Наша постель

— Призыв! — восклицает Иноджин, и желто-розовые птицы, гармонично вписывающиеся в комнатку Химавари, разлетаются по всему помещению. Раздаётся энергичное щебетание, от которого девушка хлопает в ладоши. — Как ты научился использовать звук в этой технике? — спрашивает активная Хима. — Долго тренировался, — парень чуть улыбается, — Ну да ладно, давай не будем об этом?

***

      Химавари росла очень умелой и живой девочкой. Такая же упорная, как отец и такая же сильная, как мать, она всегда смотрела на жизнь альтруистично, желая помочь всем и каждому. Ведь так много людей-сосудов, полных горечи и бедствий, и кто же излечит их своим солнечным светом, как не она?       Иноджин сидел за письменным столом на табуретке, заботливо принесенной Химавари, и поглядывал время от времени на энергично работающую девушку. Все основное внимание занимал чертеж, над которым она корпела.       Главное в технике рисунка — терпение, практика и эмоции, которые ты вкладываешь. Если в человеке больше жажды разрушительной силы, чем созидательного труда и желания принести пользу в массы, дальнейшее обучение тонкостям искусства невозможно. Тот чувствительный метод, с которым индивид подходит к рисованию, исключительно важен: люди, ищущие лишь наживу отсекаются на первом этапе.       Хима вкладывала всю себя в эти занятия. Она понимала живопись, и сердце ее пылало, но передать свои ощущения и эмоции на холст она пока не могла. Детская любовь к рисованию превратилась в ответственность и духовный вызов самой себе. И правда, с каждым разом у девушки выходило лучше и лучше.

***

— Слушай, я все спросить хотел,— Иноджин наконец отвлекается от занятия, — Что у тебя за полосы на щеках? Химавари, с кисточкой в руках, испачканным краской носиком, мыслями вся в работе, не отрывается от бумаги. — Что? — переспрашивает она, задумавшись, куда падает тень на рисунке, — А... — Химавари берет в руки тюбик с краской, — Испачкалась, наверное.       Иноджин недоуменно смотрит на усердные старания девушки, которая его даже не слушает, но, где-то, в глубине души всплывают незваные воспоминания. Когда-то и он был так взбудоражен творчеством, когда-то и он хотел изображать свои чувства.

***

      На улицах Конохи поубавилось народу, а значит времечко неумолимо и стремительно тянулось к обедне, заставляя жителей чинно рассесться по кафешкам или уютным домашним застольям. Ребята же упорно продолжали свое дело. Химавари брала очередной лист бумаги, а Иноджин продолжал внимательно следить за процессом, помогая девушке, если у той появлялись вопросы. — Кстати, Иноджин, — Химавари выглядела уставшей, — у Мицуки скоро день рождения, я бы хотела его нарисовать, — девушка скомкано улыбнулась, — Ты можешь помочь немного? — Нет, не хочу, — ответил парень, — Мне этот чудила не нравится, — Иноджин привстал, — Ладно, на сегодня все, мне есть охота.

***

      Около двух недель назад заботливый Боруто решил остаться наедине с расчетливой Сарадой, чтобы обсудить предстоящий день рождения их любимого товарища по команде. Немного посовещавшись, приятели решили, что все пройдет как всегда, разве что, быть может, алкоголя побольше, ведь девятнадцать лет — это вам не шестнадцать, это вам серьезно уже. Совсем не важно даже, что Мицуки не пьет.

***

— Шикадай, вешай ровнее шарики, не нужно лениться, — Сарада командовала процессом подготовки к празднеству, — Иноджин! Сделай вид, что тоже помогаешь. — Зачем? — в ответ парень только лишь ухмыльнулся, — Мне и так очень даже хорошо. — Хима, спасибо за помощь, — Учиха смахнула со лба прядь чёрных волос, — Шикадай, черт возьми! — сказала она и направилась к нерадивому помощнику объяснять на какую высоту повесить украшение. Все-таки, развешивание шариков, такая морока, правда?       Химавари расставляла столовые приборы и укладывала незатейливым образом салфетки. День рождения было предпринято праздновать в их доме, чему она была не особенно рада, так как основная подготовка ложилась на плечи Узумаки-младших. Так, подождите, а где вообще Боруто?

