если придётся мстить, делать это будешь не ты, — твёрдо заканчивает Пак, ощущая, как быстро распространяется ярость по всему телу, словно смешиваясь с кровью, что течёт по венам, воедино. — Ты не можешь меня остановить, — так же твёрдо выдаёт Ким, но старший такого тона нисколько не страшится, потому что прекрасно знает альфу и его упёртый характер. — Я всё сказал, и ты меня услышал, Чонин, — закрывает тему владелец казино, не желая больше спорить. Ким, недовольный исходом разговора, сначала хотел продолжить спор, но понял, что ничего дельного из этого не выйдет и Чанёль не поменяет своего решения даже под дулом револьвера. В делах, как-то касающихся тяжёлого прошлого и детских травм, оставшихся ещё с детского дома, мужчина всегда был предельно краток, ограждая младшего от болезненных воспоминаний. Не было смысла пытаться переубедить мужчину, поэтому Чонин просто кивнул, хоть и не принял решения Пака.

***

Если бы у каждого в этой жизни была возможность делать то, чего действительно желает его сердце, пусть иногда забывающее прислушиваться к рассудку, то все, безусловно, были бы немного (гораздо) счастливее. Но правила жизни были написаны давно, и, к сожалению, такого пункта в них не было. Человек не мог идти на поводу у своего порой безрассудного сердца, оттого зачастую и был несчастен. Сердце редко бывает того же мнения, что и рассудок, поэтому приходится выбирать. Но если выберешь одно, то станет болеть другое. Где та тонкая, почти невидимая грань компромисса? Почему увидеть и поймать её так сложно? Бэкхён, засидевшийся на лавочке слишком долго, пытался найти ответ на этот вопрос, но выходило, по правде говоря, не особо хорошо. Его желания шли вразрез с нормами, которые воспитали в нём родители. Родители же переняли эти нормы у общества, что так настойчиво навязывает всем свои стереотипы. Бэкхён бы продолжил ломать голову, не зазвони его телефон — пока ещё старый, подарок Чанёля он открыть не решился. — Бэкхённи, — приятный голос Реука тут же согрел замерзшего Бёна, заставляя на немного забыть о своих раздумьях. — Привет, хён, — улыбается Бэк, откидывая голову на спинку скамьи и тихо шмыгая замерзшим носом. — Чего сопишь? — омега улыбается шире, ощущая, как глаза начинают заполняться влагой. Это приятно — забота. — Бэк? — Да, я слышу тебя, — сопит в трубку пловец, прикусывая губу. — Ты всё ещё думаешь о той «ошибке»? — Реук попадает прямо в точку, и Бэк рад. Потому что он хотел поговорить об этом, но не хотел начинать сам. — Ты совершил её? — Я всё ещё в процессе, — усмехнулся Бэкхён, распахивая глаза и устремляя взгляд куда-то в небо. — Знаешь, это как шагать медленными шажочками в сторону пропасти, зная, что когда приземлишься, будет больно. Но неизведанность тянет, — омега говорит очень тихо и медленно, вслушиваясь в дыхание старшего брата. Он ужасно боится его осуждения. Если в нём разочаруется Реук, то смысла жить дальше просто не будет. Он для Бэкхёна — всё. Единственный человек, любовь с которым у них искренняя, чистая и взаимная. — Знаешь, каждый человек однажды оказывается на краю пропасти, но далеко не каждый в неё бросается. Сложно судить и говорить, как правильнее поступить. У каждого своя пропасть и не всегда дно бывает плохим. Много людей, что одумались и сделали шаг назад, остались недовольны своим выбором. Также много тех, кто бросился в бездну с головой, больно ударившись в конце полёта, они тоже были недовольны своим выбором. Но есть же и третьи, которые, приняв то или иное решение, в итоге остались счастливы, — альфа говорит так спокойно, что Бэк сам невольно пропитывается этим спокойствием, наконец-то немного выдыхая. — Как стать человеком из третьей категории? — задаёт, по сути, глупый вопрос Бэкхён, прекрасно зная, что ответа нет ни у кого. — Слишком многого хочешь, Бэкхённи, — добро усмехается Бён-старший. — Просто подумай, что из этого выиграешь ты? Что получишь? Извлечёшь ли выгоду? В нашем мире, чтобы быть в порядке, нужно быть эгоистом, Бэк. Не думай ни о ком, кроме себя, принимая действительно тяжёлое решение. Я твой старший брат и я хочу, чтобы ты был просто счастлив. Я поддержу любую твою ошибку, когда понадобится — направлю на верный путь. Я не так умён, как хотелось бы, и умных советов раздавать не могу, но я правда хочу, чтобы у тебя было всё хорошо. Я хочу видеть твою улыбку, — договаривая, Реук сам не сдерживает слёз, что, по стереотипам общества, противоречат мужественному облику. Но плевать, сейчас уж точно. Он просто скучает по младшему брату, что плачет на другом конце земного шара, прижимая к уху разбитый телефон. Кажется, этот разговор и был последним шагом в пропасть.

