А мы не ангелы, парень!

      Когда, гонимый злом, Фортуной и друзьями, Оплакиваю я несчастие свое, Стараюсь твердь смягчить напрасными мольбами И проклинаю все — себя и бытие; Когда я походить желаю на благого, Иметь его черты, иметь его друзей, Таланты одного и доблести другого И — недоволен всем, всей внешностью своей: Тогда — хоть я себя почти что презираю — При мысли о тебе, как ласточка с зарей, Несущаяся ввысь над дремлющей землей, Свой гимн у врат небес я снова начинаю, Затем что, раз в любви явившись богачом, Не поменяюсь, друг, я местом с королем

      Поплотнее запахиваю плащ, морально готовясь вступить в извечный холод коридоров Утгардхалля. В моей комнате круглосуточно зажжен камин, поэтому здесь я могу немного расслабиться. Но стоит мне лишь ступить за порог — мороз пробирает до костей. Хотя, кажется, я уже начала потихоньку приспосабливаться.       Мне скучно. Невыносимо скучно. А потому я вновь направляюсь в библиотеку. Внутри я не остаюсь надолго, а лишь возвращаю прочитанные книги и заменяю их на те, что еще только предстоит прочесть. Нужно сказать, что я не теряю времени даром: йотуны тысячелетиями накапливали знания о самых разнообразных сферах нашей жизни, а потому мне определенно есть что почерпнуть из пыльных талмудов. Я с готовностью поглощаю все новые и новые труды о ледяной магии, погружаюсь в историю и мир этого народа и с каждой страницей осознаю, сколь неправы мы были — клеймя их неотесанными дикарями, лишенными культуры, любви, чувства прекрасного…       До библиотеки остается всего несколько поворотов, когда до меня доносится обрывок разговора. Сначала не придаю этому значения, однако вдруг мне слышится мое имя. И после этого я не могу пройти мимо. — Но что делать с девчонкой? — уточняет один из говорящих. — А что с ней? — отзывается второй, и в нем я узнаю Грунгнира. — Пусть живет, как жила… У нашего конунга вполне может быть фрилла, и даже не одна. Она — престижный военный трофей. Не более.       Эти слова ударяют меня в самое сердце. Так вот кто я для них… трофей. Фрилла. Беззвучно усмехаюсь при мысли о том, что в глубине души я догадывалась, нет, я знала о том, что все так и есть. Я понимала свое положение и свой статус… и всеми силами старалась не думать об этом. Ровно до этой секунды. — Но как уговорить повелителя на этот брак? — с сомнением отзывается его собеседник. — Он все свое время проводит с этой принцесской. Он отказался приглашать к себе рабынь… — Ему нужно время, — отрезает Грунгнир. — Наш повелитель вырос в другом мире, с другими нормами и правилами. Он привыкнет. Поймет, что означает — быть йотуном. Просто его нужно немного подтолкнуть и направить… и я этим займусь.       На этом разговор стихает, и двое мужчин направляются дальше по коридору, оставив меня стоять в звенящей тишине. Не знаю, сколько я провожу вот так, уставившись в стену, но костяшки на кулаках начинает покалывать от холода, а скулы сводит от напряжения. В голове… пусто. Как и в душе. Судорожно пытаюсь заставить мозги работать, однако в ушах пульсирует подслушанный диалог, и перебить его не может ничто.       А ведь когда-то все доблестные мужи Девяти миров выстраивались в очередь, чтобы посвататься ко мне! Тор… Вейлар — наследный принц Альвхейма… Даже тот же Никлаус… А теперь… Фрилла. Наложница. Военный трофей. Боги, как же низко я пала!       С губ срывается горький смешок. Гоню от себя эти мысли, но не могу не подумать о том, что возможно, я совершила ошибку, пойдя на поводу у сердца?..       Медленно бреду в сторону своей комнаты. Хочется послать все к Сурту и просто… исчезнуть. Убраться подальше от этого холодного мрачного места, где не поют птицы и, кажется, никогда не взойдет солнце! Но вместо этого я просто сажусь за стол и роняю голову на руки. И наконец-то позволяю себе заплакать. Тихо. Словно кричать у меня уже нет никакого права.       Правда обжигает хуже мороза: я сама виновата во всем, что происходит со мной. И если быть честной — для Локи действительно выгоднее дочь местного ярла, чем изгнанная принцесса Ванахема. Я никто. Отныне и вовек. А он…       Словно мазохистка, представляю себя в роли фриллы: Локи подбирают жену, играют свадьбу… и вот я уже делю его с законной женой. Она — хозяйка. Госпожа. Та, кем по праву рождения должна быть я! Их дети будут иметь право на трон, моих же назовут бастардами. Она будет обласкана любовью народа, а я предана позору. — Никогда, — сжав зубы, шиплю я, до боли сжимая рукоятку зеркала в подрагивающем кулаке и заглядывая себе в глаза. — Клянусь, такого не будет ни-ког-да!       