НЕЛЮБОВЬ

      Когда в жизни подростка, проблемного и не доверяющего родителям подростка, появляется один настоящий друг, то меняется весь мир. Тэхён, в его жизни оказался тем самым ярким лучом света, разукрашивая в цветные краски весь мрак Лондона. С ним он впервые прыгал по лужам, с ним он впервые посмотрел черно-белую короткометражку про Чарли Чаплина, с ним он впервые почувствовал ответственность. Потерять Тэхёна, означало потерять себя, но когда Джексону втирали в какой мир он втянет омегу, ему пришлось лишить себя той единственной живой части себя. Джексон, просил человека которого считал тогда ещё отцом, найти Тэхёна, и омега нашёлся в Милане, куда прилетел вместе с другом, на показ моды, а жил его потерянный друг в Сеуле, счастливый, довольный жизнью, а главное, он был подальше от Чхоля. Джексона это успокоило, на фотографиях на него смотрел счастливый омега, студент Сеульского национального университета. Как бы он не скучал, как бы не хотел позвонить в особо тяжелые дни он сдерживал себя, отдаляя Тэхёна от черноты мафии. А сегодня, он появился в самом логове клана Чон, ещё и в роли омеги главы. Чонгук и Тэхён, в это было трудно поверить. — Так вы знакомы?       Джин стоял с бокалом шампанского, и с таким лицом, будто он смотрел мыльную оперу. — Мы были соседями в Лондоне, и дружили… — Дружили как я, и Джун, или как я, и Юнги к примеру?       Смешной вопрос Джина, вызвал бурную реакцию у всех, кроме самих друзей. Каждый ждал ответа, на этот вроде бы риторический вопрос. — Не думаю, что в мире есть аналог вашей с Намджуном дружбы хён. — Тэхён пытался как-то развеять обстановку. — Не могу поверить, что у тебя реально уже такой взрослый сын.       Миндже сидел рядом с папой, и смотрел на нового знакомого весьма скептически. — Привет Миндже, я дядя Джек. Но ты можешь звать меня оппа, твой папа когда-то обещал мне, что его дети будут звать меня именно так. — Эй, он альфа… — Тэхён тоже помнил то обещание на крыше школы, когда Джек просил его звать оппа, а Тэхён ляпнул, что научит своих детей так обращаться к нему. — Ты говорил про всех детей!       Джек смотрел на него, и не мог поверить в происходящее. — И все же я удивлён, что ты стал таким, ну Аян серьёзно, отхватил для себя Чонгука, надо же…       Альфа пытался не заплакать, и не задушить его обнимая, и болтал о чем угодно. От этой встречи было, слишком много эмоций. — У куда же делся, холодный принц Лондона…       Чонгук следил за ними не моргая, он не мог понять их связи, их близости. Холодный принц Лондона не просто отхватил его, он обвел его вокруг пальцев, и уничтожил. Но у них с Джексоном была своя история, Джек смотрел на него как на родного человека, он обнимал его раз за разом, трогал за волосы, брал за руки, целовал его пальцы. Тэхён плакал на его плече, и шептал как он счастлив его встретить. Эти двое не могли оторваться друг от друга, пока под пристальным взглядом Юры, Тэхён не отказался от еды, и не направился в свою комнату.       Тэхён не мог поверить в эту правду, Джексон оказался сыном Юры. Как такое могло быть? Хотя, Джин объяснил ему историю про пропавшего близнеца, поверить в это было все равно невозможно. Но как Чон Минсок, позволил этому случиться, и почему этим ребёнком должен был, оказаться именно его Джексон. Судьба решила свести Тэхёна с ума.       Миндже, чуть позже привёл Чонгук, предварительно постучав. Альфа сам начал раздевать сына, говоря, что сам искупает его, и уложит. Миндже был самым настоящим предателем, слушаясь отца с полуслова, и засыпая с ним без бесконечной болтовни про жизнь бабочек. — Как у тебя дела?.. Я про твоих врагов? — Все идёт по плану.       Чонгук не знал как спросить, и надо ли вообще спрашивать, о таком. — Вы просто друзья?       Тэхёна его вопрос даже не удивил. — Тебя не должно это волновать? — Меня волнует мой брат.       Было смешно наблюдать за смятениями Чонгука. — Не смей смотреть на него как на альфу. — А то, что Чонгук? — Я предупредил… — Я не вижу в нем альфу, насколько ты не видишь омегу в Чимине, или в Джине. Не знаю к чему твои предупреждения, но… — Что но?.. Хочешь сказать, что у тебя рано, или поздно появится альфа? — Тэ, я могу войти. — Послышался голос Джексона. — Конечно!       Чонгук прошёл к окну, он не собирался уходить. — Не могу поверить, не могу успокоиться, столько вопросов, столько всего хочется рассказать тебе, и услышать твоих. Я не усну. Давай выедем куда нибудь. Хотя нет, это не безопасно. Может посидим во дворе? А Миндже поспит с отцом. Гук, побудешь сыном? — Я переоденусь теплее, и выйду.       Тэхён скрывается в гардеробной альфы, где в углу лежала его сумка с парой вещей.       Джексон был счастлив от встречи с омегой настолько, что забыл про войну кланов, и цель своего приезда. — Гук, помнишь когда мы только встретились, ты рассказывал мне про своих друзей, называя их семьей?       Чон кивнул. — Тэхён, важен мне так же как они тебе, я надеюсь тебе хватает ума, не ревновать его?       Чонгук не успевает ответить, когда появляется омега. — Мы давно расстались, Джек, — — Тэхён услышал, только часть про ревность, — Ещё до рождения Миндже. — Что? Я думал вы вместе, как бы пара? Гук, ты что бросил его? — Никто, никого не бросал Джек, просто не сошлись… — Пошли.

