Несовершенный

– Есть здесь кто-нибудь? – на всякий случай позвал Гарри от порога и, подняв палочку, медленно двинулся вперед. Коридор был пуст – никаких полочек для обуви, подставок для зонтиков, никаких картин на стенах – только полосатые обои, не новые, но еще аккуратные. Вероятно, дом до последнего момента старались поддерживать в порядке. Коридор оканчивался лестницей на второй этаж, а справа открывалась просторная гостиная. Решив начать осмотр снизу, а затем подняться наверх, Гарри медленно прошел в гостиную, осматриваясь. Внимание его сразу же привлекли следы грязи на полу. Склонившись ниже, Гарри даже различил отпечатки подошв – судя по всему, здесь разгуливал кто-то в спортивной обуви с еле заметным волнистым рельефом на подошве. Подобный рисунок был и у Гарри на кедах. На потертом ковре Гарри углядел пятна крови. Они уже засохли, и определить срок давности Гарри не мог. Несколько пятен обнаружились и на диване, поставленном поперек комнаты – как будто кто-то нарочно хотел отодвинуть его от камина – или, наоборот, придвинуть ближе. В то лето, когда они жили на Гриммо, Сириус и Ремус любили сидеть так у камина вечерами. Незадолго до наступления сентября ночи стали уже холодными, но, вместо того чтобы просто закрыть окно, Сириус разжигал камин. Вероятно, ему хотелось создать иллюзию свободы – Гарри замечал на его лице странную улыбку каждый раз, когда налетевший сквозняк принимался раздувать занавески, словно паруса какого-нибудь старинного корабля. Здесь, у Снейпа, вообще было довольно холодно и промозгло. Возможно, тот, кто побывал здесь до прихода Гарри, оставался в доме некоторое время и ночевал на диване в гостиной? Догадку было легко проверить – достаточно только взглянуть на камин. Гарри зажег Люмос и склонился над каминной решеткой. И тотчас издал торжествующий возглас: от золы до сих пор шло еле заметное тепло – приложив ладонь к уголькам, он мог с уверенностью сказать, что прошло не больше нескольких часов с момента, как прогорели дрова. Кто-то совсем недавно покинул дом! Поднявшись на ноги и отряхнув коленки от золы, щедро рассыпанной по полу, он принялся внимательно изучать комнату. Увы, больше ничего, привлекающего внимания, тут не обнаружилось – полки до самого потолка, почти как в букинистической лавке, тесно толпящиеся на них книги с потемневшими корешками... Только, в отличие от лавки букиниста, где все было раскидано как попало, здесь царил идеальный порядок. Казалось, книги специально расставляли по размерам, хотя, возможно, они просто представляли собой серии многотомных изданий. Все свидетельствовало о том, что странный посетитель использовал дом Снейпа как перевалочный пункт. Что ж, это и не удивительно, учитывая, что он был ранен. Но где он теперь? Ушел? Или до сих пор еще в доме? По-прежнему крепко сжимая в руке волшебную палочку на случай непредвиденных обстоятельств, Гарри осмотрел все комнаты на первом этаже – две спальни и подобие кабинета. Все они выглядели куда более аккуратно, чем гостиная, но при этом и более заброшенными. Казалось, сюда уже очень давно никто не заходил. Скорее из любопытства, чем по необходимости, Гарри покружил по комнатам, бесцеремонно открывая дверцы, чтобы осмотреть содержимое шкафа и комода. Из шкафа пахло как в избушке Хагрида – внутри обнаружилось старомодное пальто с облезлым меховым воротником, две дамских сумочки с потрескавшимися ручками и большая фарфоровая кукла с отбитым носом, словно кто-то колотил ею о стену. Гарри решил, что эти вещи могли принадлежать матери Снейпа. В недрах комода отыскался фотоальбом в тряпочном переплете, с лентами и засушенными цветами между страниц. От старости уголки его листов размахрились, а клей, на который были посажены фотографии, пожелтел. С карточек на Гарри смотрели люди, одновременно знакомые и незнакомые. Молодой мужчина в куртке ремесленника – Тобиас Снейп, хмурая темноволосая женщина – Эйлин Принц, снова Эйлин, совсем молодая, – в светлом платье, с орхидеей