Глава 10
17 июня 2020 г., 00:13
Примечания:
Я не один, но без тебя — просто никто
Апатия и извечное уныние уступили вполне заслуженное место принятию и осознанию, разговорам и поддержке. Прошла всего неделя, но самочувствие юноши заметно улучшилось — появились привычные недовольные ворчания и насмешливые взгляды. Истинно верно, что лучше обыденный противный парнишка, нежели чем осунувшийся живой труп.
Практически каждый день они разговаривали с девушкой по душам и обо всем на свете, размеренно валяясь на большой кровати, и с каждым разом он ощущал, что уходить все труднее, чем приходить. Ее тихие движения порой напоминали монотонность. Он помнил, как она лежала на кровати, раскинув руки, и мечтала о чем-то глупом и далеком для него, как смотрела взглядом, будто преисполненным чистого детского любопытства. Вместе с тем, вспоминал ее оглушительный смех, разламывающий надвое воссозданную в комнатке тишину, и думал о ее взбалмошности, что иногда пугала парня.
Иноджин повернул в сторону дома Химы, и на этих улицах, как и всегда, людей было очень мало. Он обратил свой непринужденный взор на тусклое небо. Большие облака размеренно плыли по горизонту.
«— Интересно, а она бы сказала, что это облачко похоже на..? — размышлял Иноджин, подходя к калитке девушки.
Малышка открыла ему дверь и приветственно обняла. Иноджин тоже легонько и неловко протянул свои руки к ней. Послышался девичий смешок. Юноша мог уже и с закрытыми глазами выполнить чреду обыденных действ: подняться наверх, помыть руки и пройти в милую комнату. Настолько он уже привык, и, надо признаться, привычка эта была ему приятна.
Как и обычно, вместе они сидели на комфортной постели, принадлежащей только им двоим. Химавари громко и бойко рассказывала извечно недовольному Иноджину свой план, а парнишка валялся на кровати, нарочито зевая, и с интересом наблюдал за малышкой.
— Нет, ну вы посмотрите, — завопила Хима, — Ты вообще слушаешь?
Он слушал. Душевный камень преткновения упал в одночасье, высвободив юношу от тяжелых тисков. Парень потихоньку начинал дышать полной грудью.
Иноджин решился плыть против течения, оттого, что знал — у русла реки его ожидает настоящая жизнь, а не бренное существование. Стало гораздо легче, хотя впереди его ожидало много трудностей и еще более сложный разговор с папой.
Он совсем не один, теперь его болезненная тайна вверена еще и девушке. Право говоря, и никогда не был одинок: прекрасные родители и хорошие друзья всегда сопутствовали по дороге жизни. Однако, никогда он не посмел бы втянуть в свои духовные стенания многокручинного отца, который, на самом деле, понял бы его лучше прочих. Ужасный и мимолетный стыд сковывал парня, когда тот вспоминал через что пришлось пройти отцу и через что не может переступить он. Только художественный деятель истинно поймет творческую душу юноши, а потому и в наступающее действие вступает маленькая Хима.
Иноджин знал, что она — есть спокойствие, которого ему не достает, она — воля и решимость, и именно он, столь бездарный и боязливый, смог обучить ее тонкостям искусства. Это придавало определенной уверенности и веры в себя.
— Да, Хима, — Иноджин хмыкнул, — Очень даже.
— Так вот! — она увлеченно продолжала, — Восприми это только серьезно, пожалуйста... — Химавари немного переживала, так как сейчас все ее слова принадлежали целиком и полностью вниманию Иноджина. Неверное слово, брошенное вскользь, парень мог понять превратно, но несмотря на волнение, она знала, что не будет ничего утаивать и приукрашать, ведь главное в их отношениях — искренность и честность. Хима в Иноджине-наставнике видела доброго друга и хорошего человека. Он украсил жизнь девушки посредством единого творческого дела, — Я тебе уже говорила, что рисовать — мое хобби, но это не совсем точное объяснение. Я хотела бы несколько изменить сам мир шиноби, руководствуясь своим увлечением, — Хима слегка напряглась, — Звучит здорово, правда?
А он даже и не удивился. Сколько еще эта маленькая девчонка сумеет выдумать и сделать — просто невозможно представить.
— Что ты имеешь ввиду? — Иноджин задумчиво нахмурил брови, — Я не очень понимаю, если честно.
