НЕЛЮБОВЬ

— Что вы чувствуете? Чонгук, вы меня слышите? Я спросила, что вы чувствуете, думая о нем?       Прошло три года, а он все ещё ищет себя, в своём закрытом, темном мире, где его оставил Ким Тэхён, он все ещё ищет себя. — Ничего.       И это чистая правда, Чонгук не чувствует в принце вообще ничего, его ничего, с ним теперь, почти всегда. Он потерял не только Тэхёна, он потерял себя. В нем осталась только память, причиняющая массу боли, и никому не нужная память, где у него был синеволосый омега. — Вы слышите запах этого омеги? — Слышу. — Когда это началось? — После нашей встречи в Лондоне. — Что тогда произошло? Господин Чонгук… Чонгук? — Я изнасиловал его, пометил, и выкинул… — Зачем вы это сделали? Вам легче стало? — Я впервые захотел умереть. — Что вас остановило? — От смерти? — От жизни, господин, Чонгук. — Я вспомнил, что без него, я, и так мертв. — Вы ещё сможете вернуть себе зверя, а вместе с ним свои эмоции, и чувства. — Не хочу. — Это ваше наказание? — Это мое проклятие. — За что? — За то, что поверил ему, что влюбился, что оставил его тогда на участке, и за то, что сделал с ним в Лондоне. — Вы желаете мести? — Я желаю забыть. — Забыть его? — Забыть, его зеленые глаза, голос, пальцы, запястья, медовую кожу, стоны подо мной, и слезы. Хочу забыть его боль, и ожог на его запястье, свои следа на нем. Его люблю… — Что-то ещё? — Его попытки оправдаться. — Когда вы в последний раз были с омегой? Не с ним? — В последний раз, я, был с ним. — Хотите сказать, что вы три года без секса? — Я три года без ничего.       Чонгук живет три года без Тэхёна, и без своей сущности. Он не чувствует себя ни живым, и ни мертвым. Спустя пару месяцев мучений, Хосок вместе с Сандыком уговаривают его на курсы психолога. Спустя несколько сеансов, Чонгук вновь убеждается, что ему никогда не вернуться к нормальной жизни. Каждый день ему задают одни и те же вопросы, в надежде, что ответы поменяются, но ничего не меняется. Ему передают, запись последнего сеанса, ничем не отличающего от предыдущих десяти, и просят выборочно раз в три дня включать, и вновь отвечать на те же самые вопросы, вслушиваясь в свои ответы. Эти вопросы должны были вызвать в нем все аспекты чувств, но у него были только голые ответы. Ему ставать диагноз, редкой приобретённой — аутосомной-рецессивной заболевании. Он теряет не только себя, и зверя, но, и чувствительность болевых рецепторов. Врачи говорят, что это расстройство нервной системы, что это излечимо, но у него ничего не лечится, а только усугубляется. — Чонгук, вы меня слышите? — Хотите сказать, что я превращаюсь в овощ? — Это в вашей голове, Чонгук, ваша болезнь идет от вас. Блокируя то, что в вас было к Ким Тэхёну, вы отключили все свои чувства.       И как объяснить этому психологу, профессионалу своего дела, что этот омега, Тэхён, был для него всем.       Чонгук не учился жить без него, он просто забывал Тэхёна, а в придачу, и себя. Передовые технологии, и масса препаратов, помогали ему привыкнуть к подобной жизни без чувств, и приспосабливаться. В нем были отголоски его эмоций, которые он научился, спроецировать из памяти, в реальность. Впервые это произошло, когда он встретил Феликса, в тот день у омеги были синие волосы, тогда он впервые, и сумел прочувствовать. То, что уже когда-то с ним было, смешивалось с его реальностью, а Чонгук стал злоупотреблять, своими воспоминаниями. Он приспосабливался как мог, и уже почти год, держался без рецидива, пока в Сеуле вновь не появился Ким Тэхён, а вместе с ним и буря давно закрытых, забытых, и заблокированных эмоций.

***

      Тот кто не чувствует боли, делится ею, сам того не осознавая, только его вины, это правда не меняет. Чонгук виновен, он монстр, он сам уничтожил свою жизнь, и блеск в глазах Тэхёна. А в итоге, что?       Пройдя весь этот путь, убив себя, и его в себе, пережив разлуку длиною в пять лет, растоптав его, раздевая прилюдно, и в конце узнав о существовании собственного сына, Чонгук, должен был узнать эту правду, где Тэхён, ему не врал.       Где, Тэхён, его не предавал.       Где, Тэхён, был жертвой.       Где, Тэхён, стал жертвой, и в его войне, с собой.       Спустя пять лет, он снова включает записи сеансов с психологом, и чувствует все аспекты чувств, и всю мощь своей вины, и своих ошибок. — Я изнасиловал его, пометил, и выкинул… — Я впервые захотел умереть. — Я вспомнил, что без него, я и так мертв. — Это мое проклятие. — За то, что поверил ему, что влюбился, что оставил его тогда на участке, и за то, что сделал с ним в Лондоне. — Я желаю забыть. — Хочу забыть его боль, и ожог на его запястье, свои следы на нем. Его люблю… — Его попытки оправдаться.       Попыток оправдаться не было, Тэхёну не в чем было оправдываться.       Чонгуку тоже не за чем оправдываться, он просто не заслуживает такой прерогативы. Он не достоин, и попытки на разговор. Единственное, что он может сделать, это подарить Тэхёну будущее, без него. Без его мести, и без его любви, что уничтожает жизни.       Чхоль использовал Тэхёна, а Юра помогла этому уроду в его вранье.       Чонгук переносит совет на три дня, и отменяет все свои встречи. Он закрывается в своём пентхаусе один. Впервые, за пять лет ощутив свою сущность, он сходит с ума, хватаясь за волосы, и опустошая бутылку за бутылкой. Легче не становится, чернота его сердца, только возрастает. Джексон приезжает к нему на четвёртые сутки, и когда брат, в пьяном состоянии говорит ему о том, что Юра замешена в смерти Чхоля, Джексон, возможно впервые не верит словам брата. — Ты уверен? — Когда он говорил мне о связи Тэхёна, и Сэма в день похищения на Юнги, она была рядом. — И? Это ни о чем не говорит Гук? — Она ни разу меня не упрекнула в этом понимаешь? Юра, что отказалась от меня как от сына, из-за того, что мой близнец не выжил, ни разу не упрекнула меня в том, что из-за моей омеги, мог погибнуть Юнги… Я не знаю Джек, но больше некому, понимаешь?       Чонгук выглядел, больным, сломленным, и потерянным. Он винит во всем себя, и сделает все возможное чтобы исправить все свои ошибки. Не ради искупления, и это не его самооправдание, это только ради него — Тэхёна. Джексон видел это в каждом размахе его ресниц, в каждом его вздохе, и в горечи его взгляда. — Я поговорю с ней один. — Джек, не понимал, что происходит, но он должен был вытащить Тэхёна, из своей гребенной семьи. — Лео, оставил Юнги заверенное письмо. — Чонгук усмехнулся. — Где он просит сына, никогда, и не при каких обстоятельствах не вставать во главе Кимов, как его сын. — К чему ты это говоришь? — Чхоль был одним из тех кто покушался на Юнги, но Юра приняла его правила игры Джек, пока она не заговорит, у нас шансов не будет. — Позволь мне самому поговорить с ней, в конце концов она наша мать! При любом раскладе она на нашей стороне. — Я не уверен.       Чонгук больше не в чем не уверен. Бэн собрал все записи того дня, все съёмки видео камер, и файлы с чёрного ящика вертолёта, на котором якобы погиб придуманный Сэм. Рассмотрев всё заново, на трезвую голову, без черноты, что закрывала ему глаза, Чонгук все понял. И лучше бы он умер, и лучше бы его уже не стало. Сколько раз ему ещё ребёнком говорили проверять, самому все проверять, не доверять, никому в этом мире кроме семьи не доверять. Он так, и делал, следуя напутствиям дедушки, потом и отца, он сука так и делал. Уничтожая всех в ком сомневался, и слепо доверяя семье. Он доверился Юре, доверился её словам, когда она пришла, и сказала, что эти люди мертвы, что этот Сэм на которого Тэхён и работал умер, Чонгук ей слепо поверил. Поверил сука маме, которая уничтожила его, а потом видя, что с ним стало все равно продолжала молчать. Запугивать эту женщину смысла не было, будучи женой Лео, она посмела сбежать с главой клана Чон, и стать ему законной женой. Чтобы разговорить Юру, её надо было вывести на эмоции, у Чонгука был идеальный план.

