ciprino dorato

Разделяется ли мир на добро и зло? Одно не существует без другого, поэтому полностью хорошего, точно так же как и плохого, быть не может. Чанёль никогда не понимал этого деления, пытаясь смотреть вглубь, искать истинные причины содеянного добра либо зла, даже сейчас, спустя столько лет после инцидента, произошедшего в детском доме, он не понимает настоящего мотива настолько отвратительного отношения Ванджуна к Чонину. Он не ищет оправданий альфе, испортившему жизнь Кима, да и его, собственно, тоже, однако понять, почему тот так ненавидел, не способен. Со не может быть единственным злодеем в жизни Пака, по крайней мере, так думает мужчина. Если бы всё поддавалось логике и делилось на «плохо» и «хорошо», людям было бы гораздо легче, поскольку не пришлось бы думать совсем, ужасное зло же очевидно. Но, к счастью или наоборот, такого в людской жизни нет. Чанёль не считает себя плохим человеком, хотя бы потому, что это понятие очень уж относительно. Но и хорошим называть себя язык не поворачивается, потому что некоторые из его поступков не входят ни в какие рамки. Альфа никогда не думал намеренно портить кому-либо жизнь, но сейчас, стоя у причала в ожидании лодки, что должна будет быстро забрать ящики с оружием, он действительно задумался: не слишком ли это для него? Одним из этих пистолетов может быть убит совершенно невинный человек, но есть ли в подобном вина Пака? Нет, разумеется, нет, но всё же, эта мысль не даёт мужчине покоя. Он до сих пор не понимает, зачем решил связаться с поставками нелегального оружия, однако останавливаться не планирует. Чанёль не плохой, он просто является частью сложнейшей системы преступности. Чанёль не хороший, он просто относится к той части общества, что старается не совершать плохих поступков. Каждый раз, когда Пак задумывается об этом, он понимает: как и многие другие, он состоит из добра и зла, плохого и хорошего, что вечно соревнуются между собой. — Уджин? — приложив телефон к уху, мужчина, засмотревшийся за горизонт, скрывающий за собой множество тайн, пытается собрать мысли в кучу, но выходит, по правде говоря, плохо. — Да, господин Пак? — отвечает бета, что до звонка хозяина был занят подсчётом сегодняшних гостей, находящихся в зале. — Сэхун приехал? — Да, около часа назад. Он сейчас в Вашем кабинете, — отвечает Хван, направляясь к лифту. — Его телефон недоступен, поэтому, пожалуйста, передай ему, что сегодня я не приеду, — краем глаза замечая лодку, определённо направляющуюся к нему, Пак собирается повесить трубку, но бета успевает остановить его вопросом: — Он точно спросит причину. Что я должен ему сказать? Он ведь не знает о поставках? — в голосе Уджина слышится волнение, поскольку он по-настоящему переживает. Сделай он что не так, тем более, если это касается Сэхуна или Чонина, Пак однозначно сдерёт с него три шкуры. — Скажи, что я тебе не озвучил причину. Пусть перезвонит мне сам, минут через двадцать, — не дав возможности помощнику вставить и слова, альфа сбросил вызов, подходя ближе к причалу, на который поднимались мужчины, прибывшие за коробками, что сейчас находятся в багажнике гелендвагена. — Здравствуйте, господин Пак, — сгибаясь в поклоне, говорит один из них. На подобное Чанёль лишь кивнул, уверенной походкой шагая к своему авто. — Забирайте быстрее, пока лишние глаза не заметили. На всю процедуру понадобилось всего семнадцать минут — Пак засекал — поэтому уже после того, как дело с этой поставкой было завершено, он на высокой, даже слишком высокой скорости, мчал в другой конец Сеула, где в очень неприметном заведении его ждали люди, желающие подписать контракт. Мужчина чувствовал, что делает что-то не так, словно упускает какую-то маленькую, но очень весомую деталь, способную как-то повлиять на будущее. Однако это чувство не смогло остановить Чанёля, уже заходящего в бар, переполненный не самыми приятными личностями. — Господин, у Вас забронировано? — спрашивает молодой альфа в униформе, привлекая на себя внимание мужчины. — Мин Ынсу, — вспомнив имя, написанное в письме, что два дня назад пришло на его почту, произносит Чан. — Отведите меня к нему. — Следуйте за мной, — официант направляется вглубь бара, аккуратно протискиваясь сквозь толпу, от которой до мерзости сильно разит перегаром. Пак с читаемым отвращением на лице мрачно осматривает место, совсем не подобающее для проведения переговоров. Возможно, он возомнил себя великим бизнесменом, слишком завышая собственную планку, однако он, о какой бы сумме ни шла речь, не собирается опускаться до этого места. Если всю дорогу по пути сюда его терзали мутные сомнения, то сейчас он абсолютно точно уверен: никакой речи о сотрудничестве с человеком, выбирающим подобные заведения, быть не может. — Господин, мы пришли, — прерывает мысли альфы официант. — Спасибо, — кивнув молодому альфе, что поклонившись, испарился, Пак обратил внимание на столик, к которому его привели. — Мин? Мужчина, с виду выглядевший лет на сорок, оторвался от омеги, что бесстыдно расселся на его коленях. Сначала альфа не понял, кто посмел его отвлечь, однако как только взгляд нашёл обладателя столь низкого голоса, тут же подскочил с места, перед этим сбросив с себя недовольного омегу. — Добрый вечер, господин Пак, — мерзко улыбается альфа, протягивая Чанёлю правую руку. — Он был бы добрым в другом месте, — окинув взглядом, полным отвращения, компанию, в которой сидел Мин, мужчина лишь убеждается в правильности своего решения не заключать с этим человеком никакого договора. — Прошу больше не беспокоить меня, так как будущего у нас с Вами нет, — Чанёль, не дожидаясь никакого ответа, разворачивается и направляется вперёд, желая скорее покинуть это заведение.

***

Всего за два дня тренировок омега полностью восстановил свою форму, теперь уже занимаясь наравне с группой, чему та, к слову, рада была не особо. Но обращать на них своё внимание, да ещё и портить настроение, Бён не собирался, поэтому просто следовал указаниям тренера. — На сегодня всё, — раздаётся свисток тренера. — Все хорошо потрудились, молодцы! Можете быть свободны, — как обычно что-то пометив в своём блокноте, альфа направляется к выходу из тренажерного зала, останавливаясь у самой двери. — Бэкхён, зайдёшь ко мне в кабинет перед тем, как уйти. — Да, конечно, — тихо отвечает Бэк, спиной ощущая переглядывания группы. Это так противно: быть в обществе лицемеров, осуждающих тебя лишь за то, что ты существуешь. Бён, до этого закрывающий на всё глаза, сейчас с трудом сдерживает слова ненависти, просто потому, что ему быть с ними в одной группе ещё полгода. И это только в том случае, если весь сезон соревнований, а после и Чемпионат мира пройдут по идеальному плану взрослых, расписавших его жизнь за него. Проглотив все свои недовольства, Бэкхён раньше всех покидает тренажёрный зал, скрываясь за дверью раздевалки. От одной мысли о том, что тренер Ю сейчас начнёт пытать его вопросами о самочувствии, становится не по себе. Омега не любит обсуждать это точно так же, как не любит лгать, однако выбора ему просто не оставляют. Постучав в дверь кабинета тренера, Бэк, не дождавшись ответа, открывает её, аккуратно заглядывая внутрь. Альфа, до этого печатавший что-то на клавиатуре, обращает внимание на пловца, улыбаясь, приглашая его проходить. — Вы что-то хотели? — начинает Бён, надеясь на быстрый разговор, поскольку через час он должен быть на сеансе у доктора О. — Да, присаживайся, — говорит мужчина, кивая на свободный стул напротив. Бэк, заняв указанное место, положил на колени рюкзак, лямку которого он беспощадно сжимал в ладони от нервоза, не оставляющего его в покое. Юноша молча смотрел на стол, заполненный разными канцелярскими принадлежностями, рассматривая всё что угодно, лишь бы не встречаться взглядом с тренером. — Бэкхён, всё хорошо? — Почему спрашиваете? На тренировке всё же прошло хорошо… — не задумываясь, отвечает Бён, поднимая глаза на старшего. — Да, прошло хорошо, но ты показался мне странным, — говорит мужчина, и Бэкхён нервно усмехается, за что получает заинтересованный взгляд Ю. — Бэкхён? — Тренер Ю, я уже сказал, что со мной всё хорошо, поэтому Ваше замечание сейчас кажется… неуместным, что ли. Пожалуйста, не затрагивайте больше эту тему, поскольку мне не хочется обсуждать с Вами столь личные проблемы, — смелость неожиданно начала разливаться в крови омеги, удивляя не только тренера, но и его самого. — Со мной всё в порядке, я прихожу сюда тренироваться и чувствую себя замечательно, — ложь, но Бэк говорит так уверенно, что альфа не может усомниться в словах юноши, который ведёт себя непривычно. — Если это единственная причина, заставившая меня прийти в Ваш кабинет, то я могу быть свободен? У меня есть дела, — мило улыбнувшись немного опешившему мужчине, Бэкхён поднимается с места, игнорируя чужой взгляд. — Ты как-то поменялся за неделю отпуска, — рассматривая пловца на визуальные изменения, тихо проговаривает Джихё. — Не заметил, — пожимает плечами омега, надевая куртку, а после накидывая рюкзак. — Я пойду? — Да, иди, — тренер лишь кивает, продолжая проницательным взглядом смотреть на Бёна, что, на самом деле, раздражает. — До свидания, — поклонившись на прощание, юноша выскакивает из кабинета, торопливо направляясь к выходу спорткомплекса. Постепенно он срывается на бег — способствуют этому две причины: он не желает столкнуться с кем-нибудь из группы или других знакомых, и он правда опаздывает на приём к доктору О, что страшнее, чем встреча с тем же Мун Сантэ. Сегодняшний сеанс будет официально первым, поэтому Бэкхён просто обязан прийти на него вовремя, иначе всё время будет думать о том, какой он неудачник. Да ещё и стыдно перед доктором будет. Влетая в холл клиники, Бён бросает громкое «здравствуйте» работникам, занимающим регистратуру, а после бежит к лифту, что как назло только поднялся наверх. До начала сеанса меньше минуты. Юноша, взглянув на экран новенького смартфона, который он всё-таки начал использовать, решает добраться до нужного этажа по лестнице — спортсмен, как-никак. Остановившись у нужного кабинета, омега пытается отдышаться, опираясь руками о колени. Его дыхание было таким сбитым последний раз, наверное, при первых пробежках по утрам. Бён, что сегодня был на целых двух тренировках, только что пробежал неофициальный марафон, в котором, к сожалению, потерпел поражение, поскольку время было быстрее, чем он. Прикрыв глаза, он глубоко вздыхает, стараясь набрать в лёгкие как можно больше кислорода. Сердцебиение, кричащее ему о том, что он полный идиот, решивший сегодня получить приступ, начинает потихоньку приходить в норму, поэтому уже через десять