ciprino dorato

Район, в котором проживала чета Бён, никогда не погружался в полный мрак благодаря уличным фонарям, что освещали каждый уголок маленького, но такого уютного жилого двора. Но сейчас, словно по сюжету какого-то сопливого фильма-мелодрамы, фонари один за другим погасли, позволяя луне взять главенство в этой невидимой, но ощутимой борьбе света и тьмы. Внезапно наступившая тьма сбила омегу с толку ещё больше, но что-то подсказывало, что это знак свыше. Предложение, которое он, несомненно, должен отклонить, он, вероятно, примет. Но… какие же его будут ожидать последствия? Пока Бэкхён, не сводя глаз с альфы, уходил всё дальше в свои мысли и переживания, тот рассматривал прекрасное лицо пловца при свете луны, ласкающем кожу, кажущуюся фарфоровой. Бэкхён знал правильный ответ на вопрос, что несколько минут назад заставил его ощутить слишком объемный букет эмоций, но почему-то не спешил его озвучивать. Более того, он хотел сказать совсем не то, что «должен». В его голове вновь звучит голос Чанёля и его слова о том, что он никому ничего не должен. А следом за ним — голос Реука и вопрос, заставивший его в самом деле задуматься: что он получит от этой «ошибки»? Наконец-то у него появился ответ на тот сложный вопрос брата. Он получит хотя бы временную, пусть не совсем настоящую заботу. Ну или очень качественную иллюзию. Это не так важно сейчас, когда омега тонет в себе и нуждается в человеческом тепле. Может быть, мужчина решит оставить его навсегда совсем скоро, и тогда Бэкхён, возможно, будет тяжело отходить от этого расставания, но это будет стоить времени и тех дней, в которые он был не одинок. Со стороны это может показаться глупостью и легкомыслием, а сам Бэкхён — распутным омегой, готовым на все ради богатого замужнего мужчины, порядком старше него. Скорее всего, люди так и будут считать, если узнают, какие отношения связывают этих двоих, потому что никто и не подумает глядеть глубже и искать реальную причину, по которой омега сейчас скажет «буду». Пловец знает, что противоречит своим же принципам, нарушает и переходит все границы, но он всего лишь хочет ухватиться за эту призрачную надежду быть нужным хоть кому-то, получить немного тепла и заботы. — Да, — тихо шепчет себе под нос омега, впиваясь взглядом в свои руки, нервно комкающие тонкую домашнюю кофту, которую омега поленился переодеть. — Что? — Чанёль не расслышал абсолютно ничего, потому что юноша проговорил это на грани слышимости, и Пак, до этого рассматривающий прекрасное лицо Бэка, что в лунном свете подобно лицу Аполлона, не успел уловить тихое высказывание младшего. — Я… — омега запинается, нервно прикусывая губу и зажмуривая глаза. Он ощущает прилив животного страха, и тело пробивает на мелкую дрожь, что не укрывается от глаз мужчины. Пак мягко берет изящные ладони пловца в свои, аккуратно сжимая их, тем самым заставляя Бэкхёна открыть глаза и столкнуться взглядами. Омега смотрит на мужчину так, будто кричит о помощи, и Чанёлю не нужно больше ничего, потому что прямо сейчас он может читать по глазам. Ответ, на который так надеялся Чанёль, дался Бёну так тяжело, что он не может его даже озвучить, но это и не требуется. Альфа, не разрывая зрительного контакта, тянет Бэкхёна на себя, заключая его в тёплые крепкие объятия и мягко поглаживая по спине. Юноша, не успевший понять, что произошло, теряет связь с этим миром, уходя куда-то глубоко в себя, в свой идеальный мир, где ему всегда так тепло. Он прикрывает глаза, наслаждаясь секундами, о которых он мог только мечтать. Размеренное сердцебиение мужчины приятно ласкает слух, а огромная ладонь, что медленно гладит расслабленную спину — успокаивает. Бён чувствует себя настолько хорошо, что глупые слёзы начинают пробиваться сквозь закрытые глаза. Ему хочется расплакаться оттого, что это так приятно — быть небезразличным хоть кому-то. — Всё хорошо, Бэкхён, всё хорошо, — тихо говорит Пак прямо на ушко омеге, отчего по телу второго пробегается табун мурашек. Его хриплый голос так красив, что Бэк вновь не понимает, чем заслужил внимания этого идеального мужчины. — Перестань бояться себя и своих желаний, ты в этом мире заслуживаешь всего, — продолжая прижимать омегу к себе, говорит Чан, после чего до его ушей доносится тихий всхлип, заставивший его нахмуриться. — Почему ты плачешь, Бэкхён? — отстранив омегу от себя, мужчина заглядывает ему в лицо, желая встретиться с медовым взглядом. — Бэкхён, посмотри на меня, — это просьба. Точнее, просьба, смешанная с приказом, поэтому Бён просто не находит в себе сил ослушаться. — Почему ты плачешь? — Потому что… Мне так страшно, но я не могу отказать Вам. Последний раз меня согревали объятиями так давно, что я и забыл, насколько это приятно, поэтому слёзы сами идут, — шмыгает носом Бэк, самостоятельно возвращаясь в объятия мужчины и утыкаясь носом в его крепкую грудь. Чанёль на подобные действия омеги усмехается, обнимая руками хрупкое тельце. Он, по правде говоря, не ожидал от Бэкхёна такого и уж точно не думал, что сегодня ему удастся увидеть слёзы, но, как бы странно это ни звучало, все, что происходит сейчас — лучший исход событий. Бён раскрывается ему, каждый раз всё больше и больше удивляя мужчину, что не перестаёт интересоваться этим молодым омегой всё сильнее. — Думаю, теперь ты можешь начать привыкать к теплу, рыбка, — улыбается Чан, вновь смакуя на слух милое прозвище, которое само приросло к этому юному, такому маленькому и хрупкому, но в то же время сильному юноше. Пак не понимал, что не должен разбрасываться такими словами, он ведь не собирается быть с ним долго. Это же всего лишь игра, из которой он должен выйти победителем, то есть свободным и безразличным ко всему, как это было раньше. Бэкхёна тоже нельзя назвать глупым, может быть, иногда он и совершает поступки, которые вызывают множество вопросов, но всё же в этой ситуации он понимает, что, скорее всего, если это игра, то победителем из неё он не выйдет. Хотя бы просто потому, что по окончании этой самой игры он вновь останется один — без иллюзий, надежд и тёплых объятий. Впереди много сожалений, но Бэк выбирает жить сегодняшним днём и наслаждаться этой иллюзией. Прощаются они скомкано, так как Бён не желает встречаться со старшим взглядом, постоянно нервно поджимая губы и отводя глаза. Чанёль понимает, что омега всё ещё переваривает происходящее, потому даже не пытается нагнетать обстановку и усложнять младшему жизнь ещё больше. Он просто наблюдает за неловким копошением пловца, а потом лишь кивает на тихое, брошенное напоследок «до свидания, господин Пак». Альфа следит за тем, как торопливо юноша идёт в сторону подъезда по двору, который, к слову, всё ещё погружен во мрак. Бэкхён, так и не найдя в себе смелости, чтобы обернуться, наконец скрывается от проницательного взгляда до невозможности тёмных глаз, постоянно утягивающих его в посторонний мир и окунающих в омут с головой. Пак тут же заводит авто, быстро уезжая со двора, ставшего за последние недели «родным». Визг шин и рык сорвавшегося с места гелендвагена заставляют омегу, облокотившегося на массивную железную дверь подъезда, вздрогнуть и прийти в себя, чтобы продолжить путь домой. По правде говоря, омега не помнит, как именно он оказался на кровати и уснул прямо поверх одеяла, но он точно помнит, что единственное, о чём он думал перед тем, как провалиться в крепкий сон — мужчина, ворвавшийся в его жизнь так неожиданно и перевернувший с ног на голову абсолютно всё в скучной рутине омеги. Эти изменения ещё так незначительны, по сравнению с теми, что должны произойти совсем скоро, однако даже они заставляют Бэкхёна беспокоиться. Приключения только начинаются, и путь обещает быть веселым, страшным и непредсказуемым, точно как американские горки, постоянно изменяющие свой градус наклона.