***

      Джексон приезжает в особняк, поздней ночью, просит Юру спустится во двор, к фонтаном. Шум воды, это его успокоение, а разговор предстоял быть тяжелым. Он часто заходил к маме, перед тем, как лечь спать, Юра спускается к сыну, интересуясь почему он не пришёл как обычно к ней. — Я хочу услышать все, от начало до конца. — Что всё? — Как жена Лео попала к Чон Минсоку? Почему он позволил тебе забрать Юнги? Почему Лео запретил сыну встать во главе клана? Почему ты помогла Чхолю, и почему ты его убила? Кто такой Тэхён? Почему ты так боишься его? — Что за чушь ты несёшь? — Попробуешь мне лгать мама, и я клянусь, что буду рад, тому, что меня растила не ты. Вычеркну, потеряюсь снова, и на этот раз навсегда. — Джексон… — Мне не нужна такая мать, слышишь?! Мне не нужна семья, полная тайн, и интриг. А сыт всем этим, я вырос в доме якудза, купаясь в подобной грязи.       У него глаза слезятся, а руки трясутся. Он так долго ждал, дня когда он вернётся к семье, к семье где нет родных, а только фальшивые улыбки. — Как ты попала к Минсоку? — Мне было семнадцать когда мы с Минсоком, впервые встретились, он был близким другом Лео, а я была подругой Тины.       Юра уносится в своих воспоминаниях, в далёкий, и уже давно забытый Лондон. У Ким Думана, главы клана Ким, в один год с Юрой, родились двойняшки, мальчик-альфа, и девочка-омега. Лео, и Тина.       Юра, стала для Тины, близкой подругой, той самой подругой которой доверяли все секреты, и тайные желания. У Тины, с Лео были не совсем семейные отношения, они… Они полюбили друг друга. Тина, всегда была страной, регулярно ходила в церковь, и отрицала свои чувства к брату, а Лео ждал. Когда Думан, выбрал Юру в качестве невесты для своего сына, её мнения никто не спрашивал, а в случае отказа, её убил бы собственный отец. Тогда о Лео пелись баллады, и слагались легенды, его сравнивали с львиным сердцем, ему пророчили большое будущее, на вершине мира. Для семьи Юры, её брак с Лео, был спасительным кругом от банкротства. Шансов на отказ не было, Лео не смел отказывать отцу, а Тина сочувствовала подруге, и роняла слезы вместе с ней. Тина любила Лео, но в этой жизни он не мог быть её альфой, Юра не любила, Лео, но именно ей предстояло стать его омегой. У Юры с Лео была дружба, где он говорил о своей больной любви к сестре, а Юра делилась, тем, как родной отец торговался ею, в этом браке. В семейной жизни, Юра, выяснила одну вещь, Лео, был нежен только со своей сестрой, с остальными он вовсе не считался. Лео боролся со всеми, и с самим собой, только ради свободы, и счастья, Тины. Он был альфой, что стремился затмить всех, и даже своего отца. Клан был превыше всего, его интересов, дружбы, и любви. Ему сказали женись, это укрепит тебя в клане, он женился. Ему сказали тебе нужен наследник, и он впервые тронул свою жену. Юра забеременела спустя год, весь клан ждал рождения альфы, наследника львиного сердца.       Лео, вместе с Минсоком, все увереннее поднимался по лестнице вверх, он называл его другом, и доверял ему одному. Лео никогда не отличался терпимостью, но Тину он любил, не позволяя себе и пальцем её тронуть, а в её течки он покидал страну. Но его отец нашёл жениха, и для своей дочери тоже. Тина должна была выйти за Минсока. Друг отказался, но это послужило для Лео сигналом, рано или поздно Тина стала бы чьим-то. И он сделал её своей. Тина не справилась со своими желаниями, начала считать себя ненормальной, и все чаще начала думать о смерти. Тогда её мать, Луиса, и открыла своим детям правду. Лео был приёмным. Луиса, спасая дочь от сумасшествия, от вины неправильной любви к брату, открыла им тайну, что послужило концом для её семьи. Лео, начал искать свою семью, своих родителей, что по словам Луисы были простыми фермерами из Тэгу.       Узнав правду, Лео бился головой об стены, и кричал, истошно орал на всю Японию.       Десятки лет назад в истории трёх кланов, была ночь, которую позже назвали «кровавой». Три сильнейших клана, Ким, Чон, и Ли, в ту ночь, противостояли против трёх европейских стран, что боялись мощи трёх семей. В кровавую ночь, пролилось много крови, глава Ли погиб вместе со своей женой, и новорожденным сыном. Ким Думан, в ту ночь решил спасти еле дышащего ребёнка. Три дня назад его жена родила ему дочку, и унося с собой свёрток с биением сердца мальчишки, Думан решил объявить о рождении двойняшек. У Думана был идеальный план, использовать сына Ли, и в нужный момент поставить его под прицел, и прибрать себе всю мощь клана Ли. Только мальчик затмил его самого, и завоёвывал крепости покруче клана великой страны Япония. Лео в свои двадцать прибирал к рукам всю мощь клана Ли, и держал в страхе клан Думана. Перед ним склоняли голову, в нем признавали лидера, и единственного сына Думана. План не сработал, Думану самому пришлось убрать мальчишку. Перед тем как нажать на курок, Думан решил открыть ему всю правду его происхождения.       Лео, мальчик мой, я слышал, что ты искал своих родителей. — Давит стволом ему в висок, — Твой отец давно гниет в могиле, вместе с твоим кланом Ли. Ты же помнишь, что это именно ты их добил.       В тот момент на складе, раненного, и уже простившего с жизнью Ли Лео, а не Ким Лео, спас Чон Минсок. Думану пришлось бежать, для спасения друга, Чон привёл за собой целую армию. Раненый, умирающий на тот момент Лео, просил Минсока забрать с собой его жену, и сына, и уберечь их от Ким Думана. — Я не смогу держать у себя твою жену, и сына… — Женись на ней. Минсок женись на ней, мы не заключали официального брака, Думан был против, теперь я понимаю почему… Женись на ней, и держи её, и моего сына в своём клане. — Я не верну её обратно, ты же всегда это знал?       Минсок знал Юру с её семнадцати лет, и с первого дня был влюблён в невесту друга. Минсок не сумел выкинуть её образ с головы. — Защити их. И не позволяй моему сыну стать наследником клана Ким.       