***

      Они сидят под деревом во дворе, укрытые одним пледом, и одним счастьем на двоих. Вспоминают прошлое, школу, общих знакомых, Чхоля, и его мерзкий поступок. — Он же не тронул тебя? Больше же это не повторилось? — Нет. Чхоль в прошлом.       Они делятся лучшими днями, путешествиями и тем, чему их научила взросление. — Вы с Чонгуком, что между вами было? Ты типа влюбился, как и грозился мне?       Тэхён рассказывает ему как есть, только про хорошее, что у них было, до того самого дня, и придумывает нелепую причину про расставание. — Врушка.       Джексон читает его как открытую книгу, и видит все его болячки. Тянется к его руке, трогает шелковый платок на запястье. Гуччи, весь этот бренд будто создан для этого омеги, змеиные линии украшают его запястье, так будто на нем бриллианты с циферблатом от ролекс, а не кусок ткани. — Что он тебе сделал? Он мой брат Тэхён, но я выберу тебя, и ты это знаешь, скажи кто тебя обидел? — Джек… — Говоря о нем ты не переставая теребишь этот платок, скажи мне, что под ней? — Джек я… — Мама не позволила вам быть вместе? Типа ты не достоин ее золотого сына?       Джексон с первой минуты понял, что у этих людей есть что-то темное с Тэхёном. Когда омега потерял сознание, поведение Юры удивило больше всех, она смотрела на него так, будто не хотела чтобы он вновь открыл глаза. А злость Чонгука перекрывала все его эмоции. — Ты не откроешься мне да, я уже не тот с кем ты делишься? — Хочешь я хорошенько ему врежу.       Тэхёна начинало трясти от этого разговора, Джек решает закрыть эту тему. — А с Чимином, что? — Я его предал. Джек, это долгая история, и уже бессмысленная, нет причин говорить об этом.       Джексон решает закрыть эту тему с ним, но донести до каждого, что Тэхёна трогать нельзя, что этот омега теперь под его личной защитой.       Тэхён улыбается ему, измученно, и потеряно, наверное привык улыбаться, когда не знает, что сказать, говорят же улыбка — защитная реакция.       Джексон ещё долго рассказывает о своём переезде в Японию, о заключении в тюрьме на год, и о встрече с родным отцом. Он рассказывает как часто вспоминал, запах моря в его синих волосах, и о том как любил вспоминать его в особо трудных днях. Как по интернету искал его работы, так, и не находил, как ездил в аббатства, и выкупил в балетной школе, записи его выступлений. — Я познакомился с Дорой, показал ей твои фотографии из Милана.       Тэхён заплакал, он рыдал после этих слов. Джексон снова лечил его своим молчанием, и плечом. Боли в жизни Джексона было не меньше, он также любил, и страдал. Поднимался и снова падал. — Как его зовут. — Юта. — Он Японец? — Он дьявол.       Видеть влюблённые глаза Джексона, было удивительным явлением. — Полюбил значит? — По уши Тэ. Но есть одно но… — Что ты натворил? — В ответ он получил, улыбку, ту самую, защитную. — Они не знают, что я рос сиротой в аббатстве. Аян, для них никто Джек, не говори им ничего про Аргентину.       Они просидели до рассвета, жутко, смело думая, что больше не потеряют друг друга. Джексон уснул в гостиной, не поднявшись в свою комнату, Тэхён лёг рядом с сыном, где уже спали двое. Джексон уехал следующим днём, но обещал вернуться через пару дней.       На третий день, Чонгук, как и обещал отвёз их домой. Тэхён не был уверен, но ему казалось, что братья поговорили, и все никчемные вопросы Чонгука отпали. Он как обычно проводил время с сыном, не обращая внимание на омегу, иногда приезжал к ним в больницу, встречая Миндже с новой игрушкой. Чонгук задаривал сына подарками, а его помощник постоянно следовал за ним, таская огромные пакеты, с продуктами, и вредной мелочью для Миндже. Иногда его такое поведение злило омегу, он знал каким уродом может быть этот альфа, а мысли если Миндже совершит какую-то ошибку, каким будет поведение его отца, не давали покоя. Чонгук страшный человек, не принимающий чужие ошибки, и своей вины, Тэхён никогда не посмеет, забыть эту истину.       Пару раз к ним приезжает Джин, так же задаривая Миндже безделушками, машинками и велосипедом на двух колёсах. — Папа, ты видел, видел да, я могу на двух колиёисах! — Ты уже такой большой Миндже.       Самым частым гостем в их доме был Чон Хосок. В начале, Тэхёну, даже казалось, что альфа приходит из-за Лэйя, но последние пару раз омега не выходил к ним в холл, оставаясь в своей комнате. Но Хосок как всегда продолжал оставаться до поздней ночи, играясь, и сходя с ума наравне с ребёнком. Иногда вместе с ним приезжал Юнги. Больше всего, Тэхёна, удивляла его поведение. Юнги держал с ним дистанцию, он даже к Миндже будто боялся подходить, только обнимал его при встрече, и когда уезжал. Он ни разу не звал Миндже по имени, обращался к нему «сын», и делал это с таким лицом, будто иначе и быть не могло. Тэхён же смотрел на своего родного по крови брата, и думал, смогут ли они когда нибудь быть, друг у друга.       В такие моменты, злость за родителей, сковывала его с головы до ног. Тэхён не мог дышать, и найти хоть какие нибудь слова оправдания, их поступкам. Его маму звали Тина, а отца Лео, и носили они одну фамилию, из одного семейного древа. Родные брат, и сестра, двойняшки, рождённые в один день, полюбили друг друга так, что оставили после себя своё дитя, для искупления их грехов. Юра открыла ему эту тайну, и приказа даже в собственных мыслях быть потише. Тэхён был не просто сыном Лео, он был ещё и сыном его сестры. — Я открою миру тайну, скрывая которую, твоя мать выбрала смерть.       Юра говорила ему это, в момент когда он, и так был на волоске от сумасшествия. В сырой камере, когда из него выдирали все самое светлое, что было, Тэхёну пришлось принять, грязную, до жути отвратительную связь, своих родителей. Тогда он подумал, лучше бы Чхоль, был бы ему родным, лучше бы он тогда спрыгнул с моста не услышав звонок Юнги, в нем было столько всего лучше бы… и реальность. Грязная до тошноты, и рвотных позывов реальность.       