***

Никогда не утихающая столица Южной Кореи сегодня, как обычно, мерцала так ярко, что грозила начать соревноваться в своей могущественности с бескрайним ночным небом, усыпанным маленькими, но так ясно светящимися звёздами. Наблюдать за этой атмосферой всегда безумно интересно: то, как искусственные огоньки пытаются затмить настоящий, природный свет. Это невозможно сейчас и будет невозможно всегда, сколько бы времени ни проходило, звёзды не уступят свою могущественность никому. Чонин обожал ночное небо, обожал эту небрежную россыпь горящих точек, так сильно манящих человеческий глаз. Когда он смотрел на них, у него на душе становилось легко и свободно, забывались все земные проблемы, кажущиеся до невозможности важными, хотя они и близко таковыми не являлись. Нарисованные границы, раздутые проблемы, никому не нужное выяснение отношений — вот она, вся суть «земной жизни». Ким часто думал о том, что хотел бы сбежать от этой суеты, правда вот бежать некуда. Люди одинаково любят преувеличивать в любой стране, на любом материке, в любой точке мира. И Чонин тоже такой, но он пытается поменяться. Пытается перестать так зацикливаться на прошлом и вновь доставать из старого пыльного чулана проблемы, что были зарыты глубоко под землю. Чонин всегда боялся расхаживать по детдому в одиночку, каждую секунду опасаясь столкновения с альфой, чей холодный взгляд тут же заставлял всё тело покрыться ледяным потом. Он боялся Ванджуна даже находясь рядом с Чанёлем, хотя прекрасно понимал, что тот его в обиду не даст. Дело было даже не только в страхе за собственную шкуру, совсем нет. Гораздо хуже становилось от мысли о том, что вред и боль могут причинить Паку, что за последние два месяца стал для него ангелом, спасательным кругом, да чем угодно. Названий много и все они в глазах Чонина идеально подходят двенадцатилетнему альфе, что всё время закрывал младшего собой. Маленький альфа так сильно прикипел к Чанёлю, что позабыл о жизни, в которой его не было. Пока Чанёль был на уроке, Ким впервые за долгое время решил покинуть их коморку, в которой они проводят большую часть времени. В комнатах было пусто, потому что все остальные дети были на занятиях. Чонин же к ним не допускался, поскольку был слишком мал. Пак сам учил его читать и писать, понимая, что в образовании маленького альфы, не подходящего по возрасту ни к одному из существующих классов, мало кто заинтересован. Тихо шагая в сторону туалета, альфа постоянно оглядывался по сторонам, боясь ненароком на кого-нибудь наткнуться. Однако повсюду стоит звенящая тишина: слышны только обрывочные голоса из кабинета, в котором сейчас проходит урок. В последний раз убедившись, что рядом никого нет, Ким отворил дверь туалета, на цыпочках проходя внутрь. Опустив взгляд на пол, ребёнок тут же хмурится, замечая лужу крови и медленно поднимая взгляд. Как только в поле зрения Чонина попадает бездыханное тело ребёнка, что был всего на четыре года старше него самого, тело пробивает дрожь, а сам альфа громко кричит. Он, желая скорее убежать отсюда и привести кого-нибудь на помощь, хочет сделать шаг назад, но удача вновь отворачивается от Кима, и он, поскользнувшись, падает на колени, пачкая ладони в холодной крови. Тощее тело пробивает крупная дрожь, и ребёнок впадает в шок, глядя то на свои трясущиеся руки, то на мёртвое детское тело. Ком в горле не позволяет ни кричать о помощи, ни дышать. Чонин хватается замаравшимися в крови руками за горло, что словно сводит судорогами, и пытается вздохнуть, потому что воздуха в лёгких перестало хватать. По детскому лицу, выражающему ужас, не перестают скатываться крупные слёзы, но закричать не удаётся точно так же, как и вздохнуть. Ким, сжимая руками своё горло, падает на пол, встречаясь глазами с мёртвым взглядом, направленным прямо в его сторону. Чонин не слышит, как распахивается дверь и кто-то заходит, потому что в ушах оглушающе звучит собственное сердце, а сам альфа не в состоянии отвести взгляд от мальчика, который ещё час назад задирал его в игровой комнате. — Что происходит… — спрашивает один вошедший у другого, шокировано глядя на происходящее. — Я позову воспитателей! — ребёнок слышит голоса, но в суть вникнуть не может, пока до него не доносится знакомый голос, от которого становится ещё страшнее. — Это Ким Чонин, что ли? — подойдя к Киму, всё ещё сжимающему своё горло ладонями, Со ногой поворачивает его к себе, ненормально улыбаясь. — Убийца, — кричит альфа, наблюдая за тем, как мальчишка начинает сильнее дрожать и плакать пуще прежнего. — Точно такой же, как и твои дохлые родители! — Ванджун смеётся, а младший испытывает животный страх, с ужасом глядя в холодные глаза альфы. Киму до смерти страшно, и он молча молит о помощи того же Ванджуна, не перестающего озлобленно улыбаться. Он хочет уйти, хочет стереть с себя чужую кровь, но в ярких глазах цвета янтаря Чонин видит лишь лёд и ненависть, которые доводят маленькое сердечко до чрезмерно быстрого сердцебиения. Ким чувствует, как в глазах начинает темнеть, а дыхание сбивается всё сильнее. Ему не удастся спастись, поэтому он молча жмурится в ожидании удара. — Поганый ребёнок! — вновь повышает голос Со, замахиваясь. — Чонин! — последнее, что слышит маленький альфа, перед тем как потерять сознание. Возможно, Ким плохо пытается отпустить прошлое, поэтому сейчас снова возвращается мыслями в детдом и вновь нервно трёт руки друг о друга, словно стараясь стереть с них ту кровь, что въелась в кожу на года. Глаза снова видят тот день, те безжизненные, а потом холодные глаза Ванджуна, и он до сих пор не знает, какие из них его пугают больше. К горлу подступает ком, и Ким начинает вдыхать через раз, зарываясь в своё прошлое, не желающее его отпускать. — Чонин? — сначала альфа слышит только голос друга, но никак на это не реагирует, пока не ощущает теплое прикосновение к своим покрасневшим от трения рукам. Сэхун, свернув с трассы на обочину, полностью поворачивается к другу, накрывая его ладони своими. Он видит, как Ким сначала не понимает, что происходит, поднимая свои глаза, которые О в шутку всегда называл огромными, и растерянно смотря на доктора. — Нин, ты в порядке? — спокойно спрашивает старший, поглаживая холодные руки друга. — Я просто задумался, — хрипло отвечает Ким, отводя взгляд, потому что Сэ умеет читать его по глазам, а сейчас он не хочет быть раскрытым. — Сколько раз я говорил тебе не задумываться, Нин? Не позволяй своему сознанию пугать тебя, ты сильнее этого, слышишь? — поднимая лицо младшего за подбородок, доктор устанавливает зрительный контакт, которого так усиленно хотел избежать младший. — Тебе не нужно думать о прошлом, засранец, — слабо улыбаясь, Сэ пытается успокоить друга, продолжая сжимать его руку. — У тебя нет причин для переживаний, Ким Чонин, потому что я и Чанёль всегда рядом. Ты не сможешь остаться один даже если очень этого захочешь, понял? — Вы занимаете слишком много места и времени в моей жизни, — фыркает Ким, с трудом сдерживая благодарную улыбку. — Да, и мы не собираемся на этом останавливаться. Тебе не убежать, засранец, — широко улыбнувшись, О с лёгкостью отстёгивает ремень безопасности одним движением, а после заключает друга в крепкие объятия, с облегчением вздыхая, когда тот обнимает в ответ. Сэхун борется с этим недугом младшего уже не один год, но забрать прошлое полностью не получается, точно так же, как и заблокировать воспоминания, не позволяющие альфе забыть свои страхи. Чанёль знает, что периодически Чонин переживает подступы страшных воспоминаний, но, как и Сэхун, не может заставить того забыть. Пак, после того как однажды увидел пустой взгляд младшего, в очередной раз ушедшего в свои мысли, понял, что хотел бы забрать всю его боль себе. Он пошёл бы на всё, чтобы эти болезненные воспоминания оставили Чонина навсегда и перешли к нему самому. Он сильнее, поэтому справился бы лучше, думал он, пока не получил подзатыльник от О. Доктор тогда ему сказал, что любой человек, каким бы сильным он ни казался, бессилен перед болью детских ран. Может быть, так оно и есть, но Пак не боится этого. Гораздо лучше страдать самому, нежели наблюдать за Чонином, который не улыбается, не разговаривает громко и не доставляет уйму забот работникам казино своей болтовней. — Сэ, мы опоздаем, — уже совсем бодро говорит Ким, высвобождаясь из крепкого захвата друга. — Может, ну эту поездку сейчас, а? Перенеси