ciprino dorato

Вчерашняя усталость, пропитавшая Бэкхёна целиком и полностью сегодня с самого утра, стоило только распахнуть глаза, недовольно щурясь от солнечных лучей, проникнувших в комнату из-за не зашторенных окон, легла на довольно широкие, но такие хрупкие плечи тяжёлым грузом, который омега должен был весь день тащить на себе. Однако приятные воспоминания, шлейфом порхающие за этой самой усталостью, придают пловцу сил, не позволяя раскисать в свой единственный на этой неделе выходной. Пробежку он, не предупредив родителей, смотрящих на него с презрением после вчерашнего, чуть припозднившегося, возвращения, решил пропустить, из-за чего получил очередной недовольный, полный некого разочарования, взгляд. Это было неприятной частью этого прекрасного дня, но Бён решил не зацикливаться на родственниках, что никогда и не пытаются его хоть как-то понять, поэтому до обеда валялся в кровати, наслаждаясь этим, казалось бы, таким обыкновенным, но таким экзотическим для него началом дня. На памяти юноши нет таких моментов, когда он мог просто валяться в тёплой постели, не спеша пойти на пробежку, в зал, в бассейн. Даже в недавний «отпуск», когда дел, по сути, совсем не было, отдохнуть вот так ему не удалось, поэтому сейчас, в приятной тишине Бэк может побыть наедине со своими мыслями, отчего-то переполненные лишь одним единственным человеком. Пак Чанёль — как он появился в безумно скучной жизни скучного мальчишки? Как смог разрушить все стены, возводившиеся юношей и его семьёй так долго? Как сумел вскружить голову Бэкхёна, влюблённого в плавание всей душой? Это необъяснимо, по крайней мере, сам Бён не в состоянии. Хочется думать и анализировать всё, каждую мелочь, но ещё больше хочется закрыть глаза и погрузиться в бассейн мечтаний и грёз, от которых низ живота заполняется бабочками, щекочущими его изнутри. Выбор, на самом деле, очевиден, поэтому, поборов своё вялое состояние, юноша, оставив на потом все анализы и думы, поднимается с кровати, неохотно топая в сторону ванной по пустой квартире. Родители, к счастью, уже ушли, так что передвигаться по дому значительно легче, нежели в присутствии родственников. После «утренней» рутины Бён, с крупицей волнения где-то внутри, выдвинулся на сеанс к доктору О, встреча с которым заставляла его сердце участить ритм. Больше всего омега боялся презрения со стороны старшего, хотя прекрасно понимал: такого не будет, потому что О профессионал своего дела и врач высшего уровня. Однако усмирить поток глупых мыслей Бэкхёну так и не удалось до приезда в клинику. На регистрационной стойке сотрудники мило улыбнулись, оповещая парня о том, что доктор О находится в кабинете. С трудом уняв одышку, появившуюся из-за волнения, омега, наконец, постучал в серую дверь уже знакомого кабинета. — Проходите, — слышится изнутри и Бэк открывает дверь, уже через мгновение встречаясь с тёмными глазами Сэхуна. — Добрый день, Бэкхён, — мягко улыбается мужчина и Бён ощущает, как с души падает тяжёлый камень. Его не собираются презирать. — Здравствуйте, доктор О, — в ответ давит улыбку пловец, усаживаясь на то же место, что и неделю назад. — Как твои дела? Хорошо спал? — Сэ откладывает на край ненужные в ближайший час документы и, наполнив Бэкхёну стакан воды, ставит по его сторону стола. — Всё… хорошо, — на секунду задумавшись, отвечает юноша. — Мне нравится твоя уверенность в голосе, — усмехается альфа, складывая руки перед собой. — Хочешь поделиться чем-нибудь сам? — Я могу говорить о чём угодно? — щурится пловец, на всякий случай уточняя грань дозволенных тем. — Да, нет абсолютно никаких ограничений, — улыбнувшись, кивает головой О. — Даже не знаю, с чего мне стоит начать, — тяжело вздыхает Бён, увлажняя подсохшие губы языком. — Начни с перемен, — подсказывает доктор. — Что изменилось с прошлого сеанса? — Я перестал чувствовать себя одиноко, — без доли сомнений произносит омега, после вдумываясь в сказанные слова. — Мой сон… Теперь я сплю спокойно, почти не чувствую тревоги без причины. — Почему почти? — Потому что понимаю, как быстро может всё вернуться в то время, когда каждый день я жил с мыслью о глупости своего существования, — Бэк перестаёт улыбаться, а Сэ понимает, что задал правильный вопрос и сейчас они движутся в нужном направлении. — Что заставляет тебя думать так? — доктор догадывается, даже, скорее, знает — речь сейчас может пойти о его друге. — Здравый смысл, — горько усмехается юноша, встречаясь с серьёзным взглядом О. — Не думаю, что Вы не понимаете о чём я. Напротив, уверен — Вы точно знаете, о чём я говорю. — Расскажи сам. Расскажи, как это выглядит с твоей стороны? Как ты видишь происходящее с тобой на данный момент? — Сэхун действительно надеялся на то, что сможет услышать всё с самого начала от Бэкхёна, поскольку из Пака крайне сложно выбивать такие откровения, а переживать постоянно о возможном неприятном будущем такого молодого омеги и далеко не юного друга не кажется занятным делом. — Мне стыдно, — опускает глаза пловец, боясь столкнуться с отвращением во взгляде доктора. — Зачем позволять столь глупому чувству мешать нашей приятной беседе? — мягко улыбается О, наблюдая за тем, как Бэк начинает нервно ломать фаланги пальцев. — Разве я могу этому противиться? — хмыкает Бён. — Конечно. Ты можешь абсолютно всё, Бэкхён. Все границы, которые ты так боишься перейти, нарисованы тобой же и ответственность за их нарушение тоже лишь на твоих плечах. — Это меня и пугает. Как я смогу справиться с презрением со стороны общества в одиночку? — подняв взгляд, вмиг наполнившийся отчаянием, спрашивает омега. — Общество? Какое отношение к твоим личным желаниям и действиям имеет общество? — наблюдая на юношей, Сэ ловит каждое действие, показывающее напряжение младшего. — Границы рисовал не я один… Общество. Оно сделало это до меня, я лишь обвёл их сильнее, придавая им цвета. — По-твоему, все твои страхи навязаны обществом? — любопытствует О, делая короткие пометки в блокноте. — Разве нет? — щурит глаза Бэк, пытаясь понять, к чему его ведет доктор. — Ты хочешь услышать моё мнение? — слабо улыбается О, встречаясь с заинтересованными глазами-щёлочками. Юноша кивает, поэтому альфа продолжает: — Общество всегда будет пытаться сломить тебя. Сделать так, чтобы ты мыслил стандартно и не доставлял лишних проблем, но, знаешь, что иронично? Даже если ты будешь пытаться жить по всем этим глупым правилам, тебя всё равно найдут за что презирать и обсуждать. Таков наш мир, поэтому не старайся никому понравиться. Не нужно пытаться жить по эталонам и соответствовать чьим-то желаниям, — Сэ, как и всегда, говорит спокойно и медленно, позволяя парню сразу переваривать слова, понимая их суть. — Но это же тяжело, — спустя минуту молчания, тихо произносит омега. — Согласен, это очень непросто, но, поверь, результат того стоит, — кивает доктор, делая очередную пометку в блокноте. — Каким будет результат? — хмурится Бён, поджимая влажные губы. — Желаемым. Таким, каким ты захочешь. Всё зависит только от тебя, Бэкхён. — А если то, чего я хочу, уже принадлежит кому-то другому? — поборов страх, задаёт тяжёлый во всех смыслах вопрос пловец. — Тогда бороться, вероятно, будет сложнее, — задумчиво тянет Сэхун, устремляя взгляд в одну точку. — Но тут есть один не очень приятный момент. Если ты имеешь в виду человека, то не факт, что его цели схожи с твоими, он может вмиг разрушить все твои планы и борьба, отнявшая немало сил, по итогу, окажется бессмысленной. — И как справиться с горечью поражения? — заметно погрустнев, спрашивает юноша. — Ты ведь пока не проиграл, — улыбается О, встречаясь с тревожными очами пловца. — А я и бороться не начинал, — в ответ улыбается Бэкхён краем сомкнутых губ. — Страшно? — Безумно. — Но ты же попытаешься? — мужчина, совершенно не ожидавший подобного исхода беседы, утекшей не в запланированное русло, с любопытством наблюдает за растерянным, но в то же время на удивление спокойным пациентом. — Не думаю, — «потому что влюбиться в него будет игрой с поражением».