Чонгук за такой-то короткий срок, медленно но верно завоевал любовь сына. Миндже отказываясь спать, иногда ждал приезда отца, чувствуя, что Гу уже совсем близко. Тэхён же привыкал к нему в своём доме, и к слову отец с уст сына. Когда альфа задержался в Японии, Миндже капризничал, и требовал отца, прося позвонить ему каждые пять минут. Так, и не дождавшись конца переговоров, Чонгук вылетает к сыну. По пути в дом омеги, ему названивает Лэй, и говорит, что они с Миндже находятся у Хосока. Проводив время с сыном, и уложив его спать, он все же выезжает к Тэхёну. Слова Лэйя, о том, что Тэхён захотел остаться один, сводили с ума.       После была ночь, когда Чонгук, слишком ярко ощутил, что он потерял, и кого он уничтожил своей местью. В ту ночь его цикл снова сходил с ума, Тэхён точно не помнил, как это произошло, но рассвет он встречал в своей спальне вместе с Чонгуком. Этой ночью он впервые касался альфы, впервые его руки не убирали, а наоборот, позволяли трогать, и трогать. Они оба знали, что прощаются, их тела сплетались в последний раз. Было слишком нежно, чувственно, и так необходимо. Чонгук был везде, повсюду, над каждым дюймом его тела, на каждом участке его так давно охладевшего тела. Он оставлял поцелуи на ранее оставленных синяках, он помнил каждую свою отметину, каждую причинённую ему боль. Он слишком часто спрашивает уверен ли омега, точно ли он хочет, и предлагает остановиться когда со всей силы, чувствует его течку. Тэхён под ним податлив, идеален, совершенен, и до безумия любим. Чонгук берет его с трепетом, отчаянием, с извинениями, уверенный, что умрет без его тепла рядом. Засыпая он нежно целует его запястье, где над шрамом их пожара, ещё виднелись следы его зубов. Чонгук тогда очень хотел спросить, почему омега не убирает этот шрам, в современной медицине, это пятиминутное время, но так, и не решается. Он только прячет, в кармане пиджака, пропитанный ими лоскуток ткани, что минуту ранее снял с запястья омеги, как напоминание о том, что у них была это ночь, что она была реальной, и искренней. Со словами — прости, и люблю.       Утром омега четко даёт понять, что он не жалеет, и что больше его трогать нельзя. Чонгук, ни за что не сумеет заслужить его прощения, и беспокоить его своими недосказанными чувствами, он больше не будет. Иногда, просто бывает поздно, вопреки всему, бывает так уничтожающе — поздно.       Жизнь продолжается, Миндже идёт на поправку, Тэхён снова начинает говорить с небом, произнося слово — мама. Джексон начинает строить свой дом в Сеуле, выделяя Тэхёну с Миндже целый этаж, и вместе с ними выбирает дизайн. Тэхён по видеозвонку знакомится с Юто, и зависает на красивом лице омеги, что сумел влюбить в себя Джексона. Иногда, Тэхён ругается с Лэйем, из-за его непонятной связи с Хосоком, а потом обнимает обиженного друга, и говорит о том, что у него к альфе не просто секс, а что-то большее. И это большее, его скоро поглотит, если он не прекратит себе врать. С Чонгуком они становятся просто родителями Миндже, не произнеся ни слова о том, что скребется в каждом из них. В особо тяжелые минуты рядом с ним, Тэхён тянется к запястью, напоминая себе, о том, что с ним сделал Чонгук. И жаль, что они оба ослепли, ведь в эти минуты, Чонгук мнёт в кармане, своё напоминание, о том что у них было. Жизнь налаживается, Тэхён так думает, и старается в это верить.       Только реальность Тэхёна, всегда была жуткой и отвратительной, как и сегодня, когда Джин попросил его вместе с Миндже подъехать к аттракционам. Тэхён, и подумать не мог, что с Джином будет ещё, и Чимин. Бывший друг смотрел на него свысока, и в тоже время искренне улыбался с Миндже. — Твой сын часть моей семьи, и хочу я этого или нет, мы с тобой должны как-то уживаться.       Тэхён мог бы ему сказать — научись, сначала уживаться с тараканами в своей голове Чимин, но он решает промолчать. Лицемерить наравне с этим человеком, желания не было, да и Миндже веселился как никогда раньше. Чимин обошёл с ребёнком все аттракционы, попробовал все вкусы сладкой ваты, и посмеялся больше, чем за все последние пять лет. Был бы идеальный день, с идеальным ужином в закрытом, если бы на парковке не… — Миндже…       Миндже бежал впереди взрослых, следя да мыльными пузырями, что пускал Джин, пока не врезался в Ким Чхоля. — Внучёк! — Это твой отец? — Джин удивленно смотрит на Тэхёна, не веря своим глазам. — Тэхён, много о вас рассказывал…       Пока Джин с Чимином пожимают руку Чхолю, и говорят о том, как им приятно с ним познакомиться, Тэхён немедля поднимает сына на руки. Вокруг несколько затонированных машин, и десятки расставленных по периметру людей, обычный прохожий их не заметит, но Тэхён прекрасно помнил начальника безопасности Чхоля. — Сынок я тебе звонил, ты почему не отвечаешь своему старику а?       Самый подлый, самый ненавистный, тот кого Тэхён мечтает увидеть бездыханным, безымянным трупом, подходит к нему обнимая, и шепчет на ухо, так чтобы услышал только он. — Не хочешь крови, сядь в мою машину.       Его кошмар снова с ним. Ничего из прошлого, у Тэхёна в прошлом не останется, никогда. Она будет приходить, вот так в особо радостные моменты, чтобы он всегда знал, что его щекам никогда не перестать омываться соленной влагой, а пальцам не перестать впиваться ногтями в тело, оставляя следы — полумесяца. — Думаю вы не против если я украду сына на ужин?.. — Нет конечно…       Тэхён думает, он слишком много думает, но за эти пятнадцать секунд, единственный выход, что он находит, это безопасность Миндже. — Поехали сынок! — Чхоль отходит к машине, у которой уже стоит его охрана.       Люди Чонгука тоже рядом, они бы среагировали если бы дать знак, но Тэхён боится рисковать. В моменте, когда он мельтешится решаясь сделать шаг назад или же вперёд, он замечает на себе пристальный взгляд Чимина. В его взгляде присутствует вопрос, «ты в порядке?», который сразу же сменяется, на, «забудь, мне пофиг». — Миндже, сынок, ты с Чимином поедешь к Гу…       Тэхён так и не научился говорить о нем как об отце Миндже. — Давай малыш… — Только Миндже не отпускает папу, держится за его плечи, и поднимает ножки, отказываясь встать.       Ребёнок чувствует состояние папы, его страх, и боль. — Миндже, иди к Чимину. — Хочешь отправить его к нам? — Чимин удивлённо подходит к ним, забирая себе уже ревущего ребёнка. — Да, хочу спокойно побыть с отцом.       Чимин сажает брыкающего ребёнка в машину, рядом с ним сразу же устраивается, пытающий его успокоить Джин. — Чимин, позаботься о нем, ладно…