встречу на следующую неделю, — отстранившись, О возвращается на место за рулем, пристёгивая ремень. — Нет, это важная встреча, добиться которой, между прочим, было не так уж легко! — удобно располагаясь на кресле, Ким достаёт из кармана телефон, проверяя время. — Поехали, скоро начнётся посадка. — Я позвоню Чану и скажу перенести встречу, — Сэ, не желая отпускать младшего в другую страну, следом за Кимом достаёт свой смартфон, набирая номер друга. — Нет, хён! — выхватив из рук доктора телефон, Чонин сбрасывает вызов и прячет гаджет в свой карман. — Ты не можешь так поступить со мной! Я сам назначал, даже нет, добивался этой встречи с огромными кошельками, поэтому просто не могу облажаться! — Но, Нин, тебе лучше отдохнуть сегодня, — не сдаётся О, надеясь всё же переубедить младшего. — Я в порядке, ты же знаешь, подобные приступы случаются нечасто, так что в ближайшее время я точно буду в норме. Тем более поездка всего на четыре дня! — Чонин звучит убедительно, но доктор всё равно ощущает какую-то тяжесть. — Я полечу с тобой, — неожиданно выдаёт О, удивляя альфу, сидящего на пассажирском сидении. — С ума сошёл? Твоя клиника без тебя за четыре дня взорвётся, — с сарказмом говорит Ким, глядя на друга, что не пропустит работу даже под угрозой конца света. — Как-нибудь справятся, — заведя машину и дождавшись возможности выехать на трассу, Сэ давит на газ, потому что время действительно поджимает. — Не ври, ты просто тоже хочешь погулять по жаркому Мадриду, — ухмыляется Ким, прекрасно понимая, что друг точно не полетит с ним. — Да, ты меня раскусил, — внимательно следя за дорогой, переполненной автомобилями, отвечает О. — Кажется, половина Сеула собирается гулять завтра по жаркому Мадриду, — намекает на длинную пробку доктор. — Весь Сеул, может быть, да, но ты погуляешь в следующий раз, — перестаёт улыбаться Ким, поворачиваясь к старшему. — Я лечу по работе, так что времени погулять не будет, а ты, великий доктор О, должен остаться по работе тут, потому что твои пациенты вряд ли смогут свободно дышать без своего ангела-хранителя. — Я попрошу выйти на замену отца, — Сэхун и вправду собирался полететь с другом в Испанию, боясь отпускать его одного. Он понимает, что приступа не будет, потому что, как и сказал Ким, они случаются не так часто, но всё же в груди было какое-то беспокойство, не желавшее оставлять мужчину в покое. — Первый раз слышу от тебя такое… — удивлённо произносит Ким, так как прежде О никогда не говорил о том, что может скинуть свою работу на родителя. — Ну, всё случается в первый раз, так? — Нет, Сэ, не в этот раз, — твёрдо говорит Чонин, устало вздыхая. — Я лечу один, и это даже не обсуждается. Давай помнить о том, что мы всегда должны отделять личную жизнь от работы, — напоминает младший одно из правил друзей. — Но это другое, — возникает О, наконец трогаясь с места и думая о том, что если такая пробка будет на протяжении всей дороги, то, скорее всего, ни Чонин, ни Сэхун не будут завтра гулять по жаркому Мадриду. — Со мной всё хорошо, ты должен верить мне! — Я верю, Нин, просто… — договорить доктору не дают, потому что это Чонин — любитель перебивать. — Вот и всё. Веришь и всё, — младший ставит точку в споре, и О понимает, что проиграл. Но он верит другу. Верит в то, что с ним всё будет хорошо. — И не говори ничего Чанёлю, иначе завтра в Мадриде нас будет трое, — представив панику и злость Пака, Ким закатывает глаза, ощущая, как внутри разливается тепло. — Не могу обещать, — вредно отвечает Сэхун, сворачивая с основной трассы на объездную в надежде на то, что на ней меньше машин. — Можешь, — снова втягивая О в очередной спор, отвечает Чонин с улыбкой до ушей. Он любит своих друзей больше собственной жизни.

***

Нет ничего сложнее, чем режим, который нужно налаживать вновь, — в этом Бэкхён убедился стопроцентно. Сегодня день, когда он возвращается в мир спорта, и, если честно, теперь, когда нужно снова вставать так рано, желание возвращаться как-то пропадает. Одна лишь пробежка стоила омеге чуть ли не потери сознания. За такое короткое время — всего неделю — он успел совсем отвыкнуть от того, к чему приучался годами. Можно ли в этом случае применить поговорку «к хорошему привыкают быстро»? Пловец не уверен, что это может точно описать его ситуацию, поскольку не считает плавание и спорт в целом плохой частью жизни, следовательно, проводить параллель между этой неделей и всей жизнью никак нельзя. Принимая наспех душ, Бён думал лишь об альфе, что не подавал никаких весточек после их последней встречи, когда мужчина ошарашил его своим предложением. К слову, это было позавчера. Прошёл целый день, в течение которого Пак ни набрал, ни написал, ни приехал. Не то чтобы Бэка это сильно расстраивало… Хотя нет, так и есть. Омега был немного разочарован, прежде всего в себе. Он так наивно поверил мужчине и принял столь необычное предложение сразу, наверное, поэтому Чанёль решил просто вычеркнуть его из своей жизни. Пловец не должен реагировать на подобное столь ярко, поскольку никто и никогда не обещал ему стабильности, да и не обещал вообще ничего, он сам нарисовал картинки в своём сознании, представляя интересное совместное будущее. — Бэкхён, ты скоро? — стук в дверь ванной комнаты вытащил Бэкхёна из бурного потока самых противоречивых мыслей, а голос папы вернул в реальность, в которой он опаздывал на тренировку. — Да, я сейчас, — торопливо смывая с себя пену, отозвался омега, отставляя мысли о господине Паке, что, кажется, просто шутил, говоря о своём предложении, на потом. Бён, выйдя из ванной, сразу направился на кухню, где его уже ждал завтрак и незаинтересованные в нём родители. Отец, как и всегда, читал какие-то новости на своём планшете, а папа что-то делал в телефоне. На его приход никто никак не отреагировал, что, на самом деле, немного обидно. Да, за всю жизнь к этому можно было привыкнуть, но всё равно неприятно. Тяжело быть постоянно ненужным, и нет, это Бэкхён не прибедняется и не преувеличивает. — Тебе следует ложиться раньше, Бэкхён, — не отрываясь от экрана смартфона, прервал тишину папа. — Да, я знаю, — тихо вздохнув, Бён-младший просто соглашается, прекрасно понимая, что спорить сейчас не лучшая идея. — Знаешь — значит, исправляй режим. Недосып может сказаться на твоей физической подготовке и соревнованиях, — старший омега наконец поднял взгляд, встречаясь с сонными глазами сына, который, по правде говоря, этой ночью спал особенно плохо. — Пап, я понял, — доедая уже остывший завтрак, пловец утыкается взглядом в тарелку, ощущая, как настроение с «плохое» перетекает в «отвратительное». Мало того, что вчера он весь день был возбуждён из-за внезапно случившегося вечернего инцидента, постоянно думая обо всём, что произошло в машине альфы, так ещё и ждал хоть какого-нибудь короткого сообщения. Но ничего не произошло, чёрт бы этого господина Пака… Даже ночь прошла в непонятном возбуждении и ожидании чуда. Бэкхён чувствовал себя очень глупым ребёнком, искренне злясь на собственное поведение. Его чувствами просто воспользовались, а он до сих пор чего-то ждёт. — Бён Бэкхён, ты можешь откинуть лишние мысли за столом? — недовольно спрашивает отец, и теперь омега точно может сказать: сегодняшнее настроение официально отвратительное. — Мне теперь и думать нельзя или что? — дерзит Бэк, поднимая злой взгляд на отца. Порой гнев всё же берёт верх, но омега всегда умело отставляет недовольства и оставляет всё в себе, потому что идти ему больше некуда. — Следи за языком. Даже не думай копировать поведение Рэука и хамить отцу, — тут же подключается папа, смотря на сына взглядом, способным испепелить. — Почему Рэук в нашем доме упоминается только в таком свете? — грустно усмехается Бён-младший, поднимаясь из-за стола и убирая за собой грязную посуду в раковину. — Потому что в любом свете его поведение всегда было отвратительным, — отвечает отец, также вставая со своего места. — Общение с ним плохо на тебя влияет, — говорит альфа, направляясь к выходу из кухни. — Лучше учись усерднее, а не подражай этому невоспитанному альфе, который звонит родителям раз в месяц в лучшем случае. — Вы тоже можете звонить ему, — непонятно зачем продолжает этот разговор Бэк, спиной ощущая две пары глаз, уставившиеся на него. — Откуда столько смелости с утра? Уже успел с американцем поговорить? — с сарказмом спрашивает отец, зная, как сильно Бэкхён злится