***

Вообще, по своей натуре, Чанёль довольно пунктуальный человек, вот только это качество никак не получается показать «супругу», на встречи с которым альфа каждый раз опаздывает. Пак соврёт, если скажет, что на встречи с Дэгу у него бывает настроение ходить, но избежать этого невозможно, поэтому делать нечего и препятствия к прибытию мужчины на место назначения не перестают появляться, расстраивая тем самым омегу. — Прошу прощения, я действительно не думал, что опоздаю, — начинает Чан сразу же встречаясь с недовольным и отчасти уставшим взглядом супруга. — Кажется, в прошлый раз ты говорил тоже самое, — вздыхает Им старший, возвращаясь к выбору блюда. — В этот раз я выехал вовремя, но пробки на дорогах немыслимо длинные, — не желает вступать в конфликт Пак, усаживаясь за свободное место с заранее подготовленными столовыми приборами. — Как твои дела, Джисин? — обращает внимание на парня альфа, на что тот слишком натянуто улыбается. — Отлично! На днях у меня будут соревнования, поэтому я неимоверно счастлив и приглашаю Вас побыть зрителем в столь значимый для меня день, — гордо говорит Син, не замечая, как взгляд старшего стал отстранённым. Мужчина пытается отыскать в своей памяти момент, где Бэкхён говорил ему о ближайших соревнованиях, но ничего такого не было, хотя Чан точно уверен — Джисин с его омегой в одной команде. В голове эхом начинает отдаваться фраза «своего омеги», отчего альфа усмехается. Когда это Бэкхён успел стать его омегой? Да и к чему такие формальности? — Господин Пак? — зовёт Син, привлекая внимание обоих старших. — Прости, я задумался, — виновато проговаривает Чанёль, на что Дэгу лишь фыркает. — Я посмотрю своё расписание, но в любом случае, буду очень стараться попасть на твои соревнования, — Пак, откровенно говоря, врёт. Он не собирается посещать никаких соревнований, если в них не участвует Бэк, вот только… Как узнать, будет ли его омега там? — Что за соревнования? — решает попытаться мужчина. — Соревнования между пятью спортивными школами, в этом году проводятся первый раз. Я буду первым омегой, кто поучаствует от нашей школы! — Значит, со всей команды выбрали только тебя? Похвально, — снова ложь, потому что Чанёлю действительно совсем не интересны жизни супруга и его сына, но получилось узнать то, чего он хотел. — Пап, заберёшь Бэкхёна с собой на машине? — от довольно неожиданного упоминания своего мальчика глаза Пака расширяются, что, к счастью, укрывается от глаз омег. — Зачем? Что этот мальчишка забыл на твоих соревнованиях? — чуть ли не закатывает глаза Им старший, жестом подзывая официанта. — Хочу, чтобы он увидел мою победу, — усмехается Джисин. — К тому же, он сам изъявил желание прийти и поддержать меня. — До сих пор не понимаю, как вы смогли найти общий язык, — Дэгу переключает внимание на подошедшего официанта, приступая к заказу. Альфа, до жути недовольный столь неприятной атмосферой, веющей от супруга после разговора о Бэкхёне, с трудом сдерживает порыв покинуть ресторан, сославшись на срочное дело, на деле же желая просто сорваться к юному омеге, чей образ ни на секунду не покидает сознание мужчины. Однако, здравый смысл всё же берёт верх над глупыми эмоциями, присутствие которых всё ещё пугает Чанёля, привыкшего к серой жизни без какого-либо эмоционального окраса. Перемены не всегда к лучшему, но пока его всё устраивает, поскольку впереди его ждёт ещё множество красочных моментов с юнцом, заставляющим мужчину чувствовать себя живым. Час трапезы, полной ненужных бессмысленных разговоров, казалось, длился вечность, на протяжении которой Чан то и дело поглядывал на циферблат наручных часов. Вымотанный потраченным впустую временем, альфа направлялся на квартиру к Сэхуну, в надежде расслабить свой слишком перегруженный мозг. В последнее время Пак всё чаще уходил в себя, размышляя о мелочах, раньше не волновавших его от слова совсем. Это смущало, пугало, сбивало с толку, но прекратить поток мыслей было невозможно, как бы сильно этого не желал мужчина. О всегда мог спасти его, какой бы безысходной ситуация не казалась. Каждый раз, когда Чанёля настигали какого-либо рода проблемы, друзья были рядом, вместе с ним преодолевая абсолютно любое препятствие, и сколько бы альфа не думал, всё равно не мог ответить на вопрос: чем же он такое заслужил? За какой подвиг в друзья ему попались лучшие люди вселенной? Да, возможно, он преувеличивает, но в его глазах, что Чонин, что Сэхун — подарок судьбы, за который он до последнего вздоха будет благодарен. Ему никогда не приходилось ощутить на себе любовь родителей, из-за чего всё детство альфа провёл в холодном детском доме, пытаясь понять, почему он оказался никому ненужным ребёнком. Сырые дни, тянувшиеся бесконечность, маленький Чанёль проводил в одиночестве, ненавидя себя за то, что родился. Если бы он умер при родах, то не мучился бы сейчас, не терпел отвратительное отношение воспитателей и постоянные мерзкие высказывание сверстников. Он жил, утопая в собственном омуте, в ненависти к самому себе, в надежде просто не проснуться утром. Так было всегда. Каждый день. Каждую минуту. Так было до встречи с крошечным Чонином, вцепившимся в него словно в спасательный круг. После того дня, когда маленький альфа, всматриваясь заплаканными глазами в его, дрожащим голосом назвал его хёном, всё изменилось. В книге, рассказывающей историю жизни Чанёля, начался новый том, без одиночества и ненависти к себе. Наконец-то впереди появился свет, к которому так отчаянно шёл Пак, сжимая хрупкую ладонь младшего брата. Усталость ударила ключом, Пак даже не нашёл в себе сил ввести код-ключ, зажимая звонок, напугавший Сэхуна, никак не ожидавшего прихода гостей в это время. — Чанёль? — удивляется О, видя друга. — Ждал кого-то другого? — усмехается Чан, наклоняя голову в бок. — Я и подумать не мог, что это ты из-за звонка в дверь. Почему не зашёл сам? — всё ещё недоумевает доктор, отходя от прохода, позволяя Чанёлю ступить внутрь квартиры. — Не знаю, — пожимает плечами старший, переобуваясь в свои тапочки, бережно убранные на обувную стойку. — Чанёль, не пугай меня, — хмурится Сэ, направляясь на кухню. — Ты голоден? — Нет, я только с ужина с Дэгу и его сыном, — Пак заходит на кухню следом, занимая своё привычное место у стены. — Тогда чай? — по внешнему виду другу О понимает: того что-то тревожит и приехал он, видимо, поделиться, а горячий чай в таком случае — лучшее дополнение к серьёзной беседе, особенно если речь пойдёт о внутренних тревогах альфы. — Не откажусь, — соглашается старший, поглядывая на настенные часы напротив. — Мне ещё в Delight нужно будет заехать. — Думаю, Чонин справится и без тебя, — Сэхун заливает две кружки кипятком, который закипел как раз за несколько минут до прихода Пака, а затем, поставив чашки на стол, садиться рядом с другом. — Я в этом и не сомневаюсь, просто заеду посмотреть, — устало вздыхает Чан, откидываясь на спинку стула. — Сегодня был такой длинный день. — Разве? У меня в больнице он пролетел незаметно, — задумывается О, пытаясь настроить не только Чанёля, но и себя на глубокий разговор. — Возможно, если бы я весь день провёл в казино, тоже бы не заметил. — А может дело не в этом? — аккуратно интересуется Сэ, отпивая немного горячего зелёного чая. — Ты же знаешь мой ответ наперёд? — уголком губ усмехается альфа, вслед за другом пробуя чай. — Знаю, но не факт, что ты озвучишь верный, — улыбается доктор. — Что тебя тревожит? — Меня терзают смутные сомнения насчет отношений, которые я сейчас активно выстраиваю с омегой, явно ожидающим от меня большего, — Пак прикрывает глаза и устало потирает переносицу, вдумываясь в собственные слова. — Но я и не думаю останавливаться, Сэ. Я хочу продолжать эту игру, хочу дойти до финала. — Эгоистично, — на выдохе выдаёт О, наблюдая за старшим. — Ты уверен в финале игры? Не боишься выйти проигравшим? — Я очень редко проигрываю, Сэхун, — твёрдо произносит Пак, вновь скрывая настоящие эмоции за маской сильного, скупого на любовь, человека. — А в такие игры тебе прежде играть не доводилось, — не думает останавливаться доктор, вспоминая последний разговор с Бэкхёном, что подобно Чанёлю сражается со своим внутренним «я». Старший отвечать не стал, молча допивая чай, так и не притронувшись к любимым пирожным, которые всегда хранятся на одной из кухонных полок Сэхуна. Разговор с другом не разгрузил мысли и совсем не помог разобраться в недо-отношениях. Всё случилось совершенно точно наоборот. Теперь в Чанёле начало развиваться чувство сомнения вместе с вопросом: а стоит ли?