Но что же тогда будет? Неужели после всего, через что мы прошли вместе, нам не суждено быть вместе? Неужели для нас и в этом мире не найдется места? Нет — нет, Локи ни за что этого не допустит…       Вдруг в мою голову приходит страшная мысль: но ведь его могут и не спросить! Выгодный политический брак — обязанность правителя. Он не имеет права отказаться, иначе народ его не поймет… И если вдруг встанет выбор: власть, до которой рукой подать, или моя честь — что он выберет?       «Я не могу так», — проносится в моей голове. — «Я устала. Хватит с меня. Я не вписываюсь в этот мир и не даю Локи вписаться сюда. Нам обоим будет лучше, если я просто уйду…»       Эта мысль, будто ушат ледяной воды, приводит меня в себя. Хочется уйти сейчас же, чтобы не мучить сердце ожиданием разлуки, но… я остаюсь. Остаюсь, дабы попрощаться. Остаюсь, чтобы провести с ним последнюю ночь. А уйду я завтра.              Остаток дня провожу, следя за тем, как падает снег за окном, как подрагивает пламя свечей, как колышется гобелен от дуновения ветра. С опозданием замечаю, что искусала губы в кровь и от души выругиваюсь, когда теплая капелька скатывается по подбородку.        — Возьми. Себя. В руки, — сквозь зубы чеканю я, дрожащими руками поднося сигарету к губам. — Сейчас же.       И к вечеру самовнушение, кажется, начинает давать свои плоды: мне удается взять себя в руки. Хотя бы немного. — Добрый вечер, — устало произносит Локи, закрывая за собой дверь. — Как ты?       Видя его так близко, такого теплого и родного, хочется плакать, кинуться в объятия, спрятаться в них от всех бед. Порываюсь броситься к нему, но в последний момент одергиваю себя. Спокойно. Не нужно, чтобы он подумал, будто что-то не так. — Привет, родной, — с улыбкой отзываюсь я. — Как прошел день? — Неплохо, — пожимает он плечами, приближаясь и привлекая меня к себе. — Но сейчас стало намного лучше! — Учти, я помню, что ты — Бог Коварства! — смеюсь я в ответ. — Лестью меня не проведешь! — Учти, что недоверие ранит чувства Бога Коварства! — в тон мне отзывается Локи, перебирая в пальцах прядь моих волос. — А это уже серьезно…       В зеленых глазах Локи я вижу усталость. Он расслабленно падает на диван и за руку притягивает меня к себе. Удобно пристраиваюсь в его объятиях, слушая мерное биение сердца под кожаным кафтаном. — Выглядишь устало, — потрепав его по щеке, произношу я.        — Ерунда, — отмахивается он и, словно в подтверждение этих слов, игриво кусает меня за большой палец. — Трагедия века, — театрально восклицаю я. — Правитель йотунов съел принцессу Ванахейма! — Тысячелетия, — поправляет меня Локи со смехом. — Ты явно недооцениваешь себя!       Не выдержав, тоже смеюсь. На душе становится немного легче после этого короткого акта ребячества. Рядом с ним вообще всегда становится легче, какие бы муки меня не терзали. И вот мне уже и не хочется никуда уходить — лишь бы Локи вот так оставался рядом, проводя со мной свои вечера. Кажется, я готова ради этого пожертвовать всем… но не гордостью. — Выкладывай, — протерев глаза и вмиг посерьезнев, произносит вдруг Локи. — Я же вижу — тебя что-то тревожит. И не вздумай врать, — добавляет на опережение он. — Дохлый номер. Сама же знаешь. — Ненавижу это, — недовольно фыркаю я в ответ. — В святой наивности поверю, что ты ненавидишь врать мне, — усмехается Локи. — А не то, что у тебя не получается делать этого. Слушаю, — вскидывает он бровь выжидающе. — Ладно, — сдаюсь я, всплеснув руками. Стоит, правда, признаться, что делаю я это с большим удовольствием. — Не хочу рассказывать. Давай лучше покажу…       С этими словами притягиваю его к себе и целую: медленно, словно пытаясь раствориться в этом моменте. А магия тем временем струится, перетекая от меня к нему и открывая ему одно из отвратительнейших воспоминаний последних дней.        — Ты же знаешь, что могла сделать это через любое прикосновение? — выдыхает мне в губы Локи с легкой улыбкой.        — Ты против? — вторю ему я, шутками оттягивая момент, когда нам придется обсудить это.        — Я такого не говорил, — качает он головой, снова увлекая меня в поцелуй. — А вот ты, — продолжает он, покрывая поцелуями щеку, скулу, шею, — хотела уйти, ничего мне не сказав. И что мне с этим делать? — Придумай что-нибудь, — пожимаю я плечами, легонько отстраняясь от него.       Щеки горят, и я накрываю их ладонями, дабы немного усмирить. Локи быстро поднимается следом за мной, зарывается лицом в волосы, обнимая со спины. Прижимает к себе чуть крепче обычного, и позволяя мне расслабиться и перевести дух.        — Ты правда хотела уйти? — вдруг негромко спрашивает он. — Астрид…        — Ну что — «Астрид»? — вздыхаю я, накрыв его руки, сцепленные на моем животе, своими. — А как ты это видишь?        — Я вижу это так, — с готовностью отзывается Локи. — Мои советники пытаются протащить свои интересы — старо как мир. У каждого из них есть дочь-сестра-племянница, которую они с радостью бы увидели в роли кюны. Заставить меня они не могут: нет никого, кто обладал бы сейчас такой властью. А кроме меня, Ларец не подчинится никому. Соответственно, заменить меня им тоже некем, — с этими словами он вдруг обходит меня, кладет руки мне на плечи и заглядывает в глаза. — А потому они попытаются — и уже пытаются — воздействовать на меня иным способом. Но мне вовсе необязательно их слушать. Ты же понимаешь? Ты должна понимать! Интриги — это буквально твоя стихия! — Конечно, понимаю, — соглашаюсь я, отведя взгляд. — Но…        — Нет, — качает он головой. — Не понимаешь. И я не понимаю. Ни один из нас не знает, что будет в будущем. Но вот что я знаю, так это то, что никакого будущего без тебя я не хочу — ни здесь, ни где бы то ни было! В это ты веришь?        — Да, — киваю я в ответ. — Но Локи, они ведь правы… — Правы, — не спорит он, и от его ответа мое сердце обрывается. — Но ради всех богов, Астрид, когда мы поступали правильно? Быть может, когда ты выбрала быть со мной, а не с Тором, пойдя против всех? Или когда я повел армию в Мидгард? Или когда ты спасла меня с плахи? — Я просто боюсь… навредить тебе, — нехотя признаюсь я. — Тогда прошу тебя, никогда не покидай меня, — произносит он, приподняв мою голову за подбородок и вновь заглянув в мои глаза. — Хорошо? Я обещаю тебе: у меня не будет другой жены, у меня не будет фрилл — все это мне не нужно, если рядом будешь ты. Думаешь, я позволю кому-то занять твое место? После всего, через что мы прошли? — Прости, — шепчу я, уткнувшись ему в грудь. — Я просто… — Ты устала, — заканчивает Локи, поглаживая меня по волосам. — Я знаю, ты чувствуешь себя здесь чужой… Поверь, я понимаю. Мы никогда не говорили об этом… Думаю — зря. — Да тут и говорить-то особо не о чем, — отмахиваюсь я, вытирая слезы. — Мне просто… Сложно принять, что теперь я… недостаточно хороша для… — я замолкаю, осознав, как именно это звучит, но уже слишком поздно. — …меня, — заканчивает он, закатив глаза. — Того, кто когда-то и мечтать не смел о партии с тобой? — Боги, Локи… — вскидываю я руки в защитном жесте, почувствовав, как задели его эти слова. — Я не это… — Все хорошо, — прерывает Локи меня. — Я понимаю. Знаешь, я бы очень хотел убедить тебя в обратном, но ты умная женщина — я не стану лгать тебе. Все так. Ради меня ты поступилась статусом, престижем, положением. Я все это понимаю. И для меня целой жизни не хватит, чтобы отблагодарить тебя. И я постараюсь сделать это. От тебя прошу только одного: поверь мне. Пожалуйста. Просто доверься мне, родная, хорошо? — Но я уже… — растерянно отзываюсь я. — Нет, — качает он головой. — Если ты допускаешь подобные мысли — ты не веришь мне. И у тебя есть причины сомневаться. Просто… дай мне время. Не уходи и будь рядом, и я со всем разберусь, я обещаю. — Хорошо, — поддаюсь я на его уговоры. — Если только ты будешь рядом…       