в руках, и на следующей странице опять Эйлин – вдвоем с удивительной красоты незнакомкой. Такие же темные волосы, черные глаза и светлая кожа выдавали в ней родственницу миссис Снейп, но черты ее лица были тонкими, что делало ее красивой той особенной красотой, какую можно увидеть только на старых открытках с актрисами немого кино. Незнакомка кривила губы в странной усмешке, и Гарри готов был поклясться, что видел такую же усмешку на лице профессора. Он как завороженный разглядывал ее, а потом и самого Снейпа. Угрюмый ребенок держал за руку красавицу и исподлобья смотрел в объектив, словно ожидая от фотографа какой-нибудь подлости. Карточек со Снейпом в альбоме было немного, и все они относились примерно к первым десяти годам его жизни. Ни на одной из них он, как и его мать, не улыбался. На второй этаж Гарри потратил еще меньше времени, чем на первый. Все комнаты здесь были заперты снаружи самым простым заклинанием, каким миссис Уизли закрывала посудный шкаф, чтобы в него не забрался Косолапсус. В самой дальней по коридору – и самой крохотной – комнатке остались лишь трехъярусная полка да натянутые от стены до стены веревки: на одной из них болтался забытый букетик высохших трав. Если у Снейпа когда-то была здесь лаборатория или кладовка, то он, судя по всему, не планировал в дальнейшем заниматься в тупике Прядильщиков зельеварением. Вторая комната выглядела не менее уныло – диван, покрытый цветастой тряпкой, шкаф-комод без стекол – внизу за дверцами обнаружилась пепельница и старомодный маггловский радиоприемник. Третью комнату почти целиком занимали два огромных платяных шкафа, совершенно пустых. По тому, как странно они стояли, можно было судить, что в комнате прежде имелась еще какая-то мебель, но ее переставили в другое место или выбросили. На стене за одним из неплотно задвинутых в угол шкафов Гарри увидел уголок большой настенной карты мира. Карта была старая, почти совсем выцветшая, напечатанная на дешевой бумаге. Такая же, только глянцевая, яркая и красочная, висела когда-то в комнате у Дадли, покуда тот не истыкал ее дротиками и не изрисовал фломастерами. Плотные шторы на окнах потемнели от пыли. В домах волшебников в таких шторах непременно завелись бы докси. Мысль об этом расстроила Гарри – памятуя, в каком порядке Снейп содержал кабинет в Хогвартсе, едва ли можно было допустить, что он по своей воле допустил бы в собственном доме такую разруху. Последним пунктом поисков стала ванная комната – здесь Гарри сразу же обнаружил еще одну важную деталь, подтверждающую, что в доме недавно кто-то побывал: дно ванной было влажным. Выходит, кто-то открывал воду и пользовался комнатой по ее назначению. Возможно, все не так плохо, если посетитель даже решил помыться. Больше тут не было ничего примечательного – кроме, разве что, пакета с окаменевшим от времени стиральным порошком на полке в шкафу. Гарри спускался вниз с двойственными чувствами. С одной стороны, он все больше убеждался, что попасть сюда не мог никто, кроме Снейпа – либо человека, владеющего паролем от его входной двери. Но представить себе кого-то, кому Снейп доверил бы пароль, было очень сложно. С другой стороны, если Снейп добрался сюда, истекая кровью, то какова была его дальнейшая судьба? Почему нигде нет никакой зацепки, свидетельствующей о том, что он здесь побывал. Ведь передвинуть диван и разжечь огонь в камине мог кто угодно. Не следовало, впрочем, исключать возможность того, что камин подключен к сети, и именно таким образом неизвестный попал в дом. А уходил он, возможно, через дверь, поэтому на ней нет заклинаний. – Предположим, ему надо было попасть сюда как можно скорее, – рассуждал Гарри вслух, нарезая круги по гостиной. – Но дважды пользоваться камином он не рискнул, поскольку боялся, что его выследят… Он пришел сюда, взял что-то… Что же? Что могло понадобиться в этом доме Снейпу или кому-то, кто знал его? Книга? Возможно, он искал какую-то книгу с заклинаниями? Гарри еще раз внимательно