***

Вечерний ветер приятно щекотал чуть влажное от пробежки лицо, отчего Бэкхён блаженно прикрывал глаза, наслаждаясь природной прохладой. Музыка в наушниках, ласкающая слух, позволяла омеге почувствовать себя главным героем романтической драмы, где он — жертва прекрасного принца, безжалостно похитившего сердце юнца. Бег постепенно сменился быстрым шагом, а после и вовсе перерос в обыкновенную прогулку. В голове кружил вихрь мыслей, но все они по итогу сводились к одному имени. К одному человеку. К альфе, что в последнее время сплёлся с жизнью пловца, познающего новый, совсем другой мир. Поначалу, юношу это пугало, но сейчас он ощущает своего рода упоение, когда перед глазами всплывает образ мужчины. Не удержавшись перед соблазном набрать заученный наизусть номер и услышать хриплый голос Пака, Бэк вслушивался в гудки, кажущиеся ему слишком длинными. — Да, Бэкхён? — холодный тон Чанёля мгновенно вырывает омегу из мира мечтаний, где они — главные герои суперромантической дорамы, заставляя неприятно удариться о твердую поверхность порой чересчур жестокой реальности. — Я отвлекаю? Прости, — тихо бормочет пловец, настроение которого заметно меняет окрас. — Подожди, — просит старший, далее обращаясь, видимо, к присутствующим в его кабинете: — Совещание прерывается, освободите кабинет, — Бён, чуть удивлённый словами мужчины, вслушивается в шум суетящихся работников, завершающийся хлопком двери. — Рыбка? — М? — смущается Бэк, улыбаясь уголком губ. — Всё хорошо? — Пак устало откидывается на спинку кожаного кресла, прикрывая глаза. — Да, я просто позвонил… — признаётся младший, накрытый волной стыда из-за прерванного совещания. — Извини. — Бэкхён, сколько раз я просил тебя перестать постоянно извиняться? Тебе позволено срывать мои совещания и я совсем не против таких внезапных звонков просто так, — от слов Чана Бён не в состоянии сдержать довольную улыбку, однако вместе с ней у юноши смущённо алеют щеки. — Чего притих? Передумал разговаривать? — смеётся Пак, прекрасно понимая, почему омега молчит. — Я правда могу звонить в любое время? — на всякий случай для достоверности интересуется пловец, отчего смех Чанёля становится громче. — Да, малыш, правда. Если я не беру трубку с первого раза, можешь даже звонить бесчисленное количество раз, злиться не буду, честно, — смеясь, заверил парня Пак. — Мне больше нравится, когда получается дозвониться с первого раза, — задумчиво произнёс Бэк, заметно повеселевший от игривого настроения старшего. — Не могу обещать, но точно буду стараться угодить тебе в этом плане, — сквозь расстояние, даже с учётом мелких помех связи, Бэкхён чувствует мягкую улыбку на губах мужчины, отчего желание увидеть его становится ещё больше. — Спасибо, — шепчет пловец, присаживаясь на пустую, давно ставшую ему родной, скамью в парке. — Ты не дома? — Как ты понял? — удивляется Бён. — На твоём телефоне установлено приложение, благодаря которому я могу отслеживать каждый твой шаг, — сменяя тон голоса на серьёзный, объясняет Пак. — Что? — шокировано переспрашивает юноша, не находя в своём словарном запасе слов, способных правильно выразить все крайне недовольные чувства, заполнившие его всего за одно мгновение. — Никогда не слышал о таких приложениях? — голос мужчины остаётся всё таким же серьёзным, но слишком долгое молчание собеседника способствует окончанию глупой шутки и Чанёль снова начинает смеяться, отчего Бэк приходит в ещё большее недоумение. — Глупышка, я просто услышал уличный шум и лёгкий ветерок. — Господи, — выдыхает Бэкхён, пуская короткий смешок. — Я на самом деле поверил и даже немного испугался, — честно признаётся парень. — Малыш, я ни за что не посмею нарушить твоё личное пространство, — вновь переходит на серьёзный тон мужчина, уколотый чувством вины за довольно глупую шутку в сторону юнца, совсем не привыкшего к его чувству юмора. — Как проходит рабочий день? — сменяет тему младший, не желая тонуть в неловкой паузе диалога. — Довольно скучно, не люблю возню с подсчётами после вечера Delight, но избежать этого невозможно, поэтому до твоего звонка я сидел с серьёзным выражением лица и слушал скучные доклады сотрудников, — говорит Чанёль, с трудом сдерживая желание зевнуть от воспоминания минувшего часа собрания. — Тогда, получается, я тебя спас? — довольно произносит Бён, наблюдая за гуляющей по парку влюбленной молодой парой с коляской. — Совершенно точно подмечено, — соглашается Пак. — А чем занимался сегодня ты? — Ничем интересным, на самом деле, — заметно погрустнев, отвечает пловец, вновь переживший скучный, ничем не отличающийся от предыдущих лет, день. — Около часа назад вышел на спонтанную пробежку, а теперь решил передохнуть в парке, — продолжая наблюдать за молодыми родителями, рассказывает Бэк, невольно представляя себя на месте омеги. — Спонтанная пробежка? Откуда в тебе столько энергии, рыбка? — интересуется Чан, с трудом находящий в себе силы вставать с кровати. Однако в ответ лишь тишина, перемешанная с тихим, чуть сбившимся дыханием юноши, неожиданно ушедшего в свои мысли, где он — молодой отец. — Бэкхён? — Ой, я задумался и прослушал. Ты что-то спросил? — неловко отвечает Бён, с огромным нежеланием отрывая взгляд от семьи, что со стороны выглядит действительно счастливой. — Где опять витаешь? Что в этот раз? — усмехается Пак, примерно представляя выражение лица младшего в этот момент. — Да так, — пловец предпочитает скрыть свои глупые фантазии, дабы не заставить мужчину сомневаться в его адекватности. — Ну нет, так не пойдёт. Рассказывай, — настаивает альфа, в ответ получая только мычание. — Неужто думал о чём-то неприличном? — дразнится старший, намеренно вгоняя Бэкхёна в краску. — Нет! Разумеется, нет! — чуть ли не визжит пловец, недовольно надувая губы, которые Чанёль, будь у него возможность лицезреть это, с удовольствием коснулся своими устами. — Почему сразу «разумеется, нет»? Ты имеешь что-то против такого рода мыслей? — даже не думает прекращать Пак, забавляясь недовольными вздохами парня. — Мы же взрослые люди, малыш. — Кажется, мне пора завершать вызов, — тараторит Бэк, на самом деле собираясь сбросить, но хриплое «подожди!» заставляет его остановиться. — М? — Может, поужинаем вместе? — взглянув на наручные часы, показывающие почти семь вечера, предлагает Чанёль, до безумия желающий просто увидеть юношу. — Я бы с удовольствием, но вряд ли получится уйти из дома без ссоры с родителями, поэтому, вынужден отказать, — отказывает в довольно заманчивом предложении, заметно погрустневший Бён, замечая в дали знакомый силуэт. — Я как-то не подумал об этом, извини. Мы можем поужинать в любой другой день, когда ты предупредишь их заранее, — старается подбодрить собеседника Пак, прислушиваясь к завязавшемуся у Бёна диалогу, по-видимому, с кем-то знакомым. — Бэкхён? — Ко мне подошёл друг, поэтому я вынужден отключиться. И поужинаем как-нибудь в следующий раз! Удачи на совещании, — говорит юноша, скомкано прощаясь с Чанёлем, из-за чего тот слегка недоумевает, но выразить какого-либо рода возмущения не успевает, поскольку младший успевает завершить вызов раньше, чем он формулирует вопрос, который в итоге озвучивает в пустоту: — Что за друг? Не сказать, что мужчина знает всех друзей Бэка поимённо и в лицо, на деле, всё в точности наоборот, однако вопрос всё же тревожит по-детски заревновавшего Чана, но набирать повторно и задавать его он не решается. Сегодня он уже говорил Бэкхёну о личном пространстве и том, что уважает его, поэтому сейчас, как бы любопытно ему не было, он откладывает смартфон на край стола, взамен открывая папку со счетами на странице с карандашом, в этом случае играющего роль закладки, и возвращаясь к рабочей обстановке. В это же время Бён, на другой, отдалённой от казино, части города, наслаждался компанией своего юного друга Джиёна, встретившегося ему по счастливой случайности. Бэкхён за такое короткое время и редкие встречи успел полюбить и привязаться к омеге, что для своего возраста был слишком уж сообразительным и взрослым. Пловец любил разговаривать с ним, затрагивая темы, по сути, никак не относящиеся к детям, однако Кан всё понимал, потому что повзрослел чуть раньше, чем сверстники в силу некоторых сложившихся в жизни обстоятельств. — Я правда не понимаю его поведения, — закончил рассказ о надоедливом альфе с тренировок Джиён, возмущённо сложив на груди руки. — Разве нельзя вести себя дружелюбнее? Как будто мы дети малые, ей богу, — последнее предложение заставляет Бэкхёна по-доброму засмеяться, заключая младшего в объятия. — Джиённи, ты великолепен, — прижимая мальчишку к себе, говорит Бён, на что тот лишь улыбается в ответ, обвивая тонкую талию хёна руками. — И ты совершенно прав, альфы часто ведут себя довольно… странно. А порой даже глупо. — У тебя на тренировках тоже бывает такое? — любопытствует Кан, заглядывая в глаза старшего. — Прям таких страстей, как у тебя — нет, но я знаком с одним альфой, Мун Сантэ, и его поведение мне понять тоже сложно. Он кажется неплохим парнем, но слишком часто ведёт себя как полный придурок, из-за чего я никогда не могу беседовать с ним как с нормальным человеком, — усмехается Бэк, замечая на засветившемся экране новое уведомление от Пака. — Может быть, ты ему нравишься? — задаёт совсем неожиданный вопрос мальчик, отчего Бён нервно усмехается. — Нет, точно нет, — отрицательно кивает омега, одним касанием пальца открывая пришедшее сообщение. — А он тебе? — вопрос глупее предыдущего, потому что Бэкхён никогда в жизни не думал об этом альфе как о потенциальном партнёре в отношениях, поэтому, мягко улыбнувшись, он отрицательно кивает, а после дополняет: — Но мне, кажется, нравится кое-кто другой, — говорит старший, пробегаясь глазами по сообщению, состоящему всего из одного вопроса: «Всё хорошо?». Спросив у альфы, что конкретно он имеет в виду, Бэк снова переключился на мальчишку, смиренно ожидающего, пока юноша освободится. — То есть, получается, ты влюблён? — осторожно любопытствует младший, заинтересованно прищуривая глаза, на что Бён лишь пожимает плечами, не находя в себе ответ на столь тяжёлый вопрос. — Хён, а какой человек тебе нравится? Он должен быть самым лучшим, потому что ты очень хороший, добрый, умный и ещё очень-очень много всего! — Ты слишком идеализируешь меня, малыш, — мягко смеётся пловец, закидывая руку на хрупкое плечо мальчика и приобнимая его. — Я даже не могу его никак описать. Он… Он очень интересный альфа. Мне нравится смотреть на него, потому что он очень красивый, а ещё с ним до невозможности приятно проводить время. Рядом с ним я чувствую себя юным авантюристом, погружающимся в очередное приключение при каждой новой встрече. Это невозможно описать словами, но я точно знаю, что счастлив сейчас, — перед глазами возникает образ человека, о котором с таким трепетом рассказывает Бэкхён, из-за чего сдержать улыбку оказывается просто невозможно. — Ты рассказываешь словно сказку, — Джиён смотрит на старшего горящими от любопытства, смешанного с восторгом, глазами. — А в конце хороших сказок всегда «долго и счастливо», — мальчишка лишь делится своими мыслями, но Бён отчего-то ощущает подступающий к горлу ком. — Мне с самого детства больше запомнились сказки с другими концами, — поджимает обветрившиеся губы юноша. — А вообще, мы живём не в сказке, поэтому любой конец — это начало чего-то нового, — отбрасывает грустные мысли омега и с улыбкой, слегка отдающей печальным окрасом, отвечает на сообщение от Чанёля, пришедшее несколько минут назад.