***

Оказавшись дома, Бэкхён быстро расправился со всеми «банными» делами, торопясь скорее закрыться в своей комнате, потому что скоро ему позвонят. Он так ждал и в то же время так боялся этого, отчего становилось просто не по себе. После долгого разговора с братом его отпустило, стало гораздо легче на душе, но… что-то всё ещё не давало покоя. Открыв шкафчик прикроватной тумбы, Бён достал оттуда ту самую коробку с новым, неприлично дорогим смартфоном, и положил её на кровать. Он ещё не вскрывал коробку и не доставал сам гаджет, потому что до сих пор не принял этот подарок. Для альфы это может быть просто очередной тратой денег на ветер, но Бэкхён относится к подобному куда серьёзнее. Дело даже не в том, что это новая и самая дорогая модель телефона из линейки представленных. Сам факт того, что мужчина купил и подарил ему что-то — напрягает. Омега только открыл коробку и хотел взять в руки смартфон, как комната заполнилась мелодией его нынешнего телефона. Для того, чтобы понять, кто звонит, Бэкхёну не нужно было видеть экран, было и без этого прекрасно ясно. — Только не говори мне, что ты так долго не снимал трубку, потому что думал, отвечать на звонок или нет, — усмехается Чан, как только гудки прекращаются. — Вы не угадали, — хмыкает Бён, удобно устраиваясь на кровати поверх мягкого покрывала. — Я у твоего дома, спустишься? — совсем обыденно произносит Пак, в очередной раз без особых усилий шокируя юношу. — Зачем Вы приехали?.. — тихо спрашивает Бэк, подрываясь с кровати и подбегая к окну. Наткнувшись взглядом на уже хорошо знакомый ему гелендваген, омега устало вздыхает. — Зачем? — Сделать тебе предложение, — честно отвечает Чанёль, довольный вызванной реакцией младшего. По правде говоря, альфе нравится сбивать его с толку. В такие моменты он выглядит особенно мило и очаровательно. — Простите? — Бэкхён совсем ничего не понимает, но мужчину, кажется, это только веселит. — Спускайся, я не отниму много твоего времени. По крайней мере, не сегодня, — Бён слышит улыбку, что не сходит с губ альфы, и не может понять, почему хочет согласиться на эту авантюру и спуститься к тёмному гелендвагену. — Подождите, — сбросив вызов, пловец вышел из своей комнаты, тут же сталкиваясь с папой, который собирался зайти к сыну. — Куда? — Я забыл в парке книгу. На скамейке, — первое, что приходит на ум немного испугавшегося Бёна, что старается не смотреть в глаза родителя. Он не хочет сейчас отвечать на лишние вопросы, потому что знает: до приятного это не доведёт. Папа никогда не заходит к нему в комнату просто так. Всегда бывают претензии, замечания, наставления. Взрослый омега мало заинтересован в обычном общении с сыном. Наверное, это и является одной из причин, по которой Бэкхён сейчас бежит к почти незнакомому мужчине по первому зову. Он просто ищет внимания, которым был обделён всю жизнь. — Ты собираешься пойти один в такое время? — недовольно спрашивает Сольхён, наблюдая за сыном, обувающимся в кеды. — Я быстро, — Бэк не хочет слушать родителя сейчас, поэтому так отчаянно пытается сбежать, надеясь на то, что тому не придёт в голову пойти за ним. — У тебя десять минут, Бён Бэкхён, — слышит омега вслед, никак не реагируя на сказанное. Холодный ночной ветер приятно бьёт в лицо, заставляя пловца прищурится. Вздохнув полной грудью, Бён спокойным шагом направился к автомобилю, в котором его давно ждут. Омега не может и представить, в чём заключается предложение