Сливовое вино, любовь и капелька удачи

Где-то с неделю Ибо терзает поисковик, прежде чем признаться самому себе: незнакомец с девчачьим зонтом оказался совершенно прав. Интернет понятия не имеет о сливовом вине, которое может сотворить чудо, а тратить цветы на сомнительные рецепты было бы сумасшествием. Они и так на вес золота, а попытка всего одна. Когда градус отчаяния становится критическим, Ибо не выдерживает. Захлопывает ноутбук и выходит из комнаты, на ходу натягивая до самого носа капюшон толстовки. Мама искоса смотрит на него через коридор, но Ибо в последний момент демонстративно подхватывает под мышку скейт, и она успокаивается. Поздние прогулки до ближайшего парка - единственная отдушина для того, чье расписание поминутно забито подготовкой к отъезду, репетиторами и преподавателями. Мама доверяет ему, если он соблюдает все правила: держать телефон включенным, аккуратно переходить дорогу и - самое главное - не разговаривать с незнакомцами. Ох, если бы она знала, что Ибо нарушил самый серьезный запрет, да еще и планирует прислушаться к словам того сумасшедшего, то он бы точно не появился на улице до отъезда в Корею, - родители у него суровые, пускай и любят его до помешательства. Лучше уж им оставаться в неведении. На улице холодно, ледяной ветер кусает за нос и пальцы, и Ван Ибо поражается - как в такую погоду могла зацвести слива?! Не иначе, как действительно судьба! Провидение Небес! Он, честно сказать, даже не знает, что делает, просто бездумно шагает вперед, надеясь, что ноги сами подскажут ему дорогу. Неужели он действительно собирается искать какого-то верховного мага на грязных улицах города? Полная фигня! Маги живут в высоких башнях, творят волшебство и не думают о проблемах непутевых смертных. Ну, по крайней мере в теории все так и обстоит. Ведь магов в реальной жизни не существует, правда? Тем не менее, он до темноты бродит по улочкам, шарахаясь от машин и случайных прохожих, заглядывая в витрины и рекламные табло. Подумать и идти за первым знаком? Легко сказать. Он и сам себе не верит, что решился на подобное предприятие, не хватало совсем кукушкой поехать. Родители точно не переживут. Окончательно сдавшись, он присаживается на парапет, закрывая глаза. Твердит про себя: только чтобы убедиться, что незнакомец в парке его разыграл, ничего серьезного. Хорошо, как может выглядеть верховный маг? Наверняка умудренный годами старец, с аккуратной бородкой и кустистыми бровями. Строгий взгляд, затейливая туника с вышитыми на ней заклинаниями и куча старинных книжек под мышкой. Перед внутренним взором, почему-то, появляется Гэндальф. Ибо не большой знаток фэнтези, ему куда интереснее танцы и мотоциклы, но настоящий волшебник в его представлении только один. Да и тот, из европейской книжки, где такие имена, что мозг сломать можно. “Хочу найти верховного мага! Хочу найти верховного мага!” - шепчет он про себя, до боли сжимая скейт в руках, и с каждым повторением этой простой фразы внутри что-то умирает. Шанс, что его не разыграли, ноль целых хрен десятых, но почему тогда так больно от горького разочарования - ничего не происходит, сколько себя ни мучай. Становится только холоднее, и пальцы немеют от ледяного ветра, но знак, о котором говорил тот парень, даже не думает сваливаться на Ибо с небес. Все, что остается, вслушиваться в жизнь, что бежит по кровеносным сосудам-улицам даже ночью. Вечерняя тишина большого города - это яростные гудки автомобилей, громкие голоса местных и туристов, а также нестихающий белый шум рекламных табло. Ибо давно привык, что город не засыпает даже глубокой ночью, но внезапно вокруг наступает такая плотная, непроницаемая - настоящая - тишина, что Ибо испуганно распахивает глаза. Его словно накрыли стеклянным колпаком, отрезая от всего остального мира, и на краткий миг сердце пронзает острая стрела - становится так одиноко, что слезы выступают на глазах. Тихое мяуканье в этой тишине раздается слишком отчетливо, колокольным набатом проходится по улице вокруг, и Ибо кажется, что он сам начинает звенеть. Поют мышцы, нервы, а в голове - восхитительная пустота. Это может быть похоже на галлюцинацию, но кошка действительно есть, вполне обыкновенная, даже породистая. Ибо не заметил, как она появилась рядом, но вот она - смотрит пристально снизу вверх, как будто ожидает, что Ибо вот-вот подхватит под мышку скейт и уйдет. Или наоборот - останется. И тихий голос незнакомца в голове повторяет, уже в тысячный раз за неделю: “Следуй за первым знаком, что встретится тебе на пути”. - Это ты, что ли, знак? - он подозрительно рассматривает мягкую шерсть и короткие лапки, не удерживаясь от глупого смешка. Неужели Верховный Маг послал ему навстречу кота? А если так, то почему кот не черный? Впрочем, все его познания о магии ограничиваются местными легендами, европейскими книгами и мангой - не ахти какая информационная база. Это в равной степени может быть и долгожданный знак, и простое совпадение. Мало ли кошек гуляют по району сами по себе поздним вечером? Но возмутительная тишина давит на уши: ни автомобильных клаксонов, ни бормотания информационных табло. Прохожих тоже не видно - улица опустела, как будто вымерла. Чудеса, да и только! Зверю быстро надоедает ждать. Кошка разворачивается к нему спиной, помахивая хвостом, а затем кидает на него строгий взгляд желтых глаз: “Идешь или нет?” И не дожидаясь ответа, бежит вперед, быстро-быстро перебирая лапами. Ее не смущает ни накрапывающий дождь, ни то, что темнота на улицах становится только гуще. Она отлично знает путь и готова его показать, только если Ибо согласится и перестанет тупить. Вполне красноречиво. Ван Ибо раздумывает секунду и подрывается вслед так стремительно, что дыхание в груди спирает. Капюшон сбивает с макушки порывом ветра, светлые волосы хлещут по щекам, а доска бьет по бедру каждый раз, когда он резко заворачивает за угол, следуя за таинственным “знаком”. “Знак” еще и умудряется подгонять его на ходу недовольным мяуканьем, от которого хочется пробормотать извинения и ускорить шаг. Ибо чувствует себя Алисой, что следует за белым кроликом в Страну Чудес, и если ему придется прыгнуть в бездонную нору, чтобы добиться желаемого, он совсем не против. Неоновые вывески и номера домов сливаются перед лицом, а потом - он даже не замечает, как - Ибо оказывается в чужом подъезде. В боку колет, от холодного ветра горят щеки и слезятся глаза. Где-то чуть выше по лестнице мяукает его проводник, требовательно зовет к себе. Оглядываясь, Ибо пытается понять, как же его угораздило. Пол под ногами выложен странной плиткой, с затейливыми узорами, и он точно не видел ничего подобного в типовых многоэтажках, которыми застроен его район; кованые перила и старинные двери на этажах приковывают взгляд, как магнитом. Как далеко кот успел его увести? Что, если зверь натренирован каким-нибудь маньяком, чтобы приводить к нему в гости загулявших допоздна мальчишек? А сейчас Ибо в самом сердце паучьего гнезда, и с ним может случиться что угодно. Но сердце подсказывает, что кошка привела его куда надо, а он давно привык верить интуиции. Ибо перепрыгивает через пару ступенек за раз и застывает в недоумении рядом со зверем, что таращится в пустую стену перед собой. Самой главной странностью оказывается то, что на площадке нет никаких дверей, совсем. Голые