***

— Уджин, заказ с ресторана ещё не привезли? — проходясь глазами по казино, спрашивает Чанёль, направляясь с основного зала в свой кабинет. — Нет, но он будет тут в течении двадцати минут, как раз к приходу инвесторов и возможных партнёров всё будет в полной готовности, — заверяет альфу помощник, открывая дверь кабинета и пропуская Пака вперёд. — Замечательно, — мужчина усаживается в своё кожаное кресло, устремляя взгляд на контракт, лежащий на столе, и вновь вчитываясь в условия. — Мне нужна всего одна подпись, которая почти поставлена, но что-то не даёт покоя, — тяжело вздыхает Чан, устало прикрывая глаза. — Волнение в Вашем случае вполне нормально, поскольку заполучить такое партнёрство сложно, но я уверен, что всё будет хорошо. Они влюбились в Delight, поверьте. Я видел их лица в тот вечер, — улыбается Хван, встречаясь с задумчивым взглядом старшего. — Спасибо за все эти годы, Уджин. Ты посвятил себя казино и, безусловно, ты — одна из причин, по которой Delight стал настолько успешным заведением, — Чанёль улыбается, в то время как Хван хочет, наконец, признаться, что все эти годы он посвящал себя не только казино, но и ему самому. Альфе, который в первую встречу сумел произвести на него впечатление как хороший, умный и сильный человек, а после, каждый день, бета убеждался в правильности своего первого впечатления, но вместо всей феерии помощник говорит лишь: — Спасибо за то, что доверились мне. Уджин никогда не думал о Чанёле, как о своём альфе, считая это просто невозможным хотя бы из огромного уважения к нему. Это не любовь, это восхищённость и благодарность, а может быть и длительная влюблённость в образ неидеального Пака, от которого по коже бегут мурашки, но Хван не хочет продолжения этой влюблённости, не хочет большего, поэтому с улыбкой на губах оставляет это чувство позади, оставляя при себе лишь благодарность. — Уджин, проверишь готовность нового освещения? Мастер ещё не ушёл, поэтому в случае чего ты сможешь высказать недовольства и попросить исправить, — стоит помощнику только появиться на основном этаже казино, как персонал поочередно начинает тянуть его в разные стороны зала для проверки качества работы. Если одобрит он, значит всё действительно готово, потому что он — доверенное лицо Пака. Пока бета проверял каждую, даже не особо значимую деталь зала, Чанёль в своём кабинете не мог утихомирить неприятное чувство тревоги, скребущее его изнутри. Это далеко не первый важный контракт, не самые влиятельные люди на его длинном пути становления Delight и он совсем не новичок в этой сфере, однако такое, кажется, происходит с ним первый раз, по крайней мере, за последние несколько лет. Не обращать на это внимание не получается, однако скрыть эмоции за привычно серьёзным каменным лицом после слов Уджина о том, что все уже прибыли, всё-таки удаётся и уже через несколько минут Пак с рабочей улыбкой здоровается с инвесторами. Даже после скучного диалога, по сути, являющегося своего рода прелюдией, Чанёль понимает: тревожность не утихомиривается, она, напротив, растёт в геометрической прогрессии. Чонин, сидящий справа от альфы, потихоньку перенимает настроение старшего и решает больше не тянуть с основной, самой важной части сегодняшней встречи. — Не хочу и, ни в коем случае, не буду торопить вас, но, полагаю, мы можем перейти к контракту, чтобы после отметить наше прекрасное будущее сотрудничество, — улыбается Ким, замечая небольшую заминку на лице главного из инвесторов, отчего внутреннее беспокойство вновь неприятно начинает колоть. — Вы совершенно правы, но перед официальным заключением контракта мне хотелось бы ещё кое-что обсудить, — кивает американец и в эту секунду Пак понимает: всё волнение было не зря. — Конечно, мистер Уилсон, я готов ответить на любые Ваши вопросы, — Чанёль, скрывая все искренние эмоции, спокойно улыбается, замечая на себе пристальный взгляд друга. — Два дня назад, когда Ваш, кажется, помощник, проводил нам полную экскурсию по казино, я, безусловно, был удивлён, даже более: я был и остаюсь в восторге. Мне даже не сосчитать количество заведений, именуемых казино, которые я успел посетить на своём пути и Ваше, по всем критериям, совершенно точно будет занимать топ лучших из лучших, — задумчиво произносит мужчина, ещё раз обдумывая предложение, поступившее ему поздним вчерашним вечером. — Но сможет ли Delight оставаться таковым, если у него появиться весомый соперник? — О чём Вы? — любопытно прищурившись, задаёт вопрос Чанёль, выпрямляя спину и принимая более напряжённое положение. — Насколько мне известно, в соседнем здании, прошу заметить, не уступающим роскошностью Вашему, открывается казино, — говорит Уилсон, замечая как глаза друзей одновременно распахиваются и они в мгновение переглядываются, будто бы пытаясь убедиться в том, что сказанное инвестором реальность, а не коллективный глюк. — Мне кажется, Вас дезинформировали, — не позволяя себе более нескольких секундах публично пребывать в состоянии шока, уверенно говорит Пак.  — Вряд ли, поскольку имел возможность быть оповещённым об этом лично будущим владельцем нового казино, — Ким, как и друг, пытается быстро переварить услышанное, больше похожее на какую-то шутку. — Если и так, то не думаю, что мы должны сильно переживать по этому поводу. В Сеуле есть ещё казино, но Delight единственный и сомневаюсь в возможности оспорить это, — холодно говорит Чан, решив идти не на поводу эмоций и довериться всегда действенному способу — фактам. — Спорить с этим бессмысленно, Вы совершенно правы, мистер Пак, но, снова же, поскольку я говорил лично с владельцем, полагаю, это казино не будет ровней тех, что вряд ли годятся в подмётки Delight, — продолжает американец, перекидываясь взглядами с притихнувшими коллегами, заинтересованными его словами. — Эти выводы сделаны на основе слов и обещаний? Вы опытный в этой сфере человек, поэтому должны прекрасно понимать: верить нужно тому, что видишь и в чём можешь убедиться, — присоединяется к диалогу Чонин, сводя брови у переносицы. — К тому же, мы заработали имя и престиж не за один день. Все наши клиенты — люди из высшего общества, высокопоставленные чиновники, акционеры и знаменитости. Все они стопроцентно доверяют Delight, поэтому Ваше заявление с какой-то стороны звучит довольно глупо. Мы не можем бояться казино, которого ещё даже не существует, — усмехается Ким, закидывая ногу на ногу. — Это просто смешно. — Смеётся тот, кто смеётся без последствий, мистер Ким, — цедит американец, переходя с напущенного спокойствия в напряжённое состояние. — Этот человек сказал, что в вашем казино у него есть доверенное лицо, которое с удовольствием и без проблем поделится с ним всей важной информацией, — Уилсон пытается улыбнуться так, чтобы это не походило на насмешку, пусть это и является таковым. — А в подтверждение этому у Вас снова лишь слова? — вопросительно поднимает бровь Пак, тревожность которого начала сменяться злостью. — Для чего Вам нужна была эта встреча, если Вы пришли сюда уверенным в обещании об идеальном казино? — Скорее всего, Вы сейчас злитесь, мистер Пак, но Вы должны понимать в каком я положении. Я собирался вложить сюда огромную сумму денег, на которые Вы сможете даже открыть ещё одно казино, пусть и не такое роскошное, поэтому я должен быть уверен в каждом вложенном долларе, чтобы после не пытаться по центу забрать свои инвестиции назад. И даже сейчас, после нашего разговора, я готов доверить вам с мистером Кимом свои деньги, но есть условие, — делает короткую заминку Уилсон и Чонин может поклясться, что видит ответ на любое предложение на лбу старшего. После такого, каким бы ни было условие, Чанёль ни за что не согласиться на инвестиции человека, усомнившегося в них и в Deligh. — Судя по количеству различных аппаратов в казино, у Вас множество других партнёров, поставляющих не только игровые автоматы, но и тематические элементы декора, что, безусловно, очень хорошо, но не для меня. Моё условие — Ваш отказ от других инвестиций, чтобы после я не сожалел о своём выборе, где мне предлагают стать единственным поставщиком аппаратов, — наконец озвучивает то, к чему так долго подводил разговор, американец, и теперь Ким точно видит, как начинает кипеть друг. — Вы, сейчас, должно быть, шутите, мистер Уилсон? — немного нервно усмехается Пак, бросая ручку, которой собирался подписать контракт, на стол. — Ваше условие позволит Вам контролировать моё казино, — сделав акцент на слове «моё», продолжает мужчина: — Вы правда думаете, что я похож на человека, которого Вам под силу контролировать? Не слишком ли широко Вы раскатали губу, решив, что сможете практически наравне со мной владеть Delight? Мне не нужны Ваши инвестиции ни на каких условиях, я не собираюсь работать с Вами, — поднимается с места Чанёль, взглядом заставляя подняться и младшего. — А вы, — альфа обращается к притихнувшим мужчинам, внимающим каждому слову сложившейся перепалки. — Подумайте над услышанным и приходите, если захотите, конечно. Однако не забудьте учесть: я ненавижу ждать. Уджин вас провожать не будет, найдите выход как-нибудь самостоятельно, — напоследок бросает Пак, покидая комнату переговоров и быстрым шагом направляясь в свой кабинет, расположенный к конце этого коридора. — Что за чёрт, — чуть ли не ревёт подобно льву Пак, стоит двери кабинета захлопнуться. — Откуда, чёрт возьми, у них информация, которой мы не располагаем от слова совсем? — альфа ударяет кулаком по столу, из-за чего бокалы, ещё час назад наполненные вином, летят на паркет и разбиваются на крошечные осколки, но это сейчас мало кого заботит. — Хён, не реагируй на это так остро, мы не должны так просто верить словам человека, посещающего Корею раз в десяток лет. Это вполне может сойти за дезинформацию, — пытается хоть немного успокоить старшего Ким, в глубине души прекрасно понимая, насколько эта попытка тщетна. — Что за смертник решил открыть казино напротив моего? Разве ему не страшно провалиться? — слова Чана пропитаны ядом, потому что сейчас ему кажется, что он готов убивать, но Чонин знает: ему просто нужно перекипеть. — Чанёль, не предпринимай ничего, я разберусь и всё узнаю. Не будем верить слухам и действовать опрометчиво. Напротив, нам нужно собраться и начать работать ещё усерднее, — Ким присаживается на диванчик, осторожно обходя осколки, не желая портить новые туфли гуччи. — Конченый Уилсон! Он решил просто поиграть со мной, Чонин! — кажется, злость мужчины только разогревается и младший знает, насколько глупо пытаться этому препятствовать. Ким, после минуты тишины, наполненной лишь тяжёлым дыханием Чанёля, хочет предложить ему напиться, пусть и знает, что так проблема нисколько не решиться, зато получится немного расслабиться, а на утро и вовсе удастся мыслить трезвой головой, так сказать, с чистого листа. Однако только альфа раскрывает рот, желая вымолвить первое слово, как в кармане начинает вибрировать телефон, оповещающий о новом сообщении. Номер неизвестен, а вот содержание, заставляющее Чонина напрячься, подталкивает на мысль о том, что пишет ему далеко не аноним. «Как вам мой сюрприз? Чанёль оценил? А ты?» — Чанёль-хён, постарайся успокоиться, — Ким поднимается с дивана, подходя к другу и закидывая руку на его плечо. — Мы сталкивались с такими проблемами, что нормальный человек давно либо тронулся умом, либо совершил самоубийство, поэтому разобраться со слухами и потенциальным никчёмным соперником нам не составит никакого труда. Обещаю, не придётся даже потеть, — улыбается Ким, замечая на лице старшего короткий блик благодарной улыбки. Парень не уверен в своих словах, возможно, попотеть всё же придётся, однако он точно знает: пока они с Чанёлем и Сэхуном вместе, пройти любые преграды им под силу. — Ты прав, Нини, — кивает мужчина, однако злоба не исчезает, просто не хочется срываться на глазах младшего. — Мне нужно отъехать, но я настаиваю на встрече в доме Сэхун-хёна сегодня вечером. Пак соглашается и Чонин торопливо покидает его кабинет, по пути набирая номер «анонима». Гудки длятся недолго, а стоит им только прерваться, как Ким перестаёт сдерживать своё бешенство, рвущееся наружу. — Со Ванджун, сукин сын, где ты? Чонин, наплевав на то, что ещё час назад он практически залпом выпил бокал вина, садиться за руль своего автомобиля и давит на газ, направляясь по адресу, продиктованному Ванджуном. Ярость перекрывает остальные чувства по отношению к альфе, не позволяя детскому страху затуманить взгляд. Может быть он на самом деле так осмелел, а может он просто думает так, потому что на него не смотрят холодным взглядом янтарные глаза. В любом случае, единственное, чего сейчас хочет Ким — пристрелить Со, так, чтобы навсегда и никогда больше не думать о гадостях, на которые он способен. С визгом трения шин из-за резкого торможения Чонин останавливает авто около заброшенной стройки, в ту же секунду выскакивая с салона и быстрым шагом, пока уверенности не стало меньше, мчит вперёд, не заботясь даже о двери машины, оставшейся не заблокированной. — Если речь идёт о твоём Чанёле ты всегда такой быстрый? Стоит Киму оказаться внутри заброшки, куда совсем мало проникает свет, из-за чего он сначала не может увидеть Со, смелость начинает бороться со страхом, потому что тут сразу две, своего рода, фобии: темнота и Ванджун. Альфа смотрит по сторонам, прищуриваясь в надежде разглядеть силуэт, но попытки тщетны: тут слишком темно. Ощущая на себе взгляд, прожигающий словно до костей, Нин, затаив дыхание, ёжится, сжимая кисти в кулаки. Перед глазами начинают мелькать картинки прошлого, но, не желая подаваться болезненным воспоминаниям, он делает шаг вперёд, в пугающую неизвестность, с которой однажды ему нужно было столкнуться лицом к лицу. — Ты выглядишь загнанным в угол мышонком, — усмехается старший, наблюдая за осторожными действиями Кима. — А ты сейчас смахиваешь на труса. Позвал меня сюда в прятки поиграть? — Чонин, крепко ухватившийся за нить своей смелости, всё ещё пытается разглядеть собеседника, но тут слишком темно. — Прятки? Неужели соскучился по своему беззаботному детству, Нин-Нин? — яд, сочащийся сквозь каждое слово мужчины, заставляет в мгновение тело парня покрыться мурашками. — Ты знаешь что-то о беззаботном детстве? По твоему поведению и отношению к окружающим мне всегда казалось, что в твоих венах течёт не кровь, а яд, поэтому ты всегда стремился отравить всех, кто тебя окружает, — Ким знает, что таким образом Ванджуна очень легко вывести из себя, но это стало частью его плана, придуманного минуту назад. — Ты не имеешь права говорить что-то о моей крови! — повышает голос Со и Нин, обернувшись на источник звука, встречается с горящими глазами цвета янтаря, засвеченные едва попадающим в помещение светом недавно взошедшей луны. — А ты? Ты имеешь права на всё, что творишь? — теперь Чонин уверенно приближается к Со, чтобы уже через мгновение припечатать его к бетонной, частично разваленной стене. — Тебе весело? Решил позабавиться? — повышает голос Ким, предплечьем надавливая на горло мужчины, желая насколько это возможно перекрыть ему воздух. — Ты нравишься мне куда больше, когда не дрожишь от страха, — шепчет Джун, а после, воспользовавшись замешательством парня, перекручивая, сжимает его запястье. Ким не понимает сначала ничего, пока его не прижимают лицом к грязной стене, крепко сдавливая руки за спиной. Сердце начинает ускорять ритм, отбивая неизвестную ему мелодию. Альфа, затаив дыхание и поджав губы, пытается предугадать дальнейшие действия старшего, чтобы как можно скорее вырваться из плена, однако все догадки с треском разбиваются, когда Со наклоняется так близко, что по телу Чонина бежит табун мурашек от горячего дыхания, обжигающего шею. Ким тяжело сглатывает ком в горле и пытается найти слова, способные заставить старшего отступить или хотя бы на секунду опешить, дабы он ослабил хватку. — Нин-Нин, ты, случаем, сознание не потерял? — слишком долгое молчание и отсутствие шумного дыхания парня заставляют Ванджуна чуть напрячься, поскольку в его планы не входило доведение Кима до больницы. Точно не сегодня. — Не стоит настолько переоценивать себя, урод, — пользуясь секундным ослаблением хватки Со, шипит Чонин, пяткой ударяя альфу по коленной чашечке, отчего тот отшатывается и теряет контроль над младшим, нецензурно выражаясь из-за острой боли в колене. — Зубки решил обнажить? — усмехается Джун, выравниваясь и наконец встречаясь с глазами парня, стоящего в трёх шагах от него самого. — Зачем ты вернулся в Сеул? — это действительно волнует альфу, потому что ответа у себя в мыслях он найти не может. Неужели Со вернулся только из желания вновь ворваться в их с Чанёлем жизнь и отравить её? Разве в этом есть смысл сейчас, когда они выросли из детского дома? Возраст каждого из них беспощадно растёт, время юношеской глупости давно закончилось и обиды, пусть и не способные забыться, уже позади. Если начать ворошить прошлое, каждый из воспитанников детского дома лишь расковыряет раны и ссадины, коими покрыто не только тело, но и душа. Воспоминания, время от времени нападающие на Кима всегда причиняют лишь боль, иногда вызывают истерики и пробуждают тот детский страх, когда на своих руках он видел алую кровь. — Чтобы не позволить тебе забыть свою настоящую сущность, убийца, — Со отвечает не сразу, будто бы не сумев найти ответ на такой легкий вопрос. — Я до сих пор вижу эту кровь на своих руках, — тихо говорит Нин, переводя взгляд на свои ладони, слабо видные из-за отсутствия света помимо лунного блика. — До сих пор помню те глаза, — лицо сводит словно судорогой и губы растягиваются в грустной улыбке. — До сих пор виню себя в смерти того мальчика, к которому никогда не прикасался, — возвращаясь очами к старшему, Ким с трудом сдерживает слёзы, не желая казаться настолько слабым. — Ты внушил мне ложь, которая по сей день преследует меня. — Так и должно быть, — чуть запнувшись, говорит Ванджун, сбитый с толку откровениями «врага». — Ты — сын убийц, в твоих венах течёт их кровь. Ты — убийца! — это совсем не то, что он хотел сказать, это не крутится в его голове, но почему-то закрыть рот вовремя ему не удаётся. — Сын убийц? А ты? Кто тогда ты? — срывается на крик Чонин, толкая Со к бетонной стене. — Не только мои родители виноваты в аварии, Ванджун. Не только ты в тот день лишился семьи, — Ким закипает внутри, отчего контролировать себя никак не получается. — Кто ты? Твои родители такие же, как ты выразился, убийцы, как и мои. Ты такой придурок, раз не можешь даже в тридцать с лишним лет признаться в своих ошибках, — усмехается парень, замечая загоревшиеся пламенем ярости янтарные глаза. Джун в мгновение вновь меняет их местами, прижимая младшего к стене, с силой сдавливая крепкие, чуть содрогающиеся плечи. — Это была авария, идиот. Машина твоих родителей столкнулась с моими. Я такой же пострадавший, как и ты. Я тоже лишился семьи. Я был даже младше тебя, когда попал в этот чёртов детский дом, где каждое мгновение хотел просто вернуться в ту машину и погибнуть вместе с папой и отцом, а ты смеешь упрекать меня тем, что я убийца?! — Ким срывается на крик, даже не пытаясь вырваться из захвата Со, молча наблюдающего и внимающего его монологу. — А кто тогда ты? Кто твои родители? — Я не такой! Ты! Ты убийца! — Ванджун срывается, приближаясь слишком близко к лицу Нина. — Я не такой же! — А кто? Кто ты, чёрт возьми, такой, Со Ванджун? Янтарные глаза Со пристально прожигающие очи Чонина опускаются на его губы, шепчущие «убийца», и это срывает крышу старшему, без раздумий впивающемуся в пухлые уста парня. Это не поцелуй, скорее яростная схватка двух ненавидящих друг друга людей. Джун грубо сминает губы альфы, никак не ожидая получить сначала коленом между ног, отчего приходится отстраниться, а после и кулаком по скуле. Отшатнувшись назад, Со с трудом соображает то ли от неожиданных побоев, то ли от своего же действия, заставившего обоих впасть в шок. — Ты совсем чокнутый? — с отвращением вытирая губы тыльной стороной ладони, спрашивает Ким. — Я с трудом давлю в себе рвотный рефлекс при одной только мысли о тебе, а ты смеешь выбрасывать такое? Больной ублюдок, — выплевывает напоследок Чонин и, не дав альфе возможности что-либо ответить, стремительно направляется к выходу с проклятой заброшенной стройки. Со и не думает следовать за ним, с трудом из-за слабого света наблюдая за отдаляющимся силуэтом парня.