каждый раз, когда речь заходит о старшем ребёнке семьи Бён. — Почему вы так поступаете? Он же наша семья! — наконец закончив с посудой, омега разворачивается к родителям лицом и искренне надеется не разругаться в край. — Бэкхён! — предпринимает попытку заткнуть сына старший омега, зная, чем может закончиться подобный разговор. — Беглец нашей семьи, позорная часть семьи, — смотря в глаза сыну, произносит отец. — Как будто причин бежать не было, — грустно усмехается Бэк, ощущая подступающие к глазам слёзы. — Мне нужно на тренировку, — омега слышит, как родители говорят что-то ещё, но в суть не вникает, спешно стирая с щёк слёзы по пути в комнату. Желая как можно скорее покинуть этот дом, Бён надевает куртку, после накидывает на плечи рюкзак и тихо выходит в коридор. Голоса родителей всё ещё слышны с кухни, но омега не хочет знать, о чём они говорят, поэтому старается как можно быстрее обуться и уйти из этого токсичного места под названием «любимый дом». Достав телефон, который он, кстати, всё ещё не заменил на новый, — а в связи с исчезновением Пака, кажется, и не заменит, — омега хочет позвонить брату — единственному человеку, способному его успокоить, но останавливается, глядя на время и понимая, что тот ещё спит. Проклятая разница в часовых поясах. Сегодня на улице вновь стоял холод, заставляющий Бёна злиться ещё сильнее. Он так отчаянно ждёт весну, все ещё наивно надеясь на то, что это время года его согреет. На часах уже девять утра, поэтому школьников, обычно стоящих на остановке около дома омеги, не видно. В голове внезапно появляется мысль о том, что на этой неделе ему нужно будет появиться в школе и получить точные даты выпускных экзаменов. Скоро школьный этап его жизни наконец-то закончится и на одну претензию от отца станет меньше, что не может не радовать. Автобус, на котором Бэкхён доехал до своей спортивной школы, был практически пустым, поэтому омега смог немного отойти от утренней ссоры с родителями, наслаждаясь тишиной. Оказавшись во дворе спортивного комплекса, Бён на минуту остановился, рассматривая вроде бы такое родное, но в то же время чужое место. Его не было здесь чуть больше недели, но за это время он успел отвыкнуть от суеты, что начнётся сразу после того, как он переступит порог спорткомплекса. По правде говоря, больше всего пловцу не хотелось встречаться с тренером, который точно решит докопаться до него со своими никогда не заканчивающимися вопросами. Бён не вредничал, он просто не хотел отвечать чужому человеку и посвящать его в свои дела. Родные родители не знают о том, что он сейчас проходит лечение с доктором О, чего уж говорить об альфе, являющимся просто тренером. — Бэкхён! — омега тут же поворачивается на оклик сзади, искренне улыбаясь Джисину, который, к слову, за всю неделю не позвонил и не написал ему ни разу, но это не отменяет того факта, что он единственный друг Бёна. Пусть не очень хороший, но всё же друг. — Син-Син, — весело произносит омега, обнимая накинувшегося на него друга. — Бэкхён, я скучал, — Им не врёт, ему действительно было скучновато без пловца, однако нельзя не упомянуть о том, что в отсутствии Бёна были и плюсы. Например, тренер Ю, чьё внимание было приковано к одному лишь любимчику. — Так скучал, что ни разу не написал мне, — отстранившись, Бэк смотрит на друга, что как всегда одет с иголочки. — Выглядишь отлично, — с улыбкой произносит омега, где-то внутри ощущая небольшой укол разочарования в самом себе. Возможно, если бы он так же, как Джисин, следил за собой, Пак не перестал бы интересоваться им так скоро. — Я был очень занят на тренировках. Меня готовят на соревнования, — с самовлюблённой улыбкой проговорил Им, наконец ощущая превосходство над другом. — Тебе бы тоже не помешало немного больше следить за собой, Бэкхён, — омега всегда говорит это Бёну, поэтому тот даже не заостряет на этом внимания. — Правда? Что за соревнования? Не знал, что в этом месяце что-то будет, — направляясь в сторону входа в комплекс, говорит Бэк, стараясь делать вид, будто бы не замечает, как Син старается его уколоть. — Соревнования между пятью спортивными школами, в этом году проводятся первый раз. Я буду первым омегой, кто поучаствует от нашей школы, — гордо произносит омега, наблюдая за реакцией Бэкхёна, который не реагирует абсолютно никак. — Звучит здорово, я обязательно приду тебя поддержать, — с улыбкой говорит Бён, искренне радуясь за друга. Им, не добившись нужного эффекта, перестал говорить об этом, молча доходя до раздевалки. Бэкхён понимает, что Джисин видит в нём больше соперника, нежели друга, но виду старается не подавать. На самом деле. Это очень неприятно, ведь за всё время их общения Бэк никак не пытался задеть друга своими успехами, по крайней мере, намеренно. Бён не чувствовал превосходства ни над кем из команды, никогда не пытался выделяться из толпы или что-то в этом роде. Они сами всегда выделяют его, между собой называя не по имени, а скорее по кличке «любимчик тренера Ю». Это задевало, но омега и в этом случае просто закрывал на всё глаза, продолжая хорошо относиться к каждому из своей группы. — Всем привет, — выдавливая из себя улыбку, довольно громко произносит Бён, стоит им с Сином только оказаться в раздевалке. — С возвращением, — говорит один из омег, улыбаясь Бэку в ответ. Актёры из них отвратительные, поэтому пловец про себя лишь усмехается, видя на дне каждого из присутствующих то ли ненависть, то ли отвращение. — Благодарю, — коротко кивает Бён, в следующее мгновение направляющийся в сторону своего шкафчика. Им не идёт за ним, вступая в диалог, который вели омеги до того, как были прерваны Бэкхёном. Кажется, речь идёт о каком-то новом сериале, вышедшем на минувших выходных, но юноша не вникает в суть, вновь возвращаясь мыслями к тому же господину Паку. Он кажется до ужаса нудным самому себе, а ещё вдобавок таким же глупым, раз решил, что альфа, повидавший на своём веку самых разных омег, заинтересуется им. Всё было просто шуткой, просто у Бёна, видимо, нет чувства юмора. Быстро переодевшись в плавки, Бён аккуратно надел на голову шапочку, убирая выбившиеся тёмные пряди слишком отросшей чёлки. Взяв в руки полотенце и плавательные очки, юноша закрыл шкафчик, предварительно убрав в него все свои вещи, и направился в сторону душевой комнаты. Остальная часть команды находилась на той же стадии переодевания, на которой Бэкхён их оставил пять минут назад. Никто из присутствующих не обратил на проходящего Бёна никакого внимания, оживлённо обсуждая актёра, но омегу, по правде говоря, это никак не огорчило. Он никогда не понимал тех, кто ходит сюда просто потрепаться языком. Время поджимало, тренировка должна была начаться через три минуты, но даже половина группы ещё не переоделась, не говоря уже о принятии душа перед выходом в бассейн. Бэк не стал никого ждать, поэтому после того как просто ополоснулся под прохладной водой, вышел в зал, где их уже ждал тренер Ю. — Здравствуйте, — слабо улыбаясь, проговорил Бэк, медленно приближаясь к альфе, что до этого читал какой-то новостной портал на телефоне. Завидев Бёна, мужчина тут же отложил телефон вместе с блокнотом, находившимся на его коленях, и поднялся с места, направляясь к своему ученику, по которому за эту неделю успел соскучиться. Широко улыбнувшись, альфа заключил пловца в крепкие объятия, заставляя последнего густо покраснеть. Спустя пару секунд омега сам отстранился, ощущая себя крайне некомфортно в сложившейся ситуации, и поклонился в знак приветствия. — С возвращением! — говорит мужчина то же самое, что и омега из группы, но в отличие от пловца, слова тренера искренны, и Бэк знает это. — Как ты себя чувствуешь? — Спасибо, со мной всё в порядке, — заученная фраза, которой верят все, кроме доктора О, действует и сейчас, потому что Ю улыбается шире, похлопывая юношу по плечу. — Я рад, что ты вернулся в строй, Бэкхён. Без тебя на тренировках скучно, — усмехается альфа, краем глаза замечая, как в зал друг за другом выходит группа пловцов. Заметив тренера, беседующего с омегой, те тут же начали переглядываться между собой, что-то друг другу шепча. Джисин, как самый раздражённый из всех, первым направляется в сторону Бэкхёна с альфой. — Здравствуйте, тренер Ю, — поклонившись старшему, Им выдавливает из себя неестественную улыбку, а после, закинув руку на плечо друга, продолжает: — Наконец-то Бэкхён вернулся, правда? Без него