ciprino dorato

Прохладный ветер приятно щекочет алые от смущения щёки Бэкхёна, что не в силах отпрянуть от мужчины, прижимающего его к себе уже порядка десяти минут. Юноша не может прекратить вдыхать аромат альфы, заставляющий все его тревоги то ли утихнуть, то ли исчезнуть вовсе. Рядом с Чанёлем всегда тепло. Рядом с Чанёлем Бэк ощущает спокойствие. Рядом с Чанёлем хорошо. Сейчас, когда губы всё ещё горят от поцелуя, а сердце, отбивающее бешеный ритм, безжалостно бьётся под рёбрами, омега пытается понять: это реальность? То, что произошло; то, что происходит — это реально? Или иллюзия, явившаяся к пловцу из-за выпитого вина, коего в бокале было меньше половины? — Ты сейчас замерзнешь, — бас, заставляющий слух Бёна напрячься, возвращает Бэкхёна в реальность, на данный момент являющуюся его мечтой. — Мне не холодно, — шепчет юноша, не желая оставаться без тёплых рук альфы, сцепленных на его спине. — Врунишка, — усмехается Чан и, к сожалению Бэкхёна, отстраняется и мягко касается пухлыми губами лба парнишки. От этого до безумия милого действия омега с трудом остаётся на ногах, благо мужчина всё ещё придерживает его, не позволяя споткнуться. — Я не вру, — заверяет Пака пловец, однако тот не ведётся и, взяв за руку младшего, ведёт внутрь. — Ты не устал? Хочешь уйти? — спрашивает Чан, поправляя свой пиджак на омеге. — Нет, я хочу быть вместе с Вами до закрытия, — уверенно заявляет юноша, вызывая усмешку Чанёля, отчего тут же хмурится, желая по-детски топнуть ножкой. — Я не шучу! — Бэкхён, я уезжаю отсюда, в лучшем случае, в пятом часу утра. — Серьёзно? — удивляется пловец. — Почему так долго? — Потому что сегодня тут много важных персон, с которыми, возможно, мне придется вести диалоги, — объясняет мужчина, краем глаза замечая, как Бэкхён продолжает сжимать его ладонь своей. — Тогда Вы не можете отвлекаться на меня сейчас, — с досадой понимает Бён, собираясь отпустить руку альфы, но тот, предугадав это, сам сжимает изящную ладошку парня, натыкаясь на его вопросительный взгляд. — Я, кажется, тебе уже говорил, что на тебя я не отвлекаюсь. Всё хорошо, просто чувствуй себя маленьким хозяином этого вечера, — улыбается Чан, завораживая своим омутом тёмных глаз юного омегу, вновь позабывшего о необходимости иногда дышать. — Вы преувеличиваете, господин Пак, — отводит взгляд младший, с трудом сдерживая улыбку, рвущуюся наружу из-за слов мужчины. — Называй меня по имени, достаточно с тебя этого «господин Пак». Просто Чанёль, ладно? — подцепив указательным пальцем острый подбородок пловца, альфа заставляет того поднять голову и вновь посмотреть в свои глаза. Бэкхён, ощущая очередной прилив смятения, смешанного со смущением, бегает зрачками, обрамлёнными цветом меди, по всему лицу Чанёля, будто бы в поисках подвоха. Сегодняшний вечер — это лучшее, что происходило в жизни Бёна. Все настолько гладко и хорошо, что он не верит в реальность, представшую перед ним в совершенно новом обличии. Но сколько бы юноша ни искал в омуте чужих глаз намёка на шутку или что-то в этом роде, не вышло. Потому что Пак был совершенно серьёзен в своих действиях, словах, поступках. Он сам пока не особо понимает, что творит, потому что действовал, чуть ли не впервые в жизни, руководствуясь не головой, как обычно, а сердцем, грозящим навести на него совсем скоро кучу проблем. — Я не могу, — совсем тихо говорит омега. — Пока не могу, это слишком для меня, — неловко улыбнувшись, Бэкхён слабо сжимает руку мужчины. — Выйдешь со мной в зал или посидишь с Чонином? — не желая заострять внимание на теме, вгоняющей пловца в неловкое положение, спрашивает Пак, направляясь к выходу из кабинета. — Думаю, я буду мешать в зале, поэтому просто посижу с Чонином, — едва поспевая за шагами Пака, отвечает омега. — Кажется, вы нашли общий язык, — улыбается альфа, останавливаясь у двери комнаты, в которой, скорее всего, все ещё сидит Ким. — Да! С ним очень легко общаться, — подтвердил сказанное Чанёлем Бён, с досадой понимая, что руку мужчины сейчас придётся отпустить. — С ним действительно проще, чем с Сэхуном, но, надеюсь, ты подружишься с обоими, — от упоминания доктора О, заставляющего Бэкхёна чувствовать себя неловко и даже в каком-то роде пристыжено, улыбка с лица сползает, поэтому он спешит разойтись с Паком, пока тот не заметил смены его настроения. — Да, я тоже на это надеюсь, — отпустив ладонь альфы, Бэк делает шаг назад, желая скорее скрыться за дверью комнаты, где его вновь унесёт в беззаботные разговоры Чонин. — Как только захочешь уйти — набери, — говорит напоследок Пак и, получив кивок от юноши, уходит в сторону лифта, оставляя Бёна смотреть себе вслед. Глубоко вздохнув, омега наконец распахивает дверь комнаты для отдыха, тут же застывая в проёме. Вместо Чонина, с которым собирался забыть обо всех проблемах Бён, на диване в расслабленной позе сидит О, по-видимому наслаждающийся терпким вкусом вина. В глазах Сэхуна, заметившего пловца, на секунду появляется смятение, но альфа, будучи человеком, способным контролировать свои эмоции, тут же прекращает гляделки. — Заходи, — отчеканил альфа, допивая содержимое бокала. Юноша ничего не говорит, молча проходя внутрь комнаты и занимая свободный диванчик, расположенный напротив доктора. Чонина в помещении не наблюдается, что значительно ухудшает положение Бёна, до этого желающего избежать столкновений с О. — Бэкхён, — от своего имени, произнесённого слишком непривычной для альфы интонацией, Бэк хочет провалиться сквозь землю. — Я просто надеюсь на то, что ты действуешь осознанно. — Доктор О… — кое-как выдавливает из себя омега, начиная поочередно «ломать» пальцы на руке, нервно сжимая каждый. — Я не буду лезть в твою жизнь, тем более сейчас я обычный друг Чанёля, не приходящийся тебе совершенно никем. Если ты захочешь что-то со мной, как с врачом, обсудить, то у тебя есть мой номер, который всегда доступен. Если же в течение недели у тебя не будет никаких причин звонить, то помни: я жду тебя на сеансе, — абсолютно спокойно говорит Сэхун, замечая начавшийся у «пациента» нервный тик. — Разве теперь мои посещения Ваших сеансов не проблематичны? — задаёт вопрос, действительно тревожащий его на протяжении всего вечера, Бён. — В каком смысле? — недопонимает О, чуть хмурясь. — Бэкхён, я твой врач. — И ещё Вы лучший друг господина Пака, — констатирует факт пловец, не переставая терзать свои несчастные, уже покрасневшие пальцы. — Это что-то меняет? Я врач, который давал клятву Гиппократа, Бэкхён. Я не сплетник, собирающий темы для разговоров на работе. Всё, что происходит в моём кабинете между мной и моим пациентом — остаётся только там. Это не разглашается, потому что это, как минимум, не профессионально, а я работаю не первый день и имею неплохую репутацию, — задетый мнением, слишком оскорбляющим его честь, Сэ с трудом воздерживается от нецензурных высказываний. Сейчас, в не особо трезвом состоянии, когда выпитые несколько бокалов начинают бить в голову, это является довольно непростой задачей. — Пусть мы и мало знакомы, но я думал, что ты более высокого мнения обо мне, Бэкхён. — Доктор О, прошу прощения… — осознав, насколько некорректными были его слова и поведение в целом, стыдливо тараторит Бэк, поднимаясь с места и кланяясь. — Я не это имел в виду, правда… — Всё нормально, просто относись ко мне точно так же, как делал это до сегодняшнего вечера. Я собираюсь поступить именно так, — чуть пьяно улыбается О, поднимаясь с места, и, похлопав юношу по плечу, направляется к выходу из комнаты. — Я пришлю сюда Чонина, — последнее, что говорит альфа перед тем, как скрыться за тёмной дверью. Впервые за весь вечер, слишком насыщенный для его жизни, оставшись наедине с собой, пловец громко выдыхает, обессилено падая на мягкий кожаный диван. Случилось так много всего, что мысли об этом дне и всех событиях ещё долго будут преследовать Бэкхёна, заставляя отдельно анализировать каждую даже самую мелкую деталь. Великоватый по размеру пиджак Пака согревает больше душу, нежели тело, что жаждет вновь упасть в оковы крепких мужских рук, так тесно прижимающих к себе. Омега неосознанно улыбается, кончиками пальцев касаясь своих губ, всё ещё хранящих касания уст Чанёля. Приятное тепло разливается по всему телу, а сам парень тонет в новом, совсем неизвестном ему чувстве. — Бэкхён, ты когда-нибудь играл в покер? — бесцеремонно ворвавшись в комнату отдыха, довольно громко спрашивает Ким, до смерти пугая юношу, что минуту назад с головой окунался в свои мысли. — Господи, Чонин! — подскочив с дивана, восклицает Бён. — Я напугал тебя? Прости, — смеётся альфа, усаживаясь в кресло. — Ты слишком неожиданно появился… — В следующий раз я постучусь, прежде чем войти, господин…? — Бён, — подсказывает пловец, не сдерживая улыбки. — Да, господин Бён, — кивает Чонин. — А как тебе на слух «господин Пак»? М? Господин Пак Бэкхён, — издевается старший, но, заметив смятение на лице омеги, понимает, что тот ещё не готов познакомиться с его чувством юмора. — Прости, я просто пошутил. Не бери в голову! — Ага, — мычит Бэк, ощущая, как сердцебиение начало учащаться из-за «обычной шутки». — Так, ты не ответил на мой вопрос: играл в покер? — легко сменяя одну тему другой, басит Ким. — По-твоему, я мог где-нибудь в него сыграть? — закатив глаза, не сдерживает сарказма юноша. — Ну, я на всякий случай решил убедиться, — пожимает плечами мужчина, наливая в чистый стакан, до этого стоявший на стеллаже, обычную воду. — Хочешь научу? — По правде говоря, сейчас не особо, — честно отвечает Бён, наблюдая за тем, как Чонин поглощает всё содержимое стакана. — Сегодня я узнал слишком много нового, поэтому сомневаюсь, что смогу осилить ещё что-то. — Ты прав, я не подумал об этом, — соглашается альфа. — Может, тогда поедешь домой? Если ты, конечно, уже устал. — Меня