***

Заперев в комнате дверь во избежание лишних глаз, а после и вопросов, Бэкхён, развалившись на мягком покрывале кровати, на память набирает уже заученный номер, с трепетом и незнакомой ранее тревогой вслушиваясь в длинные гудки, параллельно предвкушая как поднимется его настроение, как только голос Пака хрипло поприветствует его. Улыбнувшись собственным мыслям, Бён прикрыл глаза, нетерпеливо постукивая пятками по спинке кровати. Альфа обычно снимает трубку сразу, либо же сбрасывает, после сообщением оповещая о своей занятости и обещает перезвонить, однако в этот раз гудки прерываются автоматически, завершая вызов из-за того, что по ту сторону его никто не принял. Хмыкнув, омега решает набрать ещё раз, не желая отступать после первой же попытки, однако и этот вызов остаётся не принятым, что не может не портить настроение, до этой минуты казавшееся омега отличным. Откинув телефон в сторону, Бэк поднимается с кровати и выходит из спальни, держа путь в кухню, дабы захватить лёгкий перекус в виде одного зелёного яблока. Надкусывая фрукт, юноша чуть жмурится, наслаждаясь приятной кислинкой, щекочущей все рецепторы. По дороге к комнате, а точнее, в коридоре, Бён сталкивается с папой, кажется, специально поджидающим его около двери. Пловец точно не может назвать эту встречу приятной, заранее предвкушая очередную глупую ссору. — Зайдём в твою комнату, — говорит Сольхён, первым проникая внутрь спальни сына. Омега молча следует за родителем, предусмотрительно закрывая за собой дверь и присаживаясь на кровать. Желание есть яблоко уже пропало, поэтому теперь оно играло роль антистресса в руках юноши. Старший встал напротив Бёна и последний с трудом сдерживал в себе порыв просто сбежать. — В последнее время твоё поведение, как и ты сам, кажется мне довольно странным, иногда в голове даже проскакивают не самые лучшие вариации этой проблемы, поэтому я хотел бы напомнить тебе о рамках, которые ты ни в коем случае не можешь нарушать, — мужчина держится на удивление спокойно, так Бэк может хотя бы попытаться избежать конфликта. — Не понимаю о чём ты, — Бён врёт даже не задумываясь, не желая задумываться о словах папы, больше походящих на угрозу. — Не паясничай, — хмурится мужчина. — Мне не нравятся твои изменения, поверь, я знаю тебя лучше, чем ты сам, и это всё до добра не доведёт, — Сольхён и не думает отступать, лишь разогреваясь для усугубления ссоры. — А я и не могу нравиться тебе всегда и всем, папа, — закатывает глаза юноша, с горечью понимая: что бы он сейчас не сказал, родитель будет злиться, ругаться, кричать. — Думаю, моё взросление рано или поздно всё равно перестало бы идти по твоему плану, поэтому это нормально. — Какие речи, Бён Бэкхён, надо же, — наигранно усмехается старший. — Пусть будет по-твоему, но даже если так, ты не можешь пересекать границы дозволенного, — лицо омеги вмиг становиться серьёзным и Бэк знает, что сейчас папа не просто говорит, он угрожает. — Не хочу даже спрашивать, о каких границах идёт речь, — пловец падает на кровать, прикрывая глаза в надежде окончания этого короткого, но такого неприятного диалога. — Альфы, Бэкхён. Надеюсь ты не думаешь ни о чём и ни о ком, помимо стремительно приближающегося чемпионата мира, — небольшая пауза напрягает Бэка, однако он упёрто не желает открывать глаза и встречаться со взглядом папы. — Я не потерплю ничего, связанного с альфами. Это испоганит всю твою жизнь, потому ты должен помнить об этом каждую секунду, — Сольхён покидает комнату сына и стоит только двери закрыться, как Бэкхён не сдерживает усмешку, вызванную словами старшего. Он ничуть не удивлён, знал ведь мнение родителей на этот счёт. Однако где-то в глубине души до сих пор колет от осознания горькой правды, где, по сути, самые близкие родные не заинтересованы в счастье собственного сына, слепо желая лишь исполнения своих мечт. Бён часто задумывается о боли, причинённой ему любимым видом спорта, но даже так, отказаться от него он ни в коем случае не думает. Плавание — это жизнь и юноша наслаждается ей. Наслаждается до тех пор, пока в это не вмешивается папа со своими упрёками, указаниями, недовольствами. Каждый кубок, медаль или грамота заработаны честным трудом, слезами в бассейне и бесконечными тренировками, но никогда, ни один раз он не смог сполна прочувствовать эйфорию победы, потому что папа всегда недоволен. Слишком маленький разрыв со вторым местом, слишком некрасивый финал, плохой старт — да всё, что угодно, но не похвала. Бэкхён бы прокопался в себе до рассвета, если бы поток мыслей, причиняющих боль, не прервало пришедшее на телефон сообщение. От: Господин Пак Я был занят и пропустил твои звонки. Всё в порядке? Юноша, чуть нахмурившись, перечитывает сообщение несколько раз, а после решает набрать альфе самостоятельно, поскольку тот, видимо, решил ограничиться коротким сообщением. До момента, когда Бён слышит долгожданный ответ, он успевает насчитать пять гудков, говорящих о том, что альфа, кажется, раздумывал: стоит ли принимать вызов? — Что-то случилось? — чутьё омеги редко его подводит, поэтому сейчас он тоже решает полностью ему довериться. — Я не в духе, Бэкхён. Давай поговорим завтра? — это предложение возмущает пловца ещё больше, но отступать он как-то не планирует. — Почему не в духе? Что-то ведь случилось? — Я не намерен разговаривать сейчас, пожалуйста, отложи все вопросы на завтра, — Чанёль пытается выразить свои мысли как можно мягче, не желая срывать гнев и неудачный день на юном омеге. — Ты в Delight? — ни с того, ни с сего, интересуется Бэк, подрываясь с кровати. — Да, — без раздумий отвечает мужчина. — Ладно, — пловец сбрасывает вызов, в спешке натягивая на себя светлые джинсы с разрезом на колене. Обычно Бэкхён боится спонтанностей, но сейчас, в этот момент, он полон решимости и знает, что, во что бы то ни стало, увидит Чанёля сегодня. Может быть, это просто каприз, но иногда можно и даже нужно себя баловать. Надев черный свободный свитшот, омега накидывает на плечи куртку, стремительно покидая комнату. В гостиной оказывается пусто, а в прихожей погашен свет, значит, родители уже легли, но вряд ли спят настолько крепко, чтобы не слышать копошения в соседней комнате, однако Бэкхёна, загоревшегося идеей, это заботит мало. Подхватив с полки для обуви чёрные высокие кеды, омега босиком выходит из квартиры, тихо закрывая за собой входную дверь. Тяжело выдохнув, он присаживается на ступеньку, обувая босые ноги, а после спускается вниз, решая не пользоваться лифтом. Испытывать удачу и ловить такси на улице Бён оставил на следующий раз, вызывая такси через приложение на телефоне. Дорога до казино оказалась не такой короткой, какой хотел бы пловец, да и стоила она намного дороже, но все эти минусы перекрывались скорой встречей с альфой, с которым Бэкхёна разделяли лишь несколько этажей. Как только створки лифта распахнулись, юноша собирался «ворваться» внутрь Delight, как вдруг охранник в чёрном смокинге перекрыл ему путь рукой. — Казино сегодня не принимает гостей, пожалуйста, посетите нас завтра, — монотонно говорит довольно высокий бета, не удосуживаясь даже взглянуть на парня. — Я к господину Паку, — Бэк хочет обойти мужчину и всё же проникнуть внутрь, но бета явно настроен не менее решительно. — Господин Пак не намерен вести никаких переговоров. Приходите в другой день, — парню снова преграждают дорогу, на что он фыркает и отходит на несколько шагов назад, дабы уменьшить бдительность охраны. — Вы, должно быть, правы, — начинает Бэк и, заметив секундный кивок головы беты, бежит вперёд, всё-таки проникая в Delight. — Остановитесь сейчас же! — слышит позади себя Бён, но останавливаться он, конечно же, не думает. Из-за того, что он был здесь всего раз, к тому же не в самый обычный день, ориентироваться в довольно большом пространстве оказывается не особо легко, особенно учитывая погоню. Крик беты привлекает внимание персонала, до этого скрывавшегося за дверью комнаты отдыха, но Бэк и тут не думает сдаваться, направляясь к лифту, однако очередной громкий возглас, в этот раз принадлежащий не охраннику, заставляет Бёна застыть. — Что здесь происходит? — Пак выходит из соседнего игрового зала, останавливаясь в проходе и хмурым взглядом проходясь по притихнувшему персоналу. — Господин Пак, неизвестный мне юноша, до этого, если мне не изменяет память, не посещавший казино, прорвался внутрь, — объясняет бета, поворачиваясь в сторону замеревшего спиной к Паку нарушителю порядка и спокойствия. — Как он мог прорваться внутрь, если ты должен был находиться на рабочем месте? — альфа чувствует прилив ярости, ни на миг не покинувшей его с самого момента подписания контракта. — Какого чёрта это вообще могло произойти? — срывается на крик мужчина, отчего сердце омеги уходит в пятки. — Чанёль, — тихо произносит Бён, поворачиваясь лицом к альфе, эмоции на лице которого за мгновение сменились несколько раз. — Бэкхён? Пока шокированный Пак вглядывается в лицо юноши, не менее удивлённые сотрудники, во главе с охранником, начинает тихо перешёптываться, явно недопонимая происходящего. Чанёль, с огромным нежеланием всё же отрывается от Бёна, переключая внимание на персонал. — На сегодня все свободны, завтра, по графику, чтобы были на рабочих местах, — альфа не даёт никому возможности что-либо переспросить, быстрым шагом направляясь к приросшему к паркету Бэкхёну. Без лишних слов мужчина берёт Бёна за руку и ведёт за собой в сторону лифта, куда младший так рвался в надежде не ошибиться с расположением кабинета Пака. И без того недоумевающие работники казино теперь и вовсе не скрывают шокированных вздохов, наблюдая за тем, как крепко их хозяин сжимает хрупкую ладошку юнца. Омега ощущает на себе острое внимание до момента, пока створки лифта не закрываются, полностью отделяя их от остального мира. Поджав губы, Бэк поднимает глаза, тут же встречаясь с тёмным омутом очей старшего. Отчего-то становиться даже немного страшно, но пловец не думает поддаваться столь сомнительному чувству, мягко улыбаясь такому грозному взгляду Чана. — Я даже не знаю, как сформулировать сейчас вопрос, — усмехается Чанёль, пропуская парня вперёд. — Давай сначала окажемся в моём кабинете. Как только массивная дверь закрывается, Бён обвивает руками торс мужчины, утыкаясь носом в его грудь, тут же вдыхая аромат дорогого одеколона. Пак, опешив, не сразу обнимает юнца в ответ, но тепло, исходящее от хрупкого тела, заставляет мужчину прижать Бэкхёна к себе. По неизвестной причине Чанёль не спешит оторваться от младшего и задать вопросы, которые так просились наружу, стоило ему только увидеть пловца в зале казино. Напротив, хочется забыть о вопросах и постоять так, насладиться уютом и спокойствием излучаемых аурой Бёна. — Как ты тут оказался? — поглаживая парня по спине, разбивает тишину Пак. — На такси приехал, — бормочет Бэк, отрываясь от груди мужчины и заглядывая ему в глаза. — Сам расскажешь о причине столь неожиданного появления или мне начать расспрос? — Чанёль улыбается уголком губ, умиляясь невозмутимому лицу младшего, пристально наблюдающего за его эмоциями. — Ты обещал провести мне экскурсию по казино, — омега не готовился к этому вопросу заранее, правда, но ответ звучит заученным, пусть и не прям всерьёз, но в ту ночь в Delight Чан пообещал экскурсию — это чистая правда. — И из всех возможных дней ты выбрал сегодняшний, когда по телефону я сказал тебе о своём ужасном настроении? — альфа, на удивление, нисколько не злится, даже наоборот, он неимоверно рад видеть этот лучик солнца в день такой пасмурной погоды. — Ты не говорил об ужасном настроении, — поправляет Бэкхён, чуть хмуря брови. — Мне просто показалась эта ночь самой подходящей для экскурсии! — Надо же, — усмехается альфа, — и чем же, интересно? — Ну, знаешь, предчувствие, — буркнул юноша, полностью отстраняясь от старшего. — Разве тебе не было скучно до моего прихода? — Бён любопытно рассматривает кабинет, словно находится тут первый раз. — Скучно точно не было, а вот мрачновато да, — пока Бэк гуляет около стеллажей с документами, разглядывая все принадлежности на полках, мужчина без зазрения совести следит за ним, с ни меньшим интересом изучая сорванца. — Раз я смог разукрасить мрачный цвет этого вечера, ты просто обязан согласиться на проведение экскурсии, — Бён останавливается около рабочего стола альфы, точнее даже кожаного кресла, и поднимает глаза на старшего, как