стены, и словно в качестве насмешки - нарисованный мелом контур двери напротив, во всех подробностях, от ручки до петель. - Мне кажется, я сошел с ума, - жалуется он коту, что жмется к его ногам. И понимает - точно сошел, раз разговаривает с животными и даже ждет ответа. “Знак” мягко поддевает лапой его штанину, мол, чего же ты ждешь? Действуй! Ибо успокаивает дыхание, сбившееся от пробежки по вечернему городу, и стучит в нарисованную дверь. Чувствует себя полнейшим дураком, но все равно ждет, затем - стучит снова. Может, есть какой-то тайный сигнал? Секунды тянутся, одна за другой, и ничего не происходит. Ибо почти готов развернуться и уйти, но кошка трется о его кеды, довольно урчит - Ибо все делает правильно, так, как нужно. Надо только подождать, вот что говорят ее желтые, мерцающие в полумраке глаза. И вдруг сквозь серый камень стены проступает настоящая дверь - темное дерево с прожилками янтарного цвета, изогнутая дверная ручка из потемневшего металла. Нет, думает Ибо, тряся головой. Вот теперь точно нет пути назад. Минутой ранее он еще мог развернуться, сбежать по крутым ступеням и вернуться домой. Сейчас уже поздно. - Ты кто такой? Дверь открывается бесшумно, являя взгляду девушку. Ибо едва сдерживается, чтобы не сделать несколько шагов назад - волосы у нее светятся, как и зрачки, а ноги - он точно уверен - не касаются пола. За ее узкими плечами громыхает музыка, из квартиры теплыми волнами выплескиваются радостный смех и всполохи разноцветных гирлянд. Там - вечеринка, и гости толкаются плечами, веселятся и громко поют. В нос бьет едкий запах крепкого алкоголя, и от этого голова начинает немного кружиться. Или это от страха? Девушка смотрит на него надменно и холодно, а затем насмешливо бросает: - Малыш, несовершеннолетним вход воспрещен. Приходи лет через пятьдесят. Ван Ибо вновь, особенно остро, ощущает себя идиотом - с растрепанными волосами, в растянутой толстовке и с чужой кошкой в компаньонах. Самое время уйти, думает он расстроенно, однако ему не дают и шага сделать. Светящиеся глаза девчонки распахиваются еще шире, словно она видит в Ибо что-то новое, а затем она кровожадно ухмыляется. И облизывается. Ничего хорошего это не предвещает, и по хребту продирает дрожью. Паника в груди нарастает, как снежный ком, но Ибо не может оторвать взгляда от ее волос, мягких, полыхающих розоватым огнем. В горле мгновенно пересыхает. Интуиция никогда его не подводит, и теперь она беснуется где-то на задворках сознания, умоляя его бежать сверкая пятками. Кошка у его ног шипит, выгибая спину, шерсть на ее спине встает дыбом. Девица плавно движется к нему, не касаясь босыми ступнями пола и продолжая улыбаться. - Человеческий ребенок, - шепчет она, и голос ее проникает в каждую клеточку тела, завораживая и очаровывая, - вкусный ребенок. Иди ко мне, мальчик! Скейт больно бьет по бедру, когда он отшатывается - девушка тянет к нему руку, и ее ногти угрожающе удлиняются, закручиваясь в спирали. Еще секунда, и они вопьются ему в грудь! Ибо дрожит, но больше не может двинуться - тело словно онемело, мысли какие-то вялые и рассеянные. Ну и пускай, думает он, глядя на то, как блики гирлянд играют на когтях девчонки, значит так надо… - Джи! - возмущенно восклицает кто-то рядом, и наваждение спадает. Ибо отшатывается, забиваясь в дальний угол площадки, и кошка трется о его ноги, словно пытается успокоить. Зачем я здесь, хочет спросить у нее Ибо, чувствуя, как на глазах вскипают злые слезы. Зачем ты меня сюда привела?! Ему страшно, так страшно, как не было никогда в жизни. Это все сон, дурацкий сон! Сейчас я проснусь в своей кровати, а затем забуду все, что