Сливовое вино, любовь и капелька удачи

- Кто-то здесь произнес мое имя, м? Ладонь на плече ощущается неподъемной каменной глыбой, и тело мгновенно немеет от шеи до пяток. Стылый холод пробирается под толстовку, сковывает и руки, и ноги. Ибо не может ни пошевелиться, ни обернуться через плечо. А еще ему - страшно. Такой же вязкий страх он чувствовал, когда впервые перешагнул порог квартиры Сяо Чжаня. Но сейчас его некому защитить - Сюань Лу и Цао Юйчэнь смотрят на человека за его спиной с тем же ужасом, от которого леденеет кровь и самого Ибо. “Конец” - мелькает паническая мысль, но она тут же растворяется в громком смехе. Ибо вздрагивает, когда слышит легкомысленное: - Прости, не мог удержаться! Юйчэн и Сюань Лу сидящие с опрокинутыми, расстроенными лицами, чуть расслабляются, но страх из их глаз никуда не пропадает. Интересно, думает Ибо, пока гость присаживается рядом, кто же он такой? Инквизитор, если даже самые сильные маги - Зодчие - теряются при его появлении. Чего от него ждать? Ведь нет в нем ничего страшного - невысокий и взъерошенный, как мокрый воробей, он забирается на табурет рядом, улыбается беспечно. Сюань Лу без просьбы выставляет перед ним чашку, пока Инквизитор приподнимает фарфоровую крышку заварника, с наслаждением втягивая аромат. - Говорили обо мне? - любопытствует он, оглядывая каждого по очереди, и Ибо вновь ежится от дискомфорта. Глаза у Цзи Ли темные и внимательные, взгляд - цепкий. Вместо ответа Ибо торопливо прикусывает язык, как велит здравый смысл, и утыкается в чашку. Пускай Зодчие сами разбираются, не он завел этот разговор. “Надо быть аккуратнее” - тревожно пульсирует где-то в подкорке, вот только Ибо никак не может понять, что именно не дает ему покоя. То, какая странная атмосфера царит вокруг гостя, или же то, что он не знает про Инквизитора ни-че-го? Кто он такой, отчего Сюань Лу выглядит такой напряженной, словно вот-вот свалится в обморок? Юйчэнь вновь бледнеет, как полотно, а затем покрывается некрасивыми алыми пятнами от лба до подбородка. Он вскакивает с места и отвешивает гостю глубокий поклон, и голос звучит глухо: - Господин Инквизитор, прошу нас простить за наглость… Но тот лишь отмахивается, все сильнее становясь похожим на суетливого, смешливого воробья: - Прошу, зовите меня Цзи Ли! Инквизитор я лишь для тех, кто… Цзи Ли на мгновение замолкает, устремляя совершенно пустой взгляд в пространство, прежде чем продолжить с уклончивой улыбкой: - Для тех, кто не здесь. Что он имеет в виду? Ибо поднимает взгляд на Сюань Лу и видит, как она неуверенно улыбается, склоняя голову перед гостем: - Безмерно рада видеть вас в доме моего брата. Надеюсь, празднество придется вам по вкусу. Брата? Ибо глупо хлопает ресницами, мгновенно складывая два и два. Так вот почему улыбка Сюань Лу была ему так знакома! Остальные странности тоже обретают смысл: она имеет доступ в дом верховного мага, ее принимает Орешек, она прекрасно знает, где Сяо Чжань хранит свой драгоценный чай. В конце концов, она знает про него самого и их теплые отношения с Чжань-гэ, пусть и не говорит об этом напрямую. Что-то есть в ее лучистых глазах, говорящее: “для меня нет секретов”. Цзи Ли, беспечно болтающий ногами, словно мальчишка, сбежавший с уроков, подмигивает Сюань Лу: - Я не мог пропустить такое событие, как бы ни был занят. У меня многообещающие планы на сегодняшний вечер! “Чжочэну не спастись” - думает про себя Ибо, тихо фыркая в чашку. Сюань Лу дарит ему еще один лукавый взгляд из-под ресниц. Она