бы спрашивая: может ли он позволить себе такую роскошь? Чанёль понимает, чего ждёт парень и, усмехнувшись уголком губ, просто кивает, на что пловец, не медля, тут же усаживается в мягкое кресло, пропитанное ароматом парфюма. Придвинувшись к столу, Бэк устраивается удобнее, откидываясь на спинку, прикрывая глаза и блаженно выдыхая. Пак не сдерживает смешок, искренне наслаждаясь этим поистине прекрасным видом. Если бы в альфе было ещё больше сдержанности, то он не сорвался бы с места и не метнулся бы к расслабившемуся Бэкхёну, и не навис бы над его лицом, отчего тот резко распахнул глаза, но даже в нём, воспитывающем в себе терпеливость с раннего юношества, не хватило силы воли перед соблазном, поэтому сейчас он, с непозволительно близкого расстояния, рассматривал словно нарисованные черты лица парня, затаившего дыхание. Бён, с трудом сдерживая дерзкое желание податься вперёд и первым коснуться бледных уст мужчины, тихо выдыхает, приоткрывая до этого плотно стиснутые губы, что становится последней каплей для Чанёля, преодолевшего это мучительно маленькое расстояние. Пак играючи скользит кончиком языка по нижней губе младшего, выбивая из него слабый, едва слышимый стон. Разум затуманивается окончательно и мужчина припадает к влажным, от его «прелюдии», устам, трепетно сминая их требовательно и в то же время мягко, словно страшась причинить дискомфорт. Бэк ощущает, как щёки алеют, но это не служит причиной для отступления, поэтому он, выгибаясь в спине, дабы стать немного выше, укладывает ладони на широкие плечи альфы, легонько сжимая ткань тёмного пиджака. Подобные действия служат зелёным светом и Чан, подхватив юношу за талию, усаживает его на стол, на то место, где ещё секунду назад лежали документы, благополучно скинутые на пол. Уложив ладонь на тонкую, покрытую мурашками шею, Пак втогается в его рот языком, оглаживая рельеф дёсен. Приятное покалывание где-то внизу живота заставляет Бёна томно простонать, что, к его огромному сожалению, немного отрезвляет Чанёля, неожиданно оторвавшегося от сладких, а теперь ещё и распухших губ. Мужчина прислоняется лбом к чужому, встречаясь с зачарованным взглядом Бэкхёна, явно не согласным с паузой, которую он решил взять. Улыбнувшись поистине прекрасному виду на такого немного потрёпанного юнца с раскрасневшимися щеками и губами, Чан мягко оглаживает его шею большим пальцем. — Ты, юный сорванец, хочешь сорвать ещё не начавшуюся экскурсию? — альфа говорит тихо и так его хрипотца звучит ещё сексуальнее, отчего Бэк чувствует, как крупицы возбуждения рассыпаются по всему телу. — Разве у меня нет никаких преимуществ, как у человека, состоящего в отношениях с экскурсоводом? — глядя в темный омут очей старшего, мурлычет парень, плавно перемещая ладонь с плеча Пака на его грудь и пальцем очерчивая непонятные никому узоры. — Хочется испытать на себе ролевые игры для взрослых? — голос Чанёля становится на тон ниже, зрачки расширяются, а хватка на шее всего на мгновение становится жёстче, но этого хватает для глупости, которую собирается вымолвить пловец: — Только если Вы, господин Пак, проведёте полный инструктаж, — такого мужчина, планировавший заставить Бёна засмущаться, точно не ожидал, поэтому теперь сам находится в растерянности, что не может не веселить юношу. — А готовы ли Вы, студент Бён, соблюдать каждое привило из инструктажа? — Я могу лишь пообещать постараться, — улыбается Бэк, по пути в казино, видимо, потерявший страх и застенчивость. Чан вновь собирается накрыть чужие уста, как вдруг задуманное разрушает стук в дверь, выбивающий из мужчины недовольный выдох и вынуждающий Бэкхёна спрыгнуть со стола и наконец встать на ноги. Никто из них не показывает, насколько неловко переживается этот момент, и пока альфа идёт к двери, Бён мягко постукивает ладонями по своим горящим щекам, в надежде скрыть внезапно появившуюся стеснительность. Не открывая двери до конца, ограничиваясь небольшой щелью, Пак встречается взглядом со сбитым с толку взглядом помощника, всеми силами старающегося не показать своего негодования. — Господин Пак, все сотрудники практически покинули казино. Что делать мне? — Можешь быть свободен, — Хван на это лишь кивает и кланяется, а после торопливо покидает Delight. Когда Чанёль закрывает дверь, Бэк собирает документы и прочие бумаги с паркета, где они частично оказались по его вине. Мужчина опускается на корточки и помогает омеге, с трудом сдерживая улыбку из-за столь смущённого милого личика. Когда все принадлежности возвращаются на своё привычное место, альфа занимает место за ноутбуком, торопливо щёлкая мышью под пристальным взглядом Бёна. — Тебе нужно поработать? — задаёт глупый, по мнению Чана, вопрос младший. — Как я могу работать, если ты так бесцеремонно разрушил всю рабочую атмосферу, рыбка? — усмехается Пак, переводя взор очей с экрана на Бэка. — Я совру, сказав, что сделал это не нарочно, — прикусывает нижнюю губу пловец, опуская глаза вниз. Чанёль, введя пароль и отключив все камеры видеонаблюдения, поднялся с кресла и, подойдя к юноше, взял его за руку. — Как ты там говорил минутами ранее? Смог разукрасить мрачный цвет этого вечера? — Чан, дотронувшись указательным пальцем до заострённого подбородка Бёна, вынуждает его поднять голову. — Смог? — прищурившись, переспрашивает юноша. — Смог, — не прекращая улыбаться, кивает альфа. — Пошли на экскурсию? Прошло больше получаса, как экскурсовод Пак начал свой довольно поверхностный рассказ о казино, на возведение которого ему потребовались годы тяжелого труда. Он не углублялся в детали, хотя всегда был сторонником уточнения каждой мелочи, однако в этот раз деятельность мозгового штурма была направлена совершенно в другое русло. От одного взгляда на внимательно рассматривающего помещение Бэкхёна альфа раз за разом сбивался и упускал мысль, в то время как младший, напротив, был полностью сосредоточен на умопомрачительно-красивом дизайне каждого зала Delight. Чанёль доходит до центра последнего на сегодня помещения, останавливаясь около огромного, оббитого кожей цвета бордо, стола для покера. — Rosso — мой любимый зал, — Пак, чьи глаза плохо видны из-за тёмно-красного, даже больше бордового освещения, вглядывается в лицо восторженного юноши, аккуратно поглаживающего обитый той же кожей стул. Альфа пристально смотрит в глаза юноши, из-за освещения кажущиеся совершенно другими. — Бэкхён? — М? — омега поджимает губы, ногтями впиваясь в кожаную спинку стула. — puoi diventare il mio Rosso oggi, — Чанёль не даёт парню возможности спросить значение сказанного, накрывая мягкие уста своими. Бэкхён подаётся растерянности лишь на мгновение, до момента, пока альфа не прикусывает, чуть оттягивая, его нижнюю губу. Омега, не желая оставаться игрушкой в больших ладонях мужчины, решает попробовать перехватить инициативу, что служит для старшего зелёным светом. Картина снова повторяется и Бён оказывается на столе для покера, но в этот раз на пол летят игровые фишки вместе с карточками, до этого сложенные в идеальные столбики. Языки встречаются в яростной борьбе, словно в попытке забрать первенство в этом равном бою. Чан легонько надкусывает кончик языка пловца, отчего тот издаёт жалобный стон, на который ведётся старший, отстраняясь и заглядывая в томные глаза. Бэкхён, жадно глотая воздух, ещё раз пробует перехватить инициативу и, схватив мужчину за воротник пиджака, тянет на себя, ногами обвивая его таз. Не ожидавший подобного поведения, Чанёль не успевает удержать равновесие, из-за чего Бэк падает спиной на стол, а сам альфа нависает сверху. Секундный зрительный контакт двух затуманенных взглядов и уста вновь встречаются в жарком поцелуе, страстно сминая раскрасневшиеся губы. Ладонь мужчины бессовестно блуждает по голому из-за задравшегося свитшота торсу Бёна, подушечками пальцев ощущая, как нежная, подобная бархату кожа, покрывается мурашками. Пловец отстраняется, откидывая голову и задерживая дыхание, когда холодные пальца касаются чувствительного соска, слабо стискивая его, заключая в своеобразный плен. Воспользовавшись моментом, когда изящная шея находится в открытом доступе, Пак касается её влажными губами, оставляя за собой россыпь мелких поцелуев. Не найдя применения ладоням лучше, чем вплести их у уложенные волосы мужчины, Бэк оттягивает их совсем немного, на что Чанёль вновь зажимает соски пальцами и юноша выгибается в спине, будто бы в попытке вырваться. Аромат тела младшего становится всё насыщеннее и Чан понимает: останавливаться потом будет в разы сложнее и неприятнее, поэтому, нехотя отстранившись от сладкой кожи шеи, он возвращается к манящим устам, накрывая их всего на несколько секунд. — Я готов остановиться сейчас, только не потом, рыбка, — шепчет на грани слышимости альфа, врезаясь горячим дыханием в распахнутые алые губы. — А я не готов останавливаться, — Бэк, перемещая ладони с волос на шею мужчины, тянет его на себя, встречаясь с чужим языком, в очередной раз кружа в никому не известном танце. Подаваясь Бэкхёну, старший позволяет ему быть главным в этом поцелуе. Пак начинает медленно подниматься и, подхватив юношу за талию, тянет его за собой. Приняв вновь стоячее положение, мужчина только хочет чуть отдвинуться, чтобы сбросить с себя пиджак, как крепкие ноги пловца, испугавшегося возможного конца только начавшейся близости, зажимают его в плен, не позволяя отодвинуться даже на миллиметр. Чан на это усмехается, не разрывая поцелуй, но попыток отшагнуть больше не принимает. Кончиком пальцев подцепив край чёрного свитшота партнёра, он тянет вверх, попутно щекоча покрасневшую от повышенного давления кожу, и, вынужденно прервав поцелуй, полностью избавляет юнца от лишней в данный момент ткани, откидывая её куда-то на пол. Бэк хочет вновь накрыть чужие уста своими, но теперь верховенство на себя берёт альфа. Мягко толкнув парня в грудь, Чанёль заставляет младшего лечь, но в этот раз без него. Уложив широкие ладони на хрупкую талию, Пак возвращается к шее, успевшей стать его слабостью. Ему хотелось бы стать в это мгновение эгоистом и пометить каждый миллиметр этого произведения искусства, но крупицы разума, оставшиеся пока что при нём, не позволяют настолько самовольничать, напоминая о ежедневных тренировках, где, к огромному сожалению старшего, тело пловца видит не одна пара глаз. Оглаживая точёный контур талии, Чанёль медленно, стараясь не напугать всё ещё бесстрашного юнца, приступает к пуговице джинсов. Пока язык альфы вырисовывает невероятные узоры на острых ключицах, то и дело выбивая из омеги то короткие стоны, то громкие вздохи, руки справляются с джинсами, переставшими облегать крепкие от постоянного занятия спортом ноги Бёна, и отправляет их вслед за свитшотом. Последним препятствием к идеалу становятся белые хипсы, на которых виднеется маленькое пятнышко от сочащейся смазки. Мужчина отрывается от шелковистой кожи, возвышаясь над податливым телом. Бэк, возмущенный потерей