Империя получает ответный удар и идёт в контратаку

Сухой ветер лениво гнал песок и колючие шары по равнинам Татуина, запорошившая глаза и ухудшая обзор. На улице никого уже не было - перед пыльной бурей местные имели обыкновение прятаться, но новоприбывший на своём понтовом, недавно отремонтированном «Рабе-1», казалось, не обращал внимание на творящееся вокруг, ведь голова его надёжно была защищена шлемом, вход корабля - силовым щитом, а до места назначения оставалась буквально пара метров. Открыв багажник, он попыхтел с пару минут и в итоге вытащил наружу карбонитную плиту, которую не преминул тут же поднять за собой в воздух, минуя ворота с колючей проволокой и надоедливых охранников и залетая сразу в окно. Джабба Десилиджик Тиуре, лениво посасывающий трубу кальяна где-то на своём троне, чуть было не поперхнулся от такой наглости, но разглядел знакомую зелёную расцветку наёмника и успокоился. — А-а, Боба Квет квобственной персоной. Добро кважаловать. - По-общегалактически он говорил ещё довольно плохо и часто - с акцентом. — Квинёс мне моего кволжничка? Или он опять сбежал, и ты квитащил мне другого? Кваком случае, мне придётся квотрубить голову уже тебе. Эй, кважа! Лениво валявшиеся в углу охранники, в основном гаморреанцы и тви’леки, неохотно встали с лежаков и нацелили свои ружья на охотника за головами, но как-то неуверенно, зная: если за ствол возьмётся он, то им несдобровать. Но приказ хозяина выполнять всё равно надо, иначе им несдобровать ещё больше - гнить тысячу лет в пасти сарлакка куда неприятнее, чем просто сгореть от огнемёта. — Да квинёс я, квинёс, мистер Джабба. Могу при вас разморозить и показать. - Фетт уже потянулся к кнопке, но хатт жестом остановил его. — Хорошо, значит - верите. Где мои триста тысяч? — Ишь ты какой - сразу к деньгам квазговор переводишь! - обиделся Джабба. — Может, я тебе меньше хотел закватить, или, - заплывшие жиром глаза криминального авторитета приобрели хитрое выражение, - больше. Это зависит от твоего квоведения. А так, я знаю - заквазов у тебя поква что нет, не попить ли тебе со мною чаёк? Оно, кваешь ли, и полезно зачастую бывает. — Отравить меня хочешь, чтоб не платить потом? - спокойным тоном, даже не протягивая руку к оружиям, ответил Фетт. — Согласен - чаепитие зачастую бывает полезно, только вот уж никак не между заказчиками и заказными исполнителями. Давай мне деньги уже, и я ухожу. Нет у меня сегодня как-то настроения убивать. — Слышали? Он хочет убить хозяина! Огонь! - заорал ничтоже сумняшеся какой-то поддатый родианец, трясущейся рукой пытаясь вынуть ствол из кармана. В следующую секунду его обгорелый труп уже лежал на полу хаттового дворца - настолько прямых угроз в свой адрес наследник Джанго Фета не прощал и даже никогда не пытался. Остальные и ухом не повели - ведь случись чего, он первым мог бы прибить хозяина, а потом уже и их самих - кто сбежать не успеет. А кому это надо? Джабба тоже успел понять своими ожиревшими от сытой жизни мозгами, в какую сторону дует ветер, и решил закругляться. Ему тоже очень хотелось жить. — Ладно. Бери свои квеньги и можешь идти. - после недолгого раздумья заявил он, показывая жестом, чтоб принесли плату из казны. — Всё равно этот кводианец мне никогда не нравился. Чокнутый квакой-то. Так что за него тебе отдельное квасибо, Фетт, и ещё пять кведитов. Бери, квока я добрый! — Благодарю. - коротко ответил наёмник и живо сгрёб все монеты себе в сумку прямо с подноса, не забыв и про бонусные пять кредитов. — Всё, я пошёл. Понадоблюсь - звоните или пишите. А пока - прощайте, Джабба Десилиджик Тиуре. Не поминайте лихом. Он уже пересёк было черту порога, но настырное кваканье тут же заставило его остановиться и обернуться. От волнения слизень никак (или, как он сам говорил, «никвак») не мог подобрать слов и просто махал руками, издавая звуки. Потом кое-как успокоился, отхлебнув принесённой заботливым питомцем валерьянки, и, откашлявшись, произнёс: — Прострели ему кваза. Ещё пять дам. Не хочу, чтобы сбежал, квадлюка, если вдруг представится шанс. — Оба? - уточнил охотник, передёргивая затвором. Сентиментальности в его голосе, конечно же, не было ни капли. Просто сухой расчёт. — Насквозь или так? — Да какое там квазь...квозь... - возразил нал-хаттовец, пытаясь переварить пока что сложное для него слово. — Просто чтоб очнулся у меня, кважем, на цепи, а глаза - тю-тю! - и всё. Я ему квокажу, квак долги не выплачивать! Ну же, стреляй! Бах! Бах! В карбоните появились трещины. Места, где раньше у неудачливого контрабандиста были органы зрения, теперь зияли чёрными дырками. Джабба злорадно захихикал и потёр ручки - уж теперь-то придётся негодяю кореллианскому помучиться, теперь-то он узнает, как пытаться надуть Великого Джаббу Десилиджика Тиуре Хатта и скидывать его казённый груз в космос! Месть будет страшной, очень страшной, и на этот раз Соло отведает её сполна. Если переживёт, конечно. А может и не пережить - всякое случается в Галактике, всякое... — Девочки! - крикнул хатт, обращаясь к развалившимся возле себя рабыням-тви’лечкам, уже успевшим приватизировать себе кальян. Те резво вскочили и уставились на него, ожидая