тоже знает. Чуть позже Юйчэнь и Цзи Ли вступают в увлеченную беседу, о чем-то оживленно споря: сыпят терминами, которые для Ибо звучат совершеннейшей тарабарщиной, чертят в воздухе руны и числа, и их дымные контуры еще долго висят над диваном. Сюань Лу выкраивает подходящий момент и цепляет Ибо за рукав, отводя к окну. Она выглядит встревоженной, на дне ее красивых глаз ворочается что-то, чему Ибо не может дать названия. - Я не в праве давать тебе советов, А-Бо, но будь аккуратен, пожалуйста, - шепчет она, а ее алое платье мерещится пожаром посреди гостиной. - Сяо Чжань позволил тебе заглянуть за грань, которую мы, Зодчие, так долго возводили между нашим миром и миром смертных. Он открыл для тебя врата, и ты заглянул на изнанку, но помни, что есть правила. “Есть правила” - Ибо облизывает потрескавшиеся губы чувствуя на них привкус соли. То же самое говорил прошлой ночью и Сяо Чжань. Правила. Но Сюань Лу еще не закончила: - Если ты попробуешь рассказать о бессмертных кому-то еще, или нарушишь любой другой запрет, Инквизитор возьмется за тебя всерьез. Она не шутит - тонкие пальцы с обручальным золотым ободком предупреждающе сжимают его предплечье, но почти тут же отступают. - Что он сделает? - горло пересыхает, Ибо пытается сглотнуть удушливый комок, но впустую. Сюань Лу обхватывает его лицо ладонями, заставляя заглянуть в глаза: - Он сотрет тебя. Ибо хихикает от невеселого каламбура, вертящегося на языке: - В порошок? Сюань Лу хмурится, серьезная до мурашек: - Он сотрет тебя из людских воспоминаний. Заберет твою тень. Ты перестанешь быть человеком, но и умереть не сможешь. Никто не заговорит с тобой на улице, не вспомнит, если столкнетесь плечами в метро, не заметит в очереди в магазине. Ты перестанешь существовать для всего мира, А-Бо. Я не желаю тебе такой участи. Подумав, она еще тише добавляет: - И даже А-Чжань не сможет тебя защитить. Следующий час Ибо проводит, наблюдая за тем, как беседуют гости Чжань-гэ и размышляя над простой истиной: как бы могущественен ты ни был, всегда найдется тот, перед кем тебе придется склонить голову. И хорошо, если в этот момент тебе не снесут ее с плеч. Но как бы Ибо ни накручивал себя, ощущая смутное желание выйти за подарком Сяо Чжаню и не вернуться, Цзи Ли раскусывает его в два счета. Стоит Юйчэню отвлечься, как господин Инквизитор падает на диван рядом с Ибо, толкая плечом: - Что, напугала тебя сестрица? Рассказала, что я могу забрать твою тень? Ибо медленно кивает, гадая, что скрыто под расслабленной позой и легкой улыбкой. - Не бойся, Зодчие чрезмерно переоценивают мою беспристрастность. Я заберу ее лишь в двух случаях. - В каких? - спрашивает Ибо, не слыша собственного голоса. Цзи Ли так близко, что они соприкасаются рукавами: белая рубашка Ибо и попугайской расцветки - Цзи Ли. Он все равно чувствует угрозу, даже если Инквизитор улыбается ему и беспечно покачивает ногой. - Если ты станешь причиной, по которой смертные узнают о нас, но это тебе не под силу. Кто будет слушать мальчишку? Ибо молчит, но Цзи Ли усмехается довольно, как будто услышал отличную историю. В пальцах он вертит что-то странное, Ибо до конца не может понять что именно. Лезвие? Поблескивает металл, скользя по ладони, притягивая взгляд. Цзи Ли вряд ли ожидает ответа, но Ибо все равно хрипло бурчит себе под нос: - Никто. - Верно, но есть и второй случай, когда сможешь лишиться своей тени, маленький львенок. Цзи Ли усмехается так широко и довольно, что Ибо становится жутко. Он знает, как Чжань-гэ зовет его наедине, что еще ему известно? - Я заберу твою тень, если ты разобьешь сердце Чжань-Чжаню. Вот это уже тебе по силам. Сердце самого Ван Ибо делает кульбит и проваливается в желудок, под негромкий смех Инквизитора. Ибо даже думать не хочет, что это может значить. *** Вскоре возвращается Сяо Чжань - вместе со своим неизменным трио, и его дом превращается в полнейший вертеп. Ибо наблюдает за праздничной суматохой, чувствует, как напряженная пружина в груди медленно ослабевает. Каждый раз, когда Сяо Чжань появляется в комнате, кажется, словно долгожданное солнце поднимается из-за горизонта. Ничего нового, впрочем, не происходит - Мэн Цзыи и Юй Бинь вновь о чем-то спорят, размахивая руками, и воздух между ними потрескивает от едва сдерживаемой магии. Их двоих уже слишком много, а от громких голосов закладывает уши. О чем они спорят, Ибо так и не разбирает, но перепалка набирает обороты ко всеобщему удовольствию. И Сюань Лу, поцеловав брата трижды, со смехом увлекает супруга на балкон, предпочитая наблюдать за этим цирком издалека, сквозь молочно-белую кисею занавеси. Ибо морщится от того, как громко звенят голоса, удивляясь, как двое людей могут производить такой хаос, работая на чистом энтузиазме и без подзарядки. Иногда он думает, что между Юй Бинем и Мэн Цзыи что-то есть, потому что невозможно так собачиться, если ты ничего не чувствуешь к своему оппоненту. Но он почти ничего не знает о любви и ее производных, какие выводы он может сделать? Ответ очевиден. Однако спустя минуту он становится очевидцем и другой любовной драмы, уже вполне предсказуемой. Чжочэн уже на пороге бледнеет, когда видит гостя, развалившегося на диване рядом с Ибо. Он пытается скрыться за спинами друзей, пока Цзи Ли его не заметил, но где он может спрятаться в небольшой гостиной? Еще и сам Цзи Ли начинает оглядываться, как будто чувствует появление Чжочэна самой кожей. Наблюдать за этим вживую, а не только по рассказам, безумно весело, но Ибо забывает про сладкую парочку, как только Сяо Чжань водружает на стол россыпь кристаллов и довольно оглядывает дело рук своих. И, стоит увидеть его лучезарную улыбку, как щеки мигом вспыхивают, а запястье начинает гореть там, где губы Сяо Чжаня прикасались к нему прошлой ночью. Стоит ли говорить, если сны к Ибо до самого рассвета приходили - один жарче другого, но кто в том виноват? - Ибо! - Сяо Чжань радостно машет ему рукой, подзывая к себе, и Ибо идет как привязанный, не чувствуя под собой ног. Воспоминания топят, как теплые морские волны, утягивая на дно. Как смотреть ему в глаза? Как не просить о большем, хотя слова сами рвутся с губ? Едва он приближается, как Сяо Чжань расцветает нежной улыбкой, но слова тонут в возмущенном вопле: - Не подходи! Цзи Ли поднимается с дивана, распахивая объятия, и воздух между его ладоней ходит ходуном. Его сверкающие восторгом глаза смотрят только на Чжочэна, словно нет никого в мире важнее, и Ибо чихает, когда в гостиной расплывается аромат цветов. Знакомая картина. - Только попробуй вновь! - Чжочэн багровеет, сжимая кулаки. - Цзи Ли! Удивленные Мэн Цзыи и Юй Бинь перестают ссориться, отвлеченные разворачивающейся трагедией. По лицу Цзи Ли бродит странная, блаженная улыбка, и Ибо думает, что его уверенности в себе стоит только позавидовать. И ежится от одной только мысли, что он сам выглядит точно так же, когда видит Чжань-гэ. Смертные и бессмертные не так уж и сильно отличаются, когда дело заходит о чувствах. - Мальчишки, - выдыхает Сяо Чжань