тепла, распахивает глаза, жалобным взглядом встречаясь с пристальным Чанёля. Не разрывая зрительного контакта, старший избавляет Бёна от последней прикрывающей его ткани, отчего последний тут же мнётся. Былая уверенность, которую излучал парень, сменяется смущением, перемешанным со страхом оказаться не таким, каким его себе представлял партнёр. Мужчина ловит эту перемену настроения, ощущая как где-то в сердце колет. Бэкхён, весь сегодняшний вечер горящий уверенностью, сейчас выглядит до жути крошечным и беззащитным, отчего Пак чувствует то, что не должен. Взяв ладонь, которой омега попытался прикрыть наготу, мужчина подносит её к губам и оставляет мягкий поцелуй на внутренней стороне. — Ты невыносимо прекрасен, рыбка, — говорит в самые уста альфа, накрывая их своими. Бён больше не пытается перехватить главенство, плавясь в крепких руках подобно снежинке. Одной рукой Чан оглаживает покрытое мурашками туловище, другой касается небольшого аккуратного члена, из-за возбуждения прижимающегося к низу живота. Альфа проводит ладонью по всей его длине, совершая несколько фикций, отчего младший стонет прям в его губы. Сам Чанёль находится в неистовом возбуждении и его собственный член сейчас изнывает от соприкосновения с нижним бельём, но он не смеет торопиться, желая позволить Бэкхёну целиком и полностью насладиться такой прекрасной частью близости, как прелюдия. И Бён наслаждается сполна, открывая для себя новые ощущения, призывающие бабочек внутри порхать. Оттянув нижнюю губу пловца, Чан прикусывает её, полностью отстраняясь. — Малыш, нам надо тебя подготовить, но смазки у меня нет — видит Бог, я никогда не думал заниматься здесь подобным. Мне придётся попросить тебя о помощи, — Чанёль улыбается, а Бэк не может не тонуть в этом взгляде, даже не пытаясь сообразить о чём его собираются попросить. Пак приставляет к устам юноши указательный и средний палец, сразу получая вопросительный взгляд Бэкхёна, ощущающего себя глупым из-за крайней неопытности. Альфа понимает мысли младшего и, ничего не объясняя, проталкивает пальцы в горячую полость рта, отчего глаза Бёна широко распахиваются. — Не бойся, — усмехается Чан, но не успевает продолжить, как юный сорванец вновь рвётся стать инициатором, начиная посасывать пальцы, то и дело пошло и, в то же время мило, причмокивать. Томный взгляд Бэка устремлён на мужчину, из-за чего последний начинает сомневаться в том, что перед ним сейчас омега, которого он знает. Бён никогда не казался Чанёлю слабым, бесхарактерным или что-то в этом роде, совсем наоборот: он — самоуверенный, часто смущающийся юнец, сумевший ненамеренно не только привлечь его внимание, но и забраться туда, где нет места для чувств. Барьер, возводящийся Паком каждый день, потерпел удар и теперь содержит трещину, сквозь которую так отчаянно пробивается свет. Смотря в глаза Бэкхёна под таким освещением, Чан открывает для себя ещё одну новую сторону пловца, и теперь становится на самом деле страшно играть в игру, где правила, начерченные прозрачными чернилами корявым подчерком Чанёля, начинают терять свой смысл. До невозможности соблазнительное выражение лица младшего лишают альфу права выбора и возможности думать дальше. Пальцы во рту Бэка сменяются языком мужчины, яростно атаковавшим его собственный. Отстранившись, Пак закидывает одну ногу юноши на своё плечо, а вторую, слегка согнув в колене, отводит в сторону. Ему до безумия нравится то, что он видит перед собой, и нравится ещё больше, когда первый палец легко проскальзывает в тугой проход, отчего Бён тихо скулит, откидывая голову назад. Мужчина аккуратно двигается внутри, замечая, как на лице младшего со скоростью света сменяются эмоции. Сейчас он выглядит особенно прекрасным. Добавив второй палец, Чанёль выбивает из омеги протяжный, чуть болезненный стон, тут же замирая, дабы позволить пловцу привыкнуть. Брови юнца нахмурены, а глаза зажмурены, и Пак не сдерживает в себе порыва коснуться губами переносицы, около которой собрались морщинки. — Потерпи совсем немного, рыбка, — шепчет альфа, согнувшись над горячим телом. Мужчина начинает медленно проникать всё глубже, параллельно покрывая поцелуями шею и ключицы Бэкхёна. Кончиком носа старший очерчивает чувствительную ареолу соска, щекоча её горячим воздухом, взамен получая сладкий всхлип. Пальцы внутри омеги сгибаются и он, громко простонав, выгибает спину, грудью утыкаясь в лицо Чана. Последний усмехается, опаляя обжигающим дыханием молочную, возбужденную до каждой клеточки кожу. Обхватив губами упругий сосок, альфа слабо покусывает налитую возбуждением плоть, с трудом подавляя в себе рык, когда чужие мышцы плотно сжимают его пальцы. Под тихое хныкание младшего, Чанёль добавляет последний третий палец, тут же накрывая распахнутые уста. Бён ненамеренно отползает вверх, желая избежать дискомфорта, но Пак пресекает побег, свободной рукой придерживая тонкую талию. Проникая всё глубже, кончики пальцев натыкаются на упругий комочек, налитый возбуждением настолько, что одно только прикосновение вызывает у пловца жалобный скулёж, больше походящий на плач. Бэкхён с алыми щеками, дышит тяжело и шумно, то и дело бегло облизывая пересохшие искусанные губы, и альфа, видя это, всё больше теряет рассудок. Он медленно вынимает пальцы, отчего младший жалобно мычит, и в спешке, расстегнув брюки и спустив их вместе с нижним бельём, приставляет крупную, изнывающую от перевозбуждения головку к тугому колечку, наблюдая за тем, как оно призывно сжимается, словно умоляя скорее заполнить его. Не думая сопротивляться, Чанёль толкается вперёд, в податливое тело омеги, изнывающее от новых, совершенно незнакомых ему ощущений. Бён болезненно всхлипывает, когда член мужчины оказывается в нём даже не на половину и это заставляет альфу тут же остановиться. Большие ладони Пака осторожно поглаживают бледную кожу пловца, чувствительность которой достигла своего максимума, заостряя внимание на покрасневших ареолах, начиная ласкать их узловатыми пальцами, в надежде отвлечь внимание Бэкхёна от болезненных ощущений. И задуманное у него удаётся, он понимает это, когда всхлипы сменяются тихим постанываем, а сам юноша подмахивает попкой навстречу. Чан усмехается, укладывая руки по обе стороны талии, словно придерживая, толкается снова, в этот раз почти во всю длину. Бэк стонет так жалобно, что у Пака щемит сердце от невозможности накрыть чужие уста своими. Он слишком большой для младшего, несмотря на естественную смазку и растяжку, он все равно большой для него. Остановившись, альфа хочет скользнуть назад, чтобы в следующий раз войти полностью, но Бён воспринимает это иначе и, напугано скрестив ноги на спине мужчины, пытается удержать его, отчего старший тихо смеётся. — Чанёль, я… — договорить парень не успевает, срываясь на стон, но в этот раз громкий и звонкий. Войдя во всю длину, Чанёль наконец напряжённо выдыхает, вновь на мгновение останавливаясь, дабы Бэк мог привыкнуть. Тёмные, словно омут, глаза мужчины встречаются с чужими, разглядывающими каждый миллиметр его лица. Из-за слабого освещения красноватого оттенка Пак не может точно прочитать мысли младшего и тот, будто поняв, о чём думает мужчина, озвучивает: — Почему ты даже сейчас так скуп на эмоции? — альфа замирает, а Бэкхён, желая прочувствовать его целиком и полностью, тянет ладонь к лицу и Чан наклоняется, позволяя омеге осуществить желаемое. Наплевав на то, что стол может не выдержать и расшататься, возможно его даже придётся заменить, но это так неважно сейчас, Чанёль нависает над податливым телом, впиваясь в сладкие уста и одновременно толкаясь вперёд. Альфа движется размерено, позволяя пловцу избежать болезненных ощущений настолько, насколько это возможно. Бён, чей спектр ощущений сейчас пополняется яркими красками, хрипло стонет, даже так ему недостаточно контакта. Он хочет касаться горячего крепкого тела мужчины, поэтому, невзирая на не самую удобную позу, обнимает руками жилистую спину. Очередной толчок заставляет Бэкхёна сорваться на короткий крик и выгнуться в спине, отчего он впечатывается грудью в чужую. Он первым отстраняется, разрывая жадный поцелуй и откидывая голову назад. Раз за разом задевая чувствительный комочек внутри, Пак выбивает из омеги тихие стоны. Открытая шея, находящаяся в опасной близости к устам мужчины вновь манит оставить на ней хотя бы одну отметину, но Чан всё ещё пресекает это желание, терзая тонкую кожу влажными поцелуями. Толчки становились резче, всё больше набирая скорость, и тело пловца принимало его плоть гораздо проще, с охотой отвечая на глубокие движения старшего. Руки, так долго удерживающие альфу над младшим, начинают затекать, и он, выскользнув из растянутой дырочки лишь на несколько секунд, отчего омега чуть не сорвался на плач, подхватывает Бэкхёна как пушинку, усаживая на холодный край стола, обитый кожей. Юноша схватывает налету, обвивая длинными ногами таз, а ладонями вплетаясь в тёмные волосы. Пак, приподняв пловца за попку, вновь входит в растянутое колечко, не сдерживая хриплого рыка, когда мышцы так крепко обхватывают его плоть. Узость омеги снова срывает крышу, и теперь альфа толкается внутрь по-другому: не осторожничая и не сдерживая в себе желание овладеть каждым сантиметром Бэкхёна. Голос младшего заполняет весь зал Rosso и Чанёль сходит с ума от осознания происходящего. Его Бэкхён стонет в его любимом Rosso — об этом альфа никогда не думал, точно не в таком ключе. Позволяя губам мужчины терзать его ключицы, омега плотнее к себе прижимает ногами чужие бёдра, не желая оставаться не заполненным ни на секунду. Толчки становятся резкими и рваными, и Бэк может поклясться, что перед глазами сейчас видит целую радугу искр удовольствия. Доходят до пика они одновременно, вместе. Бэкхён — жалобно хныча, тихо постанывая и то и дело кусая уста старшего. А Чанёль обрывисто толкается ещё несколько раз в пульсирующий проход, и, ощутив настигший его оргазм, успевает выскользнуть из хрупкого тела и излить семя на втянутый живот младшего. В теле обоих вместе с истомой разливается усталость. Лёгкие горят вместе с разгоряченными телами, и это самое приятная усталость за всю жизнь младшего. Сил держаться больше нет и Бён, потянув за собой альфу, вновь падает на покерный стол, соприкасаясь обнажённой спиной с его шершавой поверхностью. В этот раз Пак не нависает над ним, а лежит рядом, внимательно изучая его лицо. Они не решаются начать разговор несколько минут, молча смотря друг другу в глаза. Горячая ладонь, накрытая изящной Бэкхёна, поглаживает алую щеку омеги, порой задевая большим пальцем нижнюю губу. — Я сорвал сегодня джекпот, — улыбается Чанёль, через секунду наслаждаясь смехом мальчишки, наполнившим весь зал. * puoi diventare il mio Rosso oggi - дословно переводиться как "ты можешь стать моим красным", но в данном контексте слово Rosso(красный) используется как любимый зал Чанёля, отсюда перевод фразы будет "ты можешь стать моим любимым."