В ту ночь Лео инициирует собственную смерть, и под чёрной маской начинает войну. За пять лет он собирает собственную армию, и уничтожает Ким Думана. Его месть затмевает, любовь к Тине, и её просьбы убежать. Даже то, что Думан выдаёт дочь замуж за Ким Чхоля, не возвращает Лео в Лондон, до дня свадьбы. Тина отказывается, и долго спорит с отцом, и с самим Чхолем. Просит отменить свадьбу, и предупреждает, что у неё уже есть альфа, тот кого она любит, на что Чхоль смеётся ей в лицо, и подробно разъясняет, что с ней будет в брачную ночь, и с её альфой, если тот появится.       Лео появляется в день свадьбы, в чёрной маске, и одним движением катаны убивает Ким Думана, и поклонившись той кого всю жизнь считал мамой, забирает свою Тину. В тот день он узнает о том, что Минсок знал тайну его происхождения. Думан вместе с отцом Минсока, пожертвовали кланом Ли, чтобы спасти себя. Минсок знал но промолчал. И снова планы Лео, скрыться на каком нибудь острове вместе с Тиной, рушатся. Теперь он не может быть спокоен за своего сына Юнги, теперь он находится не у его друга, а у его врага. На тот момент Юра была беременна от Минсока, и Лео решается на самый отвратительный поступок в своей жизни. Минсок открывает охоту на Лео, зная, что друг придёт за ним.       Они встречаются спустя три года, куда Лео приезжает, на волоске от смерти. Вынести на себе всю силу клана Ким, было сложно, но ещё сложнее было поднимает клан Ли, который он сам же уничтожал, считая себя сыном Ким Думана. За восемь лет, он поднимает клан Ли с колен, возвращая Японии былую силу, среди трёх семей, зарабатывая себе неизлечимые раны. Лео принимает собственную смерть, соглашаясь на встречу с Минсоком, до того как он начнёт его шантажировать собственным сыном. — Ты знал, мать твою Минсок, ты знал, и промолчал. Ты всё знал когда вытаскивал меня из-под пули Думана, и забирал с собой моего сына… — Я желал тебе спокойной жизни, ты мечтал, о обычной жизни с Тиной. — Ты хотел из Юнги, сделать то что сделал со мной Думан?! Я считал тебя другом. — Ты перестал быть мне другом когда зная о моих чувствах женился на Юре. Тогда ты первым выбрал не друга, а клан. Не смей упрекать меня, ты ни чем не отличился Лео. — Верни мне сына. — Юра не оставит сына, а её я тебе не отдам. Юнги всегда будет знать кто его отец, оставь мальчика у матери. — О чем ты говоришь? — Сегодня он сын Лео, он наследник целой империи, сын героя Лондона. Забрав, ты лишишь его всего. Да Япония процветает сегодня, но его правитель безликий, ты никогда не откроешь своего лица. Твоя месть погубила уже многих, Тина потеряла свой дом, свою семью, не лишай Юнги… — Юнги мой сын. — И он знает это, он меня, и близко к себе не подпускает, говорит его отец — львиное сердце, Лео.       Минсок в тот день говорил именно то, что Лео, и хотел услышать. Он за этими словами, и приехал. Минсок достоин его клана, он не в ответе за грехи своего отца. Лео готов покинуть этот свет, у него больше нет сил идти дальше. Юнги в безопасности. Боль причиняет только Тина, что вернулась к матери, нося в себе его ребёнка. Она обещала назвать его Тэхёном, как они и мечтали. — Мне нужна была страховка друг. Твой мальчик выжил. Пока живет мой Юнги, живет, и он…       В ту ночь держа в руках уже мертвого друга, Минсок узнает судьбу своего собственного сына, бездыханное тело которого он сам лично хоронил. Брат близнец, его единственного Чонгука выжил, и стал гарантом спокойной жизни Юнги.       Лео умирает, с именем Тины, в надежде на воссоединение своих детей. Минсок отправит тело друга в Токио, где по всем традициям его похоронит Тина. После она проживёт месяц, под защитой Минсока, и с первым криком сына, она навеки закроет глаза.       Минсок с Юрой, так и не узнали о том, что ребёнок Тины выжил. Она скрыла сына от всех, даже от друзей, что клялись защищать её, от её же семьи.       Юра боялась повторения истории, боялась, что Чонгук повторит историю Лео. В глазах Тэхёна плескалась страсть к жизни Тины, чувства к таким омегам уничтожала людей. Лео был готов отказаться от всего, только бы быть с Тиной.       Чонгук, так же смотрел на Тэхёна. — Мама?..       Голос Джексона, настойчиво возвращает её в реальность. Джексон ждал от неё ответы. Ответов не было, были только её ошибки. — Минсок забрал тебя, в день смерти Лео… Как так вышло? — Лео отрёкся от клана, и лишил Кимов своего сына… — Почему Думан позволил этому случится? — Твой отец был сильнее всех трёх кланов, он не посмел пойти против него. — Кем для отца был Лео? — Другом. Он был другом для нас.       Минутное молчание. — Еще он был тем кто забрал меня. — Ты все знаешь? — Юра не веря смотрела на сына. — Ты все знал?!       Джексон знал всю историю Лео, он знал, и о том, что Лео так же был безликим правителем Японии, и о том, что он на самом деле Ли.       Минсок подробно, и неспешно рассказал сыну всю историю своего единственного друга. Минсок со слезами вспоминал о смерти Тины, и её ребёнка при родах. — Минсок, он. — Да. Отец рассказал мне всю историю кланов, и тайну кровавой ночи, мама. Рассказал как влюбился в невесту друга, и как не уберёг его омегу. Он плакал вспоминая смерть Тины, и её малыша. И ни в чем не винил Лео, и в моем похищении виноватым он делал лишь себя. Я попросил у тебя правды, единственный раз я пришёл к тебе с просьбой, и ты мне солгала… — Сынок, я не могла иначе, я должна была уберечь вас от ошибок ваших отцов. — Как? — Крикнул Джексон.       Он не мог понять свою мать, логику её действий, и причину её вранья. — Ценой своих ошибок?       Юра молчала. — Отец рассказал мне всю правду, пытаясь донести до меня почему так вышло, почему меня похитили. Он показал мне все свои слабости, и ошибки, чтобы вернуть меня домой.       Джексон кричал срывая голос, пытаясь показать Юре как она прогнила в своём вранье — А когда я пришёл к тебе за правдой ты начала придумывать какую-то чушь… Я сказал расскажи мне всё мама, либо я снова исчезну из твоей жизни, и что ты сделала? — Я не могу сынок, не могу. Это правда погубит нас всех.       