***

      Тэхён хотел бы все помнить, но сковывающий страх лишает его памяти. Он хотел бы с этим справится, и по пути в логово зверя найти какой нибудь выход, но он теряется в отчаянии. — Дай мне свой телефон.       Он хотел бы, очень хотел бы впервые надеется, что помощь придёт, что его спасут, вытащат, но он перестаёт в это верить, когда Чхоль грубо заталкивает его в дом, и улыбаться. — Я напомню тебе, что за каждый свой поступок надо отвечать малыш.       Чхоль швыряет его в центр комнаты, Тэхён пролетает пару метров, бьется боком об настенное зеркало, и падает на пол, а рядом в пару сантиметрах от него разбивается с треском задетый им же стеклянный столик. Чхоль наступает на него уверенным шагом, и звериным оскалом, Тэхён не успевает встать, но отходит от него назад, прямо по осколкам. Осколки стекла повсюду, под ногами, ладонями, кожей, они сплетаются с осколками его снова разбившей жизни. — Осмелевшая шлюха, — Плюётся в сторону, — На что ты надеялся?..       Присев прямо перед омегой, Чхоль смотрит на него так, что в его гнилом взгляде по щелчку гаснет абсолютно весь мир.       Тэхён видит весь ужас того, что сейчас произойдёт, но не успевает прикрыть лицо, когда его наотмашь бьют прямо по лицу. Он бьет не ладонью по щеке, не даёт ему пощёчину, он бьет кулаком прямо в челюсть. — Радуйся, что не ногой…       Но ногой его бьют тоже, только не по лицу, а по животу, по пальцам, рёбрам. Тэхён слышит треск, и ему бы знать где, и какая кость, чтобы как-то прикрыться, но только боль это чувствуется по всему телу, на каждом миллиметре. — Сука… Забыл, кто я такой, и какая у меня всласть перед тобой?       Тэхён не может пошевелиться, он не чувствует тела, единственное, что он сейчас ощущает, это запах крови, и боли. — Решил опозорить меня?.. Вся Англия смеётся надо мной видя в моем сыне мужа Убина, и подстилку Чона.       Чхоль тянет его за волосы, и приближает лицом к себе, Тэхён дрожащей рукой упирается ему в грудь, будто сможет остановить. — Пока трахался с Чоном позабыл да кем ты являешься, ты мусор который я переодел, и представил свету как омегу, шлюха Корриентеса…       Чхоль с помощью этой омеги должен был вернуть себе своё былое состояние, и он уже был бы у цели, если бы эти двое с Убином не вели своих игр, за его спиной. Сейчас ему терять нечего, десять минут назад зафиксировано время смерти Ким Убина, и теперь настала очередь Тэхёна. Сын Тины, той кто уничтожила его жизнь собственными руками, сдохнет от его рук. Идеальная месть. — Сдохнешь так же как твоя мать.       Чхоль ухмыляясь расстёгивает свои брюки. — Опозоренным, и стонущим под родственником. Знаешь как твой отец любил драть свою сестренку? Знаешь же, что она умерла пытаясь скрыть это? Ты, и твои родители позор нашей семьи, и я смою этот позор Кимов, твоей кровью.       Чхоль тянет омегу под себя сдирая с него брюки с бельём. — Давай покажи, что ты умеешь, покажи чему научился подставляясь Чонгуку… Тэхён теряя сознание, последними крупицами разума шепчет себе, что его родители любили, они так любили друг друга, и прикрывает веки. — О нет малыш, не так быстро.       Его приводят в чувство пощечиной, и привкусом крови во рту.       Чхоль разводит его ноги, Тэхён начинает молиться о смерти. Пусть он умрет. Плевать на боль от осколков, и на лужу собственной крови, плевать на удары, и сломанные пальцы, он не может умереть под ним. Только не так. — Не рыпайся. — Спустив свои брюки, и плюнув себе на руку, альфа пристраивается между его разведённых ног.       Тэхён тянется к осколку стекла, но не успевает, когда его схватив за запястье, выворачивают руки до хруста. И он кричит, кричит истошно, не узнавая себя, и свой голос, он кричит от боли вывиха плеча, и от тяжести альфы над собой. Его пальцы там, ещё одна минута, и Тэхён точно умрет. Только бы он умер, только бы смог зарезать себя, если альфу не удалось.

***

— Где Тэхён?       Чимин был удивлён встретив в закрытом Хосока вместе с Лэйем. — Поехал с отцом. — Чимин выглядел озадаченным. — Повтори, — Лэй подходит к нему, и выкрикивает прямо в лицо. — Повтори, куда поехал Тэхён?       Хосок не мог ничего понять, вокруг творился какой то ужас. Лэй набросился на Чимина кулаками, и требовал от него ответа, и кричал, что он убил, убил Тэхёна. Прибежавший к ним Джин, пытался успокоить ревущего ребёнка, который просился к папе. — Как выглядел этот человек? — Лэй судорожно ищет в телефоне фотографию этого подонка, но не находил. — Ты уверен, что это был его отец? — Да, он. Что вообще происходит? Мы встретили на парковке его отца, и Тэхён поехал с ним на ужин… — Хосок, найди его, прошу найди Тэхёна, и забери его.       Хосок не понимал, что происходит, почему у Лэйя такая реакция на отца Тэхёна, но он четко чувствовал, что омегу надо спасать. Кто-то мог представиться его отцом? Кто-то из людей Кана мог навредить Тэхёну? Лэй когда-то говорил, что Миндже всегда чувствует состояние папы, и этот Ребекке, в эту минуту, своими слезами и криками, показывал, то, что происходило с Тэхёном. — Он поехал без охраны?       Чимин кивнул. — Бэн в любом случае кого-то за ними отправил, так, что без паники Лэй. Твой друг скоро будет дома.       Хосок выехал с закрытого, набирая номер Чонгука.       Чонгук устал говорит об одном и том же, но Кан не хотел его слышать. Этот альфа придумал себе несуществующую стратегию ведения войны, и завоевания всеобщего господства. Кан хотел сместить Кимов, и Ли, встать на ровне с Чономи, но его план был абсурдным, и неосуществимым.       Когда ему позвонил Хосок, и назвал чей-то адрес, он доезжал до своей квартиры в центре Сеула, где его ждал Феликс. Но этот звонок перевернул этот вечер, и сместил в сторону все его планы, с этого звонка в нем началась настоящая война. Он не понимал откуда, и из-за кого в нем появилась это тревога, но она крошила его кости, заставляя задыхаться. Резко тормозив прямо на трассе он выходит из машины. Что-то случилось? Его разряженный мобильник летит в сторону разбиваясь, Чонгук не успевает услышать, что, а главное кто его ждёт по этому адресу. Хосок проговорил адрес неподалеку от него, и сказал срочно поехать, и забрать… А дальше тишина, и выключенный телефон в руках разъярённого альфы. На мгновение его охватывает невиданная паника, и он выдавливая максимум от скорости выезжает по нужному адресу.       Резкое торможение, рядом с гелендвагеном Джексона. — Ты что здесь делаешь?       Джексон буквально вылетает с машины, держа в руке заряженное оружие. Чонгук не успевает догнать его, когда Джек тремя выстрелами убирает с пути в этот долбанный дом троих. Чон тоже мгновенно достаёт оружие, анализирует количество людей вокруг, и движется в дом прикрывая брата.       Количество охраны удивляет, он даже подумывает затащить Джексона обратно в машину, и вызвать подмогу, потому, что вероятность им двоим устоять, и прорваться во внутрь уложив десятки людей приравнивается к нулю. Он думает о путях отхода, пока не разносится крик, крик идущий откуда-то изнутри дома. Чонгук застывает, пропуская через себя полный боли, и страха крик. Он прикрывает глаза позволяя себе прочувствовать всю концентрацию этой боли, боли вперемешку с запахом плюмерии, которая врезается прямо в кости, освобождая зверя на волю. Ему хватает трёх секунд, чтобы собраться, и трёх минут чтобы уничтожить всех кто осмеливается встать у него на пути. Раз. Два. Три.       Чонгук влетает в дом, где разбивается в клочья весь его чертов мир.       На полу лежит полуголый Тэхён.       На полу под альфой, лежит его Тэхён.       Тэхён плачет, он весь в крови, и он голый с разведёнными ногами, под своим отцом. — Тварь…       Чонгук не знает почему он сразу не выстрелил ему прямо в лоб, а набросился на него кулаками, не убив его одним выстрелом. Но каждый удар, каждый треск его костей, приносил максимум удовольствия для него и его зверя, пока он не увидел подбежавшего брата. Джексон сразу же направился к Тэхёну, помогая ему присесть. Он пытался отобрать с его дрожащих рук осколок, осколок который омега прижимал к горлу, пуская собственную кровь. Избитый, полуголый в одной рубашке, Тэхён, хотел зарезать себя, под альфой. Чонгук сходил с ума, занося удар за ударом, но этого уже было мало, было мало его криков, и крови, было мало всего, в стороне Джек укрывал пледом омегу, что не поднимал на него глаза, а слёзы его смешивались с кровью. — Чонгук. — Джексон кричал на брата, а комнату заполняли пару парней из клана. — Убью… — Джексон с силой поднимает брата с полуживого Чхоля, и швыряет в сторону, прося Бэна удержать его на стороне. — Чонгук, убив его ты объявишь о войне, которую нам сейчас не выиграть.       Джексон из последних сил старался сдержаться. В этом и был план Чхоля, он не позволит брату идти у него на поводу. — Чонгук, сейчас ты нужен Тэхёну… Бэн, спустите этого ублюдка, в мою машину.       Укрытый чем-то, Тэхён сидел на том же месте, не чувствуя себя живым, и избегая взгляда Чонгука. Ему не нужна была его жалость, но Тэхён и представить не мог, кого в эту секунду, на самом деле жалел Чонгук. — Тэ. Я подниму тебя. — Чонгук присел рядом. — Нет, и не смотри… я прошу, Чонгук, не смотри на меня… не смотри…       Пропуская его слова, Чонгук боясь причинить ему боли, как можно нежнее взял его за руки. Тэхён по прежнему отводил от него глаза. — Скажи, он соответствует сыну шлюхе? — Тэхён говорил этот бред, и сам не понимал, почему.       Весь Чхоль был эпицентром его боли, в этом человеке хранились все его детские страхи, и жалость к себе. — Теперь ты понимаешь почему я такой, Гук?       Тэхён стыдился себя, и это причиняло альфе боли, сильнее пули в плече. — Не плачь, пожалуйста, — Нельзя было ему позволять плакать, нельзя было позволять его трогать, с этим омегой, нужно было только нежно, и бережно.       Его надо было выслушать пять лет назад, а не оставлять на обочине жизни. — Ты ранен, позволь мне… — Не трогай… — Твою мать, Тэхён, да ты чертов Рэмбо… — Хосок как всегда появляется в нужное время. — Скорая уже внизу, потерпи немного. Не смей умирать, а то твой дружок закопает меня рядом…       Увидев Хосока, и ели встав на ноги, Чонгук направился к выходу. Он должен был пойти за Джеком, и добить этого ублюдка Чхоля. — Хосок, его одного в больнице не оставляй… — Ты куда? Гук?.. У тебя продырявлена плечо, куда ты пошёл?..       Чонгук никого, и ничего уже не слышал.