— Смотри, — она спешно взяла карандаш и лист бумаги, — Сейчас, — затем посмотрела внимательно несколько секунд на парня и отвернулась, — Готово! — сказала Химавари через минуту, показывая Иноджину скорый набросок его портрета, на этот раз похожего на фоторобот подозреваемого.
— И что это? — недоуменно спросил Иноджин.
— Ты преступник, укравший жизнь маленького мальчика, который любил рисовать! — Хима серьезно на него посмотрела.
— Ага, — Иноджин чуть улыбнулся, — И как это поможет шиноби?
— Они смогут подать быстрые и приблизительно точные сведения о преступнике, передав его портрет. Внешность, ну, а значит и особые приметы — это, наверное, самое важное для опознания, — сделав паузу, она продолжила говорить, — Если ты в общем спрашиваешь, то, как минимум, рисование в работе пригодится для фотороботов, но об этом я только что рассказала, — Хима встрепенулась, — А, как максимум, умение составлять карты быстро и точно — очень важный приобретаемый навык, тебе не кажется?
— Ну, что-то в этом есть, — Иноджин перевернулся набок и повертел в руках набросок девушки, — А у меня глаза чуть меньше, чем тут, — он указал на портрет, — И что ты скажешь теперь, юная художница?
— Это не смешно, — Химавари вырвала у него из рук лист. Иноджин смотрел на нее пристально и так непривычно по-доброму. Они так долго уже оттягивали этот разговор, что пора бы уже решительно действовать, — Ты поговоришь с отцом?
— Ну же, — сказал он непринужденно, хотя внутри все похолодело, — Я шучу, ты верно придумала... — юноша потер переносицу, — Я не знаю, Хима. Зачем?
— Как это зачем? — она нежно посмотрела на парня, — Все будет хорошо, я тебе обещаю. Не переживай, Милашка-Джин, — Хима легла рядом с Иноджином и дружелюбно погладила его по щеке, — Тебе станет легче только после того, как ты примешь себя и свое истинное желание.
— А знаешь, что я бы правда хотел? — Иноджин, чувствуя ласкающие прикосновения к лицу, довольно прикрыл глаза, — Ну, не просто же я скажу, что не буду шиноби и пойду рисовать к себе в комнату, да? — он горько улыбнулся.
Хима легла рядом с парнем, забавно подперев руки под голову, и уставилась на Иноджина в ожидании нового признания. Он же, смотря на эту смешную девчонку, почувствовал непреодолимое желание придвинуться поближе, обнять ее, вложив все крупицы нежности, что затаились в нем. Юноша, не отрывая взгляда, нащупал руку Химы и осторожно взял ее. Он сжал ладошку девушки чуть крепче, и придвинулся еще ближе. Взор его опустился на губы малышки.
— Химавари... — шепнул он, аккуратно целуя ее.
Иноджин испугался, что она ударит его, отпрянет и уйдет, но малышка неумело отвечала на его поцелуй. Иноджин страшился, что сделает ей больно.
Он всегда боялся, но теперь учился исправлять свои ошибки. На этот раз поцелуй был не грубым рвением, преисполненным боли и гнева, а тихим созиданием, мерно шепчущим робкое «прости» в этом небольшом слиянии чувств и эмоций.
—.... Я хотел бы рисовать портреты, — Иноджин лег на спину. Стесняясь своих розовых щечек, показавшихся на белоснежном лице, он отвернул голову в сторону окна, — Мне всегда нравилось... Когда люди улыбаются, видя мои работы, — вспоминал парень, — Такие счастливые, особенно парочки.
Химавари, куда более взволнованная и ошарашенная, чем до этого, продолжала лежать, неловко зажмурив глазки. А не значат ли ее большая забота и довольство быть вместе с ним — привязанность не только к общему делу? Любовь, более того первая, познается особой нежностью и эмоциональным пиком, когда неизведанные чувства орошаются невинным сладострастием в истинном своем многообразии ощущений. Она, не смотря на парня, подергала его за рукав.
— Ты, — Хима громко вздохнула, — Прекрасный художник, — затем сконфуженно продолжила, — И мне все в тебе нравится... Так что не глупи!
— Хорошо, — он, расхрабрившись, чмокнул ее в лоб, — Поговорю, спасибо.
— Иноджин, — девушка смешно нахмурилась, — Я тебе нравлюсь?
— Ты глупая, Химавари, — ответил парень, смотря на часы, — Мне нужно уже домой, — он неохотно встал, — Мама адресом ошиблась, и цветы для магазина привезли домой. Надо отнести коробки с рассадой.