и вправду немного клонит в сон, но я не уверен в том, что правильно с моей стороны будет отвлекать господина Пака от дел, — слабо улыбается пловец, как вдруг в голову вновь врезаются слова Чонина о сочетании фамилии Пак с его именем, из-за чего щёки вновь покрываются румянцем. — А ты не думай о правильности, просто действуй. Так живётся легче, поверь, — не впервые за вечер философствует Ким, и в этот момент Бэк не может не заметить, как его взгляд становится совсем другим: холодным, немного мрачным и в то же время грустным. Однако старший, не желая показывать Бэкхёну своих слишком личных сторон, натягивает лучезарную улыбку, а затем кивает в сторону дверей: — Пошли на поиски Пака. Юноша решает больше не беспокоить Кима и молча следует за ним до тех пор, пока около одного из игровых аппаратов, расположенного в углу красного зала, глаза не замечают знакомую, даже в какой-то степени родную спину Чанёля. Бён смотрит на Чонина, словно прося разрешение, и, как только тот положительно кивает, пловец уверенно идёт вперёд уже без сопровождения, с трудом сдерживая улыбку, рвущуюся наружу из-за скорой встречи с мужчиной. — Господин Пак, если этот прекрасный юноша так улыбается Вам, то я однозначно завидую, — альфа, завидевший Бёна, расплывается в улыбке, наблюдая за тем, как парень подходит всё ближе. Чанёль, сразу поняв, о ком идёт речь, наконец поворачивается, встречаясь взглядом с омегой. — Бэкхён, — мягко произносит Чан, протягивая младшему руку, из-за чего Чонин, наблюдающий за всем со стороны, не сдерживает широкой улыбки. Бэк ничего не говорит, лишь вкладывает свою ладонь в чужую, смущённо улыбаясь от направленных на них взглядов. Альфа, не желающий отрывать глаз от своего прекрасного партнёра, вновь жадно разглядывает каждый миллиметр его лица, заостряя внимание на до невозможности милых алых щёчках. — Господин Пак, может быть, Вы представите мне своего спутника? — прерывает столь невероятный момент голос позади. — Не сегодня, — твёрдо произносит Чан, за мгновение меняя искреннюю улыбку на фальшивую. — Хорошего вечера, мистер Ли, — оставляя альфу в одиночестве, Пак тянет Бэкхёна за собой, желая скрыться вместе с ним от посторонних глаз. Пловец не успевает зацепиться взглядом ни за одного из присутствующих, с трудом поспевая за гигантскими шагами Чанёля. Тот ведёт его к лифту, видимо собираясь вернуться в комнату отдыха или кабинет, и как только омега это понимает, тут же сжимает руку сильнее, тихо шепча «господин Пак». — Да, Бэкхён? — Я, по правде говоря, немного устал, — смущаясь пристального взгляда мужчины, кое-как шепчет юноша. — Хочешь уехать? — Бён коротко кивает. — Сейчас поедем, только Сэхуна нужно предупредить.

***

Наблюдать за невероятным ночным видом самого дорогого района Сеула Бэкхёну прежде не доводилось, поэтому сейчас, чутко замечая каждую деталь, он пытается запечатлеть в памяти навсегда, прекрасно понимая, что сказка однажды, к сожалению, закончится. В салоне авто совсем тихо, не играет даже радио, которое обычно всегда заполняет пустоту, и именно это даёт омеге в полной мере насладиться атмосферой. Тихое дыхание Чанёля словно наполняет Бёна изнутри, заставляя перестать чувствовать себя плохо; забыть об одиночестве, много лет беспрерывно преследовавшим юношу. — Бэкхён, твоё молчание и этот взгляд, направленный в очередной раз внутрь, заставляет меня волноваться. Что-то пошло не так в Delight? — завершает игру в молчанку Пак, устремляя взгляд на младшего. — Нет, что Вы! — улыбается пловец, на самом деле считающий этот вечер идеальным. — Всё было так… замечательно. Я и подумать не мог, что в казино может быть так красиво! — Мне страшно даже спрашивать, как ты представлял себе казино, — смеётся Чан, возвращая взор тёмных глаз на дорогу, где светофор несколько секунд назад загорелся зелёным. — Мне казалось, что в таких местах не бывает столь необычной, я бы даже сказал волшебной атмосферы! — Я, конечно, не хвастаюсь, но такой атмосферы нет нигде, кроме Delight. По крайней мере, в Корее уж точно, — гордо произносит мужчина, в очередной раз убеждаясь в том, что его казино способно влюбить в себя любого. — Господин Пак, это и называется хвастовство… — решив подшутить над старшим, с трудом сдерживая смех, говорит Бэк. — Разве это не обычная констатация факта? — краем глаз поглядывая на парня, с улыбкой спрашивает Чанёль, принимая на редкость игривое настроение Бёна. — Невероятно! Так Вы, оказывается, совсем не скромный человек, — «я уж думал, Вы — идеал», — заканчивает про себя юноша, не решаясь говорить о подобном вслух. — Ну не буду же я хорош во всём, — пожимает плечами Чан, уже через секунду наслаждаясь звонким смехом Бэкхёна, ласкающим слух. По приезде в отель, на который пал выбор Чанёля, оба были в отличном настроении из-за непринуждённой беседы, сопровождавшей их весь путь. Бэк не задавал лишних вопросов о том, куда именно они едут, целиком и полностью, на свой страх и риск позволяя себе довериться мужчине. Даже пока они поднимались в лифте, после того как Пак снял номер, омега не спрашивал ни о чём, однако новое, вновь незнакомое чувство заполняло его изнутри, заставляя щёки алеть. — Проходи, — разблокировав дверь ключ-картой, мужчина распахнул её, жестом пропуская младшего вперёд. Стоило Бёну только переступить порог номера, свет по всей комнате загорелся, отчего омега восхищенно ахнул. Кажется, даже нет, Бэкхён уверен: это люкс-номер. — Господин Пак, мне хватило бы обычного однокомнатного номера, — тихо проговаривает Бэк, осматривая просторный холл. — Большое спасибо! — легонько поклонившись в знак благодарности, пловец хочет пройти вглубь апартаментов, но ладонь мужчины, схватившая его запястье, тянет на себя, заставляя попасть в крепкие объятия. Юноша, никак не ожидавший нежностей, растерянно застывает, не в силах даже обнять в ответ. Чанёль тяжело, немного устало сопит прям в его ухо, отчего Бэк окончательно теряется в собственных чувствах к человеку, который на первый взгляд не способен на подобное поведение. Сумев побороть в себе стеснение, смешанное с удивлением, юноша обвивает торс Пака, сцепляя руки на его спине замком. Никто не хочет сейчас говорить, и, несмотря на разные причины, всё перекрывается одной-единственной: тепло и уютно. Альфа, давно позабывший о спокойствии, сейчас тонет в нём с головой, не желая возвращаться на «сушу». Бэкхён — просто игрушка, происходящее между ними — игра, — в этом Чанёль постоянно убеждает самого себя, но что-то идёт не по плану каждый раз, когда перед ним появляется омега, такой невинный, маленький, беззащитный. Происходящее — игра, но Пак, кажется, начинает забывать о правилах, обусловленных в памятке для игроков. Бэкхён — игрушка, но Чанёль в этом не уверен. — Вы останетесь? — на грани слышимости шепчет юноша, встречаясь взглядом с тёмным омутом глаз Пака, ушедшего в свои мысли. — Ты хочешь, чтобы я остался? — чуть улыбаясь уголком губ, отвечает вопросом Чан. Пловец, поняв, что его предложение звучит двусмысленно, стыдливо отводит взгляд, желая провалиться под землю. Прикусив губу, Бён с трудом сдерживает слёзы, надеясь на то, что Чанёль не примет его за легкомысленного омегу, хотя со стороны он таковым и выглядит. — Бэкхён, посмотри на меня, — уловив мысли младшего, требовательным тоном говорит Пак. — Ты чего? — удивляется мужчина, встречаясь с мокрыми глазами Бэкхёна. — Вот же глупышка, — мягко усмехается Чан и, аккуратно коснувшись щёк пловца, бережно стирает солёные слезы. — Я… я, — заикается Бэк. — Ты глупышка, — Чанёль заключает юношу в объятия, мягко поглаживая по крепкой от постоянных тренировок спине. — Я не буду спрашивать, почему ты вдруг решил расплакаться, потому что от этого тебе лучше точно не станет, но, Бэкхён, пожалуйста, дай своему мозгу отдохнуть. Перестань так много думать и загонять самого себя в тупик, создавая проблемы на ровном месте. Ты можешь ошибаться, в этом нет ничего страшного, я же рядом, — голос мужчины действует как успокоительное, позволяя омеге отпустить свои переживания. — Спасибо, — шепчет юноша, неуверенно обнимая мужчину в ответ. Пак не остаётся на ночь, ссылаясь на работу в казино, где точно не обойдутся без его присутствия. Пусть с огромным нежеланием и тяжестью внутри, но Бэкхён отпускает мужчину — просто не может претендовать на его время, настаивать на чём-то большем, потому что это будет наглостью; потому что на это у омеги нет никакого права. Какой бы неприятной ни была правда, у неё гораздо больше полномочий, нежели у Бёна, мечтающего о глупостях. Юноша должен быть благодарен за то, что уже получает внимание альфы. Занятого альфы. О чём он только думает сейчас, лёжа в кровати и глядя в потолок номера, который снял ему Чанёль? Совесть, просыпающаяся лишь в моменты, когда Бэк предоставлен лишь самому себе, грозится загрызть омегу за все проколы, которых, к слову, слишком много. Слишком много, и это ужасно. Однако то, что Бён ни о чём не сожалеет — в разы хуже, но омега ничего не может с этим поделать. Поздно отступать, поэтому почему бы не насладиться моментами, о которых он будет вспоминать всю оставшуюся жизнь без господина Пака? Пловец хоть и отчаянный, но нисколько не глупый, поэтому понимает: всё, что происходит с ним сейчас, будет длиться недолго. Однажды, если быть точнее, то совсем скоро, этот сон закончится и Бэк снова будет в одиночку сражаться со своей болью и тоской. Провалиться в крепкий сон Бэкхёну удаётся примерно через час после ухода Чанёля, который в этот момент наблюдает за тем, как гости потихоньку начинают расходиться. Чонин уже уехал, сославшись на головную боль, а Сэхун остался на втором этаже в VIP-комнате со знакомым бизнесменом. Всё идёт по плану, всё как всегда, чему альфа не может быть не рад. Сегодняшний, уже безвозвратно проходящий вечер, выдался