приказа. — Вот кваша новая игрушка. Делайте с ним, что хотите, только не квайте сбежать! Иначе квам всем - крышка! - предупредил Джабба, кивая на всё ещё замороженного Хана. Девушки с радостным визгом помчались исполнять приказанное, отталкивая друг друга и вереща так, что у самих уши в трубочку сворачивались. — Квопки не перепутайте! И на цепь посадить не забудьте! Да не балуйтесь много, у вас сегодня новогоднее выступление на Нал-Хатта перед Хаттовским советом! Всем чтоб быть в форме! - предупредил он. Фетт, всё стоящий на входе, ещё раз с отвращением, не видным под шлемом, глянул на то, как голодные до человеческих мужчин девчонки готовы были растерзать друг друга и новую жертву в придачу, и, забив на чаевые, ушёл. Двери с грохотом захлопнулись за ним. *** Генерал Крикс Мадин, он же в прошлом Александр Каллус, просыпался в своей жизни по-разному. Иногда он вставал ещё до будильника, одевался, перекусывал и заваливался обратно, утешая себя тем, что ещё успеет поспать. Иногда он вырубал надоедливый аппарат об стену и переворачивался на другой бок, не вставая до тех пор, пока в дверь не начинали ломиться собственные же штурмовики. Иногда его пробуждал звонок от начальства, и тогда приходилось срочно накидывать халат и отвечать, опасаясь потратить лишнюю пару секунд - но только в Империи, правда. Альянсовцы имели обыкновение ждать, пока другие приведут себя в порядок, уважая собственные и чужие чувства приличия. Были и времена, когда его будил вопль жены: «Саша! Вставай!», прекрасной блондинки с третьим размером груди, сообразительным мозгом и световым мечом, к сожалению, безвременно сгинувшей год назад в очередном сражении против Империи. Но ни разу ещё ему не приходилось встречать утро в холодном помещении закованным в цепи, с ошейником на горле и повязкой на глазах. Но рот хотя бы не заткнули - и то хорошо. И без того здесь было душно. — Эх, жизнь... Всегда сажал всех, а теперь меня посадили. Карма, блин. Не иначе как кто-то из бывших союзников постарался. - пробурчал он себе под нос, стараясь, чтоб его голос не разносился слишком далеко. Мало ли какая здесь охрана: вдруг разговаривающих пленников не любят. — А может, Эзра Бриджер перешёл на Тёмную сторону и решил припомнить старое? Хотя что ты брешешь, Санёк - какой Бриджер? Умер он давно. - тут же возразил он сам себе голосом Зеба, своего давнего друга. — Но если не Бриджер, то кто тогда? Траун, что ли? Да уж, попал я в переделку... Одно другого не лучше. Двери с шипением распахнулись и тут же замкнулись, когда в них мерными, ровными шагами вошли штурмовики и кто-то ещё - еле слышными, практически неуловимыми шагами крадущийся, словно кот. От этих шагов Каллусу стало ещё больше не по себе, но он нашёл в себе мужество промолчать и сидеть неподвижно - из личных наблюдений ему было известно, что особо сопротивляющихся при допросе пытают сильнее. Гораздо сильнее, если точней объяснить. — Ну и кто тут у нас неудачник, что будет сосать за пятнадцать кредитов, генерал? - с насмешкой и одновременно угрозой произнёс голос. «Скайуокер, падаль.» - мгновенно сообразил агент и уже морально приготовился к унижениям и прочей ерунде, которая скоро начнёт здесь происходить. — Вы оскорбили меня. Но! - юноша вздёрнул палец к потолку, на мгновение позабыв, что видеть его сейчас могут только штурмовики, — если вы немедленно извинитесь, то, конечно же, в буквальном смысле я подвергать вас этой пытке не буду... Насчёт остального же обещать ничего не могу. Ну? «Крепись, Саня. Ты сможешь.» - повстанческий командующий сжал ладони в кулаки, чувствуя, что вот-вот - и потеряет самообладание и вякнет что-нибудь настолько же оскорбительное в ответ, после чего угроза будет приведена в действие, а он станет "опущенным" и никогда в жизни не отмоется от этого внутреннего позора. Главное - держать себя в руках. — Я прошу прощения за тот случай, пилот Скайуокер, но на остальную информацию также можете не рассчитывать. Хоть режьте, хоть шокерите - не скажу. Повстанец я, в конце концов, или кто? Люк усмехнулся и сам тут же испугался такой реакции на происходящее. Начиная с невинной игры в политику, он и не подозревал, насколько всё может далеко зайти, но делать было нечего. Надо же не потерять лицо перед Владыкой Сидиусом, да и плюс пренебрежительное отношение Каллуса к нему - как к союзнику, так и к пленителю - подстёгивало его агрессивную сторону и прямо-таки принуждало сотворить нечто такое, что выходило бы за рамки гуманизма. Ну ничего. От одного раза плохо стать не должно, по идее. Ну а если что - это всё же не его тело. — Душили ли тебя когда-нибудь, генерал? - спросил внезапно юноша, доставая из кармана блокнотик. — Чисто ради интереса, ничего личного. Можешь не отвечать, если не хочешь. «Какие мы добрые, а! А потом возьмёт и, скажем, глаз мне вырвет или кость сломает без зазрения совести! Они ведь, империкосы - бесцеремонные! Сам таким был!» - испугался Сашка, но тут же попытался снова взять себя в руки. «Ладно, пока ещё ничего не случилось, зачем я себя накручиваю. Просто отвечу ему и всё!» — Ну так что же? - Люк нетерпеливо вертелся на месте, прикусывая то и дело язык. — Быстрее, генерал, иначе