секунд он полностью выпрямляется и, последний раз глубоко вздохнув, наконец стучит костяшками пальцев по двери. — Заходи, — получив разрешение, омега открывает дверь и заходит внутрь, тут же сгибаясь в поклоне: — Здравствуйте, доктор О. — Привет, Бэкхён, — мягко улыбается мужчина. — Ты чего такой красный? — стоит Бёну только показаться на глаза Сэхуну, как тот сразу же задаёт вопрос. — А, это… — смущается Бэк. — Я просто опаздывал, поэтому пришлось немного пробежаться, — да, совсем немного. — О боже, Бэкхён, зачем ты себя мучаешь постоянно? — вздыхает О, кивая в сторону стула. — Садись давай. Омега послушно занимает указанное место, а после, стянув с себя верхнюю одежду и рюкзак, направляет взгляд на альфу, что подошёл к кулеру с водой. — Убери ненужные вещи на тумбу, — стоя к юноше спиной, говорит Сэхун. Теперь, полностью избавившись от всего ненужного, Бён старается подавить смущение, устраиваясь на стуле как можно удобнее. — Попей, — протянув пловцу стакан воды, который тот, тихо прощебетав «спасибо», опустошил практически залпом, доктор вернулся на своё место напротив омеги. — Дать тебе несколько минут на то, чтобы отойти от твоей пробежки? — с улыбкой на безупречном лице спрашивает О, заставляя Бэкхёна смущённо отвести глаза. — Нет, всё хорошо. Я же спортсмен, — неловко улыбнувшись, отказывается от столь привлекательного предложения юноша. — Больше не делай так, ладно? Ты можешь опоздать, это нормально, я не буду ругаться, злиться и прочее. Главное — твоё самочувствие, поэтому добирайся не напрягая себя так сильно. Если по времени не укладываешься совсем — просто напиши или позвони мне и мы перенесём сеанс, — спокойно говорит Сэхун, в очередной раз заставляя омегу восхищаться. — Большое спасибо, доктор О, — улыбается Бэкхён, встречаясь взглядом с мужчиной. — Пока совсем не за что, Бэкхён, — О не может сдержать улыбку, рвущуюся наружу в ответ. Этот омега — просто чудо, вызывающее лишь самые тёплые чувства. — В конце сеанса оставишь мне свой номер. Начнём? Бэкхён, ощущая, как чувство тревоги в геометрической прогрессии разливается по всему телу, прикусывает и без того измученную нижнюю губу. Неуверенно кивнув, тем самым отвечая на вопрос Сэхуна, омега нервно сжимает ладони в кулаки с такой силой, что потом на внутренней стороне ладони точно останутся следы-полумесяцы от ногтей, безжалостно впивающихся в нежную фарфорово-бледную кожу. Доктор ловит каждый жест Бэкхёна, считая это одной из самых важных деталей их встреч. — Бэкхён, глубоко вдохни и выдохни, отпусти своё напряженное состояние, — четко выговаривает каждое слово О, наблюдая за тем, как юноша беспрекословно выполняет его просьбу. — Это не страшно, мы с тобой просто поговорим. Твоя задача сейчас — почувствовать себя максимально комфортно, расслабиться и быть собой. Попробуешь? — Да, я… Я постараюсь, доктор О, — выдавливая из себя слабую улыбку, больше похожую на болезненную судорогу, отвечает Бэкхён. — Почему ты нервничаешь сейчас? — у Сэхуна нет опыта работы психологом, он только изучает эту невероятно объёмную и тяжёлую науку, но вопросы, которые он хочет задать омеге, он скорее задаёт интуитивно, ощущая в нём что-то… близкое душе? — Не знаю, — тихо отвечает Бэк, задумываясь над заданным вопросом. Альфа не думает его торопить, молча смотря на то, как эмоции на лице Бёна сменяют друг друга так быстро, что доктор не успевает их толком рассмотреть. Юноша погрузился в себя, пытаясь найти честный ответ. — Мне страшно, — так же тихо продолжает пловец, всматриваясь в свои руки, крепко сжатые в кулаки. — Я не знаю, что чувствую и что именно меня тревожит, но страх не отпускает. В любой компании, в любое время — всегда. Он всегда присутствует, заставляя меня пытаться уйти в свои мысли, — омега поджимает губы, и Сэхун расценивает этот жест как законченный ответ, поэтому решает задать следующий вопрос: — Как давно это происходит? — Хм, — Бён, всё ещё находящийся глубоко в своих переживаниях, пытается вспомнить начало, но оно так далеко, что кажется, это воспоминание утеряно. — Давно, очень давно. — Ты можешь предположить, почему так случилось? — аккуратно интересуется Сэ, стараясь не сбить пловца с направления, в котором он так неуверенно движется. — Мне кажется, так было всегда, — тихо выдохнув, Бён замолкает, вновь прикусывая губу. — Я просто остался один, — грустно усмехается омега, сильнее сжимая кулаки. Ногти впаиваются глубже, в некоторых местах вовсе протыкая кожу. Скоро в этих местах появятся ранки, которые, скорее всего, будут неприятно щипать в хлорированной воде бассейна, но сейчас Бэкхёна это заботит мало. — Реук — мой брат, — с трудом выговаривает юноша. — Мой хён… Он, — пловец запинается, боясь озвучить мысль, что спрятана так глубоко по одной простой причине: он боялся произнести это вслух. Боялся того, что это правда так, ведь… это и есть правда. — Он бросил меня, — омега чувствует, как перед глазами появляется пелена слёз, которые через мгновение рассекают бледные щёки. — Попей воды, — тихо говорит Сэ, протягивая Бёну наполненный стакан. Сделав пару небольших глотков, юноша аккуратно ставит стакан на стол, приходясь языком по влажным губам. Сердце, кажется, замедляло свой темп настолько, насколько это вообще возможно, однако этот ритм всё равно громко звучит в ушах Бэкхёна. — Держи, — протянув юноше салфетку, тихо говорит О. — Ты хочешь продолжить? — осторожно спрашивает альфа, наблюдая за тем, как младший стирает слёзы. — Я всегда боялся произнести это вслух, — вместо ответа на вопрос, Бён продолжает рассказывать то, что так тщательно пытался скрыть от самого себя. — Боялся, потому что теперь, когда я это озвучил, понимаю, что так и есть, но я не злюсь… Реук-хён любит меня, просто на таком большом расстоянии я не чувствую тепла от этой любви, — поджав губы, Бэкхён зажмуривает глаза, надеясь в этот раз избежать слёз. — Я боялся мыслей о том, что я один. Боялся холода. Боялся признать правду. Я боялся всего так сильно, что начал в этом тонуть. По сей день тону, — открыв глаза, юноша посмотрел на О, внимательно следящего за ним. — Ты думал когда-нибудь о спасательном круге, который позволил бы тебе выбраться из переживаний, заставляющих тебя тонуть? — Никогда, — признаётся Бэкхён, снова вдумываясь в вопрос. — Я никогда даже не пытался, честно говоря, — ответ омеги нисколько не удивляет Сэхуна: он так и думал, нужно было лишь убедиться. — А если задумаешься сейчас, придёт ли тебе что-нибудь на ум? — делая очередную заметку на листе, спрашивает доктор, вновь замолкая, дабы дать юноше время на размышления. И Бэкхён пользуется этим временем, прикрыв глаза в надежде найти ответ. Однако всё, что он видит — это пустота. Где-то, совсем далеко, мелькают лица, распознать которые он не в состоянии из-за столь большого расстояния. Бён пытается заставить себя увидеть своё спасение в лице Реука, но идея обречена на провал, потому что брат, как бы сильна ни была любовь, не может сделать ничего, что могло бы спасти омегу. Родители… Представить их юноша даже не пробует, и без этого понимая, что они точно не подходят. Пустота, тишина и одиночество — всё, что видит перед собой Бэкхён. Спасательный круг? На мгновение, совсем незначительную долю секунды, где-то на периферии сознания, появляется лицо мужчины, хорошо знакомое пловцу, потому что не узнать его просто невозможно. Бён не успевает ничего понять — оно исчезает так же быстро и неожиданно, как появилось секунду назад. Омега распахивает глаза, тихо вдыхая, словно до этого момента кислород был перекрыт. Взгляд тут же встречается с заинтересованным напротив, и Бэк давит неловкую улыбку. — Ничего нет, — Бэкхён не врёт, наверное. Это скорее заблуждение, потому что он сам не уверен в том, что видел, однако он точно знает: думать о господине Паке в таком ключе — запрещено. — Совсем? — Сэ будто видит омегу насквозь, прищурившись рассматривая его чуть напряженное выражение лица. — Да, — О чувствует, что ему недоговаривают важную деталь, но идти напролом и выпытывать информацию не в его компетенции, да и не в его интересах, поэтому он просто улыбается и кивает. Ему нужно дождаться момента, когда юноша сам захочет с ним поделиться правдой. — Ты должен спасти себя сам, Бэкхён, — начинает мужчина, настраивая зрительный контакт с омегой. — Мы, люди, не созданы для одиночества — это совершенно верно, но есть случаи, когда бороться нужно самому. Например, со своими страхами. Ты и есть свой спасательный круг, понимаешь? — О говорит медленно, чётко произнося каждое слово, чтобы Бён не просто слушал, но и слышал. — Картинки, которые, возможно, мелькнули перед твоими глазами, всего лишь твои попытки найти выход, но всё, на самом деле, гораздо проще. Никто, слышишь, никто не сможет спасти тебя, пока ты сам этого не захочешь, — доктор делает паузу, по глазам юноши замечая, что тот хочет задать вопрос. — Как я должен захотеть? — спрашивает Бэк, вновь терзая свою измученную нижнюю губу. — Хороший вопрос, Бэкхён, — мягко улыбается альфа. — И этот вопрос — твоё домашнее задание. Как ты должен захотеть спасти себя? — А если я не смогу ответить на него? — взволнованно задаёт очередной вопрос пловец, внимательно глядя на Сэхуна, опустившего взгляд к его ладоням, всё ещё сжатым в кулаки. — Сможешь, я даже на секунду в тебе не сомневаюсь, — Сэ, видя нервозность юноши, которая и не думает его отпускать, продолжает: — Даже если не сможешь к следующему сеансу, всё хорошо, мы будем работать над этим вместе. Ты не должен переживать в моём кабинете, Бэкхён. Я не хочу доставлять тебе неудобств или чего-то в этом роде. Приходи сюда не на приём врача — звучит жутко, а поговорить с другом, рассказать о своих переживаниях, поделиться достижениями, которых, я уверен, будет предостаточно, ты ведь у нас перспективный спортсмен, — альфа говорит так спокойно, что Бён, сам того не замечая, заражается этим спокойствием, ослабляя хватку. Ногти больше не впиваются в кожу, травмируя её, но неприятная, почти незначительная, но всё же боль остаётся лёгким шлейфом. — Позволь нашим встречам стать минутами, совершенно не сочетающимися с твоими страхами. Тут ты будешь с ними бороться и побеждать их, потому что ты можешь. — Доктор О, — тихо говорит омега, слабо улыбаясь. Его настолько трогают слова мужчины, который совершенно точно может зваться «мастер своего дела», что Бэк с трудом сдерживает слёзы благодарности, рвущиеся наружу. — Не сдерживайся, Бэкхён. Дай своим эмоциям и чувствам свободу, — замечая состояние младшего, с такой же мягкой улыбкой на устах проговаривает Сэ, и это становится последней каплей для юноши, что в следующую секунду разрешает себе заплакать.