***

      Тэхёна держат в больнице три часа, делают рентген, вправляют вывих плеча, ставят гипс на пальцы левой руки, и под пристальным взглядом Хосока, и под чутким наблюдением Сандыка выписывают домой. Внизу на парковке больницы, их встречает Джексон, на вопрос Хосока где Чонгук, он отвечает — в аду.       Тэхён, наверно уже привык к подобным вещам, ибо никто из них не может объяснить его спокойствия. Тэхён же уже в третий раз, сидя в машине рядом с Джексоном, который вернул ему телефон, читает сообщение полученное от Юры. Она грозиться убить его, если кто-то из её сыновей догадается, что Чхоль не является ему отцом. Тэхён выкидывает мобильник с окна, вздыхая ночной воздух, и надеется поскорее увидеть сына. В особняке его встречают испуганные Джин с Лэйем, и немного шокированный Чимин. — Ты в порядке… — Лэй реагирует на его состояние как всегда, но пытается держать себя при всех сдержанно. — Миндже уснул, и только из-за его спокойствия я поверю, что ты в порядке. — Пойдём Тэ… — Джек отводит его в свою комнату, и сидит возле постели, пока омега не засыпает. Измученный и напичканный успокоительными омега, засыпает мгновенно, а Джексон клянётся, что каждый ответит, за его, такое состояние.       Когда прикрыв за собой двери, и проверив спящего Миндже с Лэйем в спальне Чонгука, Джек спускается вниз, он становится свидетелем абсурдной картины. А прислушавшись к их выводам, он решает открыть этим людям всю историю Тэхёна, да и смысла скрывать, уже не было. — Почему он молча уехал с ним ничего нам не сказав? — Джин и в самом деле не понимал, почему Тэхён снова не доверился ему. — Он так, и не научился доверять нам… — Не стоило ему всех сравнивать с собой, и со своей гнилой семейкой. Он мог бы сказать, что его отец избивает его, а не строить из себя жертву. — Чимин это говорит с таким омерзением, что Джексону становится не по себе, а от его взгляда, в голове появляется маленький Тэхён, что убегал к нему от отца. — А ты у нас, Пак Чимин, друг номер один на свете? — Джек спускается по лестницам. — Я знаю, что он за человек, Джексон, и не надо мне говорить… — Что не надо тебе говорить? Да ты блядь лучший друг которого предали, может перестанешь жалеть себя, и набрасываться на него при каждом удобном случае? Что он сделал такого чтобы ты каждый раз унижал его? Ты блядь знаешь, что ему в принципе не с чем сравнивать? У него нет, и не было гребенной семьи от слова совсем. Возможно, ты так же прекрасно знаешь, что он вырос в приходе монастыря в провинции Аргентины? Да что ты вообще о нем знаешь а?       Хосок становится между альфой, и Чимином.       Джексон понимает, что не имеет права вываливать на них эту информацию, но он больше не может наблюдать со стороны. Да, и потерянный вид Чимина говорит о том, что Тэхён, так никому, и не доверил своё прошлое. Как всегда боялся, увидеть в их глазах жалость, глупый, глупый ребёнок. — Что это значит? — Чимин ничего не понимал, казалось Джексон говорит на иностранном языке. — Тэхён вырос в аббатстве с бабушкой, а отца своего встретил, уже подростком. Он был тупым ребёнком, что влечение альфы принимал за отцовскую заботу. Он блядь думал, что у всех отцы так любят. Он буквально его домогательства принимал за отцовскую любовь, пока я не сказал ему, что это странно… Почему он не понимает как ведут себя родные люди, Чимин? Потому, что у него никогда не было родных людей…       Сказав что хотел, и даже больше, Джексон покидает комнату, а прижатый к стене Чимин катится по ней вниз, не слыша, и не видя абсолютно ничего.       Как такое может быть?       Тэхён жил в Аргентине, его домогался родной отец, у него не было семьи? Как он упустил столько всего?       Тэхён, это же его — Тэ. А что делал с ним Чимин?       Злорадствовал его неудачам, называл подстилкой Чонгука, узнав, что у него есть ребёнок, Чимин предвкушал день когда Чонгук отберёт у него сына. А сегодня, четко увидев страх в его глазах, он все равно не удержал Тэхёна, а наоборот отпустил с этим монстром, кто в собственном сыне видел омегу. — Как же я проебался хён — Он чувствует свои слёзы на щеках, чувствует как Хосок опускается рядом с ним, и берет его лицо в руки, — Я так проебался, — всхлип — Я же ничего о нем не знаю хён.       Хосок пытается его поднять. — Он же всегда был таким ранимым, он никогда не мог терпеть боль, а я видел как ему больно… Видел, и был этому рад, понимаешь, Хо?       Чимин начинает истерически дёргаться в руках Хосока. — Я плохой человек. Папа был прав, я плохой, и избалованный, — Задыхаясь от боли, и слез, Чимин, теряет сознание.       Джин не выдержав состояния Чимина выбегает за Джексоном, но натыкается на Чонгука. — Ты слышал?       Джину в ответ молча кивают, и он взяв Чонгука за руку тянет его за собой в сад. — Чимин прав… Мы проебались. — Джин никогда прежде себя так ничтожно не чувствовал. — Ты всегда был на его стороне. — Чонгук, тоже присаживается рядом с Джином. — Ты знал, что его отец он… — Джин не находит слов. — Я. Я ещё во дворе услышал его крик. Он кажется бил его, и резал… Я, не успел разглядеть его, я не знаю, что он успел ему сделать. Джек, сразу же укрыл его… — Чонгук, тише… — Рука Джина падает на его плечо, похлопывая катится по спине вниз, в надежде успокоить. — Тэхён, сильнее чем мы…       Чонгук не хочет слышать этих слов, он не хочет видеть сильного Тэхёна, уже насмотрелся. Вернувшийся зверь, с видом избитого Тэхёна, вернул ему, давно забытое, утерянное. Перед ним раз за разом возникает Тэхён, и его глаза с немым вопросом — услышь меня Чонгук. Услышь. Чонгук не слышал, ни его, ни своего зверя, Чонгук был уродом, похуже Чхоля.       Прощение, отныне это слово запретно для него. — Джин, он был там один, и его отец, понимаешь? Отец. Человек из-за слов которого я…       Чонгук отпуская лицо вниз утыкается в ладони, и закрывает глаза. Там в темноте Тэхён под этим человеком. Рука Джина по спине немного успокаивает, но как справится с видом завернутого в плед Тэхёна, и как перестать слышать его слова. «Не смотри… я прошу Чонгук не смотри на меня… не смотри»       Он говорил так отчаянно будто бы стеснялся его, будто бы стыдился его. «Это мой отец… скажи он соответсвует сыну шлюхе?»       