***

      И все возвращается на круги своя, будто этого маленького кризиса и вовсе не бывало. По крайней мере, так кажется. Но выбросить его из головы я не могу, и время от времени задаюсь вопросом: правильно ли я поступила, оставшись?       Чтобы как-то отвлечься от одиночества, ставшего моим каждодневным спутником, а также от вереницы тяжелых мыслей, возвращаюсь к тому, что всегда любила: а именно — к пению, и кажется, что время идет быстрее. Это даже становится своего рода ритуалом: по вечерам Локи часто просит меня спеть что-нибудь и говорит, что это помогает ему расслабиться и отвлечься. Песни будто уносят нас куда-то далеко-далеко, разгоняют вечный мрак долгой ночи, плавят снег и пускают по улицам озорные весенние ручейки. Весна… Боги, как же я соскучилась по весне! — А тебе пойдет роль кюны, — заявляет как-то Локи, наблюдая за моими утренними сборами. — Как думаешь? — Грунгнир будет в восторге, — фыркаю я в ответ, представив, как исказилось бы его лицо, узнай он о такой перспективе. — Да кто его спросит, — лениво отмахивается Локи. — Мы не спрашивали Одина, не спрашивали Сверра, так думаешь, мне есть дело до моего советника?       Покосившись в сторону Локи, несколько минут борюсь с собой, но после сдаюсь и залезаю назад в кровать, обвивая его руками за шею. Скоро он уйдет… и я вновь останусь одна на долгие-долгие часы. Но пока что Локи рядом, так что я могу погреться в его объятиях. — Обещаю, когда мы поженимся, никто уже не посмеет косо взглянуть на тебя… — негромко произносит он, погладив меня по щеке. — Договорились, — с улыбкой выдыхаю ему в губы я, прежде чем слиться в долгом поцелуе с нотками горечи.       Стук в дверь спускает нас с небес на землю. Локи нехотя разрывает поцелуй, тяжело вздыхает и встает, шепнув мне, что с радостью убил бы того, кто стоит за дверью.        — Входи! — Мой повелитель, прошу прощения за беспокойство… Но должен сообщить вам срочную новость! — упав на колено, произносит запыхавшийся гонец. — Сегодня утром была убита кюна Фригга.       «Боги…» — проносится в моей голове. С трудом удерживаюсь от того, чтобы тут же подлететь к Локи, обнять, оградить от этой страшной новости, но останавливаю себя, понимая очень хорошо: только не при слугах.       На первый взгляд кажется, что новость никак не влияет на Локи: та же поза, тот же взгляд, то же отстраненное выражение на лице. И лишь немногие заметят, как сильно, до побеления, он сжимает кулаки за спиной, как взгляд подергивается дымкой, как воздух вокруг начинает вибрировать от магии.       — Как это случилось? — уточняет Локи негромко.       В голосе слышится не просто холод, но металл. По спине у меня бежит холодок от мысли, каких усилий ему стоит это самообладание сейчас.       — Темные альвы, господин, — с готовностью рапортует гонец. — На Валаяскьялв было совершено нападение.       — Благодарю, — кивает он. — Можешь идти.       Мы остаемся одни, и я порываюсь подойти к нему, но он останавливает меня взмахом руки. Стоит гонцу покинуть нас, Локи будто ломается: его плечи опадают, голова понуро опускается на грудь. Он прикрывает глаза ладонью и часто-часто дышит. — Уйди, — глухо бросает мне Локи. — Уверен? — робко уточняю я. Я просто не могу бросить его в таком состоянии! — Астрид, уйди! — восклицает он зло, всплеснув руками. Волосы мои взлетают вверх от мощного порыва магии. — И не подумаю!       Быстро оказываюсь рядом так, чтобы Локи не смог протестовать, и обнимаю его. Прижимаю к груди так сильно, как только могу, будто одни объятия способны забрать всю его боль. — Я никогда не уйду, родной. Никогда… — повторяю я, поглаживая его по голове.       И в этот момент выдержка окончательно подводит его: он медленно оседает на пол, словно марионетка с отрезанными ниточками. — Она не могла… Не могла… Нет-нет-нет… Только не мама… — повторяет Локи бессвязно, уткнувшись мне в плечо и будто бы пытаясь убедить в этом скорее себя, чем меня. — Не могла…       Он хватается за меня, словно утопающий за соломинку, и я понимаю, что все сделала правильно, не оставив его наедине с этой болью.       Магия вокруг нас вихрится и беснуется, выбивая стекла, сметая все со столов, хлопая дверцами шкафов. Не обращаю на этого никакого внимания и просто окружаю нас куполом, чтобы ненароком не попасть под летающие осколки. Глажу его по голове, спине, плечам, повторяя что-то про то, что я рядом.       Постепенно первый шок проходит, всхлипы затихают, и Локи обессиленно ложится головой мне на колени. Нежно перебираю его волосы, поглаживаю по лицу. Негромко, словно баюкая ребенка, начинаю петь колыбельную, знакомую мне еще с детства. В голос стараюсь вложить столько магии, сколько только могу, чтобы окутать его, зачаровать, оградить от боли.       Баю-баю, бамбалó,       Бамбалó, да дилли-диллиндó.       Я убаюкиваю друга моего,       Пока там, за окном,       Кто-то во тьме нас ждёт.       