Сливовое вино, любовь и капелька удачи

- Дракон?! А хвост у тебя есть? - восхищенно спрашивает Ибо через полчаса, когда они знакомятся чуть ближе и обмениваются впечатлениями от вечеринки. Он умирает от любопытства - настоящий дракон! - а Исин в ответ лишь хохочет довольно, как будто Ибо невероятно ему польстил. Хохочет и никуда не собирается уходить. С ним весело и легко, намного легче, чем с Мэн Цзыи или Чжочэном, Ибо даже радуется втихаря, когда Сяо Чжань, проходя мимо, коротко кивает Исину, словно благодарит за помощь. Тот лишь жмет плечами, усмехаясь. Ибо спокоен - если бы Исин мог ему навредить, Сяо Чжань ни за что бы не разрешил здесь оставаться, а значит, все в порядке, так? Гостей становится только больше, и не всегда можно различить в скоплении народа белый, с искрой, пиджак Чжань-гэ. Он курсирует по комнатам, следит, чтобы всем было весело, чтобы никто не чувствовал себя обиженным и обделенным вниманием. Гостеприимный хозяин, радушный и улыбчивый. Но это другая улыбка, не та, с которой он обращается к Ибо, и злая ревность внутри унимается, осознав свою беспочвенность. - Есть даже чешуя и когти, но обращаться здесь я не буду, - Исин протягивает Ибо стакан сока с подноса официанта-голема, но прежде подозрительно к нему принюхивается. - Почему? - Слишком тесно. Звучит резонно, а Исин продолжает принюхиваться к соку, даже поднимает к глазам, чтобы взглянуть на просвет. - Не отравлен? - фыркает Ибо, чувствуя себя расслабленно и спокойно, как не чувствовал уже давно в компании бессмертного. Гости Чжань-гэ, за редким исключением, относятся к нему либо как к мебели, либо как к деликатесу, который очень хочется попробовать, только никто не разрешает. На их фоне Исин выгодно выделяется. Он располагает к себе с первого взгляда, и знает так много интересного, что хочется слушать и слушать. Про фей, которые от цветочной амброзии начинают чудить. Про оборотней, которые выходят из лесов только в полнолуние и встречают истинную пару лишь раз в жизни. Про призраков, которых не позвали на торжество, только потому, что призраки всегда все портят, натура у них такая, пакостная. Интереснее, наверное, рассказывает только Сяо Чжань, но тот слишком занят, чтобы развлекать своего смертного гостя. Конечно, это слегка обидно, но у Ибо слишком приятная компания, чтобы обращать на это внимание. - Никаких зелий, ядов или пыльцы фей, - рапортует Исин, вручая ему стакан, - но будь аккуратнее. Все-таки, вечеринки бессмертных для людей опасны. Ибо хмурится, поджимая губы. Сок вполне неплох на вкус, освежает и снимает усталость, но он все равно недоволен. Рядом с ним настоящий дракон, да и тот отказывается показать ему свое истинное обличье. А еще не отвечает на прямые вопросы и напоминает о том, что Ибо всего лишь мальчишка, который вытребовал право присутствовать на дне рождения Сяо Чжаня с боем. - Говорят, что драконы способны вылечить любую болезнь. А разбитое сердце вылечить можете? - любопытствует Ибо, вспоминая старые легенды. Если сливовое вино и волшебники существуют, а рядом с ним стоит настоящий дракон, так быть может, остальные сказки и не сказки вовсе? Не то, чтобы сердце его действительно было разбито. Отказы Чжань-гэ больно ранят, но Ибо слишком упрям, чтобы оставлять попытки. Рано или поздно он добьется своего, сколько бы времени ни потребовалось. Исин косится на него с нескрываемым изумлением: - Где так говорят? Не помню, чтобы хоть кто-нибудь из моих сородичей занимался врачеванием. А человеческие сердца слишком хрупкие, сожми чуть сильнее и рассыпятся стеклянной крошкой. - Почему нет? - Ибо упрямо поджимает губы, заглядывая Исину в лицо. - Разве вы не древние создания, обладающие всей человеческой и небесной мудростью? Медицина - одна из старейших наук. Быть не может, чтобы ты не знал рецепта. Исин удивленно моргает, а затем снова смеется, качая головой: - О, Небожители, где ты всего этого нахватался? Неужели верховный маг так небрежно относится к твоему обучению, что позволяет собирать сплетни? Ибо на мгновение теряется, понимая, что Исин принял его за ученика Чжань-гэ. Что ж, он не первый. - Я..