Чонгуку никогда не забыть, его оскал на лице, и ему некогда не забыть избитого Тэхена с улыбкой на лице.       Внимание Чонгука привлекает появившийся в саду Миндже. Маленькая, и такая упрямая копия Тэхёна, роняя слезы бежит к отцу, от догоняющего его Лэйя.       Чонгук поднимает сына на руки. — Папа, хочу папу, дайте мне папу. — Малыш, папа заболел, — Джин хочет забрать ребёнка у Чонгука, но Миндже вцепившись за шею отца, не дается в руки омеги.       Джин говорит ему отвести ребёнка к папе, Чонгук же не может, и шага сделать туда где Тэхён. Как посмотреть ему в глаза, как исправить тот мрак, что он сегодня в нем увидел. — Гу, пойдём к папе, да?..       Весь, с головы до ног пропитанный Тэхёном, и окутанный его теплом, а в добавок, ещё с его чертами Миндже, смотрит на отца округлив, и так большие глазки, и ждёт, что чудо произойдёт, а его отведут к папе. — Обещаешь быть тихим? — Обещшаю! Да, да. — Ребёнок хнычет, и хлопает в ладоши.       Чонгук отворяет двери в комнату Джека, очень медленно, боясь разбудить омегу. Его шаги тяжелые, тяжелее чем когда он уходил оставив его в Лондоне, тогда Тэхён был предателем, только Чонгук не понимал, что омега этот: да, был падшим, но ангелом. Больно видеть его таким, больным, и слабым, из-за него.       Тэхён не спит. Когда отворяются двери, он резко поворачивает голову, а увидев сына, пытается привстать. — Папа, папа, я плакал, и кричал чтобы мне дали тебя, — Он тянется к папе, пока Чонгук не знает куда его отпустить, так чтобы не задеть омегу.       Перед Чонгуком сплошная линия боли, и вины. Перед Чонгуком, то, что он никогда не забудет, не вычеркнет, и никогда себе не простит. У Тэхёна, разбита губа, над его щекой синеющий участок кожи заливается бордовым оттенком. Кисть в гипсе, забинтованы изрезанные пальцы, запястье, плечо, и ступни. Как он этого допустил, ведь когда-то клялся сам себе, что больше никогда. «Ты меня продал Гук»       Оказавшись на постели рядом с папой, Миндже сразу же прижимается к нему всем телом, и кажется, что душит родителя в объятиях. — Мы же договорились, что ты не станешь плакать… — Я же специально плакал, — Задумывается мальчик, — Так тоже нельзя?       Тэхён смеётся смотря на обиженное личико сына, и переводит свой взгляд на Чонгука. Запах альфы, что всегда был для него феромоном спокойствия, сегодня превращается во что-то страшное, и болезненно чужое. — Я справлюсь с ним, можешь идти. — Я останусь пока он не уснёт. — Я в порядке. — Я побуду рядом пока он не уснёт.       Миндже засыпает быстро, а Чонгук неотрывно следит за омегой. Раз за разом, уже наверное в сотый раз, в мыслях альфы, звучит одно, и тоже -прости, прости меня Тэхён, и пожалуйста будь в порядке.       Тэхёну больно, и стыдно поднимать на него глаза. Чонгук нашёл его под Чхолем, и лучше бы он умер. — Он бил… Он бил меня впервые. — Зачем он перед ним оправдывается? Глупец. Все ещё зависимый от него глупец.       Когда-то Тэхён наивно думал, что влюблённость не любовь, и глупо полагал, что с этим чувством, он справится с лёгкостью. Теперь же к Чонгуку нет влюблённости, и нет любви, теперь к нему осталась только ненависть, но, и она причиняет боли не меньше, чем его уродливое — люблю. — Ты никогда о нем не говорил. — Чонгуку впервые боится кому-то смотреть в глаза. — Ты не спрашивал.       Чон опускает голову. — Ты никогда мне не доверял? — Признаться в том, что твой отец хочет тебя не так легко… — Тэ… — Ты так гордился своей семьей, всегда так отзывался об отце, и о маме, хоть и жаловался на них, но всегда заботился об их мнении. А твоя мама всегда умела меня так четко ставить на место, что и без этой подробности о своём отце, я чувствовал себя каким-то грязным. Но это имело хоть какое-то значение тогда… — Тэхён поднимает глаза. — Сейчас это не важно, я и моя семья, и все, что связано со мной тебя уже никак не касается и… — Касается. С тобой живет мой сын Тэхен, а если этот псих навредит Миндже? Ты хоть думал чем ты рискуешь? Что с тобой не так? — Что ты хочешь от меня услышать? — Все. Говори все. Есть ещё кто-то помимо твоего отца? Тогда я узнал про Сэма, теперь про Чхоля, кто ещё Тэ?       Тэхён ему в ответ улыбается, а затем тихо говорит. — Чхоль, и есть Сэм.       На этих словах альфа срывается окончательно, посмотрев на спящего сына на коленях омеги, он молча покидает комнату, и уже за дверью до Тэхена доходят звуки погрома, и крики Юнги в попытках успокоить брата.       Чонгук знает где этот человек находится, и этот ублюдок не доживет до рассвета. Он уже выезжает, когда отгородив выезд с особняка, прямо перед ним тормозит Джексон. — Чхоль мертв.       Чонгук тоже выходит из машины. — Не понял? — Чонгук выплёвывает в сторону, и заталкивая язык за щеку движется на Джексона. — Ты Джек, не справившись сам позвал на помощь Юнги, и вы сука оба, не дали мне прикончить его, чтобы потом мне сообщить, что он сука мертв? — Кто-то подставляет тебя, Гук, тебе надо остыть.       Тремя часами ранее, Чонгук был готов без суда, и нахуй следствия убить Чхоля, но его братья остановили его. Они не были готовы к войне. Каждый член клана, и сука высшего совета на ровне с его братьями твердили ему успокоится, и не начинать войну. Джексон лично перекрыл ему путь в склад где находился Чхоль, обещая дать прикончить его немного позже, разобравшись во всем, а теперь ему сообщают о его смерти. Теперь, когда у Чонгука были к нему вопросы, когда он должен был узнать у этого подонка, почему он сука оказался Сэмом тоже, он мертв. — Я пытался отставить войну и выиграть нам время, но в твоём клане есть крыса Гук, и она убила Чхоля, подставив тебя. Завтра состоится созыв всех глав. Они не оставят это просто так, Чхоль был одним из членов совета. Они потребуют возвращение Тэхёна в Лондон. — Тэхён останется у меня. Пусть только попробуют ставить мне условия. — Гук, спокойно, я на твоей стороне, я на стороне Тэхёна. Если потребуется, то вся Япония встанет рядом с тобой. Чонгук вспоминает разговор на складе, когда этот гандон плюясь собственной кровью, говорил о невозможном, о мерзком, о больном.