Локи слушает, смотря в пустоту балконного проема, и постепенно дыхание его выравнивается. Он расслабляется, уносясь мыслями прочь отсюда. В детство…       Когда горы, фимбул-высоки,       Наполнят сердце твое горячею тоской,       Я сыграю тебе на лангспиле —       И это утешит твой дух.       Глаза его начинают слипаться, тело расслабляется. Хорошо. Пусть поспит.       Баю-баю, бамбалó,       Бамбалó, да дилли-диллиндó.       Я убаюкиваю друга моего,       Пока там, за окном,       Кто-то во тьме нас ждёт.       Локи засыпает прямо так, у меня на коленях. Его разум сейчас так уязвим, что мне легко удается создать для него приятные сновидения. Ему нужна передышка, и пусть хотя бы во сне он ее получит.       Когда свирепствует буря,       И мрак метели сгущается,       Я зажгу пять свечей —       И прогоню тени полярной ночи.       Замолкаю, убедившись, что он окончательно уснул. И только тогда позволяю себе заплакать самой. Я постаралась забрать так много его боли, как только смогла, и она потихоньку подтачивает меня изнутри, желая высвободиться. Но это ничто, пустяки. Если бы я могла забрать всю его боль — я сделала бы это, не раздумывая.       Стук в балконную дверь заставляет меня обернуться. За стеклом я вижу какое-то мельтешащее пятно, и лишь присмотревшись, понимаю, что это голубь. В точности как тот, что приносил письмо от Тора. Сердце сжимается от жалости, стоит мне только вспомнить о том, что он тоже потерял сегодня мать…       Аккуратно встаю, подложив Локи под голову подушку, и впускаю птицу. И точно: к лапке привязана небольшая записка. С нетерпением разворачиваю ее, хотя, признаюсь честно, на душе у меня скребут кошки.       «Астрид, здравствуй!       Я хотел бы встретиться с тобой. Буду ждать на нашем месте.       Тор»       Короткая записка, всего несколько слов… Но я вижу, как дрожала рука, выводящая эти строки, как пальцы отказывались повиноваться владельцу… Боги, ну разве я могу не прийти?       Бросаю взгляд в сторону спящего Локи… Не думаю, что он проснется в ближайшие несколько часов, а это значит, что здесь я пока что не нужна. Мне тяжело оставлять его, но я чувствую, что обязана прийти на встречу с Тором в такой момент. Так что собираюсь быстро, чтобы не передумать, и уже через пару минут оказываюсь у междумирных троп.       Тор уже ждет меня на перекрестье миров в Асгарде. Грустно улыбаюсь, подумав о том, что он даже не сомневался в том, что я приду, так хорошо мы успели узнать друг друга. Он знает меня даже лучше, чем я сама…        — Боги, Тор… — восклицаю я, заключив его в объятия.        — Тебе уже сообщили… — констатирует он. — Значит, Локи…        — Да, он уже знает, — опережаю я его вопрос. — Как ты справляешься?        — Как видишь, — Тор неловко пожимает плечами.       А я вижу… Вижу черные одежды, посеревшее, словно состарившееся на тысячу лет, лицо, покрасневшие от слез глаза, подрагивающие руки. Вижу. И ничем, боги, ничем не могу помочь!        — Я рад, что Локи не один сейчас, — произносит он вдруг. — Спасибо, что помогаешь ему… Не представляю, что бы я делал без Джейн и друзей.        — А я рада, что ты не один, — отзываюсь я искренне. — И если я чем-то могу помочь тебе, прошу, только скажи! Я сделаю все, что в моих силах.        — Есть одна вещь, — кивает Тор, проведя широкой ладонью по лицу. — Завтра… по… кхм.... похороны. Сегодня ночью Локи мог бы, ну, знаешь, попрощаться с мамой. Думаю, она бы очень этого хотела. Один в трауре, он и Йормунгарда в своей постели не заметит, не то что Локи где-то во дворце!       Я не могу подобрать слов, дабы описать благодарность и восхищение, которые я испытываю к Тору в этот момент. Даже сейчас, в такой тяжелый момент, после всего, что было, он заботится о Локи. Это невообразимо для меня! И мне бы очень хотелось, чтобы он знал об этом.        — Конечно, Тор, — с теплой улыбкой произношу я, взяв его за руки — ледяные, точно у мертвеца. — Спасибо тебе… Возможно, Локи никогда не признается в этом, но ему это нужно…        — Знаю, — просто кивает он. — Это глупо, понимаю, но… После всего, он все еще мой брат. И он заслуживает того, чтобы проститься с матерью.        — Ты поверишь, если я скажу, что ты тоже все еще дорог ему? — спрашиваю я, прекрасно зная, что ответом будет…        — Конечно, — отзывается Тор. — Локи — часть моей семьи, и сейчас, потеряв маму… — на этих словах его голос ломается, а глаза наполняются слезами, которые он яростно смаргивает, — я чувствую это еще отчетливее… Она любила нас обоих. Она верила, что в Локи есть добро. Ты в это веришь. Так могу ли я сомневаться?        — Тор… — его слезы становятся последней каплей. Вновь заключаю его в объятия, призывая магию, дабы немного облегчить и его боль тоже. На весомую помощь меня уже не хватает, ведь большая часть моей энергии ушла на Локи… Но хоть какая-то поддержка ведь всегда лучше, чем ничего.        — Спасибо, — слабо улыбается он. — Выглядишь уставшей… Тебе непросто справляться с болью других, да?        — Пустяки, — отмахиваюсь я. — Я немного отдохну — и все пройдет. Но если вам будет чуточку лучше, значит, я не зря получила свои силы…        — У тебя есть время? — спрашивает вдруг Тор. — Локи…        — Он спит, так что я ему пока не нужна, — опережаю его вопрос я. — У меня есть еще пара часов.        — Хорошо… — кивает Тор. — Это хорошо. Сурт, — он горько усмехается и раздосадовано пинает ближайший камень. — Война… Трон… Власть… Да кому это все нужно?! Наша мама до последней минуты молила богов лишь о том, чтобы семья воссоединилась! И она ушла, так и не получив этого! Мы с Локи ведем себя будто враги, Один и Сверр охотятся на вас, словно вы не их дети! Как же все это… — он замолкает, захлебнувшись в эмоциях.        — Мы есть друг у друга, — потрепав его по волосам, успокаивающе произношу я. — И я обещаю, что постараюсь сделать все, чтобы вы с Локи, наконец, поладили…        — Спасибо, — устало кивает Тор. — Правда… Я рад, что не я один хотел бы примирения. Один развязал войну с йотунами, но мы не смогли защитить нашу кюну… мою маму прямо в сердце Асгарда! Так там ли мы ищем врагов?        — Предложи Одину перемирие, — вдруг говорю я. — Траурное перемирие, чтобы асы могли достойно оплакать свою кюну!       Тор хмурится, обдумывая мое предложение, а я чувствую себя так, будто зашла на запретную территорию. Я никогда раньше не вмешивалась в подобные дела.        — Убеждать не придется, — отзывается он наконец. — Пока Один в трауре — командование армией перешло ко мне, так что и решение за мной. Но… Поддержит ли Локи это перемирие, если я соглашусь? Или мы просто откроем тылы для йотунов? Пойми, я очень хочу заключить мир хотя бы на неделю! Но я не могу просто сдаться йотунам…        — Я поговорю с ним, — все еще не до конца поверив в то, что лезу в это, обещаю я. — И пришлю голубя. Но думаю, Локи согласится. Он и сам сейчас не в том состоянии, чтобы вести войну.       Вернувшись, с облегчением вижу, что мои чары работают и Локи по-прежнему крепко спит. Во сне его лицо немного посвежело, разгладились усталые морщинки, а синева под глазами перестала оттенять белую кожу. Присаживаюсь рядом, нежно погладив его по голове. Во сне он неосознанно подается ближе к моей ладони, а мне не удается сдержать слез при мысли о том, что однажды мне придется его разбудить, вернуть в этот мир… где у него больше нет матери. Больше нет той, что любила его чистой и искренней любовью, хотя знала всю правду. Как, боги, как мне вернуть его реальность?       Я должна. Должна, как бы тяжело мне ни было. Должна, чтобы Локи мог попрощаться. Чтобы смог в последний раз увидеть маму. А в том, что он захочет, я даже не сомневаюсь. Поэтому, потихоньку снимаю с него чары сна, выводя его из мира грез.       — Астрид… — произносит он некоторое время спустя, сонно заморгав. — Что… А, точно…       Пока Локи приходит в себя, внутренне готовлюсь ко всему. Я знаю, как хорошо он умеет контролировать себя, но понятия не имею, что происходит, когда его контроль дает трещину. Локи садится, устало выдыхает, откидывая пряди волос с лица. Я знаю, что правильно поступила, ослушавшись его и оставшись рядом, но примет ли он это? Может ли вообще тот, кто панически боится выглядеть «слабым», принять чужую поддержку?        — Как ты? — наконец нарушаю молчание я. — Я просил тебя уйти… — негромко произносит он, не глядя на меня. — Не хотел, чтобы ты это видела…       Сердце мое пропускает удар. Неужели ошиблась? Неужели сделала ему лишь хуже?        — Но я… — начинаю оправдываться я, как вдруг Локи перебивает меня:        — Спасибо… что не ушла.       