воистину идеальным, оставляя мужчине после себя хорошее настроение и незнакомое приятное тепло внутри. К четырём часам утра Delight совсем пустеет: остаются лишь вымотанные сотрудники, в глазах которых читается лишь усталость и желание как можно скорее упасть в мягкие объятия кровати. Пак, на удивление, тоже ощущает себя довольно уставшим, что совсем ему не характерно. Ритм жизни альфы давно стал привычным, поэтому ночные шоу и обычные ночи в казино уже перестали быть чем-то из ряда вон выходящим, становясь основной частью жизни мужчины. Не желая мешать персоналу с уборкой в залах, Чанёль поднимается в свой кабинет, где на диване обессилено валяется Сэхун. Стоит мужчине только пройти внутрь, как доктор распахивает сонные, слегка опьянённые глаза, то ли от непривычного количества выпитого алкоголя, то ли от обыкновенного недосыпа. — Выглядишь не очень, — не удерживается от колкого комментария Чан, впервые за долгое время оставаясь трезвым дольше друга. — Зато ты просто светишься, — подобным тону старшего, фыркает О. — Ну и что это было за шоу? — Шоу? Настолько перепил, что забыл о наших ежемесячных шоу? — устроившись напротив друга, Пак наполняет стакан, стоявший на столе, водой, желая скорее смочить пересохшее горло. — Чанёль, я не об этом, — принимая сидячее положение, серьёзно произносит доктор. — Ты о Бэкхёне? — альфа понимал с самого начала, что Сэ имеет в виду именно юного омегу и его внезапное появление в Delight, однако предпочёл потянуть время, потому что ответов на вопросы, которые, скорее всего, задаст друг, у него нет. — Ну? Не тяни резину, говори как есть. Что за Бэкхён? Зачем он тебе? — младший, как и обещал пловцу, их знакомство выдавать не стал, сохраняя право пациента на полную конфиденциальность. — Я не знаю, Сэ, — выдыхает альфа, громко отставляя опустошенный стакан на стол. — Всё вышло спонтанно, я сам толком ничего не понял. — То есть ты сейчас хочешь сказать, что влюбился? — осторожно предполагает О, удивлённо распахивая глаза. — Нет! Не неси ерунды, О Сэхун! — повышает голос Чан, пугаясь сказанного доктором слова как огня. — Ты же знаешь… — Если ты снова собираешься нести бред о том, что любовь не для тебя, то я не желаю даже слушать, — перебивает старшего О, полностью трезвея от внезапного прилива сил, перемешанных с палитрой разных эмоций. — Дело даже не в этом, — задумчиво произносит Пак. — Бэкхён, он… Он не тот, с кем я смогу быть долго. Это что-то вроде интереса, потому что такого, как он, я никогда не встречал. Мне хочется насладиться спокойствием, которое витает вокруг него. Это заставляет меня чувствовать себя лучше, легче, — на выдохе заканчивает Чанёль, сосредоточенно смотря в одну точку. Даже сейчас перед собой он видит образ робко улыбающегося ему Бэкхёна, которого так сильно хочется снова заключить в объятия. — А что потом? Когда интерес пропадёт? — младшего альфу сейчас терзает множество сомнений, потому что это первый раз, когда он на самом деле не понимает лучшего друга. — Мы просто прекратим общение, разве в этом есть какая-то проблема? — глупый вопрос, Чан сам понимает, что расставание и будет проблемой, но всё же не перестаёт надеяться на то, что спустя некоторое время, когда он вдоволь наиграется, всё закончится само. Без переживаний, ссор и лишней траты нервных клеток. — А Бэкхён? Он такого же мнения? — О ходит по тонкому льду, который вот-вот треснет, и он упадёт в холодный океан. Ему ещё не удалось узнать Бёна хорошо: те короткие несколько встреч никак не могли раскрыть такую личность, как Бэкхён, однако мужчина совершенно точно уверен: этот омега — находка, сундук с самыми настоящими сокровищами и, в конце концов, очень хороший человек, который не стал бы поступать как-то аморально. — Мы не говорили с ним об этом, да и необходимости вдаваться в подробности наших отношений я не вижу смысла. Сэхун, не воспринимай всё слишком серьёзно, — чуть ли не закатывает глаза старший, поднимаясь с места. — Я отвезу тебя, — Пак даёт понять, что на этом их разговор окончен, и возвращаться к нему сегодня он точно не намерен. — Я поеду на такси, — доктор и не думает спорить, понимая, что Чанёля вряд ли удастся переубедить либо перенаправить. Ему нужно просто смириться. Ну и поговорить с Бэкхёном, если удастся.

***

Впервые за всю жизнь утро Бэкхёна отличалось от всех предыдущих, и это казалось ему чем-то невероятным, захватывающим, особенно если учесть то, что началось оно со встречи с сонным, но тем не менее неотразимым альфой. Он приехал совсем рано, как и обещал омеге ночью, для того, чтобы отвезти его домой. Всё снова было похоже на сон, в котором Бён чувствует себя не одиноким. — Хотите позавтракать? — неожиданно для Чанёля, да и для самого себя, выдаёт юноша, стоит автомобилю только заехать в жилой двор. — Что? — не в силах подавить своё удивление, переспрашивает Пак, хоть сказанное и было им услышано. — Позавтракать… — неуверенно повторяет пловец, встречаясь с тёмными глазами старшего и начиная сомневаться в своём предложении. — А родители? — альфа не думает отказывать, однако есть одно но в виде родителей юнца, что вряд ли будут рады знакомству, какими бы гостеприимными они ни были. — Папа написал, что уехал сегодня вместе с отцом, а значит, в квартире пусто, — объясняет заметно покрасневший омега, с трудом выдерживая на себе проницательный взгляд. — Тогда… Не вижу причин отказывать, — мягко улыбается Чан, ощущая себя крайне странно. Пловец кратко улыбается, а после первым выскакивает из авто, желая как можно скорее вдохнуть прохладный воздух. Он сам себя загоняет в ловушку. Оказавшись внутри квартиры, Чанёль ощущает себя крайне непривычно. Стыдно признаться, но прежде ему никогда не приходилось быть гостем ни у кого, кроме друзей, но даже у них он никогда не завтракал. Встречи чаще всего бывали по вечерам, в крайнем случае — в обед, но точно не утром. В это время мужчина обычно спит, утомлённый ночной суетой Delight. Сейчас сонливость, сопровождающая его всю дорогу к отелю Бэкхёна, отступила, пропуская вперёд интерес и в каком-то роде удивление. Пока Пак неуверенно топтался на пороге, омега ловко скинул с себя рюкзачок и тонкий пуховик, а после протянул мужчине домашние тапочки, хозяином которых был его брат. Реука давно не было дома, но эти тапочки до сих пор оставались на том самом месте, где их когда-то оставил он сам — так захотел младший, а родители просто решили не обращать внимания. Это может прозвучать глупо, но Бэку так легче. Альфа на протянутые тапочки лишь кивнул, до сих пор чувствуя неловкость. После того, как оба были переобуты, омега решил разрушить глухую тишину: — Кухня там, но… Сначала нужно помыть руки? — тон голоса младшего больше напоминает вопрос, немного глупый вопрос, но об этом сейчас не думает ни один из них. — Да, нужно помыть руки… — не менее глупый ответ находится у Чанёля. Бён коротко улыбается и проходит вперёд, мужчине же остаётся только следовать за ним, скорее всего, в ванную. Процедура мытья рук становится для юноши, вероятно, самым неловким моментом всей жизни. Особенно стыдно становится за случай соприкосновения мокрых ладоней, когда пловец как ненормальный отдернул руку, быстро протягивая альфе полотенце. Пак, видя такого уютного, непривычно крохотного, словно ребёнка, Бэкхёна, в очередной раз понимает, что тот имеет невероятное обаяние, в которое просто невозможно не влюбиться. Но Чанёль не влюбился, это просто интересно. Временный интерес… Так же бывает, верно? — Присаживайтесь, — омега показывает Паку на место за столом, а сам направляется к холодильнику. — Чем Вы обычно завтракаете? Вряд ли у меня будет именно то, что Вы предпочитаете, но я постараюсь приготовить что-то похожее, — разглядывая забитый продуктами холодильник, Бэк выдыхает с облегчением, понимая, что родители вчера были на закупке. — Я обычно не завтракаю, — усмехается Чан, ловя на себе немного удивлённый взгляд. — Что? — Как? Завтрак — самый важный приём пищи! — Бэкхён, привыкший к строгому расписанию во всём, даже боится представить причину, по которой старший упускает возможность насладиться завтраком. — Я в это время только первый сон досматриваю, Бэкхён, — в открытую смеётся Пак, потому что наблюдать за таким выражением лица юноши без улыбки невозможно. — Я не подумал об этом… — теперь и голос и лицо Бёна приобретают поникший окрас, из-за чего альфа мысленно даёт себе пощёчину. — Но я с огромным удовольствием попробую то, что ты приготовишь, — старается исправить ситуацию Чан, однако выходит пока не очень, так как омега не улыбается, как минутами ранее. — Чем обычно завтракаешь ты? — Чаще всего овсяной кашей с добавлением разных фруктов или ягод. По правде говоря, вкуснее всего бывает с бананом, — задумавшись, начинает рассказывать Бэк, облокачиваясь на дверцу холодильника. — Иногда бывает вкусно и с клубникой. Обожаю клубнику, — юноша забавно поджимает влажные губы, что не укрывается от глаз мужчины, отчего он не может сдержать улыбку умиления. — Намного реже мои завтраки состоят из омлетов или чего-то в этом роде, потому что после я часто ощущаю себя не очень хорошо. Зачем я Вам это рассказываю… — совсем тихо заканчивает пловец, с досадой понимая, что только что он выдал совершенно ненужную Чанёлю информацию, поддаваясь искушению быть выслушанным. Этот вопрос так прост, так неприметен, но Бён несказанно рад ответить на него, ведь обычно всё связанное с ним бывает никому не интересно, за исключением Реука, конечно, но и у того нет времени на подобную ерунду. — Простите, я, должно быть, слишком разболтался, — без прежнего энтузиазма шепчет юноша, вновь ощущая битву двух «я» внутри. — Бэкхён, — зовёт юношу Пак, желая настроить зрительный контакт, дабы видеть хотя бы приблизительный спектр эмоций, громко бурлящих в омеге. Когда тот, словно