***

Деловая поездка в Испанию прошла даже лучше, чем планировал Ким, находящийся в данный момент в аэропорту Мадрида. Улетать, по правде говоря, совсем не хотелось, но и задержаться никак не мог, поскольку в Сеуле его уже ждали, да и дел в казино было полно. Чего стоил только бурей надвигающийся вечер в Delight, который в этот раз Чанёль готовит ещё идеальнее, если так вообще возможно. Ким не может перестать восхищаться хёном, являющимся для него примером для подражания. Пак — человек, заставляющий всё своё окружение двигаться лишь вперёд, упорным трудом показывая, что добиться можно всего, нужно лишь захотеть и поднапрячься. — Регистрация на рейс Мадрид — Сеул заканчивается через пять минут, — звучит из динамиков огромного зала, в котором так беззаботно расселся Ким, совсем забыв о том, что он, вообще-то, опаздывает. — Чёрт! — подскочив с кресла, альфа бежит в сторону регистратуры, с досадой замечая, что там сейчас немаленькая очередь. После того, как работники проверили документы и билет, Чонину был выдан посадочный талон. Спустя еще немного времени, он, пройдя предполётный досмотр, сидел за столиком в зоне вылета, наслаждаясь невероятно вкусным чизкейком и капучино. Сегодняшний день в Мадриде был солнечным, несмотря на то, что на дворе лишь середина февраля. От одной мысли о том, что совсем скоро он окажется в холодном Сеуле — расстраивает, но, снова же, деваться альфе некуда, Чанёль с него три шкуры сдерёт, если он не явится сегодня в казино с подписанными договорами. Наблюдая за людьми, гуляющими по бутикам, Ким понимает, что хотел бы сейчас тоже быть с кем-нибудь близким. Например, с Сэхуном или Чанёлем, а ещё лучше — со своей любовью всей жизни, которую он никак не может отыскать. Сколько бы друзья ни смеялись над ним по этому поводу, он и не подумает опускать руки, искренне надеясь на то, что где-то есть человек, предначертанный ему судьбой. Может быть, он тоже сегодня в Мадриде? Или в Пусане? А если где-то в небольшом городке Африки работает волонтёром? Чонину действительно интересно это, он бы с удовольствием составил ему компанию хоть на край света, отдав себя целиком и полностью этому человеку. — Когда же мы с тобой встретимся, — грустно выдыхает Ким, укладывая подборок на ладонь руки, что локтем опирается о столик. — Чёрт, табло! — не успев толком пострадать, альфа, увидев свой рейс на табло, вновь понимает, что опаздывает, поэтому, подскочив с места, срывается на бег, направляясь к своему выходу на борт самолета. Уже оказавшись в своём кресле, альфа расслабленно выдыхает — теперь он точно может быть спокойным, потому что не опоздал на рейс, даже почти успел. Он обязательно похвастается этим перед друзьями, которые вечно называют его разгильдяем. Место рядом было пустым, что немного расстроило Кима, любящего поболтать с любой живой душой, и плевать на то, что это незнакомец, с которым им в жизни больше не пересечься. — Какие люди, — Чонин, смотрящий фотографии, сделанные тут на протяжении этих нескольких дней, замирает, пытаясь понять: этот голос ему только что причудился? Неожиданно напавшие воспоминания? Так скоро? — Ким, ты чего завис? — теперь альфа точно теряется, продолжая пялиться на экран своего смартфона, страшась поднять голову и увидеть Со Ванджуна. — Господин, займите, пожалуйста, Ваше место, — подошедший омега-стюард разрушил все надежды Чонина, верящего в то, что до боли и ужаса знакомый голос является лишь плодом его воображения. Место рядом заняли, но Ким продолжал сидеть неподвижно, пялясь в уже погасший экран смартфона. — Ким, только не говори мне, что не узнал, я же не поверю, — мужчину, кажется, ситуация веселит, что не может не раздражать Чонина, с силой сжавшего телефон в ладони. — Ты специально? — подняв глаза, Ким тут же об этом жалеет, встретившись с янтарным цветом, сводящим его с ума с самого детства. — Ты думаешь, мне настолько делать нечего? Сижу целыми днями, рейсы твои отслеживаю? — усмехается Со, пристегивая ремни безопасности. — Ты неправильно застегнул ремень, — замечает старший, чем ещё больше злит Чонина. — Какого чёрта ты тут забыл, Ванджун? — стискивая зубы, Ким пытается скрыть эмоции, раздирающие его изнутри, но выходит плохо, чему, несомненно, радуется человек, которого альфа ненавидит больше всего в своей жизни. — Не припомню, чтобы я должен был отчитываться перед тобой о своих передвижениях и докладывать о местонахождении, Нини, — Ванджун, наслаждаясь сложившейся ситуацией, противно улыбается, в то время как младший кипит от злости. Ким только открывает рот, чтобы сказать мужчине о том, что сильно он хочет убить его сейчас, как его прерывает голос из динамиков. — Добрый день, господа. Говорит командир корабля Лоран Морель. От имени всего экипажа и авиакомпании «Эир Франц» приветствую вас на борту самолета RJ-190. Наш рейс выполняется по маршруту Мадрид — Сеул. Время в пути составит тринадцать часов десять минут. Желаю приятного полёта! Не обращая внимания на дальнейшие разговоры, Ким проклинает свою сегодняшнюю пунктуальность, поспособствовавшую его встрече с этим человеком. Им предстоит сидеть так больше тринадцати часов, что, чёрт возьми, действительно пугает. Находиться с Ванджуном так долго точно не кажется привлекательной идеей, поэтому, дождавшись подходящего момента, когда взлёт уже был позади, Ким подзывает стюарда, ловя на себе заинтересованный взгляд Со. — Да, господин? — обращается к альфе миловидный парень в униформе. — В самолёте есть свободные места? Я хотел бы пересесть, — открыто говорит Ким на английском, не обращая внимания на старшего, прожигающего его своим взглядом. — Нини, не поступай так со мной, — противно улыбается Со — так считает Чонин, стюарду же улыбка пассажира кажется довольно красивой. — Не делай вид, будто мы незнакомцы, — поскольку мужчина говорит на корейском, парень не понимает, о чём речь, внимательно следя да «перепалкой» пассажиров. — Заткнись, — бросает Ким в сторону мужчины, после этого уже обращаясь к стюарду: — Есть место? Я хочу пересесть. — Господин, к сожалению, все места заняты, так как был солд-аут билетов, поэтому я пока ничем не могу Вам помочь. Если вдруг кто-то так же, как и Вы, захочет поменять место, я буду иметь Вашу просьбу в виду, — рушит все надежды на спасение юноша, немного неловко улыбаясь двум парам глаз, наполненным такими разными эмоциями. — Ещё что-то? — Нет, спасибо, — отвечает Ким, отворачиваясь к окну. — Чонин, ты как маленький ребёнок, — дождавшись, пока парень оставит их одних, усмехается Со, наблюдая за тем, как младший достаёт наушники из сумки. Не обращая никакого внимания на альфу, от которого, по правде говоря, внутри трясёт, Чонин с максимально невозмутимым лицом затыкает уши беспроводными наушниками, включая музыку на полную громкость. Ком переживаний и страха внутри увеличивается в геометрической прогрессии, но Чонин изо всех сил пытается держаться, не желая показывать мужчине свои настоящие чувства. Когда он говорил Чанёлю о том, что может сам постоять за себя и что больше не боится Ванджуна, он не врал, просто сейчас… Сейчас это слишком неожиданно, он был неподготовлен к этой встрече и тем более не думал, что им придётся находиться рядом так долго и так близко. — Эй, Нини, мне скучно, — вытащив наушник альфы, говорит Со, наконец ощущая на себе взгляд младшего, что до этого избегал зрительного контакта. — Не называй меня так, ублюдок, — шипит Ким, пытаясь забрать наушник. — Давай поболтаем, так давно не виделись всё-таки, — издевается альфа, довольствуясь рассерженным Чонином, сердце которого давно ушло в пятки. Ким понимает, что тут, когда они на виду у стольких глаз, Ванджун не сделает ему ничего — максимум ранит словами. Хотя… этого он и боится. Ему страшно слышать то, что заставляло его в детстве разрываться от рыданий. — Чего ты хочешь? — тихо спрашивает Чонин, стараясь не выдавать наступающую истерику. — А ты уверен, что сможешь мне дать то, чего я хочу? — улыбка с лица Со пропадает, а глаза, что секунду назад, пусть фальшиво, но всё же светились, начинают излучать лишь холод. — Если ты знаешь, что не смогу, зачем делаешь это? — Делаю что? Покупаю билет на самолет? Лечу в свою страну домой? — альфа издевается над младшим, наслаждаясь страхом в его больших глазах. — Чего ты хочешь от меня, Ванджун? — Ким, сжимая в ладони телефон, говорит как можно спокойнее, но выходит плохо, потому что Со уже видит то, чего желает. — Ты же помнишь, что я обещал тебе тогда? Во время нашей последней встречи, — мужчина улыбается, но это больше напоминает Чонину оскал, вынуждая его в ту же секунду покрыться мурашками, перед этим заставив испытать животный страх. — Я никогда