С улыбкой обнимаю его со спины, положив подбородок ему на плечо. С плеч словно падает тяжеленая гора от осознания, что я правильно почувствовала его. Поняла. Услышала. Не сделала хуже, а просто была рядом.        — Я никогда не уйду, — отзываюсь я, поглаживая его по груди. — Я буду с тобой… Мы со всем справимся… Обещаю.       Он прижимает мою руку к груди, к сердцу, и я слышу, как гулко оно бьется. Целую его в шею, зарываясь носом в слегка взъерошенные волосы, и просто замираю, будто остановив время. В тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием, проходит минута, затем другая… Ему нужно это. Нужно, чтобы собраться. Нужно, чтобы жить дальше.        — Локи… — в какой-то момент нарушаю эту тишину я. — Есть одно дело…        — Да? — вмиг собравшись, поворачивается ко мне он.        — Тор предположил, что ты захочешь попрощаться… с мамой, — аккуратно подбирая слова, произношу я. — Завтра проведут похороны, так что сегодня… есть такая возможность. Если ты хочешь, конечно.       Локи молчит. Чуть щурится, явно о чем-то раздумывая. Мне вновь становится не по себе, ведь я знаю, что ему не очень нравится, когда мы с Тором видимся… Но в этот раз это было ради него!        — Ходила в Асгард? — наконец спрашивает он.        — Да, — честно отвечаю я.        — Ты же знаешь, что это опасно, да? — тяжело вздохнув, уточняет Локи.        — Знаю, — киваю в ответ. — Но…        — Да понимаю, понимаю, — отмахивается он. — Я… хочу сходить, — Локи признается в этом тихо, потупив взгляд, словно это что-то постыдное.        — Она бы этого хотела, — погладив его по щеке, уверяю я. — Она любила тебя, Локи. И ты любил ее. И, несмотря ни на что, ты имеешь полное право горевать по ней и хотеть попрощаться.              В ответ Локи лишь благодарно кивает и, вздохнув, встает. Поднимаюсь следом и краешком глаза окидываю комнату. Магия Локи разнесла тут все, но, боги, какая разница? Взмахом руки возвращаю все на места. Нельзя, чтобы слуги хотя бы заподозрили что-то о том, что пережил их правитель сегодня.        — Ты никуда не идешь! — восклицает Локи, заметив, что я собралась с ним. — Это слишком опасно! Это же не погулять где-то по окраинам Асгарда, а зайти внутрь Валаяскьялва!        — Локи, — скрестив руки на груди, упрямо заявляю я. — Я иду. Или думаешь, что если тебя схватят, я буду спокойно сидеть тут?        — Ненавижу это, — закатив глаза, бросает он, сдавшись и оставив меня гадать, какое конкретное «это» он ненавидит.       Либо у него просто нет сил спорить, либо Локи действительно понимает, что попади он в засаду, я нигде не буду в безопасности. Либо просто смирился. В любом случае, я удовлетворяюсь его, пусть и не очень радостным, но все же согласием.       В назначенный час Тор встречает нас все там же, на перекрестье миров. Поначалу тело мое сводит нервная судорога, и я никак не могу избавиться от ощущения, что братья сцепятся…       Локи бросает на Тора долгий, недоверчивый взгляд. Тор, держась на расстоянии, отвечает ему тем же. Не знаю, сколько бы продолжалась эта молчаливая дуэль, но я решаю вмешаться.        — Мальчики, как насчет того, чтобы заключить перемирие? Хотя бы ради памяти Фригги. А после похорон ненавидьте друг друга, сколько хотите!        — Согласен, — со вздохом кивает Тор. — Локи, ты вооружен?       Я молча протягиваю открытую ладонь к Локи, и тот, поколебавшись минуту, нехотя вынимает кинжал из ножен и отдает его мне. Мы трое, конечно, понимаем, что магия все равно остается при нем, но все же это дает хоть какую-то иллюзию безопасности для Тора.       Он благодарно кивает мне и подходит ближе, протягивая Локи руку. Тот смотрит на нее. Испытующе. Недоверчиво. Но после, поколебавшись, все же отвечает на рукопожатие, заставив меня (и Тора, судя по его лицу), облегченно выдохнуть.        — Согласен, — кивает Локи. — На эту ночь.        — О большем и не мечтаю, — закатывает глаза Тор.       И в этом жесте столько… Локи, что мне становится почти что физически больно от того, что они вынуждены враждовать, когда в душе так похожи.       Под покровом ночи мы подходим к замку, шпилями уносящемуся в облака. Едва взглянув на него, вздрагиваю, будто натолкнувшись на преграду. Воспоминания встают пред глазами, щемя сердце.       Несколько раз выдыхаю, прогоняя наваждение. Сегодня не время. Только не сейчас. Обернувшись на Локи, по глазам понимаю, что он испытывает то же самое. Незаметно для Тора легко касаюсь руки Локи и быстро сжимаю ее в знак поддержки. Тот взглядом благодарит меня, и я отстраняюсь.       