на тренировках будто бы чего-то не хватало, — Бён прекрасно понимает, что омега говорит с сарказмом, но виду не подаёт, продолжая молча улыбаться. — Полностью с тобой согласен, Джисин, — подтверждая слова подопечного, мужчина кивает, а после переключает внимание на остальных омег, стоящих у другого конца бортов бассейна. — Вы чего застыли? У вас сегодня отпуск или что? — громко говорит альфа, подбирая со своей скамьи блокнот и возвращаясь на своё место. — Всё как обычно, начинайте с разминки, дальше я каждому дам индивидуальное задание. Прозвучал свисток, и все как один погрузились в воду, начиная разминку, состоящую из семи кругов. Бэкхён, только оказавшись в бассейне, на мгновение просто расслабился, забывая о том, что нужно плыть, и ощущая, как по всему телу разливается ни с чем не сравнимое чувство. Он скучал по воде. Невыносимо скучал. Распахнув глаза, Бён, подобно гепарду, набирающему скорость в своей саванне, бросился вперёд, быстро догоняя, а после и обгоняя остальных пловцов, решивших, что он потерял форму. Юноша, как никогда ощущающий приятный вкус победы над теми, кто хотел насмехаться над его состоянием, не останавливался ни на долю секунды, прилично отрываясь от соперников, которые зовут себя друзьями. Не Бэк начал, не он первый начал смотреть на них, как на тех, с кем стоит соревноваться. Напротив — он до последнего хотел закрывать глаза на отношение к себе, но сегодня что-то изменилось. Ему просто надоело делать вид, будто он ничего не понимающий дурак. Первым к финишу приплывает, естественно, Бён. Он, стянув с глаз очки, опирается подбородком о бортик бассейна, жадно вдыхая воздух. Джисин приплывает вторым, однако намного позже. Разрыв во времени просто гигантский — целых десять секунд, и это не может не сводить Има с ума. Юноша видит это, но виду не подаёт, заботясь только о своём сбившемся дыхании. Син, широко распахнув глаза, прожигает друга взглядом, полным не самых приятных чувств. Следом доплывают и другие омеги, успевшие вымотаться из-за того, что сегодня разминка прошла в довольно быстром темпе, поскольку каждый из них хотел посоревноваться с Бэкхёном, который, как и всегда, победил в этом неофициальном соревновании. Тренер Ю наблюдал за всем этим со стороны, не отрывая глаз от своего избранного ученика, что не переставал заставлять его гордиться. Бён всегда был великолепен, и Джихё чувствовал в этом и свою заслугу тоже. Поднявшись с места, он вновь засвистел, но в этот раз осведомляя всех о том, что разминка подошла к концу. — Отлично постарались, ребята. Сегодня все справились гораздо быстрее, — с улыбкой произносит мужчина, подходя к борту бассейна. — Задания буду раздавать в той очередности, в которой вы приплыли. Бэкхён, ты первый, — всего три слова, а вся группа уже недовольно переглядывается между собой. Дальше тренировка прошла относительно спокойно. Точнее, Бэк просто не обращал ни на кого внимания, четко выполняя индивидуальное задание, данное ему тренером. Мышцы приятно тянуло, но это не помешало пловцу закончить первым и получить похвалу тренера. — Бэкхён, можешь быть свободным на сегодня. Не будем сразу давать организму нагрузку, так что тренажёры ты сегодня пропускаешь, — обращается альфа к Бёну, развалившемуся на бортике своей дорожки. — Хорошо, спасибо, — отзывается омега, медленно вылезая из тёплой воды под пристальные взгляды остальных пловцов. Самым недовольным из всех был Джисин, и это невыносимо задевало омегу. Как бы он ни убеждал себя, что это нормально, всё же до невозможности неприятно то, что человек, которого ты считаешь вроде бы другом, смотрит на тебя как на соперника. Бён даже не говорит уже о том, что друг должен был порадоваться его возвращению и выздоровлению. Горько вздохнув, омега, последний раз бросив взгляд на плавающих, поклонился напоследок тренеру, а после скрылся за дверью душевой комнаты. Наскоро приняв душ, омега поспешил в раздевалку, желая уйти до того, как выйдет кто-то из группы. Сегодня, побив свой рекорд, омега справился со всем за четыре минуты сорок две секунды, быстро выскакивая из раздевалки. Он хотел было порадоваться этому везению, как вдруг его окликнул голос, заставляющий проклясть своё везение, ведь выйди он на пару минут позже, лицезреть рожу несносного Муна не пришлось бы. — Бён, сколько времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз? — альфа, оставив друзей позади, приближается к Бэкхёну, не желающему поворачиваться в сторону говорящего. — Мне с затылком твоим разговаривать? — С кем угодно разговаривай, только не со мной, прошу, — пересекаясь взглядом с парнем, что был гораздо выше него самого, Бэк не сдерживается и закатывает глаза, желая как можно скорее избавиться от его общества. — Не будь стервой, — фыркает альфа, вслед за Бёном закатывая глаза. — Не будь мудаком, — такой же интонацией говорит раздраженный омега, впервые настолько свободно выражаясь при Сантэ. — За время отдыха успел научиться нормально хамить? — усмехается Мун, пропуская ладонь через коротко постриженные волосы. — Специально ради тебя. — Мне льстит подобное, — их общение непривычно затягивается, потому что обычно диалог бывает похож на перепалку между детьми. — Губу закатай, — Бэк, поправив сползший ремешок рюкзака, проходит мимо альфы, оставляя его у дверей раздевалки для омег, решив таким образом поставить точку в этом недо-разговоре. — Я слышал, ты приболел. Лечение прошло успешно? — юноша замирает на месте, но не оборачивается. Ему кажется или в голосе парня действительно не слышно сарказма и издёвки? — Всё хорошо, спасибо, — неожиданно нормально отвечает Бэк, а после, так и не обернувшись, идёт дальше, слыша вслед: — Не болей, без тебя скучно, потому что некого задевать.

***

Дел в казино у Чанёля всегда бывает слишком много, однако последние два дня были чрезмерно завалены, поэтому пришлось почти полностью отключиться от мира, целиком погружаясь в Delight. На протяжении этого рабочего времени альфа совсем не пользовался личным телефоном, откладывая мысли о заботах, не касающихся казино. В документах была какая-то несостыковка, из-за чего новые, недавно заказанные игровые автоматы не пришли в указанный срок. Для Пака это был сущий кошмар, потому что он ненавидел, когда в Delight что-то шло неидеально. Причиной для замечания сотрудникам мог стать стул, что не под тем углом стоял за столом для покера, чего уж говорить о проблемах с обновлением автоматов. Мужчина работал по принципу «всё либо ничего», поэтому для посетителей, что отличались особо высоким социальным положением и толстым кошельком, всегда всё более чем устраивало. Все сотрудники Чанёля всегда выглядели с иголочки, иначе просто не допускались к работе. Да, самое главное достояние человека — его внутренний мир, однако людей, посещающих Delight, мало волновала подобная «ерунда». Им, существам с пустотой внутри, больше интересна обложка книги, нежели её глубокое содержание. Сам Чанёль же был совершенно другого мнения и знал каждого из своих сотрудников лично. Они все были красивы, но тут речь идёт не только о внешности. Каждый из них проходил неофициальный испытательный срок, в который Пак мог проанализировать их поведение и воспитание. Если человек не имел элементарных манер — ему не было места в казино альфы, потому что он ценил, прежде всего, уважение к себе, коллегам и даже гостям, какими бы ужасными людьми они ни были. За эти два неполных дня мужчина настолько глубоко погрузился в работу, что совсем забыл о существовании Бэкхёна, как бы грубо это ни звучало. Он обещал омеге внимание, и это не было ложью, просто в его жизни первое место разделено между друзьями и Delight, а Бён — одно из временных развлечений. Однако неловко всё-таки было, поскольку он не удосужился даже предупредить юношу коротким сообщением. Отоспавшись за минувшие рабочие дни, Пак первым делом после пробуждения позвонил Чонину, для того чтобы узнать, как у него дела после перелета и как прошла первая из трёх встреч с партнёрами. К счастью, пока проблем не возникло, а значит, сегодняшний день не будет загруженным, чего не сказать о ночи, которая сегодня будет довольна насыщенна из-за приезда особых гостей, обещавших посетить казино. После получасового разговора с другом, Чанёль, взглянув на настенные часы, показывающие полдень, набрал номер юного омеги, что в другом конце города размышлял о том, что он сделал не так в этой жизни. Всего