мне придётся вытаскивать ответ уже из твоих мозгов и не самым лучшим методом. Выбор за тобой. — Не душили. - выдохнул Мадин, удивившись самому себе - а чего это он, в самом деле, себя накручивает? Всё же так просто. — Не шокерили (ласат не считается), в лаву не окунали, конечностей не отрубали, за шею, руки, ноги не подвешивали. А что? — Да вот - думаю, каким же способом от тебя избавиться... Столько всего, глядишь, в жизни не попробовал, бедненький. - притворно жалостливым голосом произнёс Люк и снова усмехнулся. Александр напрягся - беспокоясь об унижениях, он даже и забыл о том, что его могут и убить. А второе гораздо хуже первого, как ни крути. — Ладно, шучу. Убивать тебя смысла нет никому - слишком уж ты жалок, но сладкую жизнь тоже никто не обещал. Готов ли ты пахать за свои убеждения всю жизнь в шахте по двадцать часов в день? — Всегда готов! - задрав голову в сторону предполагаемого «инквизитора», отрезал экс-агент. Скайуокер даже оторопел - подобного он ожидать не мог. Нет, чтобы поныть для приличия, мол, ”я всё скажу, не пытайте, вот вам координаты повстанческой базы, код от общего сейфа и универсальный пароль на все входы и выходы”? Ну чмо какое-то, а не пленник. Как говорится - из бывших союзников всегда получаются хорошие противники, которые преданы своему новому делу сильнее, чем прежнему. Так, может, сказал бы Траун, увидев Санька в его незавидном положении - но Трауна здесь не было, он задержался в очередной экспедиции в Дальние Регионы, поэтому дела приходилось разруливать, как всегда, на месте и кому попало. К примеру - той же Даале, «кошмарной и расчётливой стерве», как её окрестили подчинённые, которая и отдала инквизиторам приказ от имени правительства вешать пленных прямо в камере, если будет хоть малейшая зацепка на то, что он подозревается в сотрудничестве с повстанцами. Жестоко, конечно - спору нет, зато как быстро начала сокращаться деятельность мятежников после подобного приказа! К тому же, он считался в основном формальным - тюремщики были вольны обращаться с узниками соответственно собственным желаниям и убеждениям (не выпускать, конечно, за такое сразу расстрел на рабочем месте!) - могли и убить, могли и в живых оставить. Люку же убивать не хотелось - всё ещё сильно в нём было влияние Светлой Стороны и примера других плохо кончивших палачей. И чужими руками он тоже этого делать не станет. Зачем убивать, если можно просто стереть память и поработить волю? Как татуинец, он прекрасно понимал, что это значит - такими были некоторые из его знакомых и друзей, таким были его отец и бабушка. Что там ни говори о дроидах, но человеческое мясо тоже иногда бывает полезно посадить на поводок - проще в обращении и утилизации, а вот работа далеко не такая качественная, как у дроидов, да и кормить чем попало тоже не получится: заболеют - лечи потом, да ещё и за свои же деньги. Поэтому приходится совмещать - скажем, люди надзирают, дроиды работают, потом меняются, и так каждый день... Так, что-то он опять замечтался, пора к делу переходить. Звонить лидерам, например. Он же, блин, у них заложника взял, ёшты. — Здравствуйте. Чего надобно? - голограмма не включалась, координаты не отображались, но по голосу было слышно, что это генерал Додонна. — Я ваш номер не знаю. Лидершу позвать? — Позовите уж. - разрешил Люк, покрываясь холодным потом: он прямо видел наяву, что вот-вот переступит черту и сломает все свои прежние двойно-агентские планы, но если это необходимо... Юноша нацепил на микрофон заменитель голоса и тут же вздрогнул: голограмма сменилась, теперь она показывала лишь непрерывно глючащее изображение панели управления и чьего-то лица. Скорее всего, именно того, что надо. — Кто? - сразу спросил голос, не тратя своё время на «здравствуйтепроститеатудаливыпопалиипокакомувопросубеспокоитеменя», и глюки прекратились. Изображение вообще исчезло, остался лишь звук. — Опять договоры? Не сегодня. Поставки оружия? Это не ко мне. Или самолично Император-Самодержец Всегалакатический? Тогда можете не тратить времени и сразу меня задушить. Поверьте - так для вас проще, чем посылать очередные ненужные кораблики. Я всё сказала. — Да подождите вы, дамочка... - слегка офигевший от такого напора Люк даже временно оторвал трубку от уха и потряс головой - пытался, видно, вытряхнуть из мозгов заевшее «тра-та-та», и включил громкую связь. Теперь слышно стало всё, включая гудение ламп, дыхание штурмовиков и икание Каллуса, невовремя решившего сглотнуть слюну. С другой же стороны были лишь помехи, изредка прерываемые рёвом гипердвижка. — Я тут у вас заложника взял. Генерала Мадина. Не желаете взглянуть? — Какого генерала? А ну-на покажите... - с другой стороны послышалась возня и крик в сторону: «Гарсон, неси валерьянку!» — Так, всё относительно хорошо вижу, не дёргайте камеру, пожалуйста. А как я могу быть уверена, что это не подстава? — В смысле? - у Скайуокера чуть из руки голофон не выпал, и он поспешно передал его штурмовику, предварительно зафиксировав тому руки Силой, чтобы ничего лишнего не напоказывал. — Говорю вам, лидер: я, член Имперской Инквизиции Люциус... ээээ... Дарт, взял в заложники