Уничтожит. — Тебе легче лишиться меня? — Мне легче умереть. — Не думаю, что ты заслуживаешь этого. — Ты о смерти? — Юра не могла совладать собой. Джексон бил по слишком болезненным участкам её памяти. — Я пришёл к тебе за правдой, я попросил тебя не врать, но ты продолжила это делать…       Дети Луисы покинули этот мир до её кончины, Юра всю свою жизнь в клане Чон, молилась избежать этой участи.       Лео, попросил скрыть от Юнги, что в нем течёт кровь Ли. Он боялся, что его сын также убьёт себя в попытках отмщения. Врагами Юнги станут его братья, они повторят судьбы своих отцов. Юра не могла этого допустить.       Джексон был уверен, что есть ещё один недостающий пазл, и он чётко понимал, что всеми способами доберётся до этой отвратительной правды. — Говори. прошу не молчи, хуже уже не будет мам…       Юра хотела бы сказать сыну правду, хотела бы проговорить, это выстраданное — Тэхён, этот мальчик с зелёными глазами, сын Лео, и Тины. Но она не могла, на кону было слишком многое, слишком сложное. Тэхён был плодом смешения двух вечных врагов, она не могла так рисковать. Принадлежность Юнги и Тэхёна, к клану Ли, нельзя было доказать. В своё время Луиса рискнула открыв совету правду, в итоге её единственную дочь, Тину, лишили семьи. Её изгнали лишив титула, а её последней просьбой, было уберечь её сына от клана. Она была на пятом месяце, когда они с Юрой встретились в последний раз. Ким Думан мог оставить за собой целую армию, для уничтожения своих внуков, если таковы появятся. Тина верила в это, и скрыла Тэхёна даже от них. Юра не могла закрыть глаза на это, и рискнуть, открыв всем правду. Поставить под удар Тэхёна означало, укрыть его за спинами Юнги, и Чонгука.       Чонгук больше не оставит Тэхёна.       Юра уже когда-то доверилась, она уже когда-то вверяла своего ребёнка кому-то, и потеряла Джексона. Юнги никогда не узнает что он Ли, у её сыновей будет только один клан. И это клан Чон. Юнги счастлив в своей жизни, а Тэхён скоро покинет мысли Чонгука, когда он простит себя… — Я узнал у Бэна все подробности, покушения на Юнги. Ты превратила Тэхёна из жертвы в предателя. — Ты убила их, замела все следы, ты даже отца обвела…       Юра видит по взгляду сына, насколько он уверен в своих словах, ей страшно даже представить, что будет когда откроется, её тайна. Ей впервые в жизни становится страшно, не за себя, и не за целостность своих детей, а за весь клан. — Почему ты тогда поддержала Чхоля? Не смей мне врать, клянусь ты потеряешь всех ради которых ты якобы…       Джексон не находит слов, он не находит слов для её оправдания. Он до последнего верил, что она не имеет отношения к трагедии Тэхёна. — Я хотела уберечь Гука, защитить от проклятой семьи Кимов, а этот омега был, и есть член их семьи.       Юра будет врать до конца, пути назад для неё уже давно нет. — Враньё.       Слезы Юры, той по которой он тосковал всю свою сознательную жизнь, его больше не ранят. Бросив Джексона в дом Якудза, вероятно Лео, наказывал его за грехи родителей. Юра не чувствует своей вины, она настроена, лгать до последнего, и даже сейчас по взгляду своей матери, Джексон видит, её настрой. Лгать до последнего. — Зачем ты убрала Чхоля?       Джексон, сам не знает зачем продолжает расспрашивать, ведь ни единому её слову больше не поверит. Он хотел узнать почему она пять лет назад солгала, почему так невзлюбила Тэхёна, почему она так поступила с Чонгуком… Джексон, и представить не мог какие тайны, и сука интриги плела его мать. — Тэхён был сыном нашего врага, как ты не понимаешь? — Врага, с которым ты в последствии обманула Чонгука? Врага, с которым ты была за одно? Отец Тэхёна использовал его, а ты промолчала. Зачем?       Ответы, ему уже не нужны, ответы Юры в принципе ему больше не нужны. — Я сохранила ему жизнь.       Нет, нет, и нет. Это женщина не могла быть его мамой. Джексон не верил своим словам. Она не могла так легко говорит такое, это не может оказаться правдой. — Это твоё оправдание? Этим ты оправдываешь себя, когда смотришь на Чонгука?       Джексон приобрёл семью, братьев по крови, по клану, но только не маму. — Знаешь, теперь я кажется знаю почему он называет тебя по имени, почему сомневается в тебе, почему волнуется за сына когда он находится в одном доме с тобой, и почему он начал тебя подозревать. У него пока одни догадки, но у меня теперь имеются все ответы. — Джексон, я защищала их… — Ты защищала себя, и свои страхи. Чонгук никогда тебя не простит. — И никогда не увидит врага в Юнги. — Мама очнись. Ты делаешь из них врагов, не дав, им даже выбора. Юнги не Лео, а Чонгук не Минсок. — Чонгук вообще не похож на отца, я иногда засматриваюсь на него, и не вижу в нем ни капли схожести с отцом. Он другой, с ним даже клан другой. Ты не могла этого не заметить… — Он слабый. Он почти потерял себя из-за омеги. — Он умеет любить… — И мстить. Лео, убил отца Минсока, так же как Ким Думана, за смерть своего отца. Спустя три года Минсок застрелил Лео. Да полуживого, но это уже никого не волнует. Юнги, и Чонгук не смогут выстоять против этой правды, не потеряв друг друга. Потеряв Юнги, Чонгук сломается, повторив судьбу Минсока. Я не позволю им снова разбить мою семью. — Семью? Я специально начал из вопросов, где у меня уже были ответы. Я хотел услышать твою правду, которой не было ни разу. В семье так не делают, в семье не врут, в семье детей не делят… — У меня не было выбора. — Выбор есть всегда. Я даю тебе три дня, либо это сделаю я. — Ты не можешь. — Могу.       Джексон откроет им правду, он сядет вместе с братьями, и расскажет им все как есть. Трагичным эту историю для Джексона делало, то, что ему было, что делить с нынешним главой клана Ли. История имела привычку повторятся, ещё три года назад, он сам объявил войну клану Ли. Опасения Юры имели место быть, но не давали права на враньё. Джексон уезжает на встречу с одним прелестным представителем клана Ли, оставив позади себя, ту, что искал всю жизнь, а найдя захотел вовсе не знать. Юра оказалась не той, кем предстала перед ним, в их первую встречу.