три гудка, и Чан слышит тихое «алло?», заставляющее уголки пухлых губ подняться. — Как ты себя чувствуешь, Бэкхён? — выходит слишком хрипло, потому что Пак всё ещё не выбрался из тёплых оков постели, так приятно ласкающей разгорячённую после крепкого сна кожу. — У меня всё хорошо, господин Пак, — вредно отвечает юноша, сидящий в каком-то кафе, расположенном недалеко от спорткомплекса. — Так шумно на фоне, — зевая, констатирует факт Чанёль, переворачиваясь на живот. — Ты где? — В кафе, — Бён сомневался в том, что стоит отвечать на этот вопрос, однако сделал это прежде, чем разум выдал верный ответ. — Скинь мне геопозицию, я подъеду, — альфа, что планировал весь сегодняшний день провести в кровати, внезапно почувствовал прилив энергии, заставивший его подскочить с тёплых объятий постели. — Не стоит, я уже собираюсь уходить, — омега не врёт, но и спешить ему некуда. Как и сказал тренер Ю часами ранее, на сегодня он полностью свободен. — У тебя нет в наличии свободного часика? Не очень хочу завтракать один, — Пак, в надежде получить положительный ответ, уже стоит у шкафа со своей одеждой, выбирая, в чём можно пойти. — Нет, — резко отвечает Бэк, тут же прикусывая язык. — То есть да, час, возможно, есть, — спокойнее отвечает пловец, нервно проходясь языком по обветренным губам. Чанёль усмехается, понимая, в чём дело: омега всё ещё борется с самим собой, и это совершенно нормально, мужчина предвидел это. Повторно попросив скинуть местоположение, Пак завершил вызов и принялся одеваться. Выбор пал на светлые потёртые джинсы, свободную чёрную футболку и как завершение тёплый оверсайз пуховик. Выйдя из комнаты с пуховиком в руках, мужчина, до последнего надеющийся на то, что дома сейчас никого нет, заходит на кухню, где, к невезению Чана, сидит его муж. Омега, до этого делающий записи в своём блокноте, иногда попивая свежевыжатый апельсиновый сок, обращает внимание на супруга, застывшего на пороге. — Доброе утро в два часа дня, — с усмешкой говорит Им, взглядом цепляясь за куртку, которую держит альфа. — Я так понимаю, обед тебе предлагать не надо, — раздраженно говорит мужчина, возвращаясь к своему блокноту. — И тебе привет. Есть не буду, зашёл воды попить, — Пак раздражён их встречей не меньше, чем омега, всё ещё не сумевший окрутить собственного мужа. — Совместное времяпровождение ты вообще не планируешь? — Дэгу, стараясь сдерживать своё недовольство, продолжает делать записи в рабочем блокноте, иногда поглядывая на текст в планшете. — А должен? — наполняя стакан водой из графина, задаёт встречный вопрос Чанёль. — Если хочешь куда-то сходить или провести трапезу вместе, просто скажи об этом. Ты же знаешь, что у меня нет ни времени, ни желания планировать что-то не связанное с работой. — Тогда тебе надо было в загс идти с документами Delight. — Дэгу, в чём проблема? — альфа на самом деле недоумевает, поскольку заключался этот брак по расчёту и только, поэтому недовольства Има у него сейчас вызывают недопонимание. — Приятного аппетита, с кем бы ты там ни обедал, — ставит точку омега, поправляя выбившиеся каштановые пряди. Мужчина на фразу, пропитанную ядом, не отвечает, молча покидая сначала кухню, а потом, забрав телефон и ключи, дом. Пак искренне не понимает, что нашло на «супруга», но портить настроение перед встречей с Бэкхёном не хочется, поэтому мысли о Дэгу со всеми недовольствами остаются в квартире альфы. Тем временем на телефоне уже присутствует новое сообщение с местонахождением пловца. Ехать до заведения, в котором сейчас находится Бэк, около пятнадцати минут, что не может не радовать, так как тратить время на дорогу не кажется привлекательным предложением. Пока Чанёль мчит на своём авто по Сеулу, омега со скукой листает социальные сети, вновь задаваясь вопросом: что его ровесники находят в этом интересного? Он крайне редко посещает какие-либо приложения для общения, потому что, как бы смешно это ни звучало, общаться ему не с кем. Сейчас, листая ленту новостей, мыслями юноша находится так далеко, что не внимает ровным счётом ни одному прочитанному слову. С момента, как Пак сказал о том, что приедет, прошло порядка получаса, и за это время Бён уже миллион раз успел поменять план поведения с мужчиной. Он слишком неопытен во всём этом, поэтому начинать разговаривать с альфой, повидавшим, скорее всего, на своём свету многое, страшно. Однако Бэк старается не особо зацикливаться на этой мысли, чтобы не расстраиваться ещё сильнее. Прошло достаточно много времени с их первой встречи, но омега до сих пор не может поверить в то, что ему удалось обратить на себя пусть не так много, но всё же внимания этого мужчины. — Почему взгляд опять ушёл так далеко? — подсев за столик, находящийся в самом неприметном месте кафе, неожиданно для Бэкхёна спросил альфа. — Господин Пак! — подскочив с места, Бён, легонько поклонившись, огляделся по сторонам, убеждаясь в том, что никто не смотрит на него с презрением. — Боже, Бэкхён, ты так испугался, что меня напугал, — усмехается Пак, удобнее устраиваясь на стуле. Его взгляд жадно проходится по пловцу, внимая каждой черте прекрасного лица. Мужчина снова убеждается в том, что Бён не просто походит внешне на идеал — он им и является. Целиком и полностью соответствуя всем критериям. — Простите, — виновато улыбнувшись, Бэк опускает взгляд, протягивая Паку меню, которое ему принёс официант. Он просидел тут больше часа, но за всё это время выпил лишь чай, не желая наедать лишние калории. — Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты перестал постоянно просить прощения? Ладно я, другие могут возомнить о себе чересчур многое, если такой омега будет разбрасываться извинениями просто так, — альфа, дождавшись лишь короткого кивка юноши, что не желал поднимать глаз, вернул своё внимание меню, аристократично перелистывая страницы. — Что будем есть? — Я не буду ничего, просто составлю Вам компанию, — тихо говорит Бэкхён, вновь оглядывая зал на наличие осуждающих взглядов. — Бён Бэкхён, посмотри на меня, — откинув меню, требует Пак, пристально смотря на омегу. — Да? — немного неуверенно говорит юноша, под столом нервно сжимая ткань спортивных штанов. — Зачем ты оглядываешь зал? — Ну… Просто так, — выдавливая из себя улыбку, бубнит Бэк, краем глаза замечая, как пара за соседним столиком обратила на них внимание. — Трусишка, — усмехается Чанёль, поднимаясь со своего места. — Давай руку, — протянул свою огромную, по сравнению с бэкхёновской, ладонь, не обращая внимания на окружающих, говорит мужчина. — Господин Пак… — но договорить пловцу не дают, потому что уже в следующее мгновение его рука, что только что нервно сжимала ткань штанов, оказывается в руке Чанёля. Мужчина рывком заставляет Бёна, находящегося в лёгком шоке, подняться с места. Свободной рукой подхватив куртку омеги, Пак накидывает её на хрупкие плечи, а после, забрав со стула и рюкзак парня, стремительно направляется к выходу. Бэк послушно семенит за мужчиной, едва поспевая за его огромными шагами. Лицо младшего пылает от смущения, он чувствует, как с каждой секундой его щёки краснеют всё больше, отчего становится ещё более неловко. И он не знает, что сейчас важнее: его сердце, трепещущее от того, как крепко ладонь альфы сжимает его, или взгляды посторонних, провожающие их до самого выхода из зала кафе. Спросить, куда они направляются, у омеги смелости не хватает, поэтому он просто старается поспевать за мужчиной, сдерживая улыбку, рвущуюся наружу из-за вида их сцеплённых рук. — Тебе было некомфортно, поэтому мы ушли оттуда, — объясняет своё поведение мужчина, останавливаясь на парковке около своего авто. — Посмотри мне в глаза, — требует Пак, продолжая сжимать в своей ладони чужую. — М? — совсем тихо вопросительно мычит омега, с трудом отрывая взгляд от сцеплённых рук и поднимая его, тут же натыкаясь на омут тёмных глаз. — Я хочу, чтобы рядом со мной была твоя зона комфорта. Если для того, чтобы чувствовать себя хорошо, тебе требуется быть скрытым от общества, то я устрою это. В конце концов, в Сеуле полно заведений с едой, в которых есть отдельные комнаты. Но я не поддерживаю это, просто потому, что с этим обществом тебе придётся жить всю свою жизнь. Нужно научиться бороться со своими страхами и предрассудками, иначе ты просто не сможешь полноценно дышать, — Чанёль говорит тихо и медленно, для того чтобы пловец сразу переваривал «наставления». Бэкхён, ощущая