не позволю тебе жить спокойно, Чонин. — Тогда сделай всё как можно быстрее, а лучше, знаешь, просто убей, — голос дрожит, Ким снова ощущает поражение. — Так неинтересно, — усмехается альфа, возвращая младшему наушник. — Приятного полёта, Нини. Хорошо отдохни, ведь впереди, в нашем любимом Сеуле, нас ждёт очень много проблем, в которых ты и Чанёль будете тонуть, — мужчина, щёлкнув по носу Кима, отворачивается, начиная заниматься своими делами, будто ничего и не было. Весь полёт Чонин не мог расслабиться, оно и неудивительно, поскольку Со постоянно был рядом. Редко он бросал на парня нечитаемые взгляды, будто бы поддаваясь в это мгновение бесконечному потоку раздумий, что до невозможности напрягало Кима, пытавшегося казаться сильным и взрослым. Однако как бы сильно он ни пытался, в янтарных глазах Ванджуна он оставался тем же маленьким альфой, который молил оставить его в покое, смотрел с ужасом и постоянно плакал. От подобных воспоминаний альфа усмехался, а Чонин ловил эти смешки, понимая, что Со и правда что-то замышляет. Определить масштаб надвигающейся бури он не мог, но было ясно: ничего хорошего не случится. Ванджун больше не заговорил с ним на борту самолета, лишь напоследок, уже уходя, бросил самодовольное «до скорой встречи», после растворяясь в потоке людей.

***

От: Бэкхён. «Господин Пак, Вы заняты?» Чанёль, будучи довольно взрослым человеком, удивлялся банальным вещам редко — никогда, если быть точнее, — однако сегодня, сейчас, короткое сообщение, заставившее его экран телефона засветиться, на секунду ввело альфу в ступор. Он, снова же, считая себя человеком опытным в разных отраслях, не должен был так восторженно реагировать на пришедшее смс, но сдержаться не смог, поэтому: — Продолжим собрание через десять минут, — поднявшись со своего места за столом, альфа под удивленные взгляды персонала покидает зал для переговоров, спешно направляясь в кабинет и печатая по пути ответное сообщение парню, разрушившему всю рабочую атмосферу. От: Господин Пак «Что-то случилось? Я сейчас наберу.» Закрыв за собой дверь, мужчина усаживается на кожаный диван, собираясь позвонить Бэкхёну и узнать, по какой причине столь робкий юноша решил ему написать. От: Бэкхён. «Нет! Не звоните!» Нахмурившись, Чанёль с полным непониманием смотрит на экран телефона, ожидая следующего смс в надежде на то, что омега решит всё-таки ему сказать, в чём дело. От: Бэкхён. «На самом деле, ничего важного не случилось, я случайно написал, поэтому просто не обращайте внимания. Хорошего дня!» — Ты, должно быть, издеваешься, рыбка, — усмехается Пак, нажимая на «вызов» и прикладывая смартфон к уху. Прежде чем омега поднимает, мужчина успевает насчитать шесть гудков, гадая, куда мог за секунду испариться Бён? Однако, в конце концов, по ту сторону линии голос омеги всё же раздаётся, что не может не радовать мужчину, находящегося в приятном удивлении от столь внезапного появления Бэкхёна в его забитом графике. — Здравствуйте, господин Пак, — мямлит юноша, не ожидавший звонка. — Бэкхён, всё хорошо? — отбрасывая приветствия на потом, спрашивает Чанёль, желая узнать истину. — Да… Я же уже сказал, что написал случайно… Всё хорошо! — Почему твой голос говорит мне об обратном? — вновь задаёт вопрос альфа, устраиваясь поудобнее на диване, который обычно занят кем-нибудь из друзей. — Ну… — пловец запинается, не зная, как правдоподобнее соврать мужчине, что, кажется, читает его даже не видя глаз. — Не думай врать мне, Бэкхён, — предупреждает Пак, предугадывая мысли младшего. — Что такое? Ты можешь сказать мне что угодно, я постараюсь тебя понять и сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь, — после этих слов омеге становится гораздо легче, он, не сумев сдержаться, громко выдыхает, тихо шмыгнув носом, что не укрывается от слуха Чанёля. — Мне приехать? — Господин Пак, Вы заняты сейчас? — снова спрашивает Бэкхён, но в этот раз уже вслух. — Нет, — мужчина лжёт, бессовестно закрывая глаза на сотрудников, ожидающих его в зале для совещаний. Он никогда не поступает так, всегда выдвигая работу на первое место, поэтому сегодняшняя ложь и желание сбежать не будет считаться преступлением, так ведь? — Тогда мы могли бы встретиться? — неуверенность в голосе юноши сочится так сильно, что Пак невольно начинает улыбаться, представляя взволнованное лицо Бёна в этот момент. — Конечно, — да простит его Уджин, на плечи которого сегодня свалится ещё больше работы. — Скажи мне где ты, я подъеду. — Я в автобусе, — не задумываясь, отвечает Бэк, тут же продолжая: — Не хотите сходить в кино, господин Пак? Бэкхён не знает, о чём думает, говоря с мужчиной о таких глупостях, а сердце, отбивающее по рёбрам с огромной скоростью, кричит ему о том, что он, должно быть, сошёл с ума, взяв на себя слишком много. Самые странные, совсем незнакомые чувства со скоростью света разливаются по всему телу, вызывая табун мурашек, бросивших омегу в холод. — Кино? — удивлённо переспрашивает мужчина, застывая перед самым выходом из своего кабинета. — Ты хочешь в кино? — Чанёль, всё ещё не особо понимая, что происходит, внимательно прислушивается к сбитому и такому громкому дыханию Бёна по ту сторону линии связи. — Да, мы могли бы… Ну, если у Вас нет времени или Вы не хот… — нервно начинает лепетать юноша, но Пак тут же его прерывает, не позволяя договорить: — Какой кинотеатр? Ты можешь скинуть мне адрес? Всё идёт не по плану, но по неизвестной причине Чанёль нисколько этим не расстроен, чего не сказать о помощнике, шокированном заявлением хозяина. Бета, и без того вертевшийся как белка в колесе, сейчас ощущает себя в полном дерьме, поскольку сваленной на него работы стало больше чуть ли не в два раза. Однако возразить альфе он не может, точно так же как и задавать лишних вопросов, поэтому, натянуто улыбнувшись, Уджин уставшим взглядом провожает воодушевленного мужчину. До торгового центра, где был расположен кинотеатр, который они с Бэкхёном собрались посетить, альфа добрался чуть больше чем за сорок минут, прибывая всего на пять минут позже самого омеги, ожидающего его на улице у входа. Заметив знакомый автомобиль, Бён тут же повеселел, скрывая своё настоящее настроение, оставшееся у него после сегодняшнего визита к доктору О. Переживания ни на секунду не оставляли его, но было действительно легче. После разговора с О и его советов любой почувствовал бы себя лучше, потому что этот мужчина — просто само спокойствие и профессионал своего дела. Рядом с ним всегда настолько расслабляющая атмосфера, что не заразиться ею невозможно. Легче Бэкхёну стало, но проблемы, которые он сегодня вновь вынул из себя, погрузившись в них, заставили его чувствовать себя… тяжело. Возможно, именно по этой причине он решил сделать то, на что никогда не решился бы в здравом уме. Наблюдая за тем, как мужчина приближается, Бён неловко улыбается: — Вы пришли, господин Пак, — после лёгкого поклона проговаривает юноша. — Разве я мог не прийти? — мужчина, сам того не замечая, улыбается в ответ, кивая в сторону входа. — Ты выбрал, что хочешь посмотреть? — Нет, — отвечает Бэк, тут же решая сознаться: — На самом делe, я никогда не был в кинотеатре. Никогда не покупал билеты и прочее, поэтому даже не знаю толком, как это делается, — омега густо краснеет, отводя взгляд от удивлённых глаз Пака, так пристально следящего за каждым его движением. — Правда? Никогда? — переспрашивает Чанёль, останавливаясь посреди холла ТЦ. — Нет… — Значит, сегодня для нас это случится в первый раз, — неожиданно ярко улыбнувшись, говорит Пак, и теперь уже очередь Бэкхёна удивляться. — Что Вы имеете в виду? — Мне прежде тоже не доводилось проводить свободное время в кинотеатре, — шокируя данным заявлением пловца, говорит Чан. — То есть как? — не может поверить мужчине Бён, прищурившись, разглядывая довольное лицо старшего. — Почему ты так удивлён? — Потому что я думал, Вы спец в развлекательной сфере, — говорит Бэк, через секунду удивлённо смотря на мужчину, озарившего своим смехом весь холл. — С чего вдруг такие выводы? — с трудом сдерживая смех, что бессовестно рвётся наружу, всё же спрашивает Пак. — Ну… Я просто так думал, — мнётся омега, смущённо отводя взгляд от тёмных глаз, так пристально рассматривающих его. — Боюсь разочаровать тебя, но это совсем не так, — мягко улыбается Пак. — Я в этом почти профан, поскольку всё свободное время трачу на мелочи, связанные с работой. Я до ужаса скучный человек, не умеющий развлекаться, — чистосердечное признание Чанёля действительно шокирует Бёна, стирая очередной пункт в списке по этому альфе, который составил пловец. — Не верю! Уверен, Вы точно будете успешны в этом! — Успешен в