понимая, чего от него ждёт Пак, поднимает немного грустные, заметно потухшие глаза, то натыкается на тёплую улыбку, заставляющую сердце в очередной раз ускорить свой темп. — Сколько раз я говорил тебе не просить прощения так часто? Перестань постоянно сражаться с самим собой за свободу, рыбка, — Чан, оказавшись напротив юноши, которому некуда отступать — позади только холодильник — тянет ладонь к заалевшей щеке, другой рукой опираясь о дверцу и заключая младшего в своеобразный плен. — Ты можешь говорить о чём угодно, мне действительно интересно всё, связанное с тобой, — мужчина не перестаёт улыбаться, а Бэк ловит себя на мысли о том, что альфа всё же идеален. Идеален для него. Тихо выдохнув, пловец, не выдержав на себе столь проницательного взгляда, прикрывает глаза и наклоняет голову, касаясь лбом крепкой груди Пака. Чанёль, прочитав в действиях омеги его желание, аккуратно обнял тонкую талию, чтобы уже через мгновение прижать хрупкое тельце к себе и глубоко вдохнуть его запах. Это и есть спокойствие, которого катастрофически не хватает в жизни альфы. Бэкхён впервые за всю свою жизнь чувствует нечто подобное, впервые ощущает настоящую поддержку, совсем забывая о значении слова «одиночество». Они нашли друг друга. И, что ещё важнее, они нашли друг в друге то, без чего было тяжело дышать, а жизнь больше походила на существование. — Ну так ты приготовишь нам завтрак? — сдерживая улыбку, спрашивает Чанёль, до сих пор крепко прижимающий к себе Бёна. — Да, я быстро! — Бэк отстраняется и тут же отворачивается, желая скрыть свои румяные щёки, вновь утыкаясь в холодильник. Пак понимает: тот снова до жути смущён, но решает не издеваться над и без того робким юношей, так ловко суетящимся за кухонным гарнитуром. Заняв прежнее место, альфа сидит совсем тихо, молча наблюдая за копошениями Бэкхёна, в данный момент нарезающего банан на разделочной доске. В мыслях обоих был ураган, однако на душе было тихо и спокойно. Будто так и должно быть: Бэкхён готовит, Чанёль ждёт их первого домашнего приёма пищи. Наверное, со стороны они походят на семейную пару, прожившую бок о бок половину своей жизни, и Пак понятия не имеет, что чувствует, когда в голове проносится эта глупая мысль. С какой-то стороны это пугающе: план, изначально обречённый на провал, кажется мужчине всё хуже и хуже, но останавливаться и возвращаться к точке отправления, именуемой началом, он точно не желает. Напротив: хочется идти вперёд, рука об руку с Бэкхёном, потому что так интереснее, другой причины нет. Наверное. — Это действительно вкусно, — приходит к заключению мужчина, когда тарелка, поставленная перед ним ранее, полностью опустошается. — Вы первый раз пробуете кашу? — удивляется Бэк, с трудом осиливший половину привычной порции. — Ну, — вспоминая детский дом и еду — язык не поворачивается так её называть, — которую подавали там, Чанёль с уверенностью может заявить — кашу он не ел. То, что готовили там, едва ли можно назвать съедобным, не говоря уже о вкусе. — Да, первый, — после короткой паузы и лирического отступления потока мыслей, с мягкой улыбкой говорит альфа. — Но как… — шокировано тянет Бэк, отставляя от себя так и недоеденную кашу. — Я рос немного в других условиях, — Пак не думает посвящать младшего в своё детство и свои проблемы, потому что их отношения не столь важны, и лишний раз затрагивать то, что, по правде говоря, до сих пор причиняет боль, Чан не хочет. Просто не видит в этом смысла. — Разве не всем детям с детства родители внушают любовь к завтракам кашей? — вопрос, казалось бы, так прост, но только лишь на взгляд Бэкхёна, потому что альфа ощущает неприятный укол. — Не у всех детей в детстве есть родители, — улыбка с лица мужчины не сползает, но приобретает грустный характер, и Бэкхён не может сдержать очередной удивленный вдох, он ведь… Он ведь не думал об этом никогда, тем более не связывал подобное с господином Паком. — Прошу прощ… Договорить Бёну не дают чужие губы, неожиданно накрывшие его собственные. Он даже не заметил, как Чанёль в считанные секунды оказался перед ним, и теперь, опираясь одной ладонью о стол, находится непозволительно близко к его лицу. Омега забывает сделать вдох, а его глаза широко распахиваются, стоит чужим устам прикоснуться к его. Волнение, накрывшее его всего на мгновение, испаряется вместе с тревожным чувством быть осужденным, позволяя пловцу наконец-то дать волю своему настоящему «я». Пак мягко сминает губы младшего, утягивая того в короткий, но настолько трепетный и чувственный поцелуй, что обоим бесповоротно сносит крышу, а бабочки в животе, которых по правилам игры быть не должно, начинают порхать, заставляя их всё больше тонуть друг в друге. Уже полностью теряя связь с реальным миром, Бэкхён, неуверенно положив ладони на чужие крепкие плечи, не без помощи альфы оказывается аккуратно усажен на стол. Поцелуй постепенно становится более страстным и требовательным, из-за чего сердце юноши вновь ускоряет свой темп, норовя вот-вот выпрыгнуть из груди. От переизбытка эмоций, забывшись, омега нечаянно прикусывает чужую нижнюю губу сильнее, чем хотел, и этим отрезвляет мужчину. Чанёль ловит себя на мысли, что если они не остановятся сейчас, то потом это сделать будет в разы сложнее — с трудом и явным нежеланием, он таки отрывается от сладких губ Бэка и смотрит тому прямо в глаза, переводя тяжелое дыхание. Практически ничего не осознающий в данный момент парень, с расширенными зрачками, до невозможности раскрасневшимися щеками и припухшими влажными губами выглядит сейчас настолько соблазнительно, что Пак не может контролировать свои мысли, далекие от приличных — с тяжелым вздохом укладывает голову на юношеское плечо и устало прикрывает глаза. От чувств, переполняющих его сейчас, как никогда в жизни, хочется кричать Бэкхёну о том, как он сводит его с ума, заставляя думать о совершенно несвойственных ему вещах, но вместе с этим Чанёль понимает, что сказанные им слова могут подарить пловцу фальшивую надежду на призрачную влюбленность с его стороны. Собственные мысли отрезвляют не хуже хлесткой пощечины, поэтому, резко выпрямившись, Чан снова смотрит в чужие глаза, как всегда излучающие лишь тепло, и, мягко улыбнувшись, ровным тоном произносит: — Завтрак был великолепен, но я должен идти, — мужчина отступает на шаг назад и протягивает Бэкхёну руку, чтобы помочь встать. — Угу, — мычит смущённый юноша, с удовольствием принимая помощь и наконец соскакивая с кухонного стола. Обувается Пак молча, не желая говорить то, о чем позже придётся пожалеть. Ему предстоит очень многое обдумать касательно их отношений, слишком стремительно набирающих обороты. Омега наблюдает за сборами Чанёля, облокотившись о дверной косяк гостиной, так же, как и старший, погружаясь в водоворот мыслей, толкающих его по тропе, конец которой может оказаться тупиком. Но бороться с собой сложно, особенно сейчас, когда перед глазами такой мужчина. Где-то в голове младшего проскакивает мысль о том, что так могло бы проходить каждое их совместное утро, и это так глупо: вселять в себя надежду на то, что совершенно точно никогда не станет реальностью. — До встречи, рыбка, — напоследок улыбается Чан и, не обняв Бёна — хотя тот ждал — покидает квартиру, плотно закрывая за собой дверь. Омега не успевает ничего понять, поэтому срывается с места как ужаленный, выбегая в подъезд за мужчиной. Пак, озадаченный собственными размышлениями, оборачивается на хлопок двери сзади и шаги, замирая на лестнице и вопросительно глядя на младшего. — Когда мы встретимся в следующий раз? — осторожно спрашивает Бэкхён, внутренний голос которого почему-то шепчет ему «никогда», оттого и страшно, ведь он ещё не насладился этими моментами; ещё не готов расстаться навсегда. — Ты выбежал из-за этого? — мягко улыбается Чанёль, сокращая между ними расстояние. — Следующие два дня я точно занят, поэтому поговорим о встрече после того, как я освобожусь, — альфа тянет руку к макушке парня, поправляя растрёпанные волосы. Бэкхён сначала хочет возразить, но останавливает себя прежде, чем слова о желании встретиться скорее вылетают из уст. Вместо возражений, на которые у него, по сути, нет права, он улыбается уголком губ и слабо кивает головой, отступая назад. — Не буду Вас больше задерживать, — неизвестно откуда взявшаяся обида почему-то неприятно скребёт по сердцу, и Бён слишком старается это скрыть. Старается настолько сильно, что Чанёль замечает некую недоговорённость со стороны младшего. — Что не так, Бэкхён? — Всё в порядке, — давит улыбку омега, прекрасно понимая, что со стороны он вряд ли выглядит «в порядке», будучи любителем себя накрутить. — Я очень устал и сейчас хочу лишь спать, поэтому поговорим позже, — Пак почти не врёт: он действительно устал, но разговаривать с Бэкхёном в данный момент он не хочет совершенно не по этой причине, это скорее отговорка. Ещё раз попрощавшись с юношей, Чанёль наконец смог уединиться в авто, устало укладывая голову на руль и прикрывая глаза. Все произошедшее за последние двадцать четыре часа можно с лёгкостью назвать безумием, потому альфа совершенно точно потерял голову, окунаясь в бассейн соблазна с головой. Опускаясь на глубину, которая изначально значится запретной. Словно заплывая за буйки будучи полным профаном в плавании, Чан барахтается в воде в надежде вернуться на берег в том же состоянии, в каком и был до этого «заплыва». Бэкхён слишком манящий, чтобы просто играть, но Пак пока не понимает этого. Точнее, не желает понимать и вообще мыслить в том направлении, боясь прийти к неправильному умозаключению. Глубоко вздохнув, мужчина всё же отбросил ненужные мысли, заводя мотор автомобиля. Сначала ему нужно выспаться, потому что сейчас он впервые за долгое время выжат как лимон, а в таком состоянии лучше не думать совсем.