непередаваемую поддержку со стороны мужчины, чувствует, как сердце ускоряет свой темп, а щеки начинают покалывать то ли от холода, то ли от смущения. Юноша, не найдя никаких слов, чтобы выразить букет своих эмоций в данный момент, улыбается Паку, из-за чего глаза образуют полумесяцы, и Чанёль может поклясться — это лучший вид в его жизни. Бён сжимает мужскую ладонь в ответ, совсем тихо, словно даже не желая быть услышанным, шепчет: — Спасибо. — У тебя покраснел нос, — улыбается альфа, открывая дверь пассажирского сиденья. — Запрыгивай. Юноша, с досадой осознав, что тёплую ладонь нужно отпустить, немного расстроился, однако делать было нечего, поэтому уже через несколько секунд он сидел в салоне автомобиля, а мужчина закрывал за ним дверцу. Странное ощущение родного места внезапно переполнило Бёна, и он усмехнулся, поняв, что эта машина стала для него той самой «зоной комфорта», о которой говорил Чанёль. — Что ты хочешь поесть? Спрашиваю, чтобы знать, куда лучше поехать, — выезжая с парковки, начинает Пак. — Пристегни ремень, — замечает мужчина, хмурясь. — Как только садишься в машину, будь добр, пристёгивайся. — Да, я просто забыл… — неловко отвечает омега, смущено улыбаясь и торопливо выполняя просьбу мужчины. — Забывай что-то неважное, Бэкхён. А то, что касается твоего здоровья и безопасности, просто заруби на носу и постоянно помни, — повернувшись к Бёну, продолжающему смущённо улыбаться, Пак с трудом сдерживает собственную улыбку. Всё же речь идёт о серьёзных вещах, к тому же он не подросток, чтобы так себя вести. — Спасибо, господин Пак, — Бэк легонько кланяется кивком головы. Какой бы приятной поддержка мужчины ни была, омега всё ещё до безумия смущён, поэтому невроз не может отпустить. Он, сам того не замечая, от волнения начинает поочерёдно сгибать пальцы, терзая руки до побелевших костяшек и стискивая их чуть ли не до глухого хруста. Это, конечно, не укрывается от глаз Чанёля, что без каких-либо раздумий накрывает свободной рукой холодные руки пловца, заставляя того затаить дыхание. Омега, прикусив губу, наблюдает за тем, как Пак бережно берёт его ладонь в свою, переплетая пальцы. Бэкхён молчит, словно умение говорить осталось где-то за гранью возможного. Он просто смотрит на руку, что сжимает его, и вновь не понимает, почему такой мужчина, как Чанёль, вообще обратил на него внимание. — Бэкхён, прошу, перестань игнорировать мои вопросы, — вырывая омегу из раздумий, заговорил Пак. — О чём Вы? — не совсем понимая, что имеет в виду альфа, спрашивает Бэк, переводя взгляд с переплетённых рук на точённый профиль Чанёля, следящего за дорогой. — Что ты хочешь поесть? — повторяет вопрос мужчина. — Я не буду ничего, так как с сегодняшнего дня моя диета снова строго предусматривает все приёмы пищи, — приподняв уголки губ, Бён смущённо говорит правду, которая в действительности ему самому режет по живому. Он слишком отвык от ограничений за неделю. — Ответ не принимается, поэтому снова спрошу: что ты хотел бы поесть? — оторвав взгляд от дороги, альфа поворачивается, тут же встречаясь с непривычно сияющими глазами младшего. — Нет, я правда не могу, господин Пак, — не переставая смущённо улыбаться, Бэкхён продолжает настаивать на своём. — Ну и как ты себе это представляешь? Я буду завтракать, а ты — молча сидеть? — Ну, вообще, сейчас обед, поэтому Вы, скорее всего, будете обедать, — поднимая указательный палец свободной руки в воздух, начинает Бён. — А ещё, почему сразу молча сидеть? — он хмурится, но Чанёлю это выражение больше напоминает недовольного ребёнка, из-за чего он с трудом сдерживает рвущуюся наружу улыбку. — Я не так давно проснулся, и пища в мой организм сегодня ещё не поступала, следовательно, это будет первый раз, поэтому назвать можно и завтрак, — поглядывая на дорогу, Чанёль вступает в спор, даже не подозревая о том, что омега ненавидит проигрывать. — А разве ты обычно бываешь очень многословен? — Время — больше полудня, это никак не может именоваться завтраком! — чуть повышая тон голоса, чем, по правде говоря, приятно удивляя мужчину, возникает Бэк. — Обычно не бывает тем для разговора, да и раньше наши… Отношения? — омега запинается, думая, правильно ли он подобрал слово, однако много времени на раздумья нет, поскольку мысль может проскочить. — Было по-другому, вот! — Но и обед прошёл, тогда назовём это ужином, — не желая сдаваться в этом, по сути, детском споре, тоже чуть громче говорит Чан, наблюдая за жестикуляцией неприлично идеального указательного пальца в воздухе. — Что изменилось теперь? — альфа довольно улыбается, замечая, как на щеках до этого самоуверенного Бэкхёна выступает смущённый румянец. — Вот и завтракайте в послеобеденное время в тишине! — выдаёт Бён, отворачиваясь к окну. Он из-за сердца, что ускорило свой темп в разы, решил просто сбежать с «места преступления», потому что попал в ловушку, установленную им же самим. Отношения, о которых так стесняется говорить омега, действительно изменились, и оба это понимают и принимают, но говорить об этом так открыто Бэкхён не может, чего не сказать о мужчине, что в открытую смеётся над младшим. — Тогда, может, ты позволишь мне пригласить тебя на обед часиков в семь? — с издёвкой спрашивает Чан и, ощутив, как юноша хочет обиженно отпустить его ладонь, лишь сжимает сильнее, не позволяя тому совершить задуманное. — Куда собрался? — Не буду я с Вами обедать, завтракать или ужинать! — недовольно хмурясь, громко заявляет Бэк, всё же поворачиваясь к Паку, смеющемуся над ним. — Тогда мне придётся голодать. — И надолго Вас тогда хватит, интересно, — с сарказмом произносит Бэк, проходясь кончиком языка по губам. — Как-то слишком быстро ты захотел от меня избавиться, — останавливая машину в нескольких метрах от заведения, в котором они сегодня будут сидеть, Чан, заглушив мотор, поворачивается к пловцу, что любопытно разглядывает место из окна. — Не получится. — Что? — Избавиться так быстро, — «не получится, пока я этого не захочу». Бэкхён не отвечает, лишь многообещающе улыбается, и Пак снова видит то, что заставляет его сердце замереть. Это неправильно и совсем не по плану, но альфа не в состоянии остановиться: он не может перестать заинтересовываться Бёном, что с кончиков волос на макушке и до самых пят является до невозможности идеальным. Идеальная игрушка, интересное развлечение — это именно то, чего не хватало Чану, поэтому сейчас он собирается насладиться всем сполна, ведь долго их игра длиться не может. На удивление пловца, кафе, выбранное Паком, было совершенно не похожим на ресторан, в который мужчина однажды его водил. Тут всё было более… сдержано. Это позволило Бёну немного расслабиться, в противном случае он не смог бы вести нормальный диалог. — Может, закажешь что-нибудь низкокалорийное? — Чанёль уже сделал заказ, поэтому отложил меню на край стола, полностью переключая своё внимание на парня, печатающего что-то в своём телефоне. — Нет, спасибо. Чая будет вполне достаточно, — Бэк мягко улыбается, на секунду поднимая глаза на альфу, а после возвращается к написанию сообщения. Чанёлю до безумия интересно, кому так воодушевлённо строчит юноша, но спрашивать о таком кажется невозможным. Он не может вести себя как собственник и ревновать, хотя бы потому, что сегодня первый день их отношений, вышедший на новый, совсем другой уровень. С чего вообще подобные мысли решили появиться в столь безобидный момент? Пак, разозлившись на самого себя, сначала хочет просто продолжить молчать, но позже его взгляд падает на сам смартфон, и он не может сдержать вопроса: — Почему ты всё ещё не поменял телефон? — А, это… — Бэкхён, блокируя горящий экран, неловко пожимает плечами. Он и подумать не мог, что альфа захочет с ним связаться вновь, поэтому решил, что нет нужды в подаренном телефоне, что до сих пор лежит в коробке. — Если эта модель тебе не нравится, то я могу купить другую, — взяв со стола смартфон Бёна, мужчина смотрит на его крышку, желая узнать модель этого телефона. — Хочешь от этой фирмы? — Господин Пак! — повышает голос Бэк. — Я много раз просил Вас перестать меня подкупать! — это оскорбляет омегу, и без того смущённого поведением Чана. — Я не подкупаю, Бэкхён. Это просто подарки, которые я в состоянии делать, — обратив внимание на загоревшийся экран смартфона, оповещающий о новом пришедшем сообщении, Чанёль, засунув своё любопытство куда поглубже, возвращает