Мы..В общем, он меня не учит, - отвечает Ибо неохотно, мигом замыкаясь в себе. Он не собирается посвящать никого в подробности, зачем? Он и так слишком много рассказал о себе бессмертному, которого встретил впервые в жизни. Ибо мысленно отвешивает себе затрещину: Чжань-гэ предупреждал, что не стоит доверять всем подряд, особенно если это - один из его гостей. Исин удивленно приподнимает брови, заглядывая ему в глаза. Его красивое лицо так близко, что можно разглядеть золотые всполохи зрачков. Жутко. Жутко и завораживающе, как неудержимое пламя лесного пожара. - Тогда что ты здесь делаешь? Ибо ожидает, что голос его станет ледяным, как горный ручей, или алчным, как руки вора, но нет, ничего не меняется. Он все так же смотрит с теплой улыбкой, как будто только и ждет ответа, каким бы тот ни был. - Я его клиент, - вымученно произносит Ибо, чувствуя, как под ребрами начинает жечь. Правда хуже кислоты выедает внутренности своей неумолимой горечью. Он всего лишь клиент, как бы ни пытался добиться большего. Новый знакомый в ответ издает странный звук, что-то среднее между смехом и удивленным восклицанием: - Человеческий мальчишка, да еще и клиент? Впервые слышу, чтобы Сяо Чжань оказывал услуги людям, а не магам или нечисти. Это обидно, но Исин продолжает улыбаться, ободряюще кладет руку на плечо. Ладонь у него обжигающе горячая, словно на кожу высыпали ворох углей. Ибо замирает, не зная, что сказать. Он действительно первый и единственный смертный, кто бывает в гостях у Чжань-гэ. Тот живет так, словно пытается отстраниться от суеты человеческого мира за своими окнами, но почему? На этот вопрос нет ответа. А затем Исин тянется вперед, придвигается еще ближе, вновь заглядывая прямо в глаза: - Ты же знаешь, что за волшебство надо платить? Ты здесь явно не потому, что хочешь найти пропавшую игрушку, а значит, и цена будет соответствующая. Ибо кивает, пережидая очередную вспышку раздражения. Для дракона он не больше, чем младенец, едва научившийся ходить, но все вокруг так и будут принимать его за неразумного ребенка, если он не докажет обратное. - Конечно, знаю, - говорит он твердо, вскидывая голову и не отводя глаз. - Любая магия имеет свою цену. И я готов заплатить. Он молчит о том, что даже не знает, что потребует с него Чжань-гэ, когда сливовые цветы окончательно поменяют цвет, а вино будет сварено. Они не разговаривали об этом, но стоило Ибо заикнуться, как Чжань-гэ тут же менялся в лице и сворачивал разговор. Просил заварить чай, принести книгу или еще какую-нибудь мелочь, чтобы избежать ответа. Ибо молчит и о том, что готов отдать что угодно. Оно того стоит. Исин фыркает, отодвигаясь. Смотрит по сторонам с легкой улыбкой, как будто остался доволен сказанным: - Ты так уверен в этом, Ван Ибо. Мне остается только пожелать тебе удачи. Храбрость и горячее сердце у тебя уже есть. И добавляет уже, чуть тише: - Жаль, что первым тебя встретил не я. Ибо моргает, очень медленно, надеясь, что ослышался, и облизывает нервно губы. Исин безмятежен, отстранен, и суета празднующих гостей нисколько его не тревожит. Что вообще может тревожить древнее мифическое существо? - Почему? - вопрос невероятно неуместный и даже глупый, но что-то в голосе Исина цепляет, Ибо уверен, что ему нужно узнать ответ. - Ты даже не представляешь, какая сила в тебе сосредоточена, Ван Ибо. Сяо Чжаню очень повезет, если он будет чуть смелее, - туманно изрекает дракон, словно пифия, одурманенная благовониями из жаровни. Больше он не говорит ни слова, как бы Ибо ни пытался допытаться до правды. Ускользает от вопросов, как вода сквозь пальцы, и в конечном итоге Ибо отстает. Они еще недолго болтают - о всякой ерунде - пока неожиданное происшествие не путает все карты. Ибо рассказывает Исину о мотоциклах - для существа, недавно справившего третье тысячелетие, он чрезвычайно мало знает о современных технологиях. И даже не успевает испугаться, когда в его сторону устремляется что-то