Пробраться в замок оказывается весьма просто: мы заходим через один из коридоров для слуг. Тор сообщает, что специально убрал стражу отсюда. Оказывается, что Один сейчас совсем не у дел, и охрана замка легла на плечи старшего сына.       Останавливаемся, оказавшись перед входом в главный зал. Тор подтверждает, что Фригга там. Мы с Локи переглядываемся напоследок, и он скрывается за массивными дверьми. Мы же с Тором остаемся снаружи, не сговариваясь решив, что так будет правильно.        — На тебя так много всего свалилось, — негромко произношу я, обернувшись к Тору. — Ты справляешься?        — Приходится, — просто отзывается Тор. — А он… как?        — Держится, — так же просто отвечаю я. — Тяжело, конечно. И да, он убьет меня, если узнает, что я тебе об этом сказала!       Вопреки ситуации, Тор усмехается, и я вновь поражаюсь тому, как ему удается держаться и при этом не терять человечность… Я так не умею.        — Хотел бы я, чтобы все было иначе… — вздыхает он. — Ну, знаешь, чтобы не было войны, Локи был бы с нами… Быть может, тогда и мама бы осталась… жива, — тут голос немного подводит его. — Я не смог, Астрид… Не смог ее защитить…       В этих словах сквозит столько отчаяния, столько вины и раскаянья, что кажется, их можно ощутить буквально кожей.        — Я уверена, ты сделал все, что мог, — положив руку на его плечо, подбадриваю я. — Ты же знаешь, она видела судьбы… Значит, таков был предписанный ей конец, и она подчинилась ему. Ты ведь не всесилен, чтобы бороться с судьбой, Тор…        — Да, — кивает он, утирая слезы рукавом. — Спасибо… Я понимаю, но…        — Никаких «но», — качаю я головой. — Посмотри на всех нас: разве хоть кому-то удалось выиграть бой у судьбы? Ты — отличный сын. Сын, которым Фригга гордилась, и в котором никогда не сомневалась. Так как же ты можешь сомневаться в себе?        — Я хочу отомстить за нее, — вмиг собравшись, произносит Тор. — Как думаешь… — Я в деле, — перебивает его Локи, выходя из зала. — Как?        — Вообще, я хотел спросить, можно ли тебе доверять? — уточняет Тор, глядя больше на меня, чем на брата. — И да, если можно, то уже тогда предложить присоединиться.        — Можешь не доверять мне, — отзывается Локи. — Тогда поверь в мой гнев. Фригга не заслуживала такого конца. И мы не можем оставить ее убийц безнаказанными.       Едва заметно киваю Тору, как бы подтверждая слова Локи. Я нисколько не сомневаюсь в том, что в этот конкретный момент он искренен. Никакая междоусобица не сравнится с той болью, что испытывает сын от безвременной кончины матери.        — Тогда выступаем завтра после похорон, — подытоживает Тор. — Локи… Брат, ты сможешь провести нас в Свартальвхейм?       На слове «брат» Локи предпринимает едва заметную попытку… отступить? Но быстро берет себя в руки. — Да, — отзывается коротко он. — Без проблем.        — Тогда, ты должен знать кое-что еще, — немного неуверенно начинает Тор. — Темные альвы прибыли сюда не случайно, они кое-что искали…       Пазл в моей голове потихоньку начинает складываться. Присутствие Джейн, альвы, смерть Фригги… Боги, неужели все это как-то связано?        — И что же? — напряженно уточняет Локи.        — Видишь ли, они искали Эфир…       «Бам!» — все встает на свои места. И я лишь молю богов о том, чтобы Тор сумел подобрать правильные слова и не спровоцировать Локи.        — При чем здесь Фригга, — сощурившись, уточняет Локи. — Эфир сокрыт глубоко в недрах Иггдрасилля, зачем им было искать его в Асгарде?        — Как ты знаешь, миры сейчас в преддверии «Схождения». Во время этого процесса образуются прорехи, ведущие из одного мира в другой… Во всех мирах есть люди, изучающие это явление. Я в Мидгарде…        — Джейн… — выдыхает Локи. — Неужели…        — Да, — кивает Тор, виновато потупив взгляд. — Она занималась исследованиями и случайно наткнулась на прореху, ведущую к Эфиру. И тот вселился в нее. Я…       Замечаю, что воздух вокруг вновь начинает потрескивать от вихрящейся магии. Локи с силой сжимает кулаки, а грудь его быстро вздымается.        — И ты притащил свою девку в Асгард?! Зная, что альвы будут искать Эфир? И поэтому наша мама умерла?! — взрывается Локи, бросившись на Тора. — Да как