***

      Собрать совет, поднять всех людей, вооружить каждого, и чётко знать своего врага. Чонгук всегда знал слабые, и сильные стороны своего клана. Сила была в его братьях, и не только в кровных, но и в тех, кого он сам себе выбрал. Юнги идеально справлялся с финансами клана, они не только пополняла ВВП страны, но и поднимали несколько африканских стран на деньги клана. Финансово они были готовы к войне, они могли вести её на протяжении пяти лет ни в чем себе не отказывая. Намджун отвечал за техническую готовность, она была на уровне передовых стран мирового господства. Хосок был главным в людских ресурсах, тут им равных не было. Все члены клана были верны Чонгуку, и его умению вести дела. За эти несколько лет правления, он поднял статус клана на несколько ступенек вверх, и в каждом их шаге была уверенность, и стремление главы, что своей силой воли придавливал всех врагов. Сейчас кто-то играл против его семьи, Чонгук не имел привычку отступать, или же дожидаться удара, он всегда бил первым.       Убиваясь в пентхаусе, сначала заглушая алкоголем свои вновь вернувшиеся эмоции, затем придумывая ходы уничтожения Кимов, что посмели пойти против него, он кое как справлялся с тем, что возрастало в нем. Чонгук назвал это чудовище, банальным словом — вина. В нем, день за днём зарастала вина, угнетающая, и выворачивающая его день за днём, вина.       Тэхён, он был тем, кого он должен был защищать, всегда.       Чонгук не знал, рассказали омеге про смерть Чхоля, или нет. Он не знал сможет ли он теперь смотреть ему в глаза, или нет. Он лишь хотел надеяться, что ещё сможет вернуть Тэхёну его жизнь, его улыбку, и блеск в его глазах. Или нет?       Джин говорил, что Тэхён сильный, и Чонгук старался в это верить.       Миндже звонил каждый день, и кричал в трубку, что соскучился, что папа грустит, и не хочет с ним играть. Чонгук не знал с чего начать выстраивать свои шаги, но первым делом он должен был увидеть Тэхёна. Сомнений в этом не было.       Они были в особняке, на этот раз в комнате Джексона. Миндже мирно сопел в центре огромной постели, а с угла комнаты, за дверью слышался шум воды. Тэхён был в душе, он даже не подозревал, что выйдя рядом с сыном увидит спящего альфу. Чонгук сам не заметил как задремал вслушиваясь в тихое дыхание сына, когда он разлепил глаза, увидел омегу, что пытался перевязать все ещё местами кровоточащие порезы. Он подошёл сзади, почти бесшумно, сидящий на диване спиной к нему омега, испуганно поднял на него глаза. — Напугал, Чон!.. — Помочь? — Нет.       Чонгук присел рядом, отобрав у него кусок ваты, и марлю. Обработать его раны, подуть когда он дергается от боли, и перевязать по новой, а затем начать говорить то, что он казалось никогда не сможет произнести вслух. — Прости… — Не надо…       Они оба знают о чем говорит альфа, они оба знают, пути назад нет. — Прости, что не поверил, не выслушал. Что оставил тебя тогда на участке, что не сказал, как жалел с той самой минуты, когда ты спросил…       Обработав правое запястье, и заклеив все ранки на пальцах, он нежно, еле ощутимо касается его левой дрожащей руки. — Прости, что приехав в Лондон, я посмел, тронуть тебя. Что хотел пометить, что оставил тебя тогда на этих камнях, что впивались в тебя больнее чем те осколки стекла, что оставили эти раны.       Подносит к губам его пальцы, оставляя легкий поцелуй, а омега роняет первые слёзы. — Прости, что промолчал когда ты позвонил мне в положении, что не почувствовал собственного ребёнка…       Им больно, слишком больно. — Прости, что увидев тебя вновь в Сеуле, набросился на тебя, а не рассказал как я скучал. Как разучился чувствовать без тебя, как переставал без тебя есть, спать, и жить. Что приказал раздеться, вместо слов, о нашей вечности…       Тэхён отбирает руку, стирая слезы, и просит его прекратить. Чонгук снова аккуратно тянет его руки на свои колени, продолжает заклеивать раны пластырем, тщательно обрабатывая каждую из них. — Тебе не идёт извинятся, прекрати это делать… — Прости, что не сказал, что все ещё люблю, и даже больше чем раньше, когда чётко это осознал и… — Не ври… — Прости, что позволил тебе не доверять мне, что я настолько был слеп в своей мести, что не увидел твоей боли. Прости, что все ещё в тебя… и смею просить, простить. Прос… — Прекрати.       Чонгук, впервые поднимает на него глаза. — Я сделаю все как ты скажешь, как ты захочешь Тэхён. Только исполни мою последнюю просьбу… — Уйди пожалуйста. — Научись снова улыбаться, пожалуйста. — Уйди.       Чонгук не уходит, они оба остаются на своих местах, боясь пошевелиться. — Ты ничего не знаешь о том дне, почему стал просить прощения? — Я знаю, я знаю все, что надо мне.       Тэхён усмехнулся. Он знал, все, что надо было ему. В этом, и был весь Чонгук. — Тогда передо мной включили видео, где был Лэй, и несколько альф. — Тэхён не надо… — Дослушай, раз решил просить, простить тебя. Это то, что надо мне…       Минуты две молчали оба. — На видео, в окружении раздетых альф, был накаченный наркотиками, как оказалось на тот момент, мой единственный друг. А рядом со мной чей-то цепной пёс, что исполнял все приказы своего хозяина.       Слова Тэхёну давались тяжело, а Чонгук переставал дышать. — Тебе дали выбор? Звонок Юнги или Лэй?       Тэхён хотел рассказать ему все в мельчайших подробностях, чтобы Чонгук забыл как произносится слово «прости». Но он не мог. Не находил слов, силы, и воздуха. — Я сломался, тогда Лэй был не единственным на чаще весов. Но у меня был план, и тот телефон, что ты дал мне. Тот с которого я бы мог дозвониться до тебя даже с космоса, помнишь?       Помнил, Чонгук все помнил. Он уже примерно знал как его заставили позвонить. Только он думал, что физически мучали Тэхёна, а не его друга. — Тот человек хотел узнать, что во мне нашёл сам Чон Чонгук. — На этих словах, Тэхён улыбнулся, убито, и измученно.       Чонгук не хотел дальше слушать, это было слишком. — Не знаю, что они хотели после сделать со мной, но аккуратным он не был. — Тэхён…       С его глаз снова катились слезы. Слезы были, но он не задыхался, и не дрожал в панической атаке, как это было всегда. В его глазах были слезы, но жалости в них не было, Тэхён держался с таким холодом во взгляде, что казалось он говорил не о себе. — Нет, он не успел меня тронуть. — Зачем-то объяснился омега. — В этом преуспел только ты.       Он снова улыбался, также, убито. — Кажется когда он потянул меня в каюту, я и успел спрыгнуть. Позвонил. И ждал тебя. Ждал, и ждал.       Чонгук считал его слезы, и сгибая пальцы, считал свои ошибки. Не выслушал, слепо поверил Чхолю, и Юре. Терпение Чонгука, было на пределе. Он должен был найти всех виновных в слезах Тэхёна, и причинить им боли не меньше его. И начинал он с себя, прося прощения, и на каждое прости получая новую правду, и новую порцию боли. — Прошу Тэ… — В участке ты оставил меня им на развлечение… — Я не перестану просить… — А я не перестану делится болью Гук. Этому конца не будет, во мне не осталось ничего кроме твоей боли…       Чонгук берет в свои руки его дрожащие. — То, что ты разбил внутри, пластырем не заклеить. — Я заклею…       Слишком громкие слова Чонгука, и нарастающую истерику Тэхёна перебивает доносящейся с улицы резкий удар об что-то твёрдое, затем сигнал, и выстрел. — Не выходи из этой комнаты. Снимая пистолет с предохранителя Чонгук спускается во двор, и движется к воротам. — Господин там какой-то омега, мы пытались его остановить но он отказывался выходить из машины, потом он вообще со скоростью врезался в ворота. — Кто стрелял? — Он. — Омега?       Соединившись на месте удара с огромными пуленепробиваемыми воротами особняка, в желтом Феррари сидел, и в правду омега. — Чонгук?! — Выходи из машины. — Прежде чем я выйду, и войду на территории твоего клана… — Ты уже на территории моего клана выходи или я…       Чонгук не успевает вытащить эту омегу с машину, как его начальник безопасности сообщает о заезжающих в особняк десяти машин с Японскими номерами, и эмблемами Ли. — Чонгук, меня зовут Юто, я прошу, прошу не отдавай меня ему. Джексон он… — Говори…       Незнакомец опускает глаза, и теряет сознание.