развлечениях? Бэкхён, ты такой забавный, — вновь смеётся Чан, правда в этот раз гораздо тише. — Кажется, мы должны идти за билетом, — сменяет тему юноша, направляясь в сторону эскалатора. — Если я не ошибаюсь, то кинотеатр расположен на верхнем этаже. До нужного места они добираются без приключений, только вот времени это заняло немало, учитывая то, что оба — нули в ориентировке по торговому центру. Честь выбрать фильм для их первого как вместе, так и в общем просмотра фильма в кинотеатре, достаётся пловцу, чему тот, безусловно, рад, но переживания из-за возможности выбора провального фильма не позволяют Бёну насладиться сполна. — Ну же, Бэкхён, просто выбери по картинке, — спустя пятнадцать минут не выдерживает Чан, наблюдая за копошениями юноши. — А вдруг фильм окажется неинтересным! — Тогда мы просто встанем и уйдём, — спокойно говорит Пак и, не дожидаясь ответа, берёт омегу за руку, торопливо шагая в сторону кассы. От столь внезапного жеста Чанёля сердце омеги вновь ускорило свой темп, заставляя кровь в венах циркулировать быстрее, из-за чего мягкие бледные щёки мило заалели. Пак сам взял билет на самый близкий по времени сеанс, а после, продолжая сжимать ладонь парня, подошёл к киоску с едой. — Выбирай ты, — говорит мужчина, поворачивая голову в сторону смущённого Бэкхёна. — Я буду только воду, — как бы омеге ни хотелось ощутить на себе всё, что обычно делают люди в кинотеатре, попробовать попкорн и начос с горчицей — он видел это в фильмах — позволить себе такое пловец не может по одной простой причине: диета. — Ты шутишь? — вопросительно подняв бровь, спрашивает Чан, не обращая никакого внимания на альфу, подошедшего для того, чтобы их обслужить. — Разве я могу шутить сейчас? — любимая привычка Бэкхёна — отвечать вопросом на вопрос. — Шутить-то ты можешь всегда, дело не в этом. Сейчас ты должен выбрать, чем из этого всего, — кивнул в сторону полок с различными закусками альфа, тут же продолжая: — мы будем скрашивать время в зале кинотеатра. — Но я не ем такое… — Однажды всё случается, Бэкхён, — мягко улыбается Чанёль, наконец встречаясь взглядом с парнем у кассы киоска. — Обычную воду, колу и большой солёный попкорн. Бён молчал, наблюдая за тем, как парень, должно быть его ровесник, набирал лопаткой попкорн из специального аппарата, засыпая его в картонную коробку. Юноша чувствовал себя немного глупо, удивляясь таким, казалось бы, совсем обыкновенным вещам. Пак, чьё внимание было полностью сосредоточено на омеге, с трудом сдерживал улыбку, рвущуюся наружу из-за всё ещё красных щёчек и слегка надутых губ. Мужчина понимал, что это, скорее всего, странно, поскольку Бэк вызывает в нём в разы больше эмоций, чем должен, однако противиться этому дикому влечению не мог. Наконец оказавшись в зале под номером семь, пара заняла свои места: последний ряд, где вместо кресел были мягкие диваны небольшого размера. Бён, стоило ему только сесть, вжался в самый угол, вызывая смешок старшего, расположившегося в центре. Закинув одну руку на спинку, Чанёль заметил, как омега сжался ещё сильнее, что не могло не задеть чувства альфы, тут же убравшего руку. — Тебе некомфортно? — ответ на вопрос очевиден, но Пак всё же надеется на то, что ему просто показалось. — Мне… Я… — замялся Бэк, понимая, что данный вопрос вызван его реакцией и поведением в целом. — Нет, мне просто неловко, — глубоко вздохнув, омега постарался расслабиться, садясь немного ближе к Паку. — Я чувствую себя виноватым из-за того, что без причины выдернул Вас из дел в середине рабочего дня. — Бэкхён, не думай о такой ерунде. Если бы я не мог или не хотел, ты бы не «выдернул меня из дел». — Всё же я не должен был так поступать, — поджав губы, говорит омега, отводя взгляд. — Бэкхён, — повернув лицо Бёна на себя, Пак встречается с широко распахнувшимися от удивления медными глазами. — Устраивайся поудобнее и отпускай своё напряжение, мы тут чтобы расслабиться и отдохнуть, правильно? — дождавшись слабого кивка от юноши, Чанёль отпускает его лицо, переключая взгляд на загоревшийся экран. Фильм оказался довольно интересным, пусть Бэкхён и не особо вникал в сюжет, постоянно поглядывая на мужчину. За прошедший час омега успел изучить его профиль полностью, не переставая удивляться до неприличия прекрасным чертам, которые юноша внимал одну за другой, с приятным, ранее неизведанным ему чувством, заставляющим бабочек в животе порхать, легонько щекоча Бёна изнутри. Бэк, с головой погрузившийся в свои мысли, что сейчас были целиком и полностью посвящены мужчине, не сразу замечает, что Пак перестал следить за картинкой на экране, прожигая Бэкхёна взглядом в ответ. Омега, столкнувшись с тёмным омутом глаз Чанёля, ощущает, как последние крупицы здравомыслия его покидают, не удосуживаясь даже попрощаться. Должно быть, именно по этой причине Бэкхён не попытался отодвинуться, когда лицо мужчины неожиданно приблизилось к его. Это длилось недолго, но омега, кажется, переставший дышать совершенно, жадно глотал каждое мгновение, позволяющее ему лицезреть Пака так близко. Пухлые, с виду до невозможности мягкие губы, находящиеся в опасной, неприличной, запретной близости к устам омеги, туманили рассудок. Всего несколько сантиметров. Слишком мало, но в то же время слишком много. Далеко. За эти мысли Бёну будет стыдно потом, когда он поймёт, насколько в этот раз замечтался, но не сейчас. Не в момент, когда полуприкрытые глаза Чанёля томно смотрят на его губы, истерзанные омегой за время «просмотра фильма», которое он потратил на просмотр профиля мужчины. Кислород в лёгких закончился, и Бэк приоткрыл губы, выбивая из альфы громкий выдох, прошедшийся по устам пловца. Разум Чанёля затуманен, но не настолько, чтобы совершить поступок, о котором чуть позже он будет жалеть. Бэкхён ещё не готов к близкому физическому контакту, поэтому, поиграв желваками на скулах, мужчина тяжело сглотнул, на секунду прикрывая глаза, чтобы через мгновение приблизиться ещё сильнее, но в этот раз к уху застывшего юноши: — Мне нравится то, что я вижу в твоих глазах, но давай немного повременим с продолжением, — совсем тихо хрипит Пак, не торопясь отстранится. Бэкхён, ещё особо не вдумываясь в услышанное, ощущает, как по телу рассыпаются мурашки, приятно обдавая холодом. Он, с трудом найдя в себе силы на вздох, хочет отстраниться и просто убежать, потому что, кажется, только что он был пойман с поличным — раз, опозорился — два. Однако исполнить задуманное Бён не успевает, вновь замирая, но в этот раз от горячей ладони, неожиданно прижавшейся к щеке. Пак, встретившись с омегой глазами, слабо улыбается и большим пальцем проводит по нижней губе юноши. — Ты так прекрасен, Бэкхён. Эта фраза становится последней каплей для Бэка — он сдаётся, полностью отдаваясь ситуации и оставляя способность размышлять и анализировать за дверью кинозала. Пловец молчит, горящими глазами смотря в тёмный омут мужчины, сердцебиение которого сейчас — к его удивлению — учащается. Он не должен так реагировать на столь «обычные вещи», но глядя на Бэкхёна, такого юного, переполненного эмоциями и чувствами, годами запертыми внутри, Пак не может не восхищаться — даже не пытается, потому что смотреть на такого Бэкхёна и ничего не чувствовать просто невозможно. Мягко улыбнувшись, Пак убирает ладонь с лица застывшего Бэкхёна, а после поднимается с места, протягивая омеге руку, чтобы выйти из зала: никто из них уже точно не заинтересован в фильме и вряд ли будет вникать в суть, так что смысла находиться тут дальше нет. Омега, не сразу поняв, что от него требуется, до сих пор находясь в лёгком — ну или не совсем лёгком — шоке, поднял глаза на Пака, а потом перевёл их на предложенную ладонь. Не став долго думать, Бён, несколько минут назад решивший отдаться ситуации, вложил свою ладонь в чужую, позволяя мужчине увести себя. На удивление Чанёля, оказавшись в автомобиле, омега никак не пытался избегать разговоров и случайных взглядов, да и вёл себя абсолютно спокойно, выдавали смущение только до невозможности милые красные щёчки. Предложение где-нибудь перекусить Бён отклонил, сославшись на то, что дома его ожидают учебники по подготовке к выпускным экзаменам. Настаивать Пак не стал, поскольку у него самого была уйма важных дел, относившихся к предстоящему вечеру в казино. Разговор между парой завязывался тяжело, потому что под конец поездки Бэк начал переваривать произошедшее, полностью погружаясь в свои размышления. Мужчина видел это и всё понимал, поэтому не хотел мешать. Только оказавшись во дворе дома юноши, Пак решил прервать тишину и задать вопрос, который пришёл в его голову по пути: — Составишь мне компанию на вечере в Delight?