тут происходит. Возможно, даже посмеюсь, рассказывая маме за завтраком... Парочка на пороге спорит: светящаяся девица гримасничает, указывая на Ибо рукой, но он не слышит слов. Юноша рядом с ней выглядит расстроенным, выговаривает ей что-то тихо, пытаясь за плечи вернуть в квартиру. Ибо все равно, пускай хоть из окна ее выкидывает. Если он что-то и понимает, так это то, что был в полушаге от того, чтобы распрощаться со своей бренной жизнью. Вряд ли девчонка так кровожадно ухмылялась и тянула к нему острые когти, чтобы поговорить о погоде! Когда розоволосая девица уступает уговорам и скрывается за порогом, юноша, наконец, смотрит на Ибо. И тяжело вздыхает. - Тебя привела Орешек? - спрашивает он совершенно обыденным тоном, как будто каждый день кошка приводит на вечеринку подростков, которых гости собираются сожрать. - Меня зовут Ван Чжочэн. А тебя как? Они почти ровесники, но Ибо все равно ощущает себя потерявшимся ребенком. И молчит, упрямо поджимая губы. Чжочэн смотрит на него с сомнением, а затем приподнимает брови в немом вопросе. Орешек, или как там зовут кошку, запрыгивает на подоконник, льнет к руке. - Мне нужен верховный маг, - шепчет Ибо, автоматически опуская ладонь на спину Орешку в поисках поддержки. Та довольно мурлычет, а затем смотрит на Чжочэна так строго, что тот ежится. И растерянно оглядывается, словно не знает, как следует поступить. - Ох, подожди здесь. Там… - он секунду раздумывает над правильной формулировкой, бросая взгляд в квартиру, - небезопасно. Сейчас вернусь! Ибо жмет плечами, подхватывая кошку под живот и прижимая к себе. Позабытый скейт валяется где-то рядом, и Ибо дает себе слово, что ни за что не шагнет в квартиру, даже если его будут на поводке тащить. Здесь хорошо, спокойно и бе-зо-пас-но. По крайней мере - пока. Чжочэн удаляется, аккуратно прикрывая за собой дверь, но даже сквозь узкую щель до Ибо долетают голоса. Иногда он может разобрать целые фразы, иногда смысл ускользает совсем. Пригревшись в его руках, Орешек начинает тарахтеть, вибрируя всем телом, и Ван Ибо мгновенно успокаивается. Его охватывает приятное тепло, а рваный сердечный ритм выравнивается. Странно, думает он между делом, мама даже не звонит, хотя за окном глубокая ночь. Сквозь пелену смога над городом невозможно рассмотреть ни звезд, ни Луны, но Ибо точно знает, что сегодня полнолуние. Неужели это шабаш? Он бы даже не удивился. Дверь открывается вновь. Две фигуры, стоящие на пороге, обливает медовым светом из глубины квартиры, когда Чжочэн снова вздыхает: - Он сказал, что хочет тебя видеть. Мне стоит?.. - Я сам, Чжочэн, - весело хмыкают ему в ответ. - Если Орешек привела его, значит, ему действительно нужна моя помощь. Справлюсь сам, возвращайся - Цзи Ли уже танцует без футболки, набрось на него “паутинку”. Чжочэн бурчит что-то неразборчивое, очень возмущенное, но все равно уходит. Ибо про него забывает тут же и смотрит во все глаза на мужчину перед собой - неужели это и есть верховный маг?! Шляпа, сдвинутая на затылок, откидывает на лицо волшебника тень, но даже сквозь полумрак можно рассмотреть изящные черты и совершенно очаровательную улыбку. Маг улыбается так широко, словно не видел ничего интереснее Ибо, забившегося в дальний угол с кошкой на руках. Словно рад его видеть. И шагает вперед, останавливается напротив. Терпеливо ждет, только поглядывает на пригревшуюся кошку чуть лукаво. Ибо молчит. Они оба молчат, как будто проверяют выдержку друг друга: кто сдастся первый. Забываются все слова и просьбы, Ибо цепенеет и получает в награду слишком легкую победу в этой игре. - Меня зовут Сяо Чжань. Ты хотел меня видеть, - мягко произносит новый