***

      Опасность проникает в особняк, а Чонгук впервые не знает где его враг. — Твою мать. — Матерится Чонгук, рассматривая омегу у своих ног, пока к нему подходят Юра, с Чимином. — Кто он такой? — Его зовут Юто? — Все шокировано оборачиваются на появившегося Тэхёна. — Ты знаешь его?       Чон берет омегу на руки, укладывает на кушетку. Бьет по щекам пытаясь привести его в чувства, замечает синяки на запястьях, и красную линию на шее. — Это омега Джека… — Тэхён сразу узнал в нем мальчишку с фотографии. Тогда листая его фотографии, Джексон говорил о любви.       Юто кашляет открывая, и закрывая глаза. Поочерёдно смотрит на каждого из них, затем застывает на альфе. — Объясниться не хочешь?       В эту самую минуту, во двор влетает гелингваген, по пути таранив Феррари, и с концами похерив ворота особняка. С машины выходит злой, и взволнованный Джексон. — Вы оба, сука где учились так водить?! — Чонгук бесился, и не понимал, что происходит. — Джек. — Полушепотом позвал его омега. — Ты в порядке? — Джексон подходит к омеге, и да Тэхён был прав, эта точно омега Джексона.       Так смотрят только на своего человека, так волнуются только из-за любимого. — Ю, иди в мою машину.       Серьёзность голоса Джексона, удивляет всех. — Что происходит Джек? — Юто сын Ли Чанука, я похитил его можно сказать с алтаря, пару дней назад. — Повтори чей он сын? — Чонгук уже не мог сдерживаться, Джексона хотелось потрясти, врезать ему в рожу, и только после спросить, о чем он сука мелит. — Ты все правильно услышал. — И куда ты с ним собрался? — Куда нибудь. — Куда нибудь? — Зло прокричал он брату прямо в лицо. — Ты за кого меня сука принимаешь? — Я не поставлю вас под удар. — Мы семья Джек. Ты мой брат, это твой дом тоже. Ты мой брат твою мать. О чем ты только думал скрывая его от нас, и один идя против Ли.       Чонгук подходит к брату. — Смотри на меня, на меня смотри.       Джексон как ребёнок отводит глаза, и отказывается смотреть на него. Он стыдился брата, за свою трусость. — Кто я для тебя Джек? Кто я для тебя? — Чонгук не надо… — Держа отца за руку перед смертью, я обещал вернуть тебя в этот дом, и сдохнуть за тебя если потребуется. — Чонгук… — Что, что Чонгук? Ты не доверился мне, не привёз его сюда, почему? — Я боялся за вас, ясно. — Крикнул Джексон, громче чем ожидал. — Какого хуя Джексон? — Ты не готов к ещё одному… — Я сам решу, готов я или нет. — Чанук с минуты на минуту будет здесь. Я заберу его, и мы уедем. Уедем куда нибудь. Чонгук, оставаясь тут мы многим рискуем. Лучше оставить нас где-то… — Если бы мы с Тэ постучались в твою дверь, ты предложил бы мне тоже самое?       Чонгук сказал мы с Тэ, и от этого, что-то внутри натянулось. Он не имел на это права, а сам Тэхён, все это время отводил от него глаза. — Ли не пойдёт против меня. У него был должок отцу, и Лео. Чимин, проводи Юто, или Юта в дом… — Юто. Меня зовут, Юто. — Хоть один из трёх мог бы выбрать достойного, с одной лиги с ним. У вас, что в генах заложено выбирать не тех омег? — Возмущение Юры, не смотря на всю серьёзность ситуации, вызвало улыбку, у каждого из них.