Ибо на ухо, а его пальцы задевают рукав рубашки. Ибо краснеет, мучительно и душно, не в силах ничего с собой поделать. - Львенок, пойдем, - тихо зовет его Сяо Чжань, а затем ведет безропотного Ибо за собой в кабинет. Дверь отрезает их от гомона гостиной, и только тогда Сяо Чжань заглядывает ему в глаза. - Ты помнишь, о чем мы вчера разговаривали? В голове - ни единой приличной мысли, да и те к ночному разговору не имеют никакого отношения. И лишь неумолимый голос здравого смысла пробивается через какофонию подростковых фантазий и желаний. - Правила. Чжань-гэ говорил о правилах. “О правилах, которые не разрешают тебя поцеловать” - думает он, а румянец на щеках полыхает все жарче. Тело семнадцатилетнего подростка, находящегося в самом разгаре своей первой влюбленности, ведет себя странно. Сяо Чжань улыбается с облегчением, а затем опускает свои ладони ему на плечи: - Верно. Запомни, Ибо, запомни их крепко, это может спасти тебе жизнь. Ибо, полыхая щеками, думает, что только поцелуй Чжань-гэ сможет его спасти, но в ответ лишь кивает, показывая, что внимает его словам. - Не отходи от Чжочэна или Мэн Цзыи. Не бери ничего у гостей, не пей и не ешь, если попытаются угостить. Отказывайся от любых услуг, которые тебе попробуют навязать. И не выпивай с феями. Он замолкает на секунду, всматриваясь в лицо Ибо, как в зеркало, а затем хмыкает: - Вообще не трогай алкоголь. За всеми бутылками не уследить. Все ясно? Ибо понятливо кивает, что тут может быть непонятного? Сяо Чжань смеется и ерошит ему волосы, и его серебристый, переливчатый голос разливается по кабинету: - Тогда - пошли встречать гостей! *** Вечеринка идет не по плану с самого начала. Чжань-гэ отходит почти сразу же, как в дверях появляются новые гости, а затем в каждой части квартиры, силами трио увеличенной в десять раз, начинают открываться порталы. Ибо щурится от ярких вспышек, пока в груди пульсирует сосущая пустота от обиды. Он не рассчитывал, что Сяо Чжань ни на шаг от него не отойдет, но его кинули на Юй Биня, которому не терпится пообщаться со старыми знакомыми, а человеческий мальчишка под боком сильно мешается. Ибо прекрасно его понимает. Ему на смену приходит Мэн Цзыи, с яростным фырканьем встает у окна вместе с Ибо, рассматривает толпу с нескрываемым презрением. Ей роль няньки по душе еще меньше, чем коллеге. Но ведь Ибо и не просил с ним нянчиться, правда? Он сам неотрывно следит за тем, как Сяо Чжань перемещается в толпе, радостно приветствуя своих гостей, принимая подарки и поздравления. И молчит. С Мэн Цзыи разговаривать особо не о чем, но он, честно сказать, благодарен ей, что она не бросила его на произвол судьбы. Несколько гостей, привлеченные его запахом, только делали шаг поближе, как натыкались на ее плотоядную улыбку. И мигом теряли интерес. - Кто это? - внезапно спрашивает Ибо, хватая Мэн Цзыи за рукав в приступе тревоги. Она недовольно морщит нос, мгновенно понимая о ком он. - А, этот, - выдает она с явным отвращением. - Опять он здесь. Рядом с Сяо Чжанем вот уже добрых десять минут крутится гость - странный юноша с бледным, дергающимся непрерывно лицом. Черты его постоянно изменяются, как будто бесконтрольно, и у Ибо все внутри леденеет, когда он слышит ленивый голос Мэн Цзыи. - Суккубы. Вечно трутся там, где слаще всего. Соблазняют образами тех, кого ты желаешь или когда-то желал. Падальщики, - последнее слово она практически выплевывает, складывая руки на груди. Ибо не с самого начала понимает, о чем она говорит, но ему быстро демонстрируют наглядно. Сердце обливается кровью, и невозможно отвести взгляд. Суккуб, или кто он там, беззастенчиво льнет к плечу Сяо Чжаня, обхватывая его обеими руками. И на ходу меняет обличия. Ослепительно красивая девушка, пышная грудь которой едва ли не выпадает из глубокого декольте. Высокий мужчина с острой бородкой, чье лицо Ибо смутно знакомо. Кто-то из клиентов Чжань-гэ? А затем лицо и тело суккуба вновь идет волнами, и вот уже он сам, Ван Ибо, доверчиво приникает к плечу Чжань-гэ, заглядывая в глаза. Пухлые губы шевелятся, шепча что-то прямо на ухо, издалека не разобрать. - Что он делает? - голос мигом хрипнет, а Мэн Цзыи лишь недовольно прищелкивает языком. - Паршивец пытается добиться своего, как угодно. Но ничего не выйдет. Смотри! Она вновь плотоядно улыбается, словно может заглянуть в будущее. Ибо, кусая губы, смотрит вперед, и как раз вовремя, чтобы заметить, как Сяо Чжань мрачнеет. И отодвигается, отцепляя лапки суккуба от своего локтя. Суккуб остается ни с чем, но ощущение, что Ибо показали что-то, что ему не стоило видеть, никуда не пропадает. Он гулко сглатывает, не зная, что ему теперь делать. Значит ли это, что?... Больше всего ему хочется взять Сяо Чжаня за руку или спрятаться в его спальне, дождаться пока уйдут все гости и потребовать объяснений. В животе вновь вылупляются его бабочки-переростки, щекочут горло своими крыльями. У надежды горький привкус лекарственных зелий Чжань-гэ, и больше ничего. Вскоре Мэн Цзыи видит в толпе кого-то знакомого. Машет, привлекая его внимание, и настрого наказывает Ибо оставаться на месте: - Пришлю к тебе Чжочэна, как только найду. Только попробуй смыться, три шкуры спущу. В ее голосе отчетливо слышится: “Если мастер узнает, что я оставила тебя в одиночестве, мне будет худо”. Но когда Ибо слушал кого-то, кроме себя самого? Он терпеливо дожидается, пока она скроется в толпе, и, пока никто не спохватился, идет в другую сторону. Протискивается между разными типами, от чьих взглядов по коже бегут мурашки, с любопытством изучая гостей и украшения. Дом Сяо Чжаня изменился до неузнаваемости. Он наблюдал, как Чжань-гэ с помощью неугомонного трио и кристаллов увеличивает свою квартиру, чтобы та смогла вместить всех, кто был приглашен или явился вовсе без приглашения, но все равно не перестает удивляться. Комнаты сменяют одна другую, гостей столько, что яблоку негде упасть. Хайкуань не соврал - день рождения верховного мага, день обретения дара, действительно важный праздник. Нет никого из бессмертных, кто бы не хотел поздравить Сяо Чжаня, казалось, в квартиру набился весь бессмертный мир. Бессмертные шутят, смеются, совершенно безобразно пьют, заливая все вокруг амброзией и пуншем. На персидских коврах Чжань-гэ остаются отвратительные пятна, которые не выведут ни отбеливатель, ни волшебство. Ни одного знакомого лица он не встречает, пока в одной из комнат сам не натыкается на Чжочэна. И он не один. С минуту Ибо наблюдает за яростным, почти алчным поцелуем, прежде чем бросает ехидное: - Не сожри его. Чжочэн отскакивает от Цзи Ли так резво, что тот не успевает сориентироваться. Ладони сжимают воздух вместо чужой талии, а затем Цзи Ли демонстративно облизывается, вскидывая голову: - Зависть плохое чувство, А-Бо. Кому-то всегда повезет чуть больше, чем тебе. Таков закон жизни. Ибо щурится, оглядывая Инквизитора своим самым холодным взглядом: - Дашь пару уроков? Может, в следующий раз мне повезет чуть больше. Чжочэн за его спиной гипнотизирует собственные