3
11 декабря 2020 г., 19:40
Время — обед, местные спешат на бизнес-ланчи, приезжие прогуливаются, глазея на архитектуру. Я спешу к клиенту. Встреваю в кучку зевак на пересечении Садовой с Ломоносова и чуть не сворачиваю по направлению ко всем известному бару. Опомнившись, иду дальше и уже начинаю искать глазами нужный номер машины. Марку и цвет спросить не додумался же. Да и зачем? Всё равно не отличу лексус от фольксвагена.
Та самая тачка находится небыстро. Просто потому что сначала даже не рассматриваю, как вариант громадный тонированный внедорожник. Но нет, именно он мне нужен. Или не он? За рулём хмурый мордоворот, которого я бы обошёл стороной в тёмной подворотне, да и не в тёмной тоже.
Аккуратно, будто на пробу, дёргаю за ручку задней двери, немного отворяю и нахожу за ней именно того, кого искал. Роман сидит, немного ссутулившись, так, что рубашка обтягивает широкие, но складные плечи и сосредоточенно смотрит в экран серенького макбука, но, завидев меня, сразу отрывается.
— Мне очень нравится твоя пунктуальность, — говорит, подавая сложенный ноут водиле.
— Слушай, — даже при моём росте нужно усилие, чтобы забраться в салон. — А грузовика в твоём автопарке не было?
— Я позаботился о тебе, не думаю, что в салоне седана достаточно места для манёвра.
— Но мы вроде и не оргию собрались устраивать. Или?...
Он двигается ближе, смотрит в глаза, а я — на его губы. Они красивые, в меру пухлые и идеальной формы. Неужели гиалуронка?
— Я обещал тебя выпороть, — говорит так близко, что чувствую его тёплое дыхание.
— Прямо тут? При… Эм… — кошусь в сторону зеркала заднего вида и встречаюсь с верзилой взглядами.
— Марат, — представляется он мне с каменной маской безразличия.
— Погуляй пятнадцать минут, — небрежно бросает Рома, даже не поведя глазами.
Стоит водительской двери закрыться, как он хватает за волосы и тянет, уложив бёдрами себе на колени. Ещё сантиметр и точно влетел бы носом в подлокотник. Прогибаюсь в пояснице, чтобы ему было удобнее расстегнуть пуговку на штанах и спустить их почти до колен. Пока только гладит, попеременно сжимая то одну ягодицу, то другую.
— Ты не представляешь, как сильно бесишь, — надрывно выдыхает он. — Когда отвечаешь вопросом на вопрос, — и опускает один хлёсткий удар.
Кожу тут же обжигает. От неожиданности чуть не вскрикиваю, но, вспомнив, что мы в центре города, зажимаю рот рукой. Уже напрягаюсь в ожидании второго удара, вместо этого подушечками пальцев рисует круги по горящей коже, отчего та вмиг покрывается мурашками. Даже губы будто немеют.
— Совсем не могу тебя бить, — говорит на выдохе так тяжело, будто только что вынырнул из-под воды. — Представляешь?
И всё кружит пальцами по ягодицам и бёдрам, по пояснице и чуть выше, по позвоночнику. Нежно, почти невесомо и до поджавшихся на ногах пальцев. Мнёт мою кожу и выдыхает всё тяжелее. Температура в машине подскакивает не меньше, чем до сотни градусов, когда в меня проскальзывает один, намоченный его слюной, палец. Потом и второй.
— Мы же вроде, — говорю не без напряжения в голосе, потому что приятно, потому что он знает, как доставить удовольствие и почти не эгоистичен, — договаривались не на это.
— Знаешь, в бизнесе всегда нужно быть готовым к тому, что условия игры очень быстро могут измениться, — уже совсем ровно, но очень хрипло говорит, продолжая не растягивать, а трахать двумя пальцами. — А ты бизнесмен почти, — аккуратно вводит второй и третий.
— Я тебя умоляю, мы в центре города, — невольно подаюсь навстречу движениям его руки и не нахожу в себе ни капли желания вырываться.
— Да, можешь поломаться, — добавляет ещё слюны и по салону разносится пошлое хлюпанье, которое явно заводит не меня одного, потому что в бедро всё сильнее и сильнее упирается.
Отвлекаемся, только чтобы снять штаны с меня и спустить его. Из кармана выпадает миниатюрка любимой смазки, которая всегда с собой на всякий случай и не зря. Роман только подгоняет, пока я нахожу презерватив.
— Я умру, если сейчас не окажусь в тебе. — говорит с мелкими паузами, дыхание-таки сбилось.
Редко не дразню его по полчаса и это как раз тот случай, когда мне тоже действительно хочется. Хочется оседлать и насадиться, глядя в его блестящие, как у лихорадочного, глаза.