***

      Чонгук устал играть в игры. Пусть каждый знает, что Джексон его брат, что он так же сын Минсока. Мир забыл какую власть имеют Чоны, раз такие как Чхоль, Кан, и Ли Чанук, посмели пойти против них, устраивая заговоры.       Пока вокруг братьев, и по всему периметру особняка, выстраивались обученные, и вооружённые люди клана, у линии пресечения затормаживает первый автомобиль Ли. Из машины мгновенно выскакивает парень двадцати лет, и открывает двери своего босса. — Что это значит вашу мать? — Чанук был в замешательстве, он точно тут не ожидал увидеть главу Чон, не говоря о направленном на него смертоносного оружия самим Чонгуком. — Ли, я слышал, что ты отказываешься отдавать своего сына за моего брата? — Я отказываюсь его отдавать за якудза, а не за… — А если якудза, и сын Чон Минсока один, и тот же человек?       Были в шоке все, кроме самого Чонгука. — Ты сейчас объявляешь мне войну? — Я сейчас держу тебя на мушке, если ты не заметил. — Чонгук был серьёзен, об этом говорили его глаза, и уверенность в голосе. — Я убью Юто, собственными руками, чем позволю ему быть с Чоном. — Я так понимаю, это твоё последнее слово, Ли?       Ли согласно кивает. — Твои люди не знают ничего о традициях Ли Чанук. — Немного с издёвкой тянет его имя Чон. — Но я напомню тебе, и им, что Чон Джексон, точно так же как и я, стоит на ступень выше тебя, и твои люди подчиняются впервую очередь моей семье, и только потом тебе. Таков был уговор безликого.       Джексон поражался смелости Чонгука. Таким глава должен, и быть, расчётливым, и уверенным. Когда-то на одной из встреч с Минсоком, он в шутку спросил у отца, кому он оставит клан. Ответ отца в тот день удивил его, и только сегодня наблюдая за Чонгуком, он понял слова Минсока. — И кому из нас достанется всемогущий клан — Этот выбор будет вашим сын. Но увидев Гука с врагом, ты сам все поймёшь.       Джексон понимал. Чонгук наводил страх одним своим взглядом, своей легкостью среди десятка вооруженных людей. Все его шаги были просчитаны наперёд. — Ты влез в мою семью. Забрал моего сына… — Это выбор твоего сына. Если ты включишь мозги, то породнишься со мной, а если нет то потеряешь сына, и обзаведёшься ещё одним врагом. — С еще одним врагом? — Чанук начал смеяться. — Мы враги с вековой историей щенок. — На этих словах начал смеяться, и Чонгук. — Я не поддерживаю старый путь клана, я не смешиваю своих соперников с теми с кем воевали мои деды, но если ты осмелишься пойти против меня сейчас, то я начну действовать. — Я не оставлю своего единственного сына в твоём доме. — Твой сын, лично попросил не отдавать его тебе. — Я не уйду без сына. Ты отдашь мне его, либо я открою огонь. — И чего ты этим добьёшься? — Как минимум первой пулей убью ублюдка, кто посмел тронуть Юто. — Тронуть Юто, ты серьёзно? Я вытащил твоего сына с ринга, куда его кинул его сука жених, которого ему выбрал ты. Что на тебя есть у Стюарта? Чем он тебя так пугает, что ты жертвуешь сыном? — Юто отдан ему по всем традициям. — По каким традициям? По тем где эти суки имеют омег на ринге, в клетке, в бойцовских перчатках?       Чонгук не знает о чем говорит Джексон, но он видит по ауре брата, насколько болезненно ему давались эти слова. — Ценой Юто, я сохраню жизнь всей семье, и всем своим людям. Чонгук открой глаза, твой брат повелся на его задницу, но ты можешь трезво оценить эту ситуацию. Ни тебе, ни мне не нужна это война. — Забрав у меня, ты хочешь отдать сына за Стюарта? За этого вьетнамца? — Я знаю твой особняк полон людей, слишком много теней на окнах Чон… Скрывая его ты рискуешь членами своей семьи… — Омега моего брата, и есть член моей семьи, не в моих правилах жертвуя одним, защищать остальных. — Ты не знаешь о чем говоришь? Моих людей достаточно… — Ты в моем доме Ли, после, твой клан лишится всего. — Мой сын не ляжет под якудза, да ещё, и под сына Минсока. Убью, и сам сдохну, но не позволю.       В это время слыша каждое слова за окнами, прижавшись к стене спиной, сидит Юто, и глотает слезы. Перед ним безмолвно сидят трое омег, и один мальчик, совсем ещё крохотный альфа. В каждом из них сидит страх, причиной которому является он. Зачем он приехал сюда, зачем привёл отца за собой, Джексон не обязан его защищать, Чонгук не должен из-за него рисковать всеми этими людьми. Юто, не заслужил такой семьи. Почему Чонгук, сказал, что он часть его семьи, почему за долбанную секунду, Юто поверил его словам, и почему он теперь готов умереть только бы предотвратить кровопролитие.       Десятки людей превратились в сотню, каждый держит оружие, предварительно сняв с предохранителя. Людей Чонгука втрое больше, но Чанук первым выстрелит в Джексона. У его отца меткость сокола, у его отца на родине кличка циклоп, за соколиный глаз. Юто знает, что отец, прицеливается, точно зная, что убьёт, и точно зная, что после застрелят его самого. Чанук сделал свой выбор, как и его сын. Юто обходит охранников, отобрав у одного из них оружие, и выходит с особняка. Он мгновенно появляется за спинами людей клана Чон. Пальцы касаются предохранителя, а дуло его виска. Единственный выход, убить себя. — Отец.       Все оборачивается на омегу, что прицеливается себе в висок. — Юто. — Джексон опускает оружие, после вовсе швыряет в сторону, и направляется на своего омегу. — Джек стой, остановись или я выстрелю. — Кричит омега, болезненно давя холодным оружием себе на висок.       Джексон замирает.       Чонгук не знает, что делать, тот кто должен был появиться в его затянувшейся игре, и разрулить эту ситуацию опаздывает уже на пять минут. А игра набирает новые обороты, и новых героев. За спиной омеги появляется, Тэхён. Он смотрит на Чонгука, и получает все его сигналы, распознаёт его каждое беззвучное — зайди обратно в дом, и прячься, но не слушается. Он тихо, и незаметно для Юто, продолжает идти вперёд.       В одно мгновение решается все. Шум мотора, визг резкого торможения, один выстрел в небо, Тэхён отбирает оружие у Юто, и валится вместе с ним на землю, а между Чонгуком, и Чануком появляется человек в маске — безликого.       Перестают дышать все, включая застывшую Юру у окна. Тэхён проверяет на целостность Юту, Чонгук проверяет на сохранность самого Тэхёна, и приказывает парням стать щитом перед омегами на газоне. — Кто ты такой? — Чанук подходит к парню в маске, тот молча оголяет своё запястье, показывая ему татуировку клана Ли, с элементом наследника безликого. — Как… — Не веря увиденному он отходит назад, замечая как с ворвавшейся во двор машины вытаскивают тело Стюарта. — Как…       Все люди клана Ли, в парне с маской, признают своего истинного покровителя. То чего они ждали со дня смерти безликого настало сегодня, на территории Чонгука. — Чанук, ты будучи главой Ли, сдал весь клан вьетнамцу, ещё и своего сына обещал ему на развлечение. — Говорит безликий, личность которого остаётся тайной для всех кроме Чонгука. — У меня не было выбора. — Я дам его тебе. — Безликий из-за спины достаёт катану.       