повстанческого генерала Крикса Мадина. Вам ещё повторить или сразу переходить к требованиям? — Простите... Я, кажется, должна удостовериться в начале - а того ли мятежника вы мне подсунули? - Мотма на всякий случай отхлебнула из горла валерьянки и хрустнула попкорном. Стебаться над имперцами и вправду было довольно весело. — Гарсон, очки! И слуховой аппарат на всякий случай - понял? Молодец! А теперь неси! Люк медленно начал вскипать. Ни разу в жизни Мон Мотма не вела себя настолько нелепейшим образом, подвергая опасности своих пленных союзников издевательством над их пленителями. Чокнулась, наверное, на старости лет - с кем не бывает. Или призрачного дружка своего опять через артефакт наслушалась. Ну как же так, в самом-то деле! Повстанцы не так себя должны вести, они ведь безрассудно отважные, самоотверженные, друзей в беде не бросают, жизнью за них рискуют... А тут - цирк какой-то. Ну что ж это за день такой, в самом деле? Надоело до чёртиков! — Мисс Мотма! - рявкнул он, поднося лицо к динамику. Из-за нового шлема его и впрямь было не узнать. — Если вы глухая, слепая и тупая, то передаю вам напрямую в остатки мозга: я имперец, и генерал Мадин у нас в плену! Если вы не примете наши условия, мы заставим его пахать в шахте круглыми сутками, а потом повесим в камере, когда он загнётся! ВЫ - МЕНЯ - ПОНЯЛИ??!??! — Поняли. Только с небольшой поправочкой: нет у нас никаких генералов Мадинов, а тот, кого вы мне показываете - никто иной, как имперский агент Александр Каллус, подставленный перед Трауном Ариндой Прайс, желавшей любой ценой убрать более успешных коллег с дороги. - не моргнув и глазом, соврала Моника и запила попкорн настойкой боярышника. — Вы поймали своего же по ошибке и теперь пытаетесь всучить его нам. Вот скажите - а вам-то оно зачем надо? Делать, что ли, нечего? Штурмовик опешил и с грохотом уронил камеру на пол, разбив изображение вдребезги. Скайуокер тоже стоял в шоке, понимая, что он сейчас натворил и как ему придётся за такое огребать от Императора. С ума сойти - он ухитрился спутать совершенно разных, хоть и похожих людей, и при этом зацапать именно того, кто был на его стороне! Как же над ним смеются, наверное, духи тех форс-юзеров, что предрекали ему мудрость и величие! Позор, да и только - своего поймал! Однако... что-то тут было явно не так. Может, он сошёл с ума? Может, агент не так прост, каким кажется? Может, Мотма ненастоящая? А может... Довершить мысль ему не удалось - лидерша расхохоталась, не выдержав комизма ситуации, и от этого смеха Люк сразу почувствовал себя жалким и униженным, в сто раз больше, чем считал себя во время пребывания на Дагобе под командованием старого зелёного чебурашки-маразматика. Даже повстанцы над ним смеются! И как ему теперь возвращаться к ним, зная, что их глава над ним потешалась? Да он в клочья всех разорвёт, лишь бы не узнали об этом! Со стороны кристалла на ожерелье, в груди подозрительно засвербило. Из-под формы пошла зелёная дымка, и почувствовался запах палёной плоти - образование Тёмной Стороны, именуемое его новым учителем «Дарх», что в переводе с древнеситховского значило «Тёмный проводник Силы», настойчиво требовало новой энергетической подкормки. Скрипя от боли зубами и зажмуривая глаза, юноша отполз в сторону и, расстегнув кофту с бронёй, спешно вынул ожерелье с кристаллом наружу и приложил к нему руку, начиная перекачивать свои силы в него. «Это временно. Я скоро от него освобожусь.» - убеждал он себя, но новая волна боли, на этот раз уже шокерящей в области всей нити на горловине, заставила его засомневаться в этом. «Хорошо, ещё чуть-чуть. Уговорил.» - так же мысленно возразил Люк сам себе и, наконец, встал, пошатываясь и держась за стену. Добрый штурмовик не смог просто так стоять в стороне и тут же предложил ему помощь, пока второй одновременно держал на прицеле Сашку и склеивал камеру по кусочкам, вертя ей во все стороны и паля всё, что надо и не надо. Мотма с другого конца связи отключаться не спешила - интересно было со стороны посмотреть на быт имперцев. Не такие уж они и плохие ребята, в конце-то концов. Ну не эти штурмовики - точно. А вот юнец казался ей смутно знакомым, хотя... Нет, не может быть, чтоб такой человек, и вдруг... Но если это так, то это ещё хуже для них - парень-то перебесится да возьмёт и хладнокровным маньяком станет, и тогда последняя надежда обернётся для них всех окончательным поражением. Что Империи, что Альянса - одна Сила ведала, как далеко могут пойти Избранные в своём желании захватить власть. А в том, что у него было именно такое желание, Мон и не сомневалась - и так видно было, что он весь в отца, а от чего именно Энакин стал таким, Падме ей уже давно рассказала. Привязанность, будь она неладна. Хорошо, что ей самой мало к кому приходилось привязываться - ведь она и сама желала того же. Власти. Добровольной, избранной народом, пусть и отбитой у Империи любой ценой, но ничего иначе. Другая мотивация не продержала бы её на посту лидерши и пары лет, а она уже два десятка с перерывом отработала... Держись она, Мотма, за всех подряд - нервов оплакивать их всех у неё точно бы не хватило. И так уже потеряла без