***

      Узумаки Боруто, тем временем, шел вместе с именинником к дому. Мицуки, как и всегда тихий и молчаливый, сейчас безостановочно улыбался, прикрывая рот рукой. — Знаешь, с каждым годом это все больше и больше походит на ритуал, — предположил он, встряхнув рукавом. — Не бери в голову, — Боруто был весь в предвкушении вечеринки.       По прибытию, светловолосый Узумаки пропустил вперед своего друга, хлопнув того ладонью по спине. Горе-организаторы были совершенно не готовы, потому, как только Мицуки прошествовал в дом, с разных уголков комнаты донеслось скомканное, несколько удивленное: «С днем рождения». Откуда-то пронесся скрежещущий звук сдуваемого шарика и возмущенный шепот. — Вы не меняетесь, — сказал Мицуки и обернулся, — Боруто, что думаешь? — Я думаю, что давайте веселиться! — он радостно засмеялся.       Действительно, совершенно ничего не изменилось: всё та же неорганизованность, тот же коллектив и искренние улыбки собравшихся. Единственное примечательное отличие — возраст гостей, практически каждому из которых уже стукнуло девятнадцать.       «Практически» — не будем же мы забывать о шестнадцатилетнем, еще не распустившимся, бутончике подсолнуха? — Поздравляю тебя, дружок! — воскликнула она, неумело взрывая хлопушку, — Давай скорее,— девушка побежала на встречу к имениннику и крепко обняла его.       Воздушное желтое платье было таким же подвижным, как и сама девчушка. Ее белые руки, слегка поблескивающие на солнце, обвили шею парня. Тот, в свою очередь прикрыл глаза, томно приговаривая: «Рад тебя видеть, Хима». — И я к вам хочу! — воскликнул Боруто.

***

      Вечеринка шла своим чередом. Всё как и полагается — алкоголь, веселье, музыка и танцующие ребята. Предельно точное описание кутежа говорит об его центральном участии в рассматриваемом эпизоде, а по сему, перейдем к истинно главному.       Парень с изумрудными глазами привлекает всеобщее внимание. Он уже успел настроить караоке, и, под шумный гвалт, выбирает какую бы композицию ему исполнить. — ЧоЧо, иди сюда, толстушка, — кричит Иноджин, приглашая девушку спеть вместе с ним, — Ну же! Она наконец подходит, и парнишка по-дружески облокачивается на Чочо рукой, затем дает ей второй микрофон. Химавари, весело наблюдающая за гостями, подмечает и состояние Иноджина. Она задумывается, и ее чудесный лобик начинает хмуриться. — Что-то случилось? — подходит к ней Мицуки, — Почему ты не с девочками? — Посмотри, какой-то он странный сегодня, да? — говорит девушка, и взгляд ее вновь обращается к Иноджину. — Да нет, — уголки его губ неумолимо тянутся вверх, — Он просто чуть более энергичный. А ещё... — Это же твой день рождения, чего не веселимся?— Сарада не дала змеенышу договорить. — Мне интересны все Узумаки, так что я тут, — Мицуки легонько стукнул Химавари по носу. — Знаешь, каждый раз все думаю, — Учиха хихикнула, — что это и не ты празднуешь вовсе. Твой день рождения — повод напиться у Узумаки дома. Девушка ушла так неожиданно, как и появилась. Руководит, все-таки! — Ладно, ты как и всегда, Мицуки, — Хима со смехом покрутила пальцем у виска, — Пошли поможешь тогда мне чинить вешалку, до Боруто я уже несколько недель достучаться не могу.       Малышка Узумаки уходит на второй этаж вместе с забавным беловолосым парнем, уже не обращая должного внимания на Иноджина, рассказывающего очередной глупый анекдот Шикадаю.

***

      В комнате Химавари царствовал привычный беспорядок, однако теперь весь стол был завален принадлежностями для творчества и, конечно же, результатами их с Иноджином упорных трудов. Мицуки-работяга с легкостью починил вешалку, и теперь друзья собирали раскиданные доселе вещи. — Спасибо тебе, — сказала Химавари, как только они закончили уборку, — садись, я подарю тебе подарок! — девушка указала Мицуки на стул и протянула ему рисунок. — А почему тут не фигурка, как в прошлый раз? — парень в шутку надулся, — Ну вот, я хотел как обычно всё! — Обижаешь, — ответила Хима, а глаза ее заблестели, — С днем рождения!

***

      Ему было очень хорошо сейчас забыться. Он был тот, каким его знали и запомнили прежде. Не было никаких трудностей выбора, постоянных метаний и каждодневных моральных пыток. Видимо, таким Иноджина и стоит запомнить.