знакомый, подталкивая к диалогу, и вновь улыбается. И от этой улыбки настороженность и страх, крепко спаянные внутри, начинают таять. Вместо ответа Ибо сует руку в карман, нашаривая свое сокровище. Медленно вытаскивает на свет. Ибо протягивает Сяо Чжаню сливовые цветы, смотрит исподлобья так настойчиво, как только может. Ему страшно - вдруг его сейчас прогонят? Что, если это какой-то масштабный розыгрыш и над ним только посмеются? Сяо Чжань подается вперед, и Ибо улавливает запах его парфюма. Приятный аромат, с нотками морской соли, и кончики ушей сразу же начинает печь. Тонкие пальцы с разномастными кольцами едва касаются его ладони и тут же пропадают, но от прикосновения Ибо словно бьет током. Волна проходит по телу, поджигая нервы как порох. - Сливовое вино, - выдыхает Сяо Чжань с неизвестным Ибо удовольствием в голосе. - Отличный выбор. Пойдем. Чужая рука бесцеремонно хватает его за запястье, увлекая за собой в квартиру, и Ибо на какое-то мгновение повергают в шок яркость красок и шум. Гостей на вечеринке действительно много, гораздо больше, чем он думал, но люди ли они? Он остекленевшими глазами смотрит на гостей, а перед лицом мелькают клыки, хвосты, крылья - слишком много впечатлений за один вечер для испуганного ребенка, каким Ибо и является. Сердце вновь пускается вскачь. - Не бойся, пока ты со мной, тебе не причинят вреда, - Сяо Чжань оборачивается через плечо, хитро прищурившись. Но тяжелые взгляды, полные непонятной жажды, буравят спину, их не так-то просто игнорировать или выкинуть из головы. Они лавируют среди толпы, и пару раз Сяо Чжань со смехом, но твердо бьет по чьим-то жадным рукам, что тянутся к Ван Ибо. - Он тоже мой гость, будьте вежливыми, - смеется волшебник, придерживая шляпу другой рукой, и все тащит, тащит Ибо куда-то вглубь квартиры. И даже не хочется думать о том, как Ибо будет возвращаться назад. Он ощущает себя куском мяса, деликатесом, который бросили в клетку к голодным собакам. И только присутствие дрессировщика останавливает их, чтобы не накинуться и не растерзать. Но что будет, если тот на мгновение отвернется? - Вот, здесь можем поговорить, - Сяо Чжань останавливается около широкого окна, где по странному совпадению образовывается пятачок свободного пространства. И направленные на них взгляды рассеиваются, словно они для гостей этой вечеринки больше не существуют. Ибо дрожит - это точно магия! - Ты хочешь, чтобы я сварил тебе сливовое вино, - Сяо Чжань не спрашивает, а утверждает. А Ибо не может оторвать глаз от его рубашки. Высокий воротник так плотно обхватывает тонкую шею, а ткань… - Все маги так одеваются? - это почти хамство, но Ван Ибо нервничает. Кажется, что еще секунда и ноги подкосятся от сотрясающей их нервической дрожи. В голове бьется постыдная мыслишка, что если Сяо Чжань на лету его поймает и прижмет к себе, к этой блестящей рубашке, то он, так и быть, переживет. - Как - так? - Сяо Чжань смеется, одергивая рукава. Ткань мягко переливается в огнях вечеринки, и Ибо чувствует, как его начинает вести: от ужаса, от предвкушения. Он не уверен, что это ему не снится, что все это - реально. Что красивый до невозможного мужчина рядом и есть верховный маг, которого он искал. И что тот согласен ему помочь. - Как будто из кабаре сбежали, - брякает Ибо, не подумав, и изумляется. Сяо Чжань удивлен не меньше. Округляет глаза и губы, и Ибо с замирающим сердцем смотрит на родинку у него под губой, которую замечает только сейчас. А заметив, уже не может выкинуть из головы. - Откуда в словарном запасе юноши твоих лет слово “кабаре”? - Сяо Чжань придерживает шляпу, сбившуюся на затылок, и покачивает головой. Но глаза его смеются, тоже сверкают. Эта шляпа, блестящая рубашка и даже подводка на глазах - все это ему так идет, что Ибо хочется провалиться сквозь пол, чтобы не пялиться. Но ему семнадцать, у него гормонов и наглости больше, чем здравого смысла и мозгов. Что он может с собой поделать? Сяо Чжань улыбается, не поведя и бровью. Неужели принимает пристальный, почти нахальный взгляд за реакцию на себя - верховного мага? Если так, то у Ван Ибо для него плохие новости. О том, что перед ним волшебник, Ибо забыл в тот же миг, как увидел невыносимо-чувственный изгиб губ, растягивающихся в улыбке. Ибо проводит языком по пересохшим губам - Сяо Чжань так возмутительно красив, что сердце бьется где-то в глотке, мешает говорить. - “Мулен Руж” - любимый фильм моей мамы, - шепчет он, прекрасно понимая, какую глупость несет, но разве в этом доме, полном странных личностей и подозрительных явлений, может хоть что-то показаться глупостью? - Совершенно очаровательно! - восклицает Сяо Чжань, хлопая в ладоши, и между ними скользят алые искры. Ибо вновь сглатывает, точно не зная, к чему относится это “очаровательно”: к фильму или… Он так некстати вспоминает, что за окном глубокая ночь, что мама наверняка с ума сходит от волнения и давно позвонила в милицию, но ему совсем не хочется уходить. Рядом с Сяо Чжанем на него волнами накатывает ощущение уюта и тепла, и хочется до бесконечности разглядывать его лицо: от стрелок длинных ресниц до родинки под губой. Ибо вновь прикипает к ней взглядом и с трудом слышит, что говорит верховный маг. Видит лишь, как двигаются розовые губы, а затем до него доносится расстроенный голос: - Не самое лучшее время для беседы мы выбрали. Извини. Безмятежное лицо Сяо Чжаня омрачается, когда он смотрит мимо Ван Ибо, в глубину толпы, что танцует и веселится в его квартире. Ибо смотрит туда же, но не видит ничего - только сотню разгоряченных тел с пугающими дополнениями, которых не бывает у обычных людей. Что же случилось? Почему он так тревожно хмурится? - Приходи завтра, - Сяо Чжань придвигается слишком близко, и Ибо заливается краской. Некогда думать о том, как он будет искать дом волшебника следующим утром. В голове толпится слишком много других, смущающих мыслей. Лицо горит, когда он опускает голову, закрываясь волосами, но прикосновение пальцев к своему лбу заставляет его вздрогнуть. Сяо Чжань улыбается, заглядывая в глаза, и легонько щелкает по лбу, словно нашкодившего ребенка. Но Ибо не успевает возмутиться. В голове мутнеет, вокруг него сгущается темнота - мягкая, как перина. Звуки вечеринки медленно отходят на задний план, смешиваются с белым шумом в ушах. Но что-то не так - он слышит отдаленные крики, как будто кто-то умоляет о помощи, и в груди вскипает паника. Однако тело - тяжелое, словно ватное, - не хочет двигаться. Оно наполняется приятной слабостью, от которой слипаются веки. - Я буду ждать, - тихий шепот тает в подступающей тьме, Ибо закрывает глаза. Страшно хочется спать, и он не в силах сопротивляться. На следующее утро Ибо просыпается в собственной постели. Подушка свалилась на пол, простыни сбились в ком под спиной и страшно болит голова. Виски методично простреливает болью, он не помнит, как оказался дома, и сомневается - не приснились ли ему странная квартира и красивый волшебник, который смотрел так мягко и внимательно. Он почти уверяет себя, что это был сон, слишком реальный, вот только в руке зажат картонный прямоугольник - маленькая деталь, от которой волоски на шее дыбом встают. Он подскакивает на постели, дрожащими руками подносит визитку к глазам. На черной бумаге с серебристым тиснением выведено: Сяо Чжань, верховный маг. И адрес.