***

Нельзя предугадать, когда случится самое настоящее чудо, потому что всё поистине чудесное случается, как правило, неожиданно. Сегодняшний ещё не начавшийся вечер для Чанёля знаменовался самым настоящим чудом, поскольку планов и событий, которые скоро должны произойти, было много. Каждый раз мероприятие вызывает у посетителей всё больший восторг, не оставляя равнодушным ни одного гостя. Главная задача этого ежемесячного особого вечера Delight — заставить гостей влюбиться в атмосферу и желать посещать каждое последующее шоу. Всё, как и всегда, было подготовлено безупречно: свет настроен, персонал переодет в спецформу, артисты находились на заключительной стадии сборов — макияже. Гости начнут прибывать через час, а Чонин с Сэхуном подъедут с минуты на минуту, чтобы взять последний час подготовки и контроль в свои руки, поскольку Чанёлю нужно отъехать. Альфа не сказал друзьям, куда направляется, но предупредил о том, что они будут, скорее всего, очень удивлены. Подъехав к дому омеги, Чан замечает недалеко от поезда знакомый силуэт, который, заметив автомобиль, спешно направляется к нему. — Здравствуйте, господин Пак, — говорит омега, улыбаясь краем губ. — Привет, Бэкхён, — улыбается мужчина в ответ. — Почему у тебя с собой рюкзак? — интересуется он, выезжая со двора, ставшего уже родным. — Ну… — тянет юноша, отводя взгляд и нервно сминая лямку рюкзака. — Ну? — вслед за младшим с той же интонацией тянет Чанёль, краем глаза поглядывая на Бёна. — Мои родители вряд ли отпустили бы меня гулять в такое время, поэтому я сказал, что останусь у друга, — громко выдыхает Бэк. — Тогда, как только у тебя появится желание уйти, скажешь мне об этом. Я отвезу тебя к другу, — сворачивая совсем не в сторону казино, Пак мысленно прикидывает, что именно им надо сейчас купить. Ну как им. Он решил, что купит подходящую для этого вечера одежду, а Бэкхён… он пока не особо в курсе. — Господин Пак? — неуверенно зовёт мужчину Бэкхён. — Да? — Есть проблема, — тихо произносит омега. — Какая? — повернув голову к пловцу, спрашивает Чан. — У меня нет друзей, — признаётся Бён и, поджав губы, наконец поворачивается к альфе, встречаясь с ним взглядом. Чанёль, немного сбитый с толку проблемой парня, сначала молчит, не совсем понимая, что в этом случае нужно говорить. Но спустя минуту мужчина понимает, что молчание сейчас как минимум невежливо, поэтому: — Не переживай, спать на улице точно не придётся, а сейчас попробуй немного расслабиться. Ты можешь быть спокоен, ты же веришь мне? — остановив машину у торгового центра, альфа полностью поворачивается к пловцу, успевшему за эти пару минут приуныть. — Да, я верю Вам, — на удивление, эти слова Бэкхёну даются совершенно легко. Он был искренен. Бэкхён верит ему, надеясь не пожалеть об этом в будущем. Пока в торговом центре Бэкхён, подавляя жуткое смущение и неловкость, по советам продавца-консультанта примерял не себе образы, в казино пришло время приезда гостей, где с яркой улыбкой встречал людей Чонин, находясь под пристальным взглядом О. Уджин провожал особо важных персон в их вип-комнаты, где они могли отдаться азарту и, жадно надеясь на джекпот, сыграть несколько партий, перед тем как придёт время шоу, которым они, несомненно, будут восхищаться всё оставшееся время. В Delight всё шло по чёткому плану — это как сложенный, хорошо сработанный механизм, где важна каждая деталь и каждый работник. Чанёль знал, что всё идёт идеально, в противном случае ему бы сразу позвонил Уджин или кто-нибудь из друзей, поэтому едет он не особо торопясь, наслаждаясь прекрасным видом сидящего на соседнем сидении Бэкхёна, что сегодня выглядит совсем непривычно. Белая атласная рубашка с чёрными надписями среднего размера, поверх которой накинута синяя рубашка, играющая роль «пиджака». Привлекательные подтянутые ноги облегают обыкновенные чёрные джинсы, заканчивающиеся у чёрных туфлей на грубоватой подошве. Внутренняя рубашка, выбранная консультантом, которому Чанёль полностью доверил образ омеги, оголяла шею и частично привлекательные ключицы, поэтому, по решению «стилиста», были выбраны серебряные цепи, завершающие стильный образ, сделавший из подростка Бэкхёна зрелого юношу. После подбора одежды над омегой несколько минут поколдовали в салоне. Волосы ему уложили в совсем непривычном стиле: вместо обычной прямой чёлки была немного завитая, разделённая прямым пробором. Бэкхён по окончании преображения, которое, к слову, длилось всего минут двадцать, был шокирован отражением в зеркале. Он видел не то, что привык, но это… странно радовало его. Мужчина Бёна ещё не видел, так как всё время находился в зоне фуд-корта, не желая смущать своим взглядом. Вообще, Чанёль очень сомневался в правильности своих действий, боясь оскорбить чувства Бэка, но, к счастью, проблем почти не возникло. Омега поначалу сопротивлялся, но Пак быстро и умело успокоил его, уверив, что это не составит ему никакого труда. — Господи Пак? — произносит Бэкхён, стоит гудкам прекратиться. — Да? Ты закончил? — Я в холле, — оглядывается по сторонам. — Я, кажется, тебя вижу, — неуверенно говорит Чан, направляясь в сторону пловца, стоящего к нему спиной. — Где? — Бэк разворачивается, тут же встречаясь взглядом с тёмными глазами альфы, остановившегося в нескольких шагах. — Ты… выглядишь просто замечательно, — запинаясь, произносит Пак, до сих пор прижимая телефон к уху, точно так же как и Бэкхён напротив. — Спасибо Вам за возможность примерить на себя такой образ, — не разрывая зрительного контакта со старшим, шепчет омега, наконец убирая телефон. — Спасибо за то, что согласился. Шелест купюр, приятная фоновая музыка, тусклый свет — всё, что нужно вечеру для того, чтобы он был хорошим. Чуть больше нужно для идеала, но и это было в процессе подготовки, всего лишь вопрос времени. Сехун с Чонином, закончив встречать гостей, пришедших вовремя, поднялись на верхний этаж, занимая комнатку, расположенную рядом с кабинетном Чанёля. Эта была их комната, в которой друзья чаще всего выпивали и праздновали хорошие дни в казино. В интерьере не было ничего лишнего: только стол, кожаные диванчики со всех сторон и небольшой холодильник со спиртными напитками. Стены были выкрашены в бордовый, а само помещение освещалось тусклым, вызывающим игривое настроение светом. Чонин, так и не дождавшись Чанёля, опустошает бокал любимого вина, не обращая внимания на недовольный взгляд доктора, сидящего напротив подобно надзирателю. О ещё не пил, поскольку начинать без Пака не так уж интересно, да и за Чонином следить надо. — Чан не звонил? — откинувшись на мягкую спинку дивана, спрашивает Ким, блаженно прикрывая глаза. — Нет, но, думаю, он скоро будет, — взглянув на наручные часы, Сэхун чуть хмурится, не в силах побороть непонятное чувство тревоги. Чанёль никогда не предупреждает ни о чём, поэтому слова, сказанные им перед уходом, не могут не напрягать. Вряд ли в мужчине осталось то, чем он мог бы удивить О, знающего и предугадывающего абсолютно всё. Так думал Сэ, пока дверь комнаты не распахнулась и перед глазами не появилось два силуэта. Доктор и Ким тут же направили взгляды на вошедших, узнавая в них Чанёля и… Кто этот юноша рядом? Сэхун щурится, пытаясь понять, его глаза видят реальность либо стоит всё-таки сходить на консультацию к окулисту. — Я же говорил, чтобы вы не так сильно удивлялись, — усмехается Пак, подталкивая пловца вперед и закрывая за ними дверь, чтобы они наконец остались отрезанными от суматохи в казино. — Чанёль, что происходит? — удивлённо спрашивает Чонин, в то время как О, будучи не в состоянии что-то сказать, пытается понять, он видит того же омегу, который несколько дней назад был у него в кабинете, или это кто-то другой, такой похожий, но в то же время совсем непохожий. — Знакомьтесь, — переведя взгляд на смущённого юношу. — Это Бэкхён. — Бэкхён? — не веря ни ушам, ни глазам, переспрашивает Сэхун, не в силах оторвать взгляда от своего пациента, успевшего за два сеанса стать особенным. — Чанёль, умоляю, сколько ему лет? — закатывает глаза Чонин, не замечая витающего напряжения. — Тебя из крайности в крайность бросает, да? Либо старик, либо подросток? — Чонин! — повышает голос Пак, приглашая омегу сесть на свободный диванчик. — Пожалуйста, следите за тем, что говорите. Бэкхён, оказавшись за столом, встречается с полным непонимания взглядом доктора. Пловец, совсем не ожидавший встретить тут знакомых, тем более таких важных знакомых, нервно прикусывает губу, сдерживая в себе порыв сбежать. — Бэкхён, эти двое: Сэхун и Чонин — мои лучшие друзья и моя семья, — улыбается Пак, вновь умиляясь алым щекам омеги. — Чанёль, Уджин должен тебе отчитаться, поэтому, пока шоу не началось, позови его в свой кабинет, — не желая смущать юношу, Сэ отводит взгляд, наполняя свой бокал вином и немного отпивая. — Чёрт, шоу через пятнадцать минут, — подорвавшись с места, Чан встречается с напуганным взглядом Бёна и, не сумев сдержать своё желание коснуться его щеки, говорит порядком тише: — Я вернусь быстро, а ты пока познакомься с ними. Видеться вам ещё точно придётся. Тёплая ладонь Пака исчезает, но щека юноши продолжает пылать. Бэкхён смотрит на дверь, которую только что закрыл за собой мужчина, поздно осознавая, что остался с его друзьями один на