— Кстати, насчет моих фиалок... — вспомнила Химавари.
— Пока, Хима! — Иноджин, дабы не нарываться на неприятности, скоренько вышел из комнаты, — Пока, — скучно протянул он Боруто, с которым пересекся на первом этаже. Юный Узумаки недоуменно посматривал на проворного Яманака.
— Ну пока... — сказал желтоволосый и растерянно почесал голову.
***
Иноджин сидел на стуле, размеренно ожидая прихода отца. Нельзя было и шанса дать себе на слабину, не мог он и сейчас трусливо поджать хвостик из-за неодобрительных своих мыслей и внутренних распрей. Впереди целая жизнь, и он тоже обязан быть счастливым. Заслышав шум во дворе, парень подошел к окну. Радостная Ино встречала только что прибывшего домой Сая. Женщина порывисто обняла его, обвивая руками шею мужа. Он же, аккуратно держа жену за талию, что-то говорил ей на ухо. Видеть эту любовь сквозь года было любопытно. — Папа! — он открыл форточку, — Кончайте уже! — крикнул парнишка, — Нужно поговорить, отец. Ино помахала кулаком сыну, нарушившему их идиллию, а Сай виновато улыбнулся. — Как давно он дома? — спросил отец. — Несколько часов, — ответила женщина, поправляя челку, — Помог мне донести коробки до магазина, а потом ушел к себе в комнату, — она трепетно посмотрела на мужа, — Думаешь, решился? — Да, — Сай уверенно кивнул, — Не волнуйся, все будет хорошо. Он же наш сын, — приятно улыбнувшись, мужчина прошел в дом.***
— Привет, пап, — Иноджин заметно напрягся, — Как на работе? — Все хорошо, — отец подошел к кровати, — Сяду? — Конечно, — он судорожно вздохнул, — Пап, прости меня. Я поступил с тобой очень неправильно, хотя, хотел, как лучше... — Иноджин запнулся, — Я это, насчет миссий хотел сказать и всего такого... — Да, кстати, — Сай попытался помочь юноше справиться с волнением, — Тебя восстановят в миссиях. Ты же хочешь? Нет, он определенно больше не хотел ступать на эту колкую тропку, ведущую вникуда. Нет, Иноджин точно сможет теперь перебороть себя и эту глупую услужливость. Нет, ведь не зря так старалась малышка Хима. — Нет, — парень вздрогнул, видя искреннее удивление папы, — Я не хочу быть шиноби. Совсем никак и никогда. Прости, — сын развернулся на крутящемся кресле к отцу и посмотрел на него, — Я... очень люблю рисовать, правда, но уж точно не на миссиях. Остро и болезненно кольнуло его сердце. Голова вмиг заболела, и Сай растерянно потер виски. «— Неужели... он и правда из-за меня так старался, — подумал отец». — Пап? — обеспокоено вскрикнул юноша,— Прости меня. Забудь, все что я сказал! — Иноджин, — спросил он, — Почему ты не сказал раньше? — Я думаю, потому что мне страшно расстроить тебя, — сказал парень почти шепотом, — Еще мне страшно... работать над собой, принимать себя. Мужчине нужно было несколько минут, чтобы оправиться. — Иноджин — начал отец, — Я расстроился безудержно сильно, если бы ты не смог выпутаться из паутины ужасной ошибки. Это могло стоить тебе хорошей жизни, понимаешь? — он на миг замолчал, — Я люблю свою семью больше всего на свете. И ты наша с мамой гордость, наш драгоценный сын. Я всегда мечтал, чтобы у тебя все хорошо сложилось, так, как хочешь ты сам. Так что, я горд тобой беспрестанно, что ты смог совладать с собой и признаться мне. Я самый счастливый отец только пока счастлив мой сын, — Сай искренне улыбнулся, — Я поговорю с Хокаге насчет тебя, но! — отец ухмыльнулся, — Есть одно весомое но! Тебе нужна практика, сколько же ты не рисовал, дорогой? — Отец... — Иноджин поднял голову вверх, чтобы он не увидел его слез, — Спасибо, черт возьми, ты... прости меня, пап. — Позовем маму? — он и сам расчувствовался, — Ино, красавица! Через несколько минут отворилась дверь, и Ино увидела двух любимых мужчин. На лицах обоих красовалась улыбка, а глаза предательски блестели. — Мои глупые мальчики, — сказала она, обнимая их, — А ты, — обратилась мама к сыну, — Самый лучший у меня, молодец.