телефон на место. — Спрашиваю серьёзно, отвечай именно на вопрос, без всяких выкрутасов. Тот телефон тебе нравится? — Бён глубоко вдыхает, и мужчина понимает, что тот снова хочет начать твердить о своём, поэтому: — Да или нет, Бэкхён. — Да, — сдаётся пловец, поняв, что деваться ему некуда. — Тогда я надеюсь, что сегодня ты перейдешь с этого, — кивнув на нынешний смартфон Бэка. — На тот. — Спасибо, — пусть юноша был недоволен, но всё же искренне благодарен. — Чем планируешь заниматься на этой неделе? — сменяет тему мужчина, понимая, что омеге некомфортно. — На этой неделе я буду стараться вернуться в свой обычный график тренировок, потому что неделя отдыха слишком сильно повлияла на мою лень, которая теперь не отпускает, — грустно выдыхая, говорит Бён, опираясь локтем о стол и укладывая подбородок на ладонь. — А Вы? — Даже не представляю себе жизнь, где столько ограничений. Ну как можно питаться по таблице с калориями? — возмущенно спрашивает Пак, на что Бэкхён ярко улыбается, вновь сражая сердце мужчины наповал. — Эта неделя у меня будет очень загруженной по работе, поэтому я могу снова пропасть, как это было на выходных. — В чём заключается Ваша работа? — интересуется Бэк, краем глаза замечая, как к ним подходит официант с подносом. — У меня своё казино, — начинает Чанёль, как только официант вновь оставляет их наедине. — Оно называется Delight, может, ты слышал? — юноша отрицательно кивает, потому что на самом деле слышит название первый раз. Ему никогда не приходилось интересоваться казино или ещё какими заведениями, поэтому он действительно никак не осведомлён в этой отрасли. — Оно расположено на Каннаме, я обязательно познакомлю тебя с эти местом, оно без преувеличений просто невероятное, — как только речь заходит о казино, глаза Чанёля загораются для омеги по-новому, и он не может утолить своё любопытство. — Кажется, Вы очень любите то, чем занимаетесь, — констатирует факт Бэк, на что Пак, усмехнувшись, кивает. — Это дело всей моей жизни, — Бён смотрит прямо в глаза мужчине, предававшемуся воспоминаниям, утягивающим его в свою обитель. — Я не знаю, что представляю из себя без Delight. Тебе, должно быть, знакома эта любовь, верно? Неописуемое чувство, но название точно передаёт мои эмоции. — Delight — это как восторг, верно? — озвучивает своё предположение Бэк, встречаясь с тёмным омутом глаз альфы. — Восторг, восхищение, наслаждение, блаженство, удовольствие — можно перевести по-разному, в зависимости от контекста, но если говорить именно о моём Delight, то в переводе будут все эти слова вместе. Это мой восторг, моё наслаждение, моя радость, даже моя жизнь, — Чанёль говорит это с лёгкой улыбкой, от которой Бён не в состоянии оторвать глаз, потому что сейчас мужчина по-особенному красив. — Это делает Вас счастливым, — тихо проговаривает Бэк, словно боясь разрушить атмосферу, окутавшую их обоих. — Да, это делает меня счастливым, — подтверждает слова пловца Пак, встречаясь с ним взглядами. — Поэтому работа никогда не бывает в тягость. Надеюсь, когда совсем повзрослеешь, тоже найдёшь дело, которое будешь любить, потому что в этом и заключается счастье. — Скорее, один из факторов счастья, — исправляет мужчину Бэкхён, на что тот ухмыляется. — Ещё друзья, — добавляет Пак, но омега и тут не согласен. — Ни друзья, ни работа не осчастливят человека в полной мере, — уверенно говорит пловец, обхватывая горячую кружку с чаем ладонями. — Это не сможет спасти от одиночества. — Кажется, наши точки зрения отличаются, — улыбается Чанёль, понимая, что омега имеет в виду любовь. — Я перерос возраст, в котором хотел влюбиться. Точнее, нет, такого возраста в моей жизни даже не было. Я просто понимал, что это не для меня. — Глупость. Любовь предназначается всем, просто не каждому хватает смелости бороться за неё. — То есть, по-твоему, я трус? — удивлённо переспрашивает мужчина, совсем забывая о том, что ещё полчаса назад он умирал с голоду. — Я так не сказал, Вы сами должны понять, кто Вы, — улыбается Бён, отпивая горячий зелёный чай. — Возможно, не сейчас, но однажды, если Вы не найдёте ответ, то он сделает это сам. — Должно быть, тяжело верить сказкам и чудесам в наше время, — усмехается Чанёль, не желая вдумываться в сказанные юношей слова. Пак просто боится удостовериться в том, что омега прав. — В наше время тяжело всё, — грустно кивает Бэк, наблюдая за тем, как альфа начинает уплетать свой «завтрак».

***

Глядя на то, как гелендваген, всё больше и больше набирая скорость, скрывается за горизонтом, Бён думает о времени, которое провёл с Чанёлем. Это было так странно, но так хорошо, что пловец всё ещё не может поверить в то, что это было правдой. Их мнения не сходятся во многом, но это делает совместное времяпровождение лишь интересным, по крайней мере, так считает Бэкхён. Ему интересно слушать Пака: он хоть и пытается вести себя сдержанно, но всё же редко на его лице, точнее, в глазах, видно возмущение, которое он не всегда озвучивает. Омега не понимает, почему Чанёль так сдержан и порой молчалив, но на самом деле всё очень просто. Мужчина пока только знакомит Бэкхёна с собой, стараясь скрыть все факторы, способные спугнуть Бёна до того, как он, Чанёль, достигнет желаемого. Решив не идти сразу домой, Бэк сворачивает в сторону парка, что в это время суток чаще всего бывает безлюдным. Однако в тишине ему удаётся пройти где-то метров десять, после чего его окликивает детский знакомый голос: — Бэкхён-хён! — Какая встреча, Джиённи, — улыбается омега мальчишке и неожиданно для того заключает в объятия. — Раньше ты никогда меня не обнимал, — смущается мальчишка. — Теперь обещаю делать это при каждой встрече, — смеётся Бэк, вместе с Каном медленно продолжая прогулку. — Тогда, если ты вдруг забудешь о своём обещании, я обязательно напомню! — довольно говорит младший, всё ещё ощущая румянец на мягких щеках. — Обязательно напомни, — усмехается Бэк, укладывая руку на плечо Джиёну. — Как поживал всё это время? — Ну, как обычно, если честно, — недолго думая, отвечает омега, поворачивая голову к старшему. — А ты? У тебя-то жизнь интереснее моей, — немного грустно говорит Кан, на что юноша понимающе улыбается. Когда он был так юн, тоже думал, что у омег постарше жизнь интереснее, но сейчас, в свои двадцать, он точно не тот, кто может похвастаться насыщенной жизнью молодого омеги. Хотя… Сейчас в его монотонной жизни, кажется, начинают появляться краски. — Да и я живу скучно, если честно, — громко выдыхает Бэкхён, устремляя взгляд вдаль. — Но, по правде говоря, мне кажется, что перемены несутся на меня по встречной полосе, но я пока не знаю, смогу ли встретить их достойно. — Нельзя выезжать на встречную полосу, — выдаёт мальчик, на что омега громко усмехается. Это второе замечание из-за правил дорожного движения за сегодняшний день. — Много чего нельзя, особенно нам — спортсменам, но иногда же хочется, — весело говорит Бэк, похлопывая младшего по плечу. — Вот тебе никогда не хотелось того, что запрещено? — Разве ты как хён не должен говорить мне о том, как важно быть прилежным? — прищурившись, Кан удивлённо смотрит на Бэкхёна, забавно надувая губы уточкой. — Думаю, особо важные жизненные наставления тебе дадут и без меня. По своему опыту знаю — это всё так скучно. Разве иногда не тошнит от этой правильности? — К счастью, мой дядя никогда не пытался сделать меня идеальным человеком. Он никогда не ругает меня за плохие оценки или недочёты по плаванию и поддерживает всегда и во всём, — воспоминания о дяде вызвали на лице Кана улыбку, а Бэкхён почувствовал неправильный с его стороны укол зависти, но за мальчишку он всё же был рад. — На самом деле, у меня нет родителей, только дядя, и, может быть, это неправильно прозвучит, но я рад, что всё так. Он очень хороший, правда, — Джиён говорит о мужчине с таким восхищением, что Бён не сдерживает улыбки, искренне радуясь за ребёнка, который, в отличие от него, проживает счастливое детство. — Тебе повезло, Джиённи. — Да, мне правда повезло, — улыбается мальчик. — Но до того, как мне повезло, было плохо. Всем бывает плохо, но однажды плохое время заканчивается, разве нет, хён? — подняв глаза на юношу, спрашивает Кан, заставляя пловца задуматься. — Да, ты совершенно прав, Джиён. Однажды плохое время заканчивается и начинается что-то хорошее, — губы омеги расплываются в улыбке, а перед глазами почему-то появляется лицо господина Пака.