***

Неполный сон в отеле и сбитый впервые за долгое время режим откликаются на физическом состоянии Бэкхёна, поэтому в течение всей тренировки в бассейне он продолжает получать замечания от тренера, крайне возмущённого сегодняшним проплывом избранного спортсмена. Если Бэк не обращает на это внимание, а тренер злится, то оставшаяся команда радуется неудаче главного соперника, за исключением нескольких омег, предпочитающих не вступать в клуб обсуждения и осуждения Бёна. Джисин всё занятие не может сдержать победной улыбки, а после объявления пловцов, что будут участвовать на надвигающихся соревнованиях, и вовсе окидывает друга надмённым взглядом, заставляя того лишь закатить глаза. Омега перестал видеть в Джисине друга, однако просто прекратить общение было невозможно, поскольку встречаться тут им всё равно придётся, поэтому, во избежание неловкости при встречах, которая точно будет присутствовать, если они поругаются, Бэк предпочёл просто не обращать внимания. — Бэкхён, стой! — кричит Им в спину отдаляющегося юноши, заставляя того обернуться. — Куда ушёл так быстро? — поравнявшись с омегой, спрашивает Син. — Домой, — коротко отвечает Бён, выходя из спорткомплекса вместе с Джисином. — Торопишься? Мы могли бы зайти в кафе, — предлагает друг, откровенно говоря, действуя юноше на нервы. — Я очень хочу спать, — Бэк не врёт, но причина отказа не только в этом. Собственные слова отдаются лёгким дежавю, ведь именно это сказал Пак утром на лестничной площадке. Снова вспомнив об этом, Бён с грустью выдыхает, желая проверить телефон на наличие каких-либо новостей от старшего, однако Им вновь бесцеремонно врывается в чужое личное пространство: — Даже на полчаса? — Джисин, предложи кому-нибудь из группы, любой из них будет рад, я уверен, — цедит сквозь зубы омега и, достав из кармана куртки телефон, проверяет его на наличие новых сообщений, которых, к огромному сожалению юноши, не оказывается. — У тебя новый телефон? — удивляется Им, выхватывая из чужих рук смартфон, заставляя Бёна напрячься. — Это же совсем новая модель… Она поступила в продажу в Корее меньше десяти дней назад, — рассматривая гаджет, не перестаёт дивиться Син. — Син, отдай, — раздражённый допросом и столь некультурным поведением, Бэкхён с трудом сдерживает гнев, перемешанный с крупицей страха, так как сложившаяся ситуация довольно нервозная. — Откуда? — друг возвращает телефон его хозяину, но допрос на этом прекращать не думает, чем озадачивает побледневшего Бёна. Омеге на ум никогда не приходило ничего подобного. Он мало думал о Джисине, пока их отношения с Чанёлем набирали обороты, чего уж говорить о подарке, что показался Иму подозрительно дорогим. Бэкхён не считает своё поведение правильным, даже наоборот: понимает, насколько нехорошо поступает с Сином, каким бы плохим другом он ни был. Юноша с самого начала знал, что Пак — это запретный плод, прикасаться к которому категорически запрещено, но если бы всё было так просто… Если всё, что запрещено, было неприкосновенно, жизнь людей могла бы называться идеальной, но на сегодняшний день это что-то за гранью невозможного. Действия, совершаемые Бэком, общество смело может назвать грехом, но сейчас это не имеет никакого значения, потому что пловец чувствует себя хорошо. Впервые за всю жизнь он понимает, что хочет чувствовать себя хорошо в независимости от слов общества, порой осуждающего за малозначимый проступок. — Реук, — спустя минуту молчания, сопровождаемую довольно красноречивым любопытным взглядом друга, выдаёт Бён. — Мне подарил его Реук-хён, — смелее заканчивает омега, подальше убирая телефон обратно в карман во избежание усугубления недопонимая, если вдруг придёт уведомление от номера, сохранённого как «господин Пак». — Круто, — сразу отзывается Им, слабо улыбаясь уголком губ. Он почему-то в это не верит, но вопросов решает больше не задавать. — Мне нужно домой, — напоследок бросает Бэк, желая как можно скорее избавиться от общества негативно настроенного «друга». Син лишь кивает, не удосуживаясь даже сказать «пока». Они не друзья, потому что те так не поступают. Бён не знает, что такое настоящая дружба, потому что друзей у него нет и, как бы грустно это ни звучало, даже сейчас, после всех косых взглядов, единственный человек, который может называться подобием друга. С этим нужно просто смириться, поэтому Бэк, решив быть немного осторожнее, закрывает глаза на поведение недодруга.

***

С вечера Delight прошло уже два дня, переполненных работой и договорами с новыми партнёрами. Чанёль и Чонин почти не появлялись в своих домах, с головой погружаясь в дела, связанные с казино. Сэхун заглядывал лишь по вечерам, будучи слишком занятым в больнице из-за отсутствия одного из основных врачей. Голова всех троих буквально шла кругом, однако сдаваться никто из них и не думал, продолжая делать всё как требуется. Пак никак не контактировал с Бэкхёном после их разговора на лестничной площадке дома последнего. Не сказать, что времени не было настолько, чтобы просто поинтересоваться самочувствием омеги, просто Чанёль… Он немного запутался в происходящем между ними, ибо «отношения» стали слишком резко набирать крутые повороты, к которым альфа, по правде говоря, совершенно не готов. Всё с самого начала должно было быть по-другому, но, по-видимому, в какой-то момент мужчина оступился, покупаясь на невинный взгляд проницательных глаз младшего. К счастью, из-за большой загруженности на работе, Пак думал о юноше не так много, физически не находя на это времени. Это действительно радовало, поскольку когда он вспоминает Бёна, каждый раз становится как-то не по себе, а работа возвращает в реальность. В настоящую жизнь Пак Чанёля, к которой он привык. — Чанёль, едем на твоём авто, потому что только что я накатил стопку виски, — Чонин бесцеремонно врывается не только в кабинет, но и в размышления старшего, заставляя наконец оторваться от мыслей о Бэкхёне. — Ты невозможен, — фыркает Пак, откидывая папку с документами, изучение которых придётся отложить на неопределённый срок. — Уже время выезжать? — Не совсем, но мы можем приехать пораньше, — младший альфа устало падает на кожаный диван, следом прикрывая глаза. — Как же я хочу просто отдохнуть от этих сумасшедших трёх дней, — зевает Ким, с трудом сдерживаясь от соблазна заснуть прямо тут. — Нам остался только сегодняшний контракт, после него мы сможем быть свободны, — Чанёль, хрустит шеей, а потом и спиной, затёкшей из-за не очень удобной позы, в которой он просидел больше часа. — Заключение этого контракта настолько выгодно нам, что я не могу дождаться момента, когда всё указанное в нём станет материальным, — Нин распахивает глаза, уставляясь на друга. — Мы действительно счастливчики, раз смогли договориться о поставке самых новых игровых аппаратов в Delight, да ещё и на таких условиях. Если всё пойдёт по плану, уже через два месяца всё оборудование будет новым и мы даже сможем расшириться, — тянет Ким, прикидывая в воображении ближайшее будущее казино. — Не думаю, что хочу расширяться в этом году, — задумчиво произносит Пак, поднимаясь с места. — Я буду ждать тебя на парковке, — бросает через плечо мужчина, покидая свой кабинет. Встреча с потенциальными партнёрами была назначена в ресторане, несколько месяцев назад получившим звезду Мишлен. Провести встречу именно там решил Чанёль, не желающий полагаться на кого-то, кроме себя. Пунктуальность всегда была одной из сильных сторон альфы, которых, к слову, было немало, поэтому за пятнадцать минуты до назначенного времени они с Чонином уже сидели за зарезервированным на имя Пака столиком в ожидании появления иностранцев, что, в свою очередь, не заставили себя долго ждать. — Рад наконец встретиться с Вами лично, мистер Пак, — улыбается американец, стоит всем только занять свои места. — Взаимно, мистер Уилсон, — английский альфа звучит практически без акцента, из-за чего никому из присутствующих не приходиться чувствовать дискомфорт по поводу языкового барьера. — Как прошёл Ваш перелёт? — Это было достаточно утомительно, но, надеюсь, наши будущие плодотворные отношения того стоят, — внешний вид мужчины кажется Чану довольно серьёзным, пусть на лице и сияет улыбка, и это не может не радовать, поскольку альфа предпочитает сотрудничать с профессионалами своего дела. — Ох, поверьте, мистер Уилсон, мои надежды схожи с Вашими, поэтому я предлагаю перейти сразу к делу, чтобы после официальной части со спокойной душой перейти к ужину. Блюда здесь имеют отменный вкус, уверяю Вас, — Пак, забрав с рук Чонина протянутую папку с заранее подготовленными фотографиями игровых аппаратов, на данный момент расположенных в казино, протянул её американцу. Час обсуждений пролетел незаметно для всех вовлечённых в разговор, однако речь пока что шла больше о крупных изменениях и наиболее значимых пунктах возможного сотрудничества, без уточнения деталей, без которых, по сути, невозможно строить никаких деловых отношений. Эта часть была отложена на следующую встречу, назначенную в Delight, так как иностранцы хотели своими глазами увидеть главное казино Южной Кореи. Чанёль подобным