Хватает за бёдра, больно сжав и жмурится, закусив губу, явно пытаясь сдержаться и не кончить прямо сейчас. Будто бы и не в машине, припаркованной в центре, настолько выветривается из головы страх быть увиденным. Он ужасно спокоен и хочет только получить удовольствие и это оказывается чертовски заразительным. Я привыкаю к ощущению заполненности за то время, пока он не даёт мне двигаться, зажав мёртвой хваткой, и уже начинаю подаваться немного то вверх, то вниз.
Выстанывает что-то маловразумительное сквозь закушенную губу, когда я набираю нормальный темп и прижимает к себе, царапая спину под одеждой. Настолько в расфокусе пребываю от того, насколько удачно проходится головка его члена по простате, а моего по его шёлковой рубашке, что совсем не возражаю. Только упираюсь своим лбом в его. Я кончаю первым на всё ту же шёлковую рубашку, а он следом.
В машине тысяча градусов — не меньше и дышать совсем нечем. Роман опускает своё стекло буквально на сантиметр. Когда я уже было радуюсь прохладному ветру, снова поднимает. Только начав недовольно мычать ему в плечо, понимаю, что это какой-то условный знак, потому что возвращается Марат.
Первый раз за много лет ощущаю жгучий стыд, потому что всё ещё сижу на коленях другого мужика.
— Куда едем? — спрашивает всё также безразлично, будто в салоне не пахнет двумя телами и спермой и подаёт салфетки из бардачка.
Роман диктует адрес квартиры, которую я снимаю для встреч с клиентами и накрывает своим пиджаком мой голый зад.
***
Та же, уже знакомая картина: он сидит в кресле напротив окна, на маленьком стеклянном столике стоит его бокал с виски. В сумерках видны только силуэт его фигуры, какие присущи мужчинам ближе к сорока: крупный, поросший шерстью и с наметившимся животом, который не портит, а придаёт уверенности в том, что он уже взрослый и состоявшийся. Никаких острых локтей и выступающих тазобедренных косточек вроде моих или Марка. — У тебя будет свободная неделька в следующем месяце? — немного пугаюсь того, как резко он начинает говорить, щурюсь. — Деловая поездка в Польшу. Два дня пошатаешься по Варшаве и на пять поедем в одно местечко, арендую яхту и устроим небольшой отпуск. — Я не сопровождаю клиентов в поездках, — откликаюсь эхом и на автомате. Правило, заведённое ещё давно, которое нет желания нарушать даже для надёжного, как брусчатка на мостовой, Романа. — Неужели за всё это время я не стал для тебя хотя бы чуточку большим, чем клиент? — выдерживает игривый тон, чтобы не угодить в немилость и я вспоминаю одну из главных причин, по которой не планирую встреч с клиентами на следующий месяц. — Слушай, — начинаю только потому что он действительно стал чуточку большим чем просто клиент. — Я типа ухожу из всего этого, — впервые произношу вслух хоть сколько-то утвердительно. Даётся сложнее, чем в мыслях. Он наклоняется, уперевшись локтями о колени и крутит жидкость в угловатом стакане. Выжидает, будто решается. — Я могу надеяться, что ты решил принять моё давнее предложение? Только резко мотаю головой в ответ и ультимативно смотрю исподлобья. — И как я без тебя? — говорит с тяжестью побитой собаки. — Могу дать тебе контакты пары своих коллег, — он вздыхает ещё тяжелее, хотя, казалось бы, куда уже. — Ты так и не понял? Мне только ты нужен. Я пытаюсь выдать самый жёсткий из имеющихся в арсенале взглядов, но выходит хреново. Просто потому что за всё время у меня была куча клиентов, разыгрывавших дешёвую драму каких-то там чувств. Всё, чтобы получить себе игрушку в бесплатное пользование. Все они после неудач быстро отваливали, но он не из их числа. Явно не из их, хотя бы потому что не треплется об этом лишний раз и только иногда упоминает. Роман, спросив напоследок, можно ли остаться на ночь и, получив отказ, всё-таки уходит, оставив за собой шлейф парфюма и печали. Пока убираюсь и меняю простыни, чувствую себя живодёром, избившим одноглазого хромого щенка. Но вся эта минорная грусть барышни из Тургеневского романа развеивается с первым сообщением от Марка. Марк 16:36 Как там твой зад? :) Марк 20:45 Предупреждай хоть, когда пропадаешь так надолго. Говорил, что свободен вечером будешь. Марк 21:23 Я волнуюсь. Марк 21:45 Ты в порядке ведь? Я уже ни черта не хочу пробовать, хочу, чтобы ты перестал пропадать. Марк 22:10 Давай завязывать с этим скорее? Кассира из пятёрки я тоже буду любить. Марк 22:20 Если ты не ответишь мне до часа ночи, я узнаю адрес твоей второй хаты и вызову туда ОМОН. Даже не пришлось проводить воспитательную беседу о том, что проституция — это не игрушки, а крайне рисковая работа.