странное. Светящийся шар размером с кулак, разбрызгивающий искры, летящий со скоростью кометы. Ибо инстинктивно подставляет руки, ловя сферу в ладони. Та шипит, соприкасаясь с кожей, словно раскаленная сковородка, засунутая под ледяную воду, а затем взрывается. Свет меркнет, и гости разражаются возмущенным гулом, раздосадованные тем, что оборвалась музыка и разноцветные огни больше не пляшут под потолком. Где-то вдалеке Ибо слышит призрачный голос Сяо Чжаня, который убеждает, что вечеринка не окончена - мягко, как и всегда, но затем и его голос тает, вместе с шумом толпы. В животе нарастает ощущение невесомости, как бывает в лифте, что чересчур быстро едет вниз. Ибо делает шаг назад в полнейшей темноте,запинаясь обо что-то, и его тут же подхватывают холодные руки, не позволяя упасть. - Будь аккуратнее, мальчик, - нежный голос обступает Ибо со всех сторон, и ощущение тепла накрывает с головой. Так же спокойно, наверное, он чувствовал себя в утробе матери, как в этих ласковых руках, которые бережно усаживают его на что-то мягкое и удобное. Глядят по лицу, отводя в сторону волосы, играючи дергают за сережки. Когда свет, мерцая, зажигается вновь, Исина уже нет рядом, да и обстановка изменилась. Ибо узнает одну из комнат, мимо которой проходил чуть ранее, но вот как он тут оказался - загадка. - Не бойся, - шепчут ему на ухо и тихо, мелодично смеются. В фильмах после этих слов почти сразу наступает какой-то трындец, а Ибо смотрел их слишком много, чтобы этого не знать. И он отшатывается, едва не падая с кушетки, на которую его усадили с такой заботой. Потому что персонаж, сидящий рядом, ему уже знаком. Суккуб страдальчески морщится, как будто Ибо отвесил ему звонкую затрещину, и придвигается ближе. - Какой суровый. Как тебя зовут? - Отстань, - шипит Ибо, вспоминая то, с какой наглостью мелкий ублюдок лез к Сяо Чжаню, к его Чжань-гэ. Суккуб обижается еще сильнее. - Я только хотел предложить тебе повеселиться, - надувает он губы, складывая руки на тощей груди. И начинает вновь менять облик. Его силуэт рябит, теряя четкость, и вот на Ибо уже смотрит Сяо Чжань. Размыкаются красивые губы, когда между ними скользит розовый язык, о котором Ибо мечтал столько раз, что сбился со счета. Но это все - фальшивка, грубая подделка. Суккуб копирует Чжань-гэ из его фантазий, а не реального - это ясно по тому, как тот смотрит на Ибо. Томно, с плохо скрываемой похотью. Обычно в глазах Сяо Чжаня одна только нежность. - Надо же, - склоняет “Чжань-гэ” голову к плечу, - и что, больше никого? Даже скучно. Разве подросткам не полагается хотеть все, что движется? - Проваливай! - хрипит Ибо, отползая подальше. Еще никому не удавалось вскрыть его на раз-два, не прилагая усилий, но суккубу удалось. Он торопливо оглядывается, опасаясь, что чьи-нибудь любопытные глаза смогут застать компрометирующую сцену, но вокруг почти пусто. Только какая-то девчонка сидит в кресле неподалеку, и ее собственный маникюр интересует гораздо больше, чем что-либо другое. - Как грубо! - суккуб откидывается на диване, приподнимая насмешливо брови. Каждое его движение - продуманное, и это выводит из себя. - Что тебе надо? - А ты как думаешь? - "Сяо Чжань" сползает на диване ниже, чуть расставляет ноги. Белый пиджак распахивается, являя глазам светлую кожу, нетронутую загаром, и слышится въедливый шепот, выжигающий все центры в мозгу, которым Ибо не знает названия: - Ты можешь сделать что угодно. Только протяни руку. Я так долго искал тебя в этой толпе.. На долю секунды Ибо почти готов поддаться соблазну - протянуть руку, как предлагают, дернуть “Сяо Чжаня” на себя и поцеловать. От желания кончики пальцев начинает подрагивать, по хребту бежит крупная дрожь. Вот только голос здравого смысла, все еще очень четкий, настойчиво рекомендует этого не делать. На колено ложится очень знакомая ладонь, унизанная кольцами, сжимает его, гладит щекотно, поднимаясь выше. Игра, правила которой Ибо неизвестны, набирает обороты, но конец у нее весьма очевиден. Суккуб вновь облизывается, жадно и