Пака. Может быть, это просто шутка? Какие у них с господином Паком могут быть дела? — Ты сбросил мой вызов! — недовольно говорит Чан, стоит омеге оказаться в салоне на уже «родном» сидении. — Здравствуйте, господин Пак, — игнорируя возмущение мужчины, здоровается Бён, легонько кланяясь. — Ты когда-нибудь перестанешь игнорировать то, что я тебе говорю? — Пак с трудом давит в себе возмущения, ограничиваясь только одним предложением. Он не должен отпугивать Бэкхёна. — Не понимаю, о чём Вы, — поджав губы, немного врёт омега, не собираясь сдаваться так быстро. — Мне нужно вернуться домой как можно быстрее, поэтому переходите к делу, — от подобного заявления глаза Чанёля вновь наполняются недовольством, сдержать которое он может с трудом. — Никак не могу привыкнуть к тому, что показывая всю свою воспитанность и выказывая уважение, ты продолжаешь быть очень… строптивым, — усмехается Чан, прожигая взглядом парня, вжавшегося в кожаное кресло. — Что Вы имеете в виду? — любопытно спрашивает Бэкхён, не особо довольный подобным мнением о себе. — Это не так важно сейчас, — Чанёль не врёт, это действительно неважно в данный момент. Возможно, если альфа захочет, в будущем он подстроит Бёна под себя. Укротит его пылкий характер и заставит подчиняться слушаться, но не сейчас, когда тот только привыкает к альфе. — Я должен вернуться домой, — не желая слушать бред мужчины, Бэк хочет выйти, но Пак по классике жанра одним только нажатием кнопки блокирует все двери авто. — Ты никому ничего не должен, Бэкхён. Я, кажется, тебе уже говорил об этом, — серьёзно заявляет Чанёль, полностью обращая внимание на пловца, что ищет хоть какой-то подсказки в его глазах. — Вы говорите так, потому что уже взрослый и независимый. Я не могу делать то, чего захочет моё сердце, потому что потом могут возникнуть проблемы, — хмыкает Бэк, закатывая глаза. Пак не может его понять, не может даже на секунду встать на его место. — Ты живёшь всего раз, зачем стараться жить по чужим стандартам? — Если бы все мыслили так же, как Вы, — грустно улыбается Бэк, ощущая непонятное тепло, исходящее от мужчины. Бэкхён нуждается в этом. Нуждается в тепле. — Бэкхён, будь моим, — пловец мгновенно теряет все мысли, заполнявшие его голову до этой фразы. — П-простите? — заикается омега, с трудом выговаривая даже это одно короткое слово. В мире, наверное, не существует слова, которое могло бы описать его состояние сейчас. — Я дам тебе всё, что ты только захочешь. Дам даже больше, — Чанёль говорит это серьёзно, в его голосе нет никакого намёка на шутку, и это... пугает. — Вы снова хотите меня купить? — печально усмехается Бён, ощущая нарастающий ком в горле. — Нет, это не так. Я говорю не только о материальных вещах, которые я могу купить для тебя за деньги. Я отдам тебе всё своё внимание, Бэкхён, — омега чувствует, как по телу проносится целый табун мурашек, но старается не подавать виду, продолжая просто смотреть в тёмные глаза, ставшие для него одновременно и омутом и пропастью. — Господин Пак... — юноша откажется. Он должен, независимо от своих желаний. — Не обращайся ко мне так. Не называй господином, не произноси своими прекрасными устами мою фамилию и не смотри на меня таким взглядом, если собираешься отказать, — наблюдая за растерянным выражением лица Бэкхёна, Пак ухмыляется сильнее, а после, чтобы окончательно свести с ума пловца, аккуратно очерчивает большим пальцем контур его губ. — Господин Пак...