один. — Ну, Бэкхён, рассказывай, — начинает Ким, разливая вино по бокалам. — Каким образом случилось так, что Чанёль решил представить тебя нам и привести в Delight? — Да? — выдавливает из себя Бэк, вновь встречаясь взглядом с доктором. Юноша не знает, что делать и что говорить, поскольку Пак не давал никаких наставлений. Он не знает даже название их отношений, чего уж говорить о большем. — Чонин, не стоит задавать такие неловкие вопросы, — О, заметив в глазах омеги растерянность и просьбу спасти, решает взять ситуацию в свои руки. — Просто пей. — Ты защитник, что ли? — фыркает Ким, вновь поворачиваясь к пловцу. — Сколько тебе лет? — Мне двадцать, скоро будет двадцать один. — Вау, — присвистывает Ким, тут же получая от друга подзатыльник. — Хён! — Веди себя прилично, Ким Чонин! — повышает голос О, удивляя не только Бэкхёна, но и самого альфу. — Не делай вид, будто не удивлён! Чанёль никогда никого сюда не приводит! Дэгу и тот здесь был один раз чисто случайно, — возмущённо тараторит Ким, не замечая бледнеющего лица Бэка, оказавшегося в максимально неловкой ситуации. — Чонин, если Чанёль вернётся и увидит его, — кивнув на Бэкхёна, — таким, то вряд ли он будет доволен твоей болтливостью. — Чёрт, — допив содержимое бокала, младший альфа повернулся к сжавшемуся пловцу. — Прости, я просто удивлён, поэтому несу всю эту ерунду. — Не страшно, я понимаю, — слабо улыбнувшись, тихо проговаривает Бэк. — Почему не пьёшь? — решает сменить тему Ким. — Я спортсмен. — Чанёль умеет удивлять, — бормочет под нос альфа, однако все присутствующие слышат. — Чонин! — почти кричит О. — Да оно само вырвалось! — оправдывается младший, и Бэкхён не может сдержать улыбку, потому что они действительно сейчас похожи на семью. Точнее, забавную семейку. Продолжить спор альфам не позволяет Уджин, буквально ввалившийся в комнату. Он хочет что-то сказать, но замирает в проёме двери, пытаясь понять: в комнате на самом деле есть незнакомое ему лицо или это видение от недосыпа? — Уджин, что случилось? — поднявшись с места, спрашивает Сэхун. — Господин О, а это… — Это гость Чанёля, — понимает о чём речь альфа, мельком пробежавшись глазами по хрупкой фигуре вновь сжавшегося юноши. — Но… — бета совсем забывает о причине своего присутствия тут и в спешке удивлённо разглядывает Бёна. — Уджин, — возвращает помощника в реальность Чонин, также заметивший смущение Бэкхёна. — Прошу прощения, — чуть кашлянув, Хван переводит взгляд на О. — Господин Пак ждёт Вас в зале. Шоу начнётся через пару минут. Альфа понятливо кивает и говорит пловцу, что сейчас им придётся спуститься в основной зал казино, на что тот лишь неловко улыбается. Пока они идут к лифту, омега с любопытством рассматривает всё вокруг, восхищаясь красотой интерьера, от которого веет роскошью. Прежде Бён никогда не бывал в подобных местах, поэтому сравнить не с чем, и тем не менее он точно уверен: тут всё если не идеально, то очень близко к этому. В коридоре пусто, поэтому и в лифте они спускаются без незнакомых людей. Сэхун, стоявший перед Бёном, сейчас смущал юношу больше всего. Им не представилась возможность поговорить наедине, из-за этого Бэк не смог объяснить доктору… А что именно он должен ему объяснять? Это просто… смущающе, но разве противозаконно? Но если копнуть чуть глубже, то Бэкхёну на самом деле стыдно, ведь, по сути, он пришёл сюда с женатым мужчиной. Что ещё хуже — муж Пака — папа Джисина, псевдодруга Бэкхёна, однако омега надеется, что данной информацией О не владеет. — Бэкхён, иди за Чонином, он отведёт тебя к Паку, — чуть повернувшись, через плечо бросает доктор, первым выходя из кабинки вместе с помощником, до сих пор пребывающем в шоке. — Старайся держаться как можно ближе, — Ким выходит, уверенно направляясь вперёд и по пути здороваясь с присутствующими короткими кивками. Бён, еле поспевая за альфой, оглядывается по сторонам, пару раз замечая на себе взгляды незнакомцев. Нервно поджимая губы, юноша надеется скоро скрыться от посторонних глаз, ощущая себя крайне некомфортно в подобной обстановке. Но стоит пловцу только заметить Чанёля, стоящего в компании какого-то мужчины средних лет, как нервозность и страх тут же пропадают. Омега сам не понимает, в какой момент ускоряет шаг настолько, что перегоняет Чонина, заставляя того закатить глаза и усмехнуться. — Бэкхён, — мягко произносит Чан, замечая пловца, остановившегося в паре шагов. — Желаю Вам приятного просмотра, господин Джу, — обращается Пак к альфе, с интересом наблюдающим за тем, как владелец казино, взяв юного омегу за руку, удаляется с глаз толпы, как обычно собираясь занять своё место для просмотра. Оказавшись позади всей толпы, устроившейся по всему залу в ожидании шоу, Пак наконец позволяет себе полноценно обратить внимание на юношу, что сегодня выглядит совершенно иначе. Его можно было бы принять за другого человека, однако алые щёки, как всегда выдающие смущение Бёна с потрохами, не давали мужчине забыть маленького скромного омегу, что каждый раз заставлял Чанёля восхищаться каждой своей изюминкой или чертой. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется Чан, вслед за младшим усаживаясь на диванчик. — Странно, очень странно, — тут же выдаёт Бэк, наблюдая за тем, как последние блуждающие по залу гости занимают свои места. — Но тут невероятно красиво! — В следующий раз я приведу тебя в закрытое казино, чтобы провести полноценную экскурсию, — омега не показывает, но от слов «в следующий раз» внутри рождается какое-то чувство торжества и надежда на то, что это «приключение» закончится не очень скоро. — Сегодня особенный вечер. Каждый месяц, в последнюю пятницу, в Delight бывает шоу, заставляющее гостя влюбиться в моё казино настолько сильно, что деньги, на которые они могли бы купить приличную виллу где-нибудь у океана, они оставляют тут. Им до того нравится это, что они приходят сюда чаще, чем в любое другое заведение. Для них это развлечение, для меня — прибыль. Пока они теряют рассудок, покупаясь на красивые танцы омег, деньги капают, нет, даже не так. Деньги водопадами стекают в фонд казино, — Пак, уставившийся в одну точку, говорит спокойно, но в то же время в тоне голоса прослеживается что-то незнакомое Бёну. Что-то, что он никогда прежде не видел в альфе. Сейчас перед ним другой Пак — влюблённый лишь в своё дело. — Они могли бы потратить эти деньги с умом… — шепчет юноша, ощущая к присутствующим тут неприязнь, разливающуюся по всему телу. — На что-то действительно важное. — Нет, не могли бы, Бэкхён, — повернувшись к Бёну, Чанёль улыбается уголком губ. — Всё, что их заботит в этой жизни — удовлетворение собственных потребностей. Они хотят развлечься, повеселиться. Они делают деньги из воздуха, чтобы после спустить их на ветер. Это — пустые люди, не имеющие ничего святого, ничего человеческого. Никогда, слышишь? Никогда не доверяй таким людям, они не думают ни о чём хорошем, — свет в зале приглушается ещё сильнее, почти погасает, но Бэкхён никак на это не реагирует, не в силах разорвать зрительный контакт. — А Вы? Какой Вы человек? — Бэк спрашивает тихо, практически беззвучно, но Пак слышит. Слышит и предпочитает промолчать, оставляя юноше пищу для размышлений. Сцена зажигается, и внимание омеги автоматически переключается. Он следит за плавными движениями невероятно красивых и пластичных артистов, изящно сливающихся с музыкой воедино. Ритм мелодии и танца сменяется, заставляя зрителей ликовать от бури разнообразных эмоций. Бэкхён отключает мозг, оставляя все свои вопросы на потом, целиком и полностью отдаваясь моменту, в который он, благодаря шоу, может ощутить невероятно разноцветную палитру эмоций. Чанёль время от времени смотрит на пловца, наслаждаясь видом его заворожённого лица, что в это мгновение выглядит особенно прекрасным. Он понимает, что неопределёнными ответами, а порой и вовсе молчанием, сводит Бэка с ума, заставляя его заблуждаться, сомневаться и даже бояться, однако не может изменить своё поведение, поскольку и сам боится. Эта игра, начавшаяся так весело для Чанёля, сейчас заставляет его смотреть в сторону неправильного — по мнению альфы — пути. Когда выступление подошло к концу, Пак снова оставил Бэкхёна на младшего друга, отправив их в комнату, из которой они вернулись около часа назад. Сэхуна не было, так как он вместе с Чанёлем беседовал с гостями, приехавшими из Европы специально на этот вечер. — Присаживайся, — говорит Ким, разваливаясь на диване. Бён садится напротив, с трудом поднимая глаза на альфу, что уже наполнял свой бокал вином. В компании Кима Бэку было не по себе, он словно боялся сделать что-то не так. Омега нервно сжимает край рубашки и начинает разглядывать комнату, не желая строить зрительный контакт с Чонином. — Ты можешь расслабиться, у меня нет цели довести тебя до потери сознания, — усмехается Ким, устраиваясь поудобнее. — Каким видом спорта занимаешься? — Плавание, — коротко отвечает Бэк. — Никогда не приходилось им интересоваться, — задумавшись, говорит альфа. — Давно? — Очень, — улыбается омега. — Более десяти лет. — Вау, — восхищается Ким, выбивая тем самым усмешку младшего. — И за всё это время тебе не надоело? — Ну, иногда, если честно, бывают такие мысли, но в целом — нет. Я просто не знаю другой жизни, — немного грустно говорит Бэк, отпивая из стакана