вести первую дочь в её раннем детстве; затем другую, ничуть не менее родную, чем остальные, отпустила в последний бой, оставив своего единственного зятя Александра безутешным вдовцом; потом, в рискованной боевой операции два месяца назад - самую младшую и радикально-самоотверженную из всех, так похожую в стремлениях на своего убитого отца. Оставался сын на выдание - и его бы могла потерять, если бы не задержавшаяся по неизвестной причине вице-адмиралка Холдо, ныне командир крейсера «Акутагава» и связная на давно заброшенной Дантуинской базе, что спасла ему жизнь и очаровала душу... В общем говоря, с этими Скайуокерами всегда стоило держать ухо востро, у них-то обычно нет внутренней самодисциплины по сравнению с ней. Только вот ещё один непонятный момент оставался - а кто вернул ему Силу, да так, что мальчишка взял её добровольно, будучи довольно недоверчивым по своей натуре? Неужели Сидиус всё-таки нашёл ключик к пламенному сердцу непокорного татуинца? Если и это верно, то плохо вообще всё. Особенно если ситху вздумается настроить Люка против них, зацепив его за «повреждённую» эгоистическую часть разума и убедив в ненужности со стороны бывших союзников. Но, может быть - зря она себя накручивает, и это вовсе не тот, кем кажется. Эх, старость не радость, паранойя не счастье... Загубила она свою мыслительную систему разговорами с радикалистами. — Мотма! Ну скажите, пожалуйста, что это ваш! - Люк уже чуть ли не рыдал, опираясь на многострадального штурмовика, в жизни не державшего ничего тяжелей бластера. Бедняга аж согнулся в три погибели. — Ну не дело это, не дело! Первое задание - и то провал! Хотите, я его бесплатно отпущу и даже условий ставить не стану, только не говорите никому! Пожалуйста! — А я-то тут при чём? Его спрашивайте. Говорю же вам - не наш это. Вот он говорил, что повстанец? — Ну, как бы это... Нет? - схитрил юнец, поглядывая на дарх. Кристалл-чип, казалось, был доволен его ложью и даже замерцал. Но Мотму явно было просто так не провести. — Действительно. Какой же повстанец признается в своей сущности? - прожёвывая попкорн, сказала она. — Наоборот, открещиваться будет до последнего. Вы у Вейдера-то спросите - он вам то же самое скажет, как мятежников определять. Значит, исходя из этого, вы можете его заподозрить... Но для начала лучше спросить его самого. Итак. Пленник! — Да повстанец я, повстанец! - в сердцах заорал Сашка, цепляясь за последнюю ниточку надежды - сомнения бывшего союзника. — Режьте меня, вешайте, дроидом в голове ковыряйте - всё равно ничего не скажу! Во имя народа и водопровода! — Чего и требовалось доказать. - констатировала глава мятежной организации, подзывая к себе Гарсона и складывая ему на поднос остатки продуктов. Дроид согласно мигнул и уехал в нужном направлении. — Мы таких шутов гороховых у себя не держим. Что ж это за повстанец такой, если он сразу во всём признаётся и на смерть просится? Лох, да и только. Так что не морочьте мне мозги, Скайуокер и идите отчитывайтесь об ошибках своему Императору. Я всё сказала. — Что... Как... - слова застряли у юноши в горле, а руки, пытавшиеся задушить негодяйку, бессильно повисли и отказывались слушаться. — Ну, Мотма! Ну, погоди! Повисит ещё твой сыночек на балке вместе со своей невестой! Так мне карьеру запортить! - взвыл он и окончательно раздолбал камеру об пол, выхватив её из рук штурмовика, за что боец рефлекторно отвесил ему удар в солнечное сплетение. — И этот туда же! Всё! Надоели вы мне, сил нет! - и, оттолкнув от себя другого помощника, пытающегося его поднять, наследник Силы рванулся к пленнику и одним резким движением вырвал ему язык. Александр повалился на пол, захлёбываясь в собственной крови. Следом полетел уже другой - тот самый наглый трупер, что осмелился его ударить, шлем слетел с него под воздействием Силы, и тот при падении ударился виском и мгновенно умер. — А ты, МП-556478910, чего уставился? Живо своего наглого друга и тупого заложника в руки взял и давай быстро их в мусоропровод! Да кровь отмой с пола! Понял меня, МП? — Понял, сэр... - польщённый таким обращением к себе по полному номеру, боец приосанился и поволок трупы к выходу, заодно подозвав к себе болтающегося без дела дроида-уборщика. — Даже лорд Вейдер такого не вытворял, уж на что грозный! Придушит максимум - и всё, а этот прямо так! Реальный инквизитор, в натуре. — Чего ты там бормочешь? - осадил его сын Вейдера, застёгивая кофту и слегка морщась от всё ещё не прекратившегося дискомфорта. — Ничего такого я не сделал, просто поставил зарвавшихся буянов на место. И передай чёрному штурмовику АСД-20198765, чтобы поймал мне нового и желательно подозрительного. Например, - глаза его блеснули жёлтыми искрами, - принцессу Органу или генерала Додонну. Уж в их-то присутствии драгоценная лидерша восстания тут же расклеится и сделает всё, что угодно, лишь бы их оставили в живых - явно уже будет не до кривляний. И тогда... «Мы сокрушим Альянс раз и навсегда!» - хотелось добавить ему, но это было бы слишком пафосно и многообещающе. А уж если что-то пообещал в Силе - отказаться не так уж и просто, вернее говоря, нереально. Да и не было это его целью - Люк