раскладом был доволен, поскольку в своём казино он чувствует себя как рыба в воде и без сомнений может сказать, что гости придут в восторг, по крайней мере, он приложит для этого все усилия. — Думаю, я могу приступать к составлению договора вместе с командой юристов, — зевая, произносит Ким, устало откидывая голову назад и прикрывая глаза. — Не беги впереди событий, Чонин, — не отвлекаясь от дороги, отвечает Пак, зевая вслед за другом. — Вряд ли они найдут причины отказать нам, — стоит на своём младший. — Всё же дождёмся обсуждения деталей, — Чанёлю упрямства так же не занимать, поэтому сдаваться он не планирует. — Это бесполезно, — фыркает Ким, поворачиваясь к старшему. — Дела закончились, поедешь к Бэкхёну? — задаёт совершенно неожиданный вопрос Нин, заставляя Пака всего на секунду растеряться. — С чего бы мне ехать к нему? Тем более в такое позднее время, — на часах стрелки близились к полуночи, поэтому, вероятнее всего, омега давно спал, а если и не спал, Чанёля это должно волновать мало. — Как с чего? Вы двоё разве не вместе? — вопросительно выгибает бровь Ким. — И время, мне кажется, самое то, — усмехается младший альфа, явно подразумевая не самые цензурные вещи. — Вместе? Звучит немного слишком, по правде говоря, — мужчина сам не понимает, как слова вылетают изо рта прежде, чем он успевает их осмыслить, однако забирать их назад и не думает. — Я не хочу даже вдаваться в твои слова о времени, Ким Чонин. — В каком смысле? Вы что, ещё не..? — удивляется парень, театрально прикрывая ладонью рот. — Хён, ты шутишь так? — С Бэкхёном я преследую цель удовлетворить себя больше в моральном плане, нежели физическом, — негромко произносит Пак, на мгновенье встречаясь взглядом с другом. — Если так, то это разве не называется отношениями? — Чонин, я слишком устал для рассуждений на подобные темы, — громко вздыхает Чан, не желая продолжать разговор на тему, вгоняющую его в дыру сомнений. — Продолжим завтра, когда ты будешь отдохнувший! — Ким не сдаётся, просто берёт небольшой тайм-аут, своего рода перемирие. Дальше они едут в тишине, потому что сил для дискуссий, на самом деле, нет. Вечер был насыщенный, и это до невозможности вымотало каждого. Чанёль думал лишь о Бэкхёне, который, должно быть, за это время успел нафантазировать себе слишком много плохого. Сомнения альфы в собственных действиях не должны сказываться на Бёне, что может принимать все проколы на свой счёт в силу своего юного возраста, поэтому сейчас Пак чувствует некую вину за свои «решения», никак не походящие на решения взрослого человека. Мужчина долго крутился в кровати, однако сон и не думал навестить его, пока внезапно, часа в четыре утра, он не написал в порыве необъяснимого чувства Бэкхёну сообщение: «Ты свободен завтра после обеда?» — без приветствий, извинений за короткое и в то же время длительное отсутствие, даже без обыкновенного вопроса о самочувствии. Только после этого мужчина смог провалиться в глубокий сон, где к нему впервые за всё время знакомства пришёл маленький улыбчивый Бэкхён.

***

За всю жизнь, которую Бэк проживал точно по списку правил, он привык не ждать ничего необычного от нового дня, но после знакомства с Чанёлем изменилось абсолютно всё, и это в том числе. Каждое утро он просыпался в надежде увидеть уведомление на телефоне, который, кстати, также напоминал о мужчине. И если минувшие два дня юношу ждало лишь разочарование, то сегодня заветное уведомление всё-таки появилось, заставляя Бёна чуть ли не завизжать от радости, а после прочтения содержания пришедшего в четыре часа утра сообщения омега сдержаться не смог, утыкаясь лицом в подушку и глупо улыбаясь. Поначалу Бэкхёну казалось, что это сон и происходящее не является реальностью, однако несколько попыток «привести себя в чувства» дали понять, что сейчас всё наяву. «Здравствуйте, господин Пак. В два часа закончатся тренировки в бассейне и после я полностью свободен» Несколько раз перечитав написанное с невероятным волнением короткое сообщение, пловец, наконец, отправляет его, а после, в приподнятом до максимума настроении, отправляется проживать свою утреннюю рутину, состоящую из пробежки, принятия душа и завтрака. Из-за ожидания очередного уведомления юноша ни на секунду не выпускает из рук телефон, постоянно то и дело проверяя, есть ли подключения сети, связь и прочие мелочи, способные стать помехой для получения смс. Однако ждать приходится долго, даже слишком. Часы уже показывают полдень, поэтому Бёну с огромным нежеланием приходится расстаться со смартфоном и направиться в бассейн, где он проведёт последующие два часа. — Бэкхён, можешь задержаться после тренировки? — косые взгляды пловцов, ещё не покинувших бассейн, в мгновение устремляются на «особенного» подопечного Ю Джихё, что как всегда смотрит на юношу глазами, полными восторга. От происходящего по телу со скоростью света разливается чувство неприязни, которое Бён с трудом в себе подавляет, не желая ввязываться в бессмысленные разговоры. Поднявшись по ступенькам из бассейна, омега, не обращая никакого внимания на взгляды, прожигающие спину, подходит к тренеру и слабо улыбается: — Прошу прощения, но у меня никак не получится задержаться, я очень спешу, — поклонившись напоследок, Бэк забирает с полки, отведённой специально для мобильных телефонов, свой, а потом быстро удаляется с поля зрения одногруппников и самого тренера. Коснувшись пальцем экрана, юноша увидел, как на дисплее высветился один пропущенный вызов и новое сообщение, заставившие его затаить дыхание. Они были от Чанёля. И сообщение, и вызов. «Перезвони мне.» — снова коротко и ясно, но это ничуть не портит настроение Бёну, что со скоростью света мчит в душ, а после к шкафчику, в котором находятся его вещи, к слову, выбранные с расчетом на то, что они с альфой встретятся. Бэкхён справляется так быстро, что, кажется, бьёт свой собственный рекорд, и неясно, что служит причиной тому: нежелание видеться с кем-нибудь из группы, особенно с Джисином, либо желание скорее позвонить мужчине. Скорее всего, эти две причины соединяются в одну, подталкивая юношу как можно скорее покинуть спортивный центр. Когда он оказывается на остановке, где обычно садится на автобус, к счастью, так и не встретив никого из знакомых, наконец набирает заученный чуть ли не наизусть номер, вслушиваясь в длинные гудки, от обрыва которых раздаётся хриплое «алло». — Здравствуйте, господин Пак, — не сдержав глупой улыбки, произносит Бэкхён довольно тихо. — Привет, рыбка, — Пак, находясь в лучшем расположении духа, чувствует улыбку и смущение омеги сквозь телефон, а поэтому не может удержаться от соблазна улыбнуться в ответ. — Ты наконец-то свободен? — Да, я только что вышел из спорткомплекса, — щёки Бёна налились румянцем из-за ласкового прозвища, которым Чанёль нарёк его не так давно, однако раньше внимание этому уделять как-то не приходилось. — Стой там, я подъеду минут через двадцать. — Нет! Здесь много посторонних глаз и Джисин в том числе, поэтому встретимся лучше в другом месте. Куда мне подъехать? — Бэк даже сейчас боится быть услышанным, а потому постоянно смотрит по сторонам в надежде не увидеть никого знакомого. Альфа не стал возражать, да и понимал, что пловец абсолютно прав и им действительно стоит быть осторожными в любых действиях, поскольку надолго всё это не затянется, а последствия могут преследовать обоих и после разрыва этих своего рода отношений. Подобный расклад никого не устраивал, и Чанёль был на самом деле рад тому, что Бён понимает всё без слов, а иногда понимает даже больше, чем он сам. Пак сказал омеге доехать до торгового центра, расположенного на близком расстоянии от остановки, где сейчас стоял Бэк. — Бэкхён! — зовёт голос, заставляющий тело пловца вмиг покрыться мурашками от головы до самых пят. — Господин Пак, — улыбается Бён, поворачиваясь к мужчине, что стремительно направлялся к нему. Когда тот оказался рядом, юноша думал, что они ограничатся только лишь приветствием, но настрой Пака сегодня был совсем иным, поэтому он, как только оказался рядом, не раздумывая заключил Бэка в объятия, отчего тот впал в лёгкий ступор. — Как поживал? — отстранившись, альфа приобнял младшего за талию и заглянул ему в глаза, отчего последний с трудом дышал, и то через раз. — Х-хорошо, не происходило ничего особенного. А что насчёт Вас? — Бэкхён пытается вести себя непринуждённо и не кричать всем своим видом о том, что крепкая ладонь, так по-хозяйски прижимающая его к себе, кардинально меняет ритм его сердцебиения. — Я был так завален работой, что эти дни просто прошли мимо меня, — усмехается Пак, останавливаясь около бутика. — Нам нужно кое-что прикупить для предстоящего приключения, — многообещающе говорит Чан, удивляя и без того шокированного юношу. — Какого приключения? — Бён заходит внутрь магазина вслед за альфой, стараясь не отставать от него ни на шаг. — А это уже секрет, — подмигивает мужчина, а после переключает внимание на отдел с худи. — Какой цвет? — Какой цвет чего? — из-за смущения, смешанного с неловкостью, глупые вопросы становятся озвученными до того, как Бён успевает их