сок, который ему перед уходом оставил О. — А хотел бы попробовать другую жизнь? — Ну, учитывая то, что я согласился прийти сюда… Мои действия говорят сами за себя, и порой меня это пугает. — Разве приход сюда меняет твою жизнь? — удивлённо спрашивает Чонин, отставляя бокал на столик и внимательно слушая омегу. — Да, и не только сегодняшний вечер. Сейчас в моей жизни вообще… много изменений, с виду незначительных, но для меня самого масштабных. — Должно быть, тебе страшно, — тихо говорит Ким, переводя взгляд в сторону окна, вид которого открывает ночное небо. — Менять что-то всегда страшно. — Да, Вы правы, — согласно кивает Бэк, ощущая как нервозность рядом с Чонином, до этого переполняющая его до краёв, исчезает. — Разговаривай со мной неформально, я не такой старик, как Чанёль! — смеётся Ким, вновь возвращаясь глазами к Бэкхёну, оставляя свои личные переживания и мысли, нахлынувшие на него так неожиданно, на потом. — Мне как-то неудобно… — Перестань, мне всего двадцать семь, — закатывает глаза альфа. — Если Вы, то есть ты, настаиваешь, — Бэк легонько кланяется головой, неловко поджимая губы. — А чем ты ещё увлекаешься? Помимо плавания? — Ничем, у меня просто физически не хватит на что-то другое ни времени, ни сил, — немного взгрустнув, говорит Бён. — Что насчёт тебя? — У меня полно времени, но лень чаще всего идёт впереди меня, поэтому я не занимаюсь ничем, кроме работы, — усмехается Ким. — А вообще, я подумываю заняться чем-нибудь. Подкинешь идей? — Связанное со спортом и физической активностью или? — Да что угодно, просто чтобы отвлечь себя от мыслей, заставляющих меня чувствовать себя отвратительно, — Чонин говорит так искренне, что омега не может не проникнуться к нему тёплыми чувствами. От альфы сейчас веет простотой и уютом, в какой-то степени он даже кажется Бэкхёну маленьким беззащитным ребёнком. — Может, кулинария? — юноша понятия не имеет, откуда взялась эта мысль, но озвучивает он её раньше, чем успевает переварить. — Типа готовить? — удивляется Ким. — Да… — пародируя удивлённый тон альфы, отвечает Бэк. — Сам не знаю, как мне это в голову пришло. — Ну, идея неплохая, — задумывается Чонин, откидываясь на спинку дивана. — Ещё и довольно необычная. — Это может быть как вариант. Сейчас, я думаю, очень много кулинарных курсов. — Я подумаю об этом, — обещает Ким, поднося бокал вина к пухлым губам. — Не хочешь попробовать? — внезапно спрашивает альфа, тут же замечая растерянность Бёна. — Нет, мне нельзя, — честно отвечает юноша, стараясь скрыть крупицу сомнения, пробравшуюся в его глаза. — Всего половину бокала, — тянет Ким, разглядевший в Бэкхёне эту самую крупицу. — Это любимое вино Чанёля — Domaine Leroy Шамбертен Гранд Крю. Здравый смысл кричит Бэкхёну «верный» ответ, предупреждает о последствиях на завтрашних тренировках, но омега решает и в этот раз последовать за своим желанием быть свободным, поэтому: — Совсем немного. — Ты мне сразу понравился, Бэкхён! — весело произносит Ким, разливая вино по бокалам. Когда бокал, заполненный до середины, оказывается в изящной ладони Бёна, он начинает сначала смаковать его запах, пытаясь уловить каждую приятно благоухающую нотку красного сухого. Прикрыв глаза, Бэкхён понимает, что вино обладает ароматом темных ягод и молодой травы. Приложив холодный бокал к губам, омега, последний раз посомневавшись, делает маленький глоток, тут же хмуря брови. Жидкость слегка тёмного рубинового цвета приятно обжигает горло, заставляя юношу напрячь каждый из вкусовых рецепторов. — Ну как? — внимательно наблюдая за младшим, Ким забыл отпить из своего бокала, но сейчас его это заботило мало. — Довольно необычно, — отзывается Бён, после вновь делая небольшой глоток. — Но мне, кажется, нравится, — спустя минуту добавляет омега, вызывая добродушный смех альфы. К моменту, когда Сэхун и Чанёль, освободившись от всех дел, наконец возвращаются в комнату, бокал в руках омеги уже пуст, а он сам во всю смеётся над какой-то очередной глупой историей Чонина. Они даже не сразу замечают вошедших, что ошарашенно стоят в проходе. — Явились! — восклицает Ким, поворачивая голову в сторону дверей. — Чонин, ты что натворил? — оказавшись внутри, Пак сразу же подходит к Бэкхёну и, присев на корточки, забирает из холодных ладоней пустой бокал. — Господи, ты поил его вином?! — повернувшись к другу, злится старший. — Только половина бокала! — поражённо поднимая руки вверх, отвечает Чонин. — Нет, он не заставлял! — заступается за нового знакомого Бён, глядя на Чанёля широкими глазами. — Бэкхён, твои щёки пылают, — мягко улыбается Пак, находя в таком состоянии юноши новое очарование. — Хочешь на свежий воздух? — дождавшись от омеги положительного кивка, мужчина поднимается на ноги, подхватывая его руку. — Мы на балкон. Под удивлённые поведением взгляды друзей Пак выходит из комнаты с Бэкхёном, чтобы уже через минуту оказаться на балконе, выход к которому был через его кабинет. — Накинь, — сняв с себя пиджак, альфа протягивает его Бэкхёну, стоявшему в нескольких шагах от него. — Тут прохладно, — говорит Чан, устремляя взгляд на ночной Сеул, мигающий всевозможными огнями. — Кажется, я выпил слишком много, — накинув на плечи пиджак, пришедший ему совсем не по размеру, задумчиво произносит в сторону младший. Омега загипнотизированно смотрит, как вино в высоком бокале, который Пак подхватил со стола перед тем, как выйти, медленно скользит вдоль стеклянных прозрачных стенок, оставляя за собой размытый полупрозрачный темный развод, и переводит взгляд на Пака только когда тот полностью сходит на нет. — Ты выпил всего половину бокала, Бэкхён, — улыбается Чан, встречаясь взглядом с пристальным взглядом омеги, который совсем не выглядит захмелевшим. Глаза напротив сияют ярче всех огней ночного города, и грех ими сейчас не залюбоваться. — Тогда почему я хочу Вас поцеловать? — делая короткий шаг вперёд, тихо, но так уверенно спрашивает юноша, не прерывая зрительного контакта с мужчиной. Чанёль, никак не ожидавший подобного вопроса, думает, что ослышался, но парень делает очередной шаг навстречу и теперь оказывается вплотную к нему. Красные, аккуратно очерченные губы, очевидно, негромко повторяют вопрос, но в этот раз мужчина действительно его не слышит — не даёт сомнениям взять над собой верх и, чувствуя давно позабытое волнение, наклоняется к лицу Бэкхёна. — В вине ли дело? — хриплый шёпот врезается в приоткрытые влажные губы омеги, сердцебиение которого сейчас грозится прорвать грудную клетку. — Да, точно в вине, — облизнув немного сухие от прохладного ветра губы, Бён медленно поднимает глаза, тут же встречаясь с тёмными, чёрными как смоль зрачками, пристально следящими за каждым его действием. Не в силах больше противиться своему желанию, Пак аккуратно прикасается к чужим губам своими. Омега нервно выдыхает, не до конца осознавая происходящее, но Чанёль не даёт сомнениям пробраться внутрь, сминая мягкие губы в поцелуе так, как давно этого хотел: страстно, жадно, влажно, так, словно он принадлежит только ему и никому больше. Пак не глядя отставляет бокал с так и не тронутым вином в сторону, на подоконник своего кабинета, осторожно укладывая ладони на талию парня, придерживая его хрупкое тельце. Бэкхён отвечает на этот жест таким же прикосновением: укладывает ладони на широкие плечи мужчины, теперь прижимаясь к нему всем телом. Скованность вместе со смущением остаются где-то на заднем плане, руководство над ситуацией берёт страсть, не знающая границ; не играющая по правилам, придуманными людьми. Тело младшего мелко дрожит от переизбытка эмоций, а сердце, напротив, молчит, замедлив свой ритм настолько, что его почти не слышно. Чанёль целует напористей, заставляя Бэкхёна тихо простонать прямо в пухлые губы альфы. От этого голову мужчины срывает совсем, и он, желая получить больше физического контакта, начинает оглаживать ладонью спину Бёна, отчего по телу младшего рассыпаются мурашки. Бэкхён, приподнимаясь на носочках как можно выше, меняет местоположение рук, теперь уже обвивая шею Пака, и прижимается к его телу ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда сильнее? Чанёль, не в силах остановиться, сминает уста младшего то напористо, так, словно это последний раз; то, наоборот, едва касается алых, распухших от поцелуя губ. Юноша отвечает с тем же жаром, с каким уже давно хотел поцеловать эти красивые и, как оказалось, очень мягкие губы. Внутри у обоих целый ураган эмоций, разрывающий их изнутри. Бёну кажется, что сейчас он проживает лучший момент своей жизни, ощущая, как идеальный, по его мнению, мужчина, трепетно и аккуратно целует его губы. Это первый поцелуй — особенный, как его обычно называют. И теперь пловец тоже относится к тем, кто называет этот момент особенным. Эмоции, как сотня фейерверков, ярко взрываются во все стороны, стоит Чанёлю только отстраниться от его уст. — Ты плохо врешь, рыбка, — прислонившись ко лбу Бэкхёна своим, шепчет альфа, глубоко вдыхая кислород, который едва не закончился. Пловец не отвечает, лишь скромно улыбается, словно минутой ранее не он был готов целиком и полностью отдаться мужчине, чья ладонь сейчас так мягко поглаживает его щеку, заставляя блаженно прикрыть глаза. Этот особенный вечер в казино был самым особенным из всех предыдущих и последующих.