лишь хотел перестроить мир по своим понятиям в общую пользу, а не военные разборки устраивать. Но, видимо, раз уж пошёл на службу к Владыке Императору, волей-неволей придётся и во второе вмешиваться, ибо непокорность повелителю приводит к плачевным последствиям. *** «С ума сойти! И этот мне понравился!» - сидящая в вентиляции за пару комнат от происходящего Лея еле удержалась от возмущённого крика, зажав себе рот рукой. Дела шли как никогда плохо. Денег нет, документов нет, телефон сел, ещё и бывший союзник предал. И, к довершение ко всем неприятностям - она теперь снова известная мятежница и имеет полное право быть расстрелянной на месте без суда и следствия любым захудалым дроидом-сантехником, что посмеет усомниться в её невиновности. Но продолжать сидеть здесь было так же опасно, как и двигаться, поэтому она поползла по вентиляционным шахтам дальше, пока один из люков внезапно не распахнулся. — О, какие люди у нас в Империи! Не ожидала снова тебя увидеть, красотка! Как делишки? От кого ныкаемся? — Афра? - поразилась Лея, но тут же взяла себя в руки и затащила учёную за собой в вентиляцию. — Чего так орёшь? Чокнулась, что ли? Ты ж типа нейтральная, не сдаёшь никого... Или всё-таки уже имперка? — Да ладно тебе, мисс превосходительство. Сама прячусь. - до ужаса громким шёпотом ответила Челли Лона и захихикала, косясь через вентиляцию на комнату. — Палпатин на Вейдера из-за меня орёт. А умирать мне как бы пока не хочется. — А что ты сделала? Опять эксперименты там, где не надо, ставила? Так Вейдер же за это не ответственный... - спросила Лея и тут же осеклась: в комнату вошли штурмовики. Афра тоже замерла на месте и зачем-то облокотилась на принцессу, приставив голову к её уху. От тела нейтралки шла какая-то странная вибрация, что было непривычно для консервативной в плане взаимодействия с людьми Органы - даже Соло, уж на что наглый и нахальный, не жался к ней так близко. Алдераанке тут же стало неловко. Учёная же, этого, ясен день, не заметила и продолжила разговор как ни в чём не бывало, дыша юной политичке в ухо: — В общем говоря, я сконструировала ему новое механическое покрытие на основе старой. А то вечно какие-то у него проблемы: то дышать трудно, то со зрением проблемы, то спотыкается или меч роняет. В общем говоря - я выяснила, что вся та предыдущая броня должна была сдерживать весь потенциал Вейдера и не давать ему раскрыться в полную мощь, ещё и покрашена краской на основе экстракта из яда исаламири - чуть-чуть, но тоже создаёт проблемы. О протезах и имплантах и говорить нечего. Значит, стоит он такой передо мной, я ему что-то сверлю, прикручиваю, и тут... — Тебе захотелось его полапать? - внезапно вырвалось изо рта мятежницы. В следующую секунду та поняла, что только что вывезла и снова покраснела. — Ой, ну типа он весь из себя такой-сякой, раненый, несчастненький, но и ведь всё-таки лорд ситхов... Хоть бы благоразумие какое проявила, что ли. — Смеёшься, бунтовщица? Где там его лапать - повреждение на повреждении... Только лицо более-менее нормальное, да и то страшноватое. - осторожно ответила докторесса, оглядываясь вокруг и прислушиваясь - не появится ли вышеназванный ситх. Задохнуться от собственных амбиций у неё желания не было. — Да и не похож он на тви’леков из забегаловки. Короче говоря, я сверлю, а тут этот Главстраж заходит и говорит, мол, чем занимаетесь? Ну я и отвечаю - починкой военной машины Империи, так-растак. Так он Палпатину всё рассказал, а старик как придёт да как начнёт орать! И что я Вейдера ему хочу испортить, и что тот самоубийца, если ко мне под дрель полез, и что с его, Императора, мнением вообще никто не считается... Жесть, в общем. Но весело было. Правда, когда в воздухе запахло палёным, я поняла, что время для веселья закончилось и быстренько свалила. В общем, так дело было. А у тебя что? Стараясь держаться в адекватном состоянии - Тёмная Сторона снова пыталась одурманить её уже один раз сломавшийся разум, а второй раз противостоять уже сложнее - принцесса дождалась ухода штурмовиков и тогда уже всё шёпотом рассказала, то и дело косясь на люк. (Не на Скайуокера - на вентиляционный, если что.) Афра лениво слушала, то и дело оставляя записи в своей карманной книжке и теребя другой рукой взлохматившиеся волосы, пытаясь упихнуть их под шапку. Потом завалилась на пол и устало фыркнула, дёрнув ногой. Казалось, ей вообще фиолетово на всё, что происходит вокруг и сейчас она просто лежит отдыхает, как у себя дома, несмотря на то, что Император в гневе, Вейдер ей недоволен, под боком находится опасная мятежница, по комнатам бродят штурмовики, а деньги за артефакты так и не отдали. Жизнь хороша - уже и на том спасибо. — Афра? - обеспокоенно поинтересовалась беглянка, потеребив союзницу по несчастью за плечо. — Ты будешь дальше здесь сидеть или как? Мне вообще-то выбираться пора, а ты проход перегораживаешь. Или ты эгоистка? — Эгоистка. - согласилась Челли, снова дёргая ногой. — А ты, как я могу понять, разочаровалась в Скайуокере и теперь снова Лея Соло? Так ведь? — П-Почему это? Нет! Никогда! - заспорила девушка, махая руками. — Да он нахал и оскорбитель! И вообще на сейчас в