Наша постель

      Иноджин с неимоверной тревогой заходил домой. Родителей не было, но парень не обратил бы должного внимания и на их присутствие. И вот, стоя перед дверью своей неуютной, будто нежилой комнаты, руки его тряслись все сильнее, а в душе нарастала холодная паника. Юноша повернул ручку, и из помещения повеяло леденящей пустотой. Он осмотрелся. На столе оставался привычный порядок, папки темного цвета педантично складированы по ящикам наверху, а кровать, единственно выделяющаяся из всей этой вычурной чистоты, была изрядно потрепана и измята. Его взгляд остановился на подарке Химавари, одиноко брошенном на постели.       Он стремительно подошел к кровати и схватил красочный сверточек, но тут же, отшатнувшись, бросил его обратно. Внезапно подумал, не повредилось ли там ничего, но попытался поскорее отогнать от себя эти глупые мысли. Парнишка схватился за голову и слегка потянул свои белесые волосы. Было так пылко и жарко внутри, но снаружи он чувствовал лишь изнывающий холод, что вгонял его в беспокойное состояние. Страшно волнительное чувство, более, чем обычно пронизывало весь стан его.       Он боялся увидеть эту картину и страшился правды, которую она может скрывать. Что, если Иноджин передумает, и тогда эта надежная каменная стена в его сердце рухнет под мощным водным потоком. Так не хотелось стараться и работать над собой, что казалось, сил нет вовсе, даже для того, чтобы опустить руки. Особенное чутье ему подсказывало, что у девушки получилось изобразить свои чувства, но ему так не хотелось выказывать своей слабости. Не было желания показывать свои эмоции, якобы присущие человеку, и столь боязно было поглядеть истине в глаза, что это именно Иноджин помог малышке Химавари в художествах.       Ведь для рисования красками необходима и вода, да? Душевному камню Иноджина, теснившему уже давно положительные ощущения, суждено расколоться. Парень взял в руки подарок Химавари.       Его молочная кожа, отражающая счастливое мерцание, пшеничные волосы, радостно струившиеся по спине юноши, нежные руки, касающиеся улыбчивого лица, и, наконец, взор чудесных изумрудных глаз, чувственно искрившихся, и его милая, еле заметная, улыбка — такая добрая, чистая и спокойная, изображены на небольшом холсте.       Иноджин глядел на портрет, и волнение потихоньку отступало. Он вздохнул и улыбнулся. Эта картина — тот самый магистральный чувствительный аспект в рисовании, коим овладела малышка Хима. «— Конечно, ошибки имеются, да... — медлительно размышлял Иноджин, — С анатомией небольшие проблемы... Быть может, я чего-то стою, раз научил ее?»       Парень лег на кровать прямо в ботинках. Грязь и пыль с его ног отпечатались на синем покрывале, совсем стирая прозрачную пленку чистоты в его окружении. Юноша приобнял холст и невольно задремал.

***

      Близился конец лета. Редкие деньки могли порадовать своим солнечным теплом и ярким светом.       Иноджин проснулся ближе к обедне. В горле пересохло. Ему неумолимо хотелось уйти из тусклой комнаты с ее холодом и кажущейся сыростью. Возле кровати стояла бутылка с водой, которую, видимо, принесла мать, пока он спал. Юноша приподнялся и схватил ее, жадно выпивая содержимое большими глотками. Он немного облился и, лениво вытирая рот тыльной стороны ладони, поднялся. Иноджин вышел из комнаты, мельком оглянувшись на портрет. Парень очень старался быть тихим, чтобы не попадаться на глаза кому-нибудь из родителей, но удача была, как и обычно, не на его стороне. — Доброе утро, — Ино, вытирая руки о фартук, обняла сына, — Ты же только пришел. Уже уходишь? — она отстранилась. — Да, мам, — ответил Иноджин, — Я скоро приду, все хорошо. — Ты к Химавари, да? — мама улыбнулась, посматривая на их семейную фотографию, висевшую на стене рядом, — Выглядишь чуть лучше, но все равно тебе стоит принять душ и переодеться, — Ино наспех открыла шкаф и достала полотенце, — Держи. Тебе станет полегче, — женщина внимательно поглядела на сына, — А эту одежду я заброшу в стирку.