переварить. — Может эту? — Чанёль протягивает младшему худи нежно-розового цвета, как бы прикидывая его в нём. — Нравится? — Но зачем?.. — Просто не хочу брать только себе, — улыбается Пак и, вручив омеге его новую толстовку, начинает искать ещё одну, но в этот раз для себя. — Что думаешь об этой? — Чан достаёт с верхней полки стеллажа худи бледно-голубого цвета и показывает её всё ещё ничего не понимающему Бёну. — Мне кажется, Вам подойдёт этот оттенок голубого, — неуверенно кивает Бэк, прижимая к себе свою толстовку. — Тогда я не буду даже примерять, — взяв юношу за руку, Чан направляется к отделу с кепками, в то время как Бэк пытается поспеть за темпом мужчины. После пяти минут примерок разнообразных головных уборов выбор всё же был сделан старшим, поскольку Бэкхён продолжал упираться и говорить о том, что ему ничего не надо. Чанёль, разумеется, слушать юнца и не думал, успешно завершая выполнение первого пункта из плана на сегодняшний день. Бён понял, что спорить сейчас с мужчиной бесполезно, однако озвученная консультантом итоговая сумма заставила его пересмотреть своё решение о прекращении упрямиться, вот только было поздно: Чанёль уже всё оплатил. К автомобилю, находящемуся на подземной парковке, они шли молча, но держась за руки — на этом, можно сказать, настоял альфа (хотя Бэк и не пытался «вырваться»). Обиженный на то, что Пак снова тратит на него весьма нескромные деньги, Бэкхён гордо молчал, стараясь не обращать внимание на неправильное чувство чего-то приятного, разливающегося изнутри. — Мы встретились не для того, чтобы молчать, ведь так? — первым начинает Чан, краем глаза поглядывая за удобно расположившимся на пассажирском сидении пловцом. — Так, — коротко отвечает Бён, пытаясь прикинуть, может ли он разговаривать с мужчиной в таком тоне. — Как «так»? — пародируя интонацию омеги, переспрашивает Пак. — Так «так», — повторяет юноша, недовольно перекрещивая руки на груди. Отчего-то атмосфера в салоне авто такая непринуждённая, что Бэкхёну хочется поиграть роль обиженного омеги. — Отлично, — усмехается Чан и довольно резко тормозит авто у обочины, наклоняясь к юноше, притихшему от неожиданной, да ещё и такой крутой остановки. — Вы чего?.. — переходит на шёпот Бэк, с трудом выдерживая на себе взгляд тёмных глаз, утягивающий его в чужую обитель. — Ты не поцеловал меня при встрече, поэтому моё право обижаться на тебя значительнее, — лицо мужчины — красивое лицо, нужно заметить, — находится в непозволительной близости от лица Бёна, вовсе задержавшего дыхание от переизбытка чувств, наполнивших его из-за резкого скачка адреналина вместе с гормонами. — А должен был? — кое-как выдавливает пловец, нервно облизывая подсохшие губы. — А почему нет? — Пак видит в глазах юноши огонёк, сводящий его с ума. Это именно то, из-за чего он пошёл на эту авантюру. Это именно то, что заставляет его видеть в Бэкхёне особенного человека. — А почему да? — юноша, кажется, сумел утихомирить свои бушующие эмоции и решил вступить в эту короткую игру, начатую старшим. Он слабо улыбается лишь уголком губ, но этого достаточно для того, чтобы сорвать Чанёлю крышу и заставить примкнуть к его устам первым. Альфа накрывает губы младшего с желанием как можно скорее завладеть им, украсть очередной до невозможности сладкий поцелуй, заставляющий сердца обоих биться ускоренно, отбивая один ритм. Бэкхён, пусть и сделал вид, будто готов к игре, сначала ощущает растерянность, но как только тёплая ладонь Пака накрывает его щёку, вся неуверенность остаётся где-то в реальности, за гранью их мира, в котором они в эту секунду сплетаются в страстном, но в то же время сладко-романтичном поцелуе. — Мы сейчас опоздаем, — почти не отрываясь от влажных уст младшего, шепчет Чан. — Всё настолько серьёзно, что мы можем опоздать? — улыбается Бён, первым отстраняясь от мужчины. — Ты не представляешь, насколько серьёзно, — подмигивает мужчина, возвращаясь к управлению автомобилем. Ехать им пришлось недолго, всего минут сорок, но местность, в которой они оказались, была совершенно незнакома Бэкхёну. Не сказать, конечно, что он много путешествовал и знает много развлекательных пунктов, но сейчас он не мог и предположить об их местоположении. Абсолютно ясно только то, что они находятся где-то за пределами города и автомобильной суеты. Чанёль останавливается у одного из загородных домов, расположенного в глуби этой небольшой деревушки и, улыбнувшись, поворачивает голову к юноше, осведомляя того о прибытии. Бэк на это лишь кивает и неуверенно выбирается наружу, прижимая к груди подаренное худи и любопытно оглядываясь по сторонам. — Нам сюда, — Пак показывает на ворота дома, рядом с которым припаркована машина. Бён, толком не задумываясь о своих действиях, хватает мужчину за руку, крепко сжимая её. Он всегда боялся подобных мест, а именно деревень, где в каждом доме часто таится мерзкий пёс, начинающий лаять при виде незнакомцев. Чанёль ухмыляется, сжимая хрупкую ладонь в ответ, и направляется внутрь дома. Минув ворота, они оказываются в огромном, украшенном разнообразными растениями, ещё не успевшими зацвести, дворе, где их уже ожидает владелец данного «особняка». — Добро пожаловать! — радушно улыбается невысокий альфа в возрасте, подходя к гостям. — Рад видеть Вас в своём доме, — мужчина протягивает ладонь Паку и тот, не мешкаясь, её пожимает. — Спасибо за быстрый отклик на мою просьбу, господин Ян, — говорит Чан, пока юноша пытается понять, где они, собственно, находятся и что это за огромный дом, чем-то похожий на фермерскую виллу. — Что Вы! Я всегда рад гостям, — альфа ещё раз улыбается и кивает в сторону стены с довольно внушительной деревянной дверью. — Пойдёмте, я Вас познакомлю. — Господин Пак, где мы? С кем знакомиться? — не выдерживает Бён, спрашивая мужчину совсем тихо, дабы не привлечь внимание владельца. — Потерпи секунд тридцать, — не желает сдаваться Чанёль, удерживая интригу до последнего. Бэкхён не думает начинать спорить, тяжёло вздыхая из-за неизведанности, позволяющей его фантазии производить в голове несколько сюжетов одновременно. Но все догадки оказываются неверными, когда мужчина распахивает деревянную дверь, отходя в сторону и позволяя гостям увидеть тех, с кем им предстоит познакомиться. — Лошади? — широко распахнув глаза, шокировано проговаривает Бэк, с открытым ртом рассматривая конюшню. — Кажется, Ваш спутник не знал, куда Вы его привезли, — добродушно смеётся Ян, первым переступая порог конюшни. — Да, я хотел сделать ему сюрприз, — улыбается Пак, откровенно наслаждаясь удивлённым лицом младшего. — Думаю, удивить его у Вас точно получилось, — мужчина проходит вглубь, останавливаясь в центре конюшни так, чтобы видеть всех лошадей, находящихся в своих загонах. — Мне тоже так кажется, — Чанёль не может перестать улыбаться, наблюдая за омегой, что всё ещё не вымолвил ни слова. — Какие красивые… — наконец говорит Бён, поворачиваясь к альфе и восторженно улыбаясь. — Тогда мы можем перейти к знакомству? — предлагает Ян, следуя обычному распорядку, где первым пунктом расположено знакомство. — Вы прежде катались верхом? — Нет, — отвечает юноша. — Да, но это было довольно давно, — говорит Пак, чем снова удивляет Бэка, совсем не ожидавшего от мужчины подобного. Образ Чанёля, сложившийся в голове пловца при первой встрече, с каждым разом рассеивается всё сильнее, не переставая заставлять его восхищаться. — Отлично. В любом случае ничего тяжёлого в этом нет. К тому же мои лошади очень дружелюбны и проблем с ними обычно не возникает. Всего их пять: Юджин, Виконт, Терция, Жан и Иллан. Первые три — взрослые самцы, им недалеко за пятнадцать лет, — Ян показывает на трех лошадей слева. — Но Вам предстоит познакомиться поближе с моими юнцами, — загон справа. — Это Жан и Иллан, два брата-итальянца, принадлежащие породе Мургес. Им по семь лет и прибыли они в Корею прямиком из небольшой деревушки Италии, — мужчина подходит к денникам* жеребцов. — Вы можете подойти ближе. Старший альфа начинает рассказывать о двух красавцах, пока оба гостя внимательно слушают и наблюдают за жеребцами с восторженными глазами. Жан — игривый итальянец, имеющий тёмно-бурый окрас без единого пятна. Иллан — не менее игривый, но более спокойный, чем его брат, жеребец такого же цвета, однако с рассекающей морду белой полосой. Они оба невероятно красивы и грациозны, с характером, присущим их итальянским корням, но тем не менее беспрекословно подчиняющиеся своему хозяину. Когда Пак, Бэкхён и Ян, вместе с братьями-жеребцами, переместились из конюшни на просторную поляну, за которой таился лес с небольшой речушкой, у гостей появилась возможность рассмотреть лошадей во всей красе. Этот вид просто великолепен — в этом убеждены оба партнёра, с нескрываемым восхищением рассматривающие грациозных животных. Всё шло по обычному сценарию господина Яна, поэтому уже чуть меньше, чем через час, все были верхом, наслаждаясь хорошей погодой и игривым настроением братьев-итальянцев. — Бэкхён, ты выглядишь потрясающе верхом! — смеется Чан, с удовольствием наблюдая за довольным юношей, слившимся со своим конём воедино. — Это всё