плену на Татуине! Кто тебе сказал, что у нас с Ханом что-то есть? Мы просто... — Сана Старрос. Она такие вещи подмечает. Думаю, это имя не является для тебя незнакомым, Лейка. - возразила полуазиатка, нехотя всё же отодвигаясь в сторону, дабы дать другой проползти дальше. — А «просто», не «просто» - это уже кто как извернётся. Думаю, ты не будешь спорить с тем, что считаешь его привлекательным? Это ж по глазам твоим видно. Повисло молчание. Настолько сильное, что были слышны разговоры штурмовиков в соседней комнате. Причём слышны отчётливо. — И то верно... Когда верёвки нет, и за колючую лиану схватишься, лишь бы за что-то. - согласилась наконец Лея, прерывая паузу. — Хотя и верёвка верёвке рознь, с другой стороны. Прощай же, Челли - я пойду. Приятно было пообщаться с такой интересной человечкой. — Мне тоже, красотка. Иди. - разрешила Лона, снова возвращаясь в прежнюю позицию лежачего камня. — А твой папаня, к слову, ничего такой. Ещё бы подправить чуть-чуть - и совсем идеально... Не в красоте шарм, понимаешь? Толван тоже, скажем так, не идеал моделирования... И ничего - живёт, не тужит, водочку кружит, с имперцами дружит... Так, ладно, похоже снова затишье - я вылезаю. - Афра заползла за поворот, и тут же послышался звук открываемого люка и грохот падающего тела. — Ёмобильный дроид! А я вас по всей станции ищу, господа штурмовики! Можете меня задерживать прямо на пустом месте без доказательств и оснований - всё равно я собираюсь именно туда, куда и вы. Какая удача, что мне довелось вас встретить! Лорд Вейдер, наверное, уже в полном восторге от своих новых железяк! Вскоре радостное щебетание учёной и мерные шаги охранников затихли вдали, и только тогда принцесса свободно выдохнула и двинулась дальше. Она даже и не подозревала, что именно этим самым манёвром Челли Лона отвлекла штурмовиков от зала с камерами, чтобы она, Лея, могла свободно пробраться в ангар и взломать корабль, пока всё тихо и идёт смена поста, но нутром чуяла, что настало самое время бежать. Через три часа по местному плану должна была начаться санитарная обработка, и тогда бежать было бы уже некуда - её бы нашли и тут же затравили. Вместе с крысами. *** — Солдатик, подъём! Твоя мама приехала! Лично! — Да, мэм! - по привычке выпалил Джобин, вскакивая с кровати и отдавая честь. Лишь только потом он понял, о чём идёт речь и пулей побежал одеваться в форму. Через минуту он был уже умытый, причёсанный и при всём параде, косясь на Эмилин, которая так и осталась в чёрно-сером с полосами платье и фенечками на руках - как и была на празднике в честь починки базы (только нижней части, правда), да ещё и парик сняла, потому что жарко... А ну как мама решит, что она ненормальная? — Эмилин... твои волосы... - неуверенно начал он, но вице-адмиралов лишь махнула рукой и причесалась на всякий случай - а мало ли что. — Да ладно тебе, Джон. Как будто она не знает, что альбиносы существуют на свете. - заправляя последний выбившийся локон за ухо, возразила девушка. — Биологию-то, небось, в школе учила? — Не учила. - со вздохом признался боец. — В этом-то вся и проблема. Однажды в детстве, года в три-четыре, мы с сестрой... да, я вспомнил, что у меня была сестра... в общем, игрались, и я случайно упал и свихнул себе что-то. Сказал бабушке, а она говорит: обратись к маме, скажи, что сухожилие повреждено. Я заплакал и побежал к маме, а она спрашивает: «Какое ещё сухожилие? Я не знаю, где это! В школе нас этому не учили!» А бабушка потом сказала, что она врёт и просто биологию прогуливала. Вот так я и понял, что она не знает. Видите, мэм? — Джон, перестань... - нахмурившись, возразила Холдо и погрозила ему пальцем. — Мэм я тебе только при других подчинённых, а наедине и с близкими можешь звать меня просто Эмилин. Я же не называю тебя «сэр»? А ты сам разве называешь маму «госпожа лидерша»? — Называю. Ещё и по имени-отчеству иногда: Моника Галлериановна, хотя она постоянно твердит, что это не так, а как «так» - не рассказывает. Говорит, маленький ещё, чтобы знать, а какой же я маленький в двадцать лет? Ну разве что ростом - метр шестьдесят три с кепочкой... — А без кепочки? - съязвила командирша «Акутагавы», и Джобин тут же стушевался: он не любил шуточки про свой рост, потому что товарищи по команде часто дразнили его за это. — Ладно, солдатик, не кипишуй: это у меня чувство юмора такое. Оно хорошее, но почему-то хромает. Кстати, тебе стрелки не идут, сотри побыстрее, пока мама не пришла. Кривые же! — Ну вот... И лицо малевать, я, оказывается, не умею. Всё у меня из жопы. Мне даже кличку среди своих придумали: капрал Жопин, хотя у меня ударение на И, вообще-то. Хорошо, что сдохли. - уныло ответил сын главнокомандующей и потащился стирать неудачное художество. Через минуту он уже вернулся с подкрашенными бровями и воинственными крестами на щеках. — Ну что, теперь я достаточно мужественный? — Достаточно. - ответила Эмилин, еле сдерживаясь, чтоб не рассмеяться. Уж очень нелепо смотрелись на нём ТАКОЙ толщины брови. А крестики ничего такие, к слову. — Можешь взять меня за руку. Твоей маме, я думаю, приятно будет. Ещё и похвалит, мол, какая у тебя девушка ответственная: не выпустит руку в самый важный момент. А всё-таки... я бы тебе посоветовала по-другому выглядеть. Крестики косоваты вышли. — Ладно уж... - на этот раз Джон потащился в ванную вместе с Эмилин, и, пока она смывала ему всю эту неудачную ерунду с лица и намазюкивала какими-то кремами и тониками сверху, раздумывал о том, как бы отреагировал на вице-адмиралку его отец, если б был жив. Имени его он не знал, но, судя по рассказам некоторых из «Мечтателей» или «Нового Дозора», он любил самоотверженных и храбрых людей. Возможно, он бы её похвалил (и его тоже, скорее всего - за Вейдера), пожелал обоим удачи, подарил ствол на свадьбу с полным патронташем и свалил в закат драться с имперцами. Стоп... Если мама говорит, что он, Джон Бингхэм, чем-то похож на него, немного смугловатый и черноволосый, то... Солдат открыл глаза и посмотрел в зеркало. Благодаря всем этим мазям, что нанесла на него подруга, тон его кожи стал ещё темнее, а глаза будто уменьшились на его фоне. Сразу откуда-то проступили скулы, а брови стали будто бы ещё гуще и темнее. На его фоне кожа стоящей рядом Эмилин вообще казалась белой, как у датомирки, а подкрашенные чёрным глаза и губы невольно навевали мысль о каких-то ведьмах. Она действительно просто альбиноска? Или всё-таки есть что-то большее? Странно, такое чувство, что... Джон моргнул и снова посмотрел на запястье девушки с обратной стороны. Под браслетами и прочими побрякушками едва виднелся бледноватый след от татуировки на общегалактическом, но с явно азиатским подтекстом. Очевидно, это был один из аспектов памяти Холдо, который она изо всех сил пыталась стереть, забить, заглушить, но он всё равно незаживающим рубцом проступал сквозь новую ткань бытия. «Лин-Лай» - это ещё что вообще такое? Связано ли это с таинственной Аней из её ночных кошмаров, после которых она вскакивала с криком и колотила стол руками, разбивая их в кровь, потом прекращала буянить и ложилась обратно, а наутро искренне удивлялась, почему у неё ссадины на костяшках и недоверчиво смеялась, когда солдат обеспокоенно говорил ей, что она сошла с ума и ей надо с этим что-то делать? Однажды она не выдержала, и всё-таки рассказала ему подробности смерти Ани на своих глазах, после чего сомкнуть глаз в эту ночь не мог уже он, зато кошмары прекратились. Вот уже как дня три. Но про татуировку она всё же умолчала. Почему? — Зачем туда смотришь, Джон? Это не твоё де...тство. - зачем-то в последний момент поправилась она, и от этого стало ещё беспокойнее - неужели всю юность она прожила в постоянных ужасах? — Ты ж у нас принц чандрильский, Амидала-Наберри... — Мотма-Санчесс. - поправил он, приосанившись. — Амидала-Наберри - это Лея. Мне мама так сказала, хоть и не пояснила, почему Бейл Органа такой жуткий изменщик. Ну ты ж её знаешь - вечно всё замалчивает... Союзникам слова не выбить. О, она уже идёт! Бери меня на руки, скорее! — Как? - ошалела вице-адмиралка, пожимая плечами. — И зачем? Я... — А пусть мама видит, какая у меня девушка сильная! Ей понравится! - и, не дожидаясь ответа, взял в зубы пластмассовую розу и залез сам, приобняв её за плечо. — Держишь? — Держу, солдатик. Но ты жутко тяжёлый. Какая масса будет? — Шестьдесят килограммов. Мама говорит, что я худой. - прошептал он в её сторону и опять повернулся к двери. — Здравствуйте, госпожа лидерша Альянса Моника Галлериановна Мотма, будущая императрица и самодержавница всегалактическая, королева чандрилианская! Низкий вам поклон... — И вам здравствуйте, боец 55-го подразделения 16-й роты, капрал Джон Бингхэм Мотма, герой Альянса и жених адмиралки Эмилин Холдо. Да, я её только что повысила. - без тени шутки ответила в том же тоне «будущая правительница». Только к чему вы императрицу приплели - не могу понять. Я собираюсь быть канцлершей, если уж на то пошло. И забудьте про Галлериановну - просто лидерша Моника Мотма, без особых перевертонов. А теперь перейдём на семейный язык. Как дела твои, сын мой? От такого крутого поворота новоиспечённая адмиралка чуть не уронила «женишка», и без того уже отдавившего ей все руки, но, к счастью, тот встал уже сам и пошёл по традиции целовать мамане руку. Эмилин последовала было его примеру, но Мон внезапно взяла её за лицо и повернула к себе, разглядывая прищуренными от близорукости глазами. Затем выпустила и медленно отклонилась назад. — Нашлась. - тихо произнесла она, подкатывая глаза под лоб и тут же потеряла сознание. Холдо ойкнула и отскочила назад, затем всё же опомнилась и пощупала женщину за пульс. Последний, к счастью, присутствовал. — Упс, солдатик. Похоже, кому-то теперь действительно требуется скорая медицинская помощь. - произнесла она, но Джон как-то странно посмотрел на неё и тоже завалился на пол. — Ну ничего себе! Семейное, так сказать. А если и я теперь членка их семьи, то... - недолго думая, Эмилин нажала кнопку экстренного вызова меддроида и тоже завалилась рядом. — Вот так. Дружный обморок, так сказать. Но что же она всё-таки могла во мне увидеть, чтобы так удивляться? Это мне ещё предстоит узнать. Где-то с другой стороны изнанки бытия послышался издевательский хриплый смех призрака Восстания. Он-то уже всё давно понял.