Тремя часами ранее.

— Что Чон, мой сын так впечатлил тебя в постели… — Сукин сын получает рикошетом прямо в челюсть. Скулит как собака но не затыкается. — Пробей его на улицах Лондона, мой мальчик славится как элитный танцор заведений Сэма…       Гортанный крик с хрустом сломанных костей, оглушает склад, и всех присутствующих. Джексон сдерживает брата, кричит на Чхоля, чтоб тот заткнулся. — Сам Чон Чонгук повелся на блядь с шеста, и начнёт войну из-за какой-то задницы… — Чхоль смеётся, кашляет, и кричит от боли. — Мой мальчик вырос в самом грязном городе шлюх, оттачивал своё мастерство на окраинах Корриентеса, в постели наркобарона…       Чхоль плюётся ядом, и кровью, он не чувствует ни тела, ни лица, но он точно знает, что сдохнет сегодня, и до последнего будет убивать словами Чонгука, причиняя ему боли, похлеще его сломанных костей. — Помнишь наш разговор, с твоей матерью, когда ты впервые узнал истинное лицо моего сына? Да, Чонгук, ты прекрасно это помнишь. Тогда было забавно наблюдать за твоей реакцией… — Замолчи, заткнись или я пристрелю тебя сука…       Если бы его не держали несколько парней, а в плечо не вцепился бы Джексон, говоря о том, что его специально выводят из себя, Чонгук убил бы его не думая. Пристрелил бы, а тело этого ублюдка кинул бы волкам на съедение. — Тогда на утро с обожженным запястьем где я мог увидеть как крошились его кости, Тэхён пришёл ко мне. В тот день, когда ты оставил его на развлечение всему участку, он умолял меня о смерти, а после вашей встречи в Лондоне, он умолял не делать ему больно, и был готов добровольно лечь под меня…       Чонгук срывается, бьет его смертельным ударом, и выпускает всю обойму, только не одна сука пуля не попадает в цель. На складе появляется Юнги, также удерживая брата.       Юнги клянётся, что на завтрашнем совете, убьёт этого человека как сын Лео, и Кимы не смогут, и заикнуться о войне. Чонгук тогда поверил брату, и покинул склад.

Настоящее время.