***

      Телу Иноджина может и стало легче от принятия ванной, но он сам, будучи чистым, внутри ощущал себя жутко грязным и неприятным. Ведь для страхов и комплексов необходима губка более мягкая, нежная и понимающая его. Как хорошо, что Химавари умела впитывать в себя неприятности других, а вбирать только хорошее.       Когда парень был совсем уж точно готов выходить из дома, времечко настало более позднее, чем он планировал. Конкретнее, в семь часов вечера, Иноджин выходил из дома столь твердой и уверенной поступью. Правда, до конца свое четкое желание он не понимал, да и не старался. Интуиция и эмоции — вот наше эпохальное решение! По прибытию к дому Химавари, он пригладил растрепавшиеся на слабом ветру волосы и постучал в дверь. — Открыто, заходите! — Хината кричала, спешно выходя из кухни, — Химавари, это, наверное, доставка, — слышался ее голос уже где-то неподалеку, — А... — Хьюга увидела неловкого Иноджина, — Привет, я тебя спутала. Ты к Химе? Проходи, — женщина, скрестив руки, посмотрела на юношу серьезным взглядом и мило улыбнулась. — Здравствуйте, — Иноджин вошел и аккуратно снял обувь, — Спасибо.       Парень тихими шажками приблизился к светлой комнате и осторожно приоткрыл дверь. В проеме показалась неуклюжая голова Иноджина, от чего Химавари вздрогнула, а после безудержно засмеялась. — Рада видеть такого частого гостя, — она протирала подоконник, — Тебе тоже здесь намазано... медом? — Ага, конфетами, — Иноджин закатил глаза, — Давай мы позанимаемся немного, — он наконец вошел в комнату, — Ничего не спрашивай даже. — Вот и отличненько, Милашка-Джин, — Хима отбросила тряпку в сторону и, пританцовывая, уселась за стул, — Ну, ты чего стоишь? — девушка поманила его пальчиком, как бы приглашая к себе. — Это... Химавари, — Иноджину было стыдно, — У тебя вышел хороший портрет, хотя и недочетов много, а линия глаз вообще кривоватая, и... — Я счастлива, что тебе понравилось! — перебила его Хима.       Сегодня юноша решил помочь подтянуть анатомию в рисунках девушки. В их семнадцатое занятие Химавари была весела, а Иноджин обыденно безучастен — будто ничего и не происходило, словно все ровно так же, как и несколько месяцев назад. Да вот только теперь в душе у парнишки зияла дыра после рокового удара судьбы, и, как оказалось, внутри его встречала только лишь пустота.       Химавари, привыкшая помогать, столкнулась со страшным роком и бессильным юношей. Она, такая миленькая, наша малышка Хима, пожелала заполнить своим светом Иноджина. Так хотела девушка, чтобы душевные раны ее дивного друга сердца затянулись, ведь он тоже, в какой-то мере, спасал ее от одиночества.       Иноджин слегка ухмыльнулся, поглядывая на кровать. На ум пришли очередные гадкие мысли вместе с неожиданными ощущениями комфорта и уюта этой постельки, принадлежавшей Химавари.

***

— Неправильно делаешь, — говорит Иноджин, посматривая на Химу. — М? — Химавари отрывается от работы, — Что не так?       Иноджин встает позади девушки и слегка наклоняется так, что его торс касается спины Химавари. Он берет руку девушки в свою и начинает править штриховку рисунка. Хима смущается, а спокойный Иноджин продолжает свое дело, ведь он, всего-навсего не хочет брать карандаш в руки. — Вот и готово, — он отходит, даже не посмотрев на свои труды, — Я уже пойду, наверное. — Спасибо, что пришел! — говорит Химавари и игриво дергает Иноджина за рукав, — Давай прогуляемся? Я знаю одно место. — Ладно, — отвечает парнишка, не задумываясь.