Иллан! Господин Пак, они великолепны! — отвечает Бэк, после чего вырывается вперёд, направляясь прямо к небольшой речушке. Жеребцы оказались настолько дружелюбными, что найти с ними общий язык обоим удалось совсем просто. И Чанёль, и Бэкхён влюбились в энергетику этих молодцев, заряжаясь ею целиком и полностью. К сожалению, как бы ни хотелось расставаться с ними, миновать это было невозможно, но Пак обещал слёзно-умоляющему Бёну, желающему покататься ещё немного, обязательно вернуться сюда ещё не раз. С трудом оторвав омегу, обнимающегося с Илланом минут пять, мужчина поблагодарил господина Яна и потащил впечатленного пловца к машине. Автомобиль трогается с места, отъезжая от дома старшего альфы, с улыбкой машущего им на прощание, а Бэк ощущает счастье, пропитавшее каждую клеточку его уставшего тела. Этот день выдался настолько нереальным, что юноша начинает бояться проснуться ото сна, выглядевшего настолько реалистично. Они едут в тишине, наблюдая за раскинувшейся перед глазами огромной, почти пустой трассой пригорода и размышляя каждый о своём, а точнее, друг о друге. Спустя минут десять мужчина останавливается у маленького магазина, расположенного в глуши. — Я куплю перекусить, — объясняет Пак, но юноша говорит о том, что не голоден, однако слушать его альфа не намерен, поэтому выходит из машины один. Его нет несколько минут, но этого времени достаточно для того, чтобы Бён точно для себя решил: Чанёль — его шанс на настоящие чувства; шанс на жизнь, о которой он никогда не смел и мечтать, считая это чем-то за гранью вон выходящим, тем, что не дозволено ему с его скучной жизнью обыкновенного спортсмена. Когда силуэт альфы начинает приближаться к авто, юноша ловит себя на мысли о том, что хотел бы отблагодарить Пака, только вот… как? — Спасибо, — тихо говорит Бэкхён, смущённо улыбаясь, когда старший протягивает ему небольшой сэндвич. — И за этот день тоже, — в голове пловца проскакивает бредовая идея благодарности, и он не думает её упускать. Время для Чанёля замирает в моменте, когда младший от переизбытка собственных эмоций неожиданно впивается в его приоткрытые губы, без промедления проталкивая внутрь его рта собственный язык. Бён коротко стонет от наслаждения, зажмурив на мгновение глаза, и для надежности опирается ладонями о крепкие бёдра мужчины, не стесняясь крепко сжимая их в своих ладонях. Альфа не спешит перехватывать инициативу, желает в полной мере насладиться самостоятельностью Бэкхёна, который ещё неделю назад избегал с ним зрительного контакта. Чанёль успевает аккуратно огладить ладонью лицо омеги, прежде чем перемещает ее на затылок, зарываясь пятерней в чужие отросшие волосы, и, закрыв глаза, притягивает хрупкого парня к себе ближе, помогая тому перебраться к нему на колени. Когда Бён оказывается на нем, мужчина ощутимо сжимает в ладонях чужие худые бока и с интересом наблюдает за чужой реакцией, когда он пробирается пальцами под его футболку, нежно прикасаясь к бархатной на ощупь коже. Взгляд омеги темнеет, а язычок то и дело проходится по припухшим аппетитным губам, увлажняя, потому что из-за сбитого дыхания они то и дело пересыхают. Чувствуя обжигающие прикосновения на своей коже, Бэкхён даже не пытается контролировать очередной томный полустон, сладко слетающий с его губ. Обняв мужчину за шею, он прижимается к нему теснее, так, что между ними больше не остаётся и миллиметра свободного пространства, и вновь целует, полагая, что теперь никогда не сможет насытиться. Оба чувствуют всплеск гормонов, согревающий два холодных, не знающих прежде тепла сердца. Альфа отрывается от сладких губ всего на мгновение, чтобы заглянуть в полуприкрытые глаза, отдающие медовым оттенком, как бы спрашивая позволения перейти грань дозволенного. — Чанёль… — в самые губы шепчет Бэк с придыханием. Собственное имя, впервые прозвучавшее из манящих уст, окончательно сносит крышу и отнимает последние крупицы самообладания у альфы. Старший, приняв своё имя за разрешение от юноши, припадает губами к изящной тонкой шее, выцеловывая нежную кожу у пульсирующей яремной вены, а узловатыми пальцами тем временем поднимается выше до возбужденных нежно-розовых сосков. Бён, откинув голову назад, стонет громче, когда чужие пальцы ощутимо стискивают его соски, даря новые, прежде неизвестные ощущения. Оставив на бледной коже несколько ярких кровоподтеков, Чанёль возвращается к пересохшим из-за учащенного дыхания губам пловца, а ладонями скользит по его бокам вниз. Ловко расстегнув чужую ширинку, мужчина зацепляется пальцами за края брюк и приспускает их вниз вместе с хипсами парня, ловя ртом неожиданно громкий стон Бэкхёна, по возбуждению которого резко прошлась упругая ткань. Пак во все глаза смотрит и запоминает лицо юноши, нависающего над ним, потому что тот непростительно красив, когда возбуждён: глаза томно полуприкрыты, нижняя губа искусана и закушена белыми зубками, а феромоны, которые от него исходят… пьянят так, словно старший несколько часов пил своё любимое вино. Чанёль привлекает к себе младшего для короткого поцелуя, а после, немного отстранившись, жадно следит за чужой реакцией, когда первый раз обхватывает ладонью чужой возбужденный член. Омега громко стонет, впивается пальцами в широкие плечи старшего и не знает, что ему нужно делать. Как-то до этого ему никто в машине не дрочил, и инструкции, как себя вести, что делать, он не знает. — Рыбка, — низким хриплым голосом шепчет Пак, сильнее обхватывая небольшой член парня, и резко проводит по всей его длине, вырывая новые несдержанные стоны из Бёна, который для устойчивости лёг на чужую грудь, позволяя делать со своим телом все, что альфе захочется. Чанёль стискивает зубы плотнее, когда младший шепчет ему на ухо срывающимся голосом не останавливаться, и, как бы младшему ни хотелось быстрее кончить, альфа замедляется. Надавив большим пальцем на влажную головку, он размазывает по всей длине члена смазку, с каждым разом двигая ладонью все медленнее. Вскоре раздаётся хныканье в ухо, а острые зубки больно кусают за ушную раковину, из-за чего Пак не может не усмехнуться тому, какой нетерпеливый ему достался малыш. Бэкхён, чувствуя, что от оргазма его отделяет всего немного чужих усилий, решает взять все в свои руки, и сам подаётся бёдрами навстречу мужской руке, тихо скуля от переполняющих его чувств. Обхватив Чанёля за шею, омега в самые губы просит того, умоляет ускориться, и альфа больше не смеет его мучить. Накрыв раскрасневшиеся губы пловца, они сплетаются языками, иногда сталкиваясь зубами, Пак постепенно начинает быстрее водить ладонью по чужому возбужденному члену, понимая, как близок тот к разрядке. Младший кончает с именем альфы на губах, впервые испытав оргазм, накрывший его с головой. Он обессилено оседает на чужие бёдра, когда Чанёль возвращает его штаны с бельём на место, перед этим вытерев сухой салфеткой из бардачка свою запачканную ладонь и чужой опавший член. Бэкхён некоторое время лежит на широкой груди альфы, приходит в себя и не до конца ещё может принять произошедшее между ними пару минут назад. Широкие ладони мужчины, нежно поглаживающие его спину, приятно отдаются где-то внутри. Сбитое дыхание юноши потихоньку приходит в норму, отчего начинает ещё сильнее клонить в сон, и это замечает мужчина, когда Бён затихает совсем. — Малыш, боюсь, у твоих родителей может возникнуть уйма вопросов, если я не верну тебя домой до полуночи, — Чанёль говорит тихо, чтобы ненароком не напугать задремавшего омегу, плотно прижимающегося к его груди. — Они всё равно меня завалят вопросами, как только я переступлю порог дома, поэтому какая разница… Часом раньше, часом позже, — устало бормочет Бэк, коротко зевая. — Всё же не думаю, что часом позже будет лучше. — Но мне так тепло сейчас, — начинает хныкать Бён, не желая отрывать глаза. — Что же нам тогда делать? — улыбается Пак, утыкаясь в чужую макушку кончиком носа. — Остаться спать так, — вновь невнятное бормотание, заставляющее альфу усмехнуться. Несмотря на протесты сонного юноши, Чанёль всё же вернул его на пассажирское сиденье, не забывая пристегнуть и ремень безопасности. Бэкхён такому раскладу не был рад совсем, но на споры не осталось ни капли энергии. Он лишь недовольно хмыкнул, нахмурил бровки, а уже через несколько секунд задремал. — Вот же… — смеётся мужчина, бросая тёплый взгляд на Бёна. За всю дорогу домой пловец не просыпается ни разу, тихо посапывая справа от водителя. Пак, с огромным нежеланием будить, а после ещё и отпускать юнца, всё же делает это, вдоволь насмотревшись на беззаботное лицо Бэкхёна. Тот не особо понимает, что вообще происходит, а после, скомкано попрощавшись, уставшей походкой бредёт в сторону своего подъезда под внимательным наблюдением старшего. Сегодня ему не стыдно за произошедшее, потому что внутри плещет переизбыток чувств, но завтра… Завтра его точно накроет пелена стыда, перемешанного со смущением. Однако это будет потом. Сегодня он уснёт сладким сном, ведь день был поистине замечательным. *сто́йло (также денни́к) — место индивидуального содержания сельскохозяйственных животных, выгороженное пространство в конюшне.