Тот кто знает законы клана Ли, знает, что сейчас произойдёт. Чанук предал свой клан, не удержал власть в своих руках, и жалко пытался сохранить хоть крупицы своего величия. Он был тем кто не смог выстоять против вьетнамца, но он делал все возможное, даже пожертвовал своим сыном, только бы сохранить имя клана, ради которой безликий отдал свою жизнь. Сейчас стоя перед этим человеком, лица которого он возможно никогда не увидит, Чанук счастлив. Он оставляет клан на приемника безликого, кому он завещал свой скрытый эскиз татуировки, и своё катано. То самое катано, что является ещё одним доказательством того, что перед ним стоит настоящий приёмник безликого. — Юто, он… Я…       Схватив за запястье Чанука, и открыв его татуировку клана, безликий одним движением катаны, вместе с мясом лишает его татуировки. Все люди клана Ли, вместе с еле стоящим на ногах Чануком, опускают головы перед настоящим главой клана Ли.       Человек в маске возвращает своё внимание на Чонгука. — Чанук сейчас же покинет Корею. Юто поедет с моими людьми в мою штаб квартиру, и если он даст своё согласие, я сам как глава Ли, выдам его за твоего брата. — Я поеду. — Юто сам идёт к людям Ли, ободряюще улыбаясь Джексону.       Чонгук пожимает протянутую ему руку безликого, и в ту же минуту с особняка исчезают все люди Ли.       Все до единого, кроме парня в маске. Чонгук тоже отпускает всех своих парней. На лужайке остаются три человека. Двое сыновей Чон Минсока, и третий в маске.       Джексон боится угадывать, он боится смотреть ему в глаза, и узнать. С особняка выбегает потерянная, и постаревшая лет на десять Чон Юра, за ней идёт не менее обеспокоенный Чимин. — Сними маску, сниму маску… — Кричит Юра, ели держась на ногах.       Человек в маске оборачивается к ней лицом, и переводя взгляд на Чимина, снимает маску. — Юнги…       Джексон не верит своим глазам, но перед ним стоит Юнги, с катаной безликого, с катаной Лео. Неужели Чонгук знал? Неужели они оба знали?       Чонгук так же смотрит на Джексона, и задается этим же вопросом. — Когда, и от кого? — Чонгук удивлён познаниями Джексона. — От отца, за пару дней до его смерти. Вы? — Где-то месяц назад. Мы с хёном искали причины, ненависти Лео к собственному клану, и нашли то, что не смогли так же закопать обратно как это сделали они с отцом.       А на газоне, в метре от Юнги, опустившись на колени истошно крича плачет Юра. Они все знают. Юнги никогда её не простит. — Я ничего не понимаю… — Побледневший Чимин, смотрел на всех ничего не понимая. — Лео был похищен Ким Думаном. На самом деле он был сыном главы Ли.       Эти слова Чонгука, врезаются в Тэхёна как пули. Лео был похищен, и он не был родным сыном Думана, и он не был родным братом Тины. Его родители не были двойняшками. — Почему ты скрыла это от нас?       Юнги впервые смотрел на мать с упреком. — Почему ты скрыла, что моего отца убил твой чертов муж?       Юнги впервые не трогали её слезы, и её сгорбивший вид. — Почему позволила мне рости в доме убийцы моего отца. Почему, почему, почему, мама?       Юнги до последнего надеялся, что Юра не знала чей он на самом деле сын. Но она знала, она знала всю историю от начала до конца, и даже больше. — Как давно ты носишь эту маску?       Юнги надел её сегодня впервые, чтобы защитить брата. Он сегодня впервые почувствовал себя на своём месте. Чонгук весь месяц уговаривал его вернуть ему клан, он все эти дни просил его восстановить утерянное имя отца, Чонгук говорил, что поддержит, что поможет, и сегодня создал для него этот момент. Юнги это понял только ворвавшись в эпицентр происходящего. Чонгук мог бы взорвать все заезжающие на его территорию машины, но он не стал этого делать, а ждал Юнги. Он мог бы с помощью своих стрелков убрать Чанука, и нескольких его приближённых, но он снова ждал Юнги. Сказав Юто идти в дом он кинул Юнги вызов, и убрал телефон в карман. Юнги слышал все что происходило у особняка, и параллельно составлял свой план. Найти Стюарта, и кинуть его тело перед людьми клана Ли, доказать Катаной, и своей пока ещё временной татуировкой свой статус в клане Ли, и спасти Джексона, и клан Чонгука с малыми потерями. Юнги сам не знал где его место в этом мире, Чонгук ему показал, и доказал, что ему есть за что бороться.       Джексон по взглядом своих братьев угадывает происходящее, и чётко распознает все действия Юнги, и поступок Чонгука. Он не мог сдержать слез. Опасения Юры были напрасны, его братья не совершат ошибок своих отцов. — Ты плачешь? — Чонгук знал причины слез Джексона, точно также как, и Юнги.       Трое братьев смотрели друг на друга, и не один из них не мог сдержаться, а со стороны на них смотрела Юра, что всю жизнь любой ценой хотела избежать этого дня. Она ни на что не имела права, ни на слово простите, ни на «я ради вас». Её ошибки сегодня наглядно продемонстрировал Ли Чанук, в его действиях она увидела себя, свою эгоистичность. Когда сын Чанука был готов выстрелить в себя, в этом мальчишке, Юра увидела своих детей, тех кто так же нёс в себе грузом ошибки своих родителей. Ещё тогда наблюдая с окна за Чануком, она впервые начала осознавать то, что он сам был готов убить своего ребёнка ради клана, наверно так же поступала Юра. Она теперь осознала свои ошибки, только её сын уже был в маске безликого, он уже был на стороне Лео, вместе с Чонгуком.       Первым лужайку векового особняка клана Чон, покидает Юнги, ему сложно находится с Юрой, с её враньём, и со смирением в его глазах. Он уходит бросая измученный взгляд на Чимина, на своего омегу, которой не так должен был узнать, его тайну. Чимин идя на встречу к вышедшему во двор Миндже, делает вид, что он в порядке, что жгучие слёзы его не душат.       Каждый из присутствующих хотел убежать с этого места, каждый, только не Тэхён. Ему хотелось крикнуть за Юнги — брат, ему хотелось спросить за что Юра заставила, его стыдиться свази своих родителей. Почему нужны были все эти тайны, интриги, и жертвы? — Юра ты снова удивила всех. Думал твоя злость на этот чертов мир, выплескивается только на мне. — Чонгук не узнавал свою мать, это женщина в слезах, была кем угодно, только не Юрой. — Я… — Плевать мам.       Чонгук зовёт её «мам», и показывает, что ему на самом деле плевать. Он не хочет услышать её оправданий, её прости, и что-то ещё. Он устал от её вранья.       Джексон смотрел на неё точно так же как, и его брат. Он вспоминал их разговор, и раз за разом складывал пазл. Но этого не могло быть…       Пусть это будет его больным воображением, пусть глаза Тэхёна на уходящем Юнги, будут пустыми, пусть он будет не прав, пусть этот выстрел будет так же его воображением, как выступающая кровь Чимина, и крик Миндже. Пусть…       Чонгук бежит к сыну, не замечая никого, он в эту секунду не знает, что его сына прикрыл собой Чимин. Он в эту секунду не знает, что чуть дальше от ребёнка, лежит Тэхён, никем не прикрытый, и снова оставленный один. — Миндже…       Пока все осматривают Миндже, и вызывают скорую для Чимина, один, когда-то синеволосый омега, с запахом плюмерии, убедившись что его ребёнок не ранен, прикрывает глаза. А на груди у него, выступает пятно в оттенке алых роз.       Заряженный пистолет, десятки вооруженных людей, самое безопасное место…       Только ничего из этого его не спасает, когда подняв на руки плачущего от испуга сына, Чонгук замечает его. — Тэхён…       На зеленый газон падает труп стрелявшего, того кто работал в особняке больше двадцати лет.