нетерпеливо, смотрит на Ибо так, словно он - столь ценная добыча, от которой невозможно отказаться. И тогда Ибо принимает решение, о котором, возможно, позже пожалеет. Подается вперед, игнорируя восторженный блеск чужих глаз, так похожих на глаза Чжань-гэ. Сжимает руки на вороте пиджака до белеющих костяшек и шипит: - Проваливай! Иначе... Тело, которому сложно объяснить, что перед ним сидит вовсе не Чжань-гэ, реагирует очень предсказуемо. Кровь шумит в ушах, сердце бухает в груди, а по нервам бежит электричество. Суккуб копирует Сяо Чжаня точь-в-точь, от россыпи родинок на лице до запаха морской соли его парфюма. Быть может, он зря отказывается? Но его не озвученная угроза не пугает. Суккуб тянется к нему, замирая на расстоянии одного вдоха, выдыхает ему в губы: - Только скажи, как именно ты этого хочешь. Я исполню все твои желания, любую фантазию, о которой ты стыдишься вспоминать при свете дня. Только скажи. Ибо сглатывает комок в горле, колеблясь. Соблазн слишком силен, да и тепло чужой руки, которая перебирается с его бедра на живот, мягко поглаживает, как будто пытается подтолкнуть к верному решению, - туманит мысли. - Какой тебе с этого прок? - голосовые связки не слушаются, голос хрипит и срывается. - Здесь несколько сотен гостей, почему именно я? Суккуб хлопает длинными ресницами, расплываясь в улыбке, и тут же спадает кисея очарования. Это не Чжань-гэ, даже если очень похож. - О, ты даже не представляешь, что такое сила безответной влюбленности. Но ты - совсем другое дело. Твоя невинность озаряет этот дом как маяк. Ты же понимаешь, что тебе никогда не получить того, что ты хочешь? Я предлагаю тебе шанс, подумай хорошенько. Он может быть первым и единственным в твоей очень короткой жизни. Слова мерзкого суккуба бьют под дых - ему никогда не заполучить то, что он хочет больше всего. Нетрудно догадаться, о чем он. Конечно же, Ибо больше всего на свете хочет заполучить Сяо Чжаня. Всего целиком, от родинки под губой, до тонких щиколоток, при взгляде на которые рот заполняется вязкой слюной. Ибо не хочет его слушать, не хочет слышать и понимать. Алчные нотки, звенящие в голосе суккуба, настолько противны, что хочется стащить с себя одежду и встать под холодный душ, лишь бы на несколько минут забыть липкий, ощупывающий взгляд. Словно к чистой коже прикасаются грязные пальцы, оставляя после себя разводы. Ибо вовсе не гордится поспешностью, с которой он убегает - вскакивает с дивана, несется, куда глаза глядят, без единой мысли в голове. И приходит в себя уже в другом зале, в приятной компании веселых и хмельных вампиров. Они из гнезда Ван Ичжоу, но сегодня они не желают его крови. Напротив, извиняются за то, как несдержанны были в прошлый раз. - Ты нас тоже пойми, - говорит один из них, виновато кусая губы. - Мы выйти не могли из гнезда три месяца, думали, что от голода будем друг друга жрать. А тут ты - свеженький и такой аппетитный. Как тут удержаться? На его подбородке до сих пор темнеет шрам, оставленный серебряной цепочкой с головой быка, которую подарил Сяо Чжань Ибо перед визитом вампиров в его квартиру. Но, кажется, парень даже не обижен. Хохочет, приобнимая Ибо за плечи, как будто они лучшие друзья, и тот, слишком расстроенный, чтобы думать трезво, теряет бдительность. Ван Ибо нарушает сразу три запрета Сяо Чжаня за раз: он понятия не имеет, где неразлучное трио, и ничуть не беспокоится об этом; соглашается посетить кафе, которое вампиры держат в городе и попробовать их фирменное блюдо - стейк с кровью; а затем еще и с благодарным кивком принимает из рук новых друзей бокал на длинной ножке, явно наполненный чем-то алкогольным. И от собственного непослушания адреналин начинает зашкаливать. Возможно, он об этом обязательно пожалеет, но это будет позже. - Что это? - спрашивает он, подозрительно принюхиваясь, почти как Исин ранее. От напитка пахнет какими-то травами, очень приятно, но он все еще не решается попробовать. Светловолосая девчонка, у которой до дрожи колючие глаза и выступающие на четверть пальца