      Услышав от Тэхёна — «Чхоль, и есть Сэм», Чонгук благодарил небеса за то, что ему не дали прикончить этого ублюдка. Мгновенная смерть была бы в радость ему, Чонгук планировал убивать его день за днём, на протяжении пяти лет, столько же он умирал сам, обвиняя во всем Тэхёна. Столько же они с Тэхёном умирали сами, и убивали друг друга. Чонгук должен был узнать всю правду, должен был задать ему тысячу вопросов, и получить один ответ, на покушение Юнги. Теперь он мертв, убит кем-то, не им, а Чонгук чётко чувствует как снова подводит омегу, того единственного кого он должен был, обязан был уберечь.       Джексон говорит о многом, о том с чего они начнут чистить его клан, как поставят охрану, и о том, что Тэхён с Миндже должны окончательно переехать в особняк. — Ты знал, что его отец сделал из него танцовщика в борделе?       Вот так сидя с братом, чувствуя на нем, и на себе чужую кровь, Чонгук не может выкинуть из головы, факт того, что Сэм оказался отцом Тэхёна. — Гук, не ты один допустил эту ошибку. Я тоже не уберёг его. — Мне казалось, что я его знаю вдоль, и поперёк, а на деле ни черта. — Ты мой брат, и все дела Чонгук, и Миндже твой сын, я все понимаю, но Тэхена я в обиду не дам. — Хорошо хён. Защити его прошу… Защити его, и от меня… защити его от меня хён. Я причинил ему слишком много боли. Его ложь по сравнению с тем, что сделал я так ничтожно мала. — Тэхен часто говорит, что прошлое остаётся в прошлом… но в тоже время, я вижу как он на тебя смотрит Гук. Попроси у него прощения, прости себя сам, и верни вам ваши жизни… — Такое не прощают хён. — Ты любил? — Я любил его…       Молчание. — Да, я любил его так, что сходил буквально с ума. Видел только его, будто все омеги вымерли, хотел его одного, и блядь я верил, что это то, что стоит уберечь. А потом. Потом появился его отец, все так завертелось.       Чонгук знает, что этой ночью он снова может потерять зверя, и себя. Он знает, что его вина перед омегой не имеет границ, и прошения. — Юнги чуть не умер, Чимин потерял ребёнка, отец начал сдавать позиции в клане, и в мире. Тогда я потерял его, и себя, и все, что было до… Этого месяца борьбы за жизнь Юнги хватило, чтобы сойти с ума, и сделать его ошибкой, причиной того, что все так обрушилось, понимаешь?       Чонгук поднимает глаза на брата, и тонет в его беспокойном взгляде. — После, я в каждом искал его, и не мог успокоиться, а когда он спустя пять лет появился в качестве мужа Убина, я сорвался блядь, так сорвался, что когда он пришёл ко мне за помощью я приказал ему раздеться…       Чонгук, больше не поднимает глаза на брата, невыносимо смотреть в чьи-то глаза когда ты чувствуешь себя худшим человеком на свете, слабаком, и ничтожеством. — Он жил у меня в качестве подстилки, и ни разу не жаловался, знаешь? Он пошел на это ради моего сына. Просил денег на его лечение, и стал шлюхой для меня, но не признался в том, что родил мне сына. А я пихал ему в рот противозачаточные, в то время как он не мог иметь детей, но Тэхён, и тут молчал. Он так не доверял мне. А дело было в его страхе, что я отниму у него ребёнка.       Чонгук поднимается на ноги. — Сейчас он в моем доме, сидит, и смотрит так… так блядь, что я не могу… не могу… — Я не хотел этого всего знать, ты же понимаешь это? — Джексон не веря всему услышанному смотрит ему в глаза. — Ты не ударишь меня? Не ударишь… Серьёзно? Давай врежь хён, я блять заслужил.       Джексон молча собирается пройти мимо, когда выкрикивают ему в спину. — Я оставил его в покое, и успокоился только после того как взял его в течку, когда он обессиленный шептал мне, что любит.       Быстрые шаги, и удар, прямо в челюсть. Джексон не помнит сколько раз он бьет его по лицу, прежде чем швырнуть его в сторону. Но окровавленных костяшек не хватает, пока он не наносит удары по всем болевым точкам, как его учили самураи в горах Японии. Чонгук валится с ног на землю сплевывая кровь. — Ты не заслужил его сука, ты взгляда его не достоин мразь.       Из последних сил поднимая глаза, Чонгук сплёвывает кровь, и кашляя отвечает. — Я знаю… — И тихо добавляет. — Всегда знал.       Джексон разузнал все о том долбанном дне, и о покушении на Юнги. Он знал, что есть кто-то кто помогал Чхолю разыграть эту историю о плохом Тэхёне, но никак не мог вычислить эту крысу. — Гук, подняться можешь?       Юнги подбегает к брату, желая оказаться так же избитым, а лучше мертвым как Чхоль. Кое как усадив брата на скамье, он обращается к Джексону. — Тэхёну от этого легче не станет, Джек. — От этого легче станет мне, Юнги.       Организаторы взрыва машины Юнги, тогда сдохли, до того как кто-то из них поговорил с ними. Джексон не мог понять как Чонгук мог так слепо поверить словам незнакомца. Почему его братья не подумали, что Тэхён так же мог оказаться жертвой? Кто застелил им тогда глаза? Они оба винили себя, они оба ломали, и ломались сейчас от открывшей им правды, Джексон видел это, в их глазах. А вину Чонгука он чувствовал на генном уровне, и она была огромной, те крошечные отголоски, что доходили до Джексона мучили его так, что он, и представить не мог, что творилось в самом Чонгуке. — Если Лондон потребует Тэхёна, я встану во главе клана Лео и…       Юнги перебивают не дав договорить. — Клана Лео? Ты серьёзно Юнги? — Джексон в недоумении смотрел на брата. — Это твой клан Юнги, твой!       Тэхёна сюда привез Юнги, и он же кинул его на съедение Чонгуку. Это он позволил этому всему случиться, всему виной был Юнги, а не Тэхён, и теперь он обязан все исправить. Даже если ценой своей жизни, он навсегда погасит гнев в сердцах адамских Кимом из Лондона.       В ту ночь особняк покидает, хозяин дома, собирая свою армию. А на завтраке появляются все, кроме Тэхёна, и Лэйя. — Пока мы не закроем дело с крысами в клане, и Каном, Тэхён будет жить в этом доме вместе со мной. — Но… — Юра хотела вставить своё мнение, но сын перебил её одним взглядом. — Если кого-то из вас это не устраивает, вы знаете где выход. Чимин, а тебе пора выйти из того дня, и роли жертвы, и понять, что не тебе одному было больно.       Чимин убирает приборы в сторону, и поднимает взгляд на Джексона. — Мы ничего не знали, он ничего не рассказывал… — Ты все ещё винишь его? Поразительно.

***

Тринадцать часов до завтрака.

— Юра… — Чхоль склонятся к стене, пытаясь удержаться на ногах. — Воды? — Она приказывает охране, кинуть альфе бутылку минералки. — Твои сыновья изрядно постарались. Теперь у них возникнут вопросы, и к тебе, моя госпожа. — Что ты успел рассказать? — Ничего, так подкинул пищу для размышления… — Чхоль начинает задыхаться, и кашлять. — Ты никогда не отличался умом Чхоль, поддержав тогда Тину, ты бы укрепил себя в династии Кимов, но ты струсил. Спустя шестнадцать лет, ты найдя её сына, и предоставив его истинное лицо миру, ты встал бы на вершине их династии, но твоя алчность тут удивила даже меня. — Что ты мне дала сука?       Чхоль задыхается. Без сомнений в воде что-то было. — Думаешь я пожалела мальчишку из-за твоих угроз, или из-за твоего плана. Чхоль, ты всегда был таким тупым? — Юра издаёт смешок. — Я знаю о твоём диагнозе, и о том, что ты планировал своей смертью от рук моих сыновей развязать войну. Но когда они вместе осечек не бывает. — Чонгук узнает, что это ты помогла мне ему соврать, что это ты заставила его поверить в мою правду…       Чхоль умирает. Юра подходит к нему, и опускается возле еле дышащего тела, и шепчет ему прямо в лицо. — Я сохранила жизнь мальчишке, не просто сыну Тины, и Лео, а единственному наследнику Ли.       Чхоль слышит каждое слово, и последнее, что он говорит, это — долбанное, как? — Лео, сын убитого твоими предками, Ли Дуина. Они с Тиной не связаны узами семьи. Тэхён кровь, и плоть Кимов, и Ли. Твоя месть Тине провалилась Чхоль, мои сыновья теперь станут его крыльями, как Лео, и Миндже в своё время, были у Тины.       Чхоль умирает, с этой правдой, уничтоженный, и проклинающий всех. Тина, снова победила.       Юра покидает склад, заметая свои следы. Она не может открыть происхождение Тэхёна, её дети не должны знать, что их отцы были врагами.