осмотрел все полки – везде пыль лежала толстым слоем, и лишь там, где он недавно провел пальцем, на гладкой поверхности остался след. Разочарованный тем, что снова не нашел подтверждений своим догадкам, Гарри хотел было вернуться к камину, когда заметил на нижней полке зияющую пустоту между двух толстых томов. Опустившись на колени, он внимательно изучил полку, невежливо ухватил за корешки и вытащил на свет божий оба тома. Книги оказались совершенно одинаковыми: «Антология английской поэзии». Снейп, что, еще и стихи читает?! От поднявшейся пыли чесалось в носу, и Гарри звонко чихнул. Все же в чем-то тетя Петуния и Молли Уизли были правы. Грязь – это отвратительно. Он чихнул еще раз и пошел на кухню с намерением вымыть руки, а заодно и попить воды – от долгих поисков в горле совсем пересохло. В кухне его ждал настоящий сюрприз – беспорядок, какой бывает в нормальных жилых домах: крошки на столе, грязная посуда в мойке, небрежно задвинутые табуретки, на плите – сковородка с приставшим жиром… Дверца одного из кухонных шкафчиков была приоткрыта, и Гарри немедленно заглянул туда. Как в доме увлеченного кулинара можно найти множество специй и приправ для разных блюд, так в шкафчике на снейповой кухне обнаружилось множество зелий и ингредиентов к ним. Бутылочки, мешочки и коробки стояли идеально ровно, по одному хозяину понятной логике, и лишь на средней полке порядок был нарушен так, словно там поспешно что-то искали. Ни один пузырек не был подписан, а на глаз Гарри ничего узнать не смог, да и не слишком пытался. У него уже и так не осталось сомнений, что раненый человек искал здесь помощь и, вероятно, нашел, если смог покинуть дом. По-прежнему оставалось невыясненным, как он это проделал. Наверняка можно проверить камин через министерство, пускай там сейчас и бардак – оно все равно контролирует перемещения, и хоть какую-то зацепку он получит. Вымыв руки и отыскав более-менее приличную кружку, Гарри налил себе воды и сделал большой глоток. Хорошо! Вот теперь можно подумать, как быть дальше. Гарри потянул из-под стола ближайшую к себе табуретку и с изумлением уставился на лежащий на ней аккуратно сложенный свитер. *** Хватило всего одной минуты, чтобы он узнал его. Черная с терракотой шерсть, грубая вязка… Это же его собственный свитер! Или его копия, – потому что такой свитер был сейчас на Гарри. Но разве может быть на свете два настолько одинаковых свитера? Молли всегда вязала всем разные, чтобы ее многочисленные дети и их друзья не путались, где чья одежда. Такого, как у Гарри, не было больше ни у кого. Чтобы окончательно убедиться в своей правоте, Гарри посмотрел на рукав – нитки слегка распустились, точь-в-точь как и у него… Как такое могло случиться, если Гарри знал совершенно точно, что никогда прежде не бывал здесь? Как могло произойти, чтобы в незнакомом городе, в чужом доме, защищенном сотней заклинаний, очутился двойник вещи, принадлежащей ему? Что это значит? Под свитером на той же табуретке обнаружилась и книга из комнаты – еще один пухлый томик в черной обложке. Гарри бездумно открыл его на странице с загнутым уголком – так он сам всегда отмечал важные места в учебниках, если под рукой не оказывалось карандаша, чтобы поставить галочку на полях напротив заинтересовавшего его высказывания, – и прочитал: – Мне только два дня. Нет у меня Пока еще имени. – Как же тебя назову? – Радуюсь я, что живу. Радостью – так и зови меня! Радость моя – Двух только дней, – Радость дана мне судьбою. Глядя на радость мою, Я пою: Радость да будет с тобою! ** Стихи были ему так же незнакомы, как и все прочее здесь, но свитер настолько выбивался из общей картины, что не было никаких сомнений – это он сам, Гарри, каким-то образом побывал в тупике Прядильщиков еще до того, как переступил порог этого дома. Все события разом могло объяснить только одно обстоятельство – он, Гарри Поттер, нашел и использовал хроноворот, чтобы как-то изменить прошлое. И, возможно даже, ему это удалось.