***

      Солнце, некогда клонившееся к ярко-рыжему закату, теперь и вовсе исчезло. Луна, большая и холодная, по-царски расположилась этим поздним вечером. На улице смеркалось, но изрядно темно еще не было. Редкие прохожие встречались по дороге. По мере удаления вглубь парка, Иноджин замечал тусклые фонари все реже и реже. Они подходили к озеру, и тогда уже лишь лунный свет освещал паре местность.       Девушка подошла к водоему и, приподняв свою длинную шифоновую юбчонку, осторожно наклонилась. Ее маленькие кремовые ручки опустились в прохладную воду. Она похлопала свое славное личико свежей водой, дабы хорошенько освежиться, затем села на берег, усыпанный мелкими камешками. — Мне нравится сюда приходить, — Химавари оглянулась на Иноджина, стоявшего неподалеку, — Здесь так тихо, правда? — она разулась.       Пальчики ног уперлись в мелкие камешки и немного зарылись в них. Она поправила кофту, так и норовившую слететь с ее серебристых плечиков, кашлянула застенчиво, будто желая начать долгий рассказ.       Чистое и спокойное озеро вполне хорошо олицетворяло девушку с ее меланхолическими чертами. Она, как искренне-яркий лучик света приходила сюда освещать небольшой водоемчик своею солнечной энергетикой. Берег, обрамляющий воду, был для нее пристанищем вольных дум и незатейливых тренировок в рисовании. Водица в самую ненастную погоду для девушки все так же гладка и прекрасна. Малышка Хима, словно погодная жрица, ступала в воду, и бушующая стихия позорно пряталась в искристых лучах девушки. — Я чувствую себя странно, — Иноджин медленно подошел к Химавари и посмотрел куда-то вдаль горизонта.       Он вновь ощущал нарастающую в его душе тревогу. Это озеро казалось ему бездонным и отталкивало Иноджина своею теменью и подозрительным спокойствием. Для него водная гладь — затишье перед бурей, которую он не сможет пережить. Раньше парень не доходил до этого места попросту потому что было нестерпимо скучно гулять без дела в парках. Он никогда не любил уединенные места, так как чувствовал себя еще более одиноким, чем он есть на самом деле. — Я восхищаюсь тобой, правда, — Химавари игралась с камушками, — Ты очень хорошо рисуешь, и тебе это вовсе не сложно, — она сжала руку в кулак, но тут же отпустила случайно плененный камень, — А мне всегда очень нравилось рисовать, особенно веселого отца, но никогда не выходило так, как мне бы хотелось. Знаешь, это выглядит как каприз маленькой принцессы, у которой что-то не выходит и она топает ножкой, желая скоренько всему научиться, но для меня это действительно серьезно. Я верю, что любой вид творчества несомненно полезен оттого, что абсолютное большинство находит что-то свое в работе создателя. Представляешь, у творцов уходят годы!..Ты понимаешь, годы чтобы сотворить шедевр, который может принести в массы новый дух и свежий взгляд. Любишь ли ты вот читать, например? Меня это вдохновляет и заставляет задумываться о многом, — Химавари была воодушевлена, — Я так много хочу изменить и рассказать миру своими рисунками, а ты тот, кто мне в этом помогает.       Глаза его широко открылись. Он посмотрел на эту малышку, приглаживающую свои синие волосики. Ее руки, тело, она сама была так грациозна и изящна, что Иноджину на миг стало не по себе. Парень присел на корточки рядом с ней. — Что ты такое говоришь? — спросил он с ноткой грусти в голосе, — Я бы... не хотел больше браться за рисование. Это никчемно, ведь так я ничем не смогу помочь стране, отцу... — Иноджин ненадолго замолк, — Совмещать такое трудоемкое хобби и профессию шиноби практически невозможно. — А ты пытался? — с вызовом спросила Хима, — Тебе же не безразлична твоя судьба, да и рисование тоже. Почему ты так поступаешь с собой? — Да! Я пытался! — крикнул он, — Ты ведь даже ничего не знаешь, Хима! — Иноджин сглотнул и далее уже размеренно продолжил свою речь, — Я не могу рисовать, правда, но твои слова меня пугают и трогают что-то давно забытое в сердце, — Будто я чего-то значу. Моментами мне кажется даже, что я существую, — парень подумал, что слова его льются бесконтрольным потоком и после он пожалеет о сказанном, — Я слишком слаб, чтобы принимать что-то кроме привычного мне бездействия. Сейчас... скоро все это пройдет, наверное, ну, и мне опять будет все равно. — Иноджин, — Химавари подсела к нему поближе, — Я не совсем тебя понимаю, но действительно очень хочу. Почему ты не можешь поделиться со мной тем, что тебя так гложет? Все проблемы решаемы, когда есть плечо, на которое можно опереться. — Ты то? — он слабо ухмыльнулся, — Твое плечо хрупкое и от такой ноши переломиться, — Нечего думать об этом. — А вот и увидишь! — Хима улыбнулась и быстренько встала, — Ну же, давай руку. Пойдем намочим ножки! — она протянула свою ладошку парню. Тот помедлил, но все же положил свою ледяную руку девушке.       Они вступили в озеро — в ее маленьких ручках надежды теплится последующая жизнь парня, а в его больших руках — дарованное спасение. Всеми силами девушка внемлет голосу из недр, вызволяя его на поверхность.