клыки, хмыкает: - Ничего особенного. Фирменная настойка нашего гнезда. Звучит не слишком обнадеживающе. Это же ну, вампиры! Ибо все еще колеблется, но в ответ на его вопросительный взгляд девушка только поджимает губы: - Никакой крови, мальчик, будь спокоен. Все еще никакой уверенности, но он почти успевает пригубить настойку - язык обжигает жидким пламенем, когда слышит громогласное и очень злое: - Ван Ибо. У Сяо Чжаня белые от бешенства глаза и сурово сжатые губы. И он явно не настроен слушать оправдания. - Кассандра, что это? - Чжань-гэ смотрит прямо на ту, что подсунула Ибо напиток. Смотрит с прищуром, очень внимательно, как будто выбирает, куда лучше ударить. Девчонка вздрагивает, а затем всплескивает руками, выбивая из рук Ибо бокал. Громкий звон разбитого стекла, и аромат трав становится только острее. Темно-зеленая лужа расползается по паркету, Ибо смотрит на нее с некоторой долей сожаления. - Ничего, господин верховный маг. Ничего, о чем бы вам стоило тревожиться, - Кассандра улыбается, откидывая светлые волосы за спину, строит волшебнику глазки. И почти сразу же меняется в лице. За плечом Сяо Чжаня маячит Ван Ичжоу, мрачный как грозовая туча, и при его появлении упыри мигом теряют свой игривый настрой. Отползают от Ибо, как тараканы, застигнутые включившимся светом на кухне, прячут глаза и бормочут извинения. “Меня развели” - понимает Ибо и не сопротивляется, когда Сяо Чжань за руку вздергивает его с дивана на ноги. А что ему еще остается? - Прочь, - кидает он властный взгляд на вампиров, которые в присутствии своего лидера похожи на шайку провинившихся детей. - Прочь, или я дотла спалю ваше гнездо. Они удаляются, не дожидаясь, пока Сяо Чжань повторит приказ или исполнит свою угрозу, и по лицу Ичжоу становится понятно - пощады им не видать. Если они разозлили верховного мага, им придется поплатиться за свою дерзость. Ибо даже не знает, что сказать. Смотрит в пол, нервно комкая в пальцах подол рубашки. Сяо Чжань тоже не говорит ни слова, и его взгляд приковывает к месту, прожигает насквозь. Они одни, и Ибо сейчас, как никогда раньше, хочется сбежать. - Знаешь, что бы случилось, выпей ты эту дрянь? - Сяо Чжань брезгливо кивает на осколки на полу. - Сонное зелье. Если бы я тебя нашел, было бы слишком поздно извиняться за непослушание, Ибо. Твоим уделом стали бы вечная ночь и кровь. Никакого солнца, никакой радости, только тишина гнезда, где нет ничего, кроме холода и сырости. Ты бы этого хотел? От холодка, который слышится в голосе Сяо Чжаня, волоски на руках встают дыбом от страха и возбуждения. Он еще никогда не видел Чжань-гэ настолько злым и лишь вздрагивает, когда тот притягивает его к себе поближе. Мимолетно скользит пальцами по подбородку, стирая каплю зелья, задевает губы. Ибо горит, полыхая всем телом, и зажмуривается, когда слышит тихое: - Не позволяй незнакомцам приближаться к себе, львенок. Не позволяй им прикасаться к тебе, иначе я разозлюсь по-настоящему. Прикосновения Сяо Чжаня настолько нежны, что Ибо готов отдать половину своей требухи, чтобы он делал так почаще. Вот только отдавать почти нечего - его бедное сердце уже давно отдано, а все остальное волшебнику без надобности. Губы Чжань-гэ так близко, и горячая ладонь скользит по спине, притягивая ближе. Ибо утыкается лицом в сгиб шеи, жарко вдыхая, и старается не думать, что прижимается слишком тесно. Наверняка Сяо Чжань отлично ощущает, что Ибо воспринимает его не другом и не старшим братом, вот только он не отстраняется. Шепчет что-то невнятное, но очень успокаивающее на ухо, гладит по волосам. Этого должно быть достаточно, но Ибо все равно мало. Он чрезмерно, до отвращения к себе, жадный. В дверном проеме возникает знакомый силуэт. Суккуб хихикает беззвучно, на миг принимая обличие из самой жаркой фантазии Ибо, и салютует коктейльным бокалом. “Пошел нахер” - шепчет Ибо одними губами и показывает мерзавцу средний палец. “Пошел нахер”. Он может получить копию Сяо Чжаня в полное распоряжение по щелчку пальцев, но объятия настоящего гораздо слаще.