ботинки, судорожно краснея. Ибо не завидует. По крайней мере надеется, что это не слишком очевидно. Он бы тоже хотел зажать Сяо Чжаня где-нибудь в темном углу и целоваться до опухших, покрасневших губ. К сожалению, есть правила, будь они прокляты. - Эй, стой! Где Юй Бинь? - кричит Чжочэн ему вслед, когда Ибо разворачивается на пятках и уходит. Уж лучше коротать время в компании оборотней, которые от пунша становятся буйными и бьют бокалы об пол, или в компании фей, которые поют разудалые песни и посыпают все вокруг своей пыльцой, чем с ними. От чужого счастья неумолимо хочется блевать. Сердце болит, когда он протискивается мимо двух девиц, которые трутся друг об друга, беззастенчиво лапая за все выступающие части тела. Он зависает, разглядывая слившихся в объятии девушек, с чисто исследовательским интересом. Девчонки его никогда не привлекали в таком плане. Да если говорить начистоту, его никто не привлекал в этом плане, кроме Чжань-гэ, который каждую ночь приходит во жарких снах. Но Сяо Чжань - особенная песня. - Никогда не думал, что день рождения может плавно перетечь в оргию, - говорит кто-то за его спиной и громко смеется, - но все бывает впервые. Ибо не успевает сбежать, когда понимает, что обращаются именно к нему - рядом больше никого нет, кроме девчонок, которые начинают раздеваться. Зрелище захватывающее, конечно, особенно когда Ибо замечает, что у одной из гостий кожа покрыта прозрачной чешуей. - Пошли отсюда, дальше будет контент не для детских глаз, - чужая рука ложится на плечо, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Ибо подчиняется безропотно, искоса разглядывая незнакомца, но черты его лица ускользают из памяти, стоит только отвернуться. Запоминаются только глаза - живые и лукавые, как будто гость знает гораздо больше, чем говорит. Неужели это характерная черта всех бессмертных? - Кто ты такой? - спрашивает Ибо, когда его возвращают в гостиную, откуда и начался его побег. Почти сразу же он видит Чжань-гэ, тот беседует с суровым мужчиной, чье лицо исполосовано шрамами. Ибо его знает - Ван Ичжоу. Его упырята хотели полакомиться человеческой кровью, когда навещали Сяо Чжаня в прошлый раз. Интересно, выгнали ли они из своего гнезда ту пакость? Надо же, даже грозные вампиры могут страдать от чужих проделок. Гость хмыкает довольно, не собираясь отпускать его локоть. Хватка у него железная. - Я Исин. А ты весьма храбрый смертный, если разгуливаешь вот так,без сопровождения, среди нас. Что будет, если ты кому-нибудь приглянешься? - Храбрый - это мягкая характеристика для “безрассудный”? - любопытствует он, улыбаясь. Исин ему нравится, есть в нем что-то основательное и незыблемое, как земная твердь. Чжань-гэ сказал ему однажды, что у него хорошее чутье на гниль и предательство, так вот, в новом знакомом нет ни того, ни другого. - В точку. - И кому же я могу приглянуться? - Ибо не может сдержать улыбки, ведь гость одет очень странно. В старинного вида сюртук, с эполетами, воротник плотно обхватывает горло. Куцый хвостик на затылке придает слегка залихватский вид. - Например, мне. Исин приподнимает брови, улыбаясь, и Ибо замирает на месте, когда видит, как истончаются его зрачки, становясь золотыми и вертикальными. И словно его допускают чуть глубже, Ибо различает полуразмытый извилистый силуэт, обрамляющий гостя. Дракон. - Как тебя зовут? - Ван Ибо. Меня зовут Ван Ибо. Сяо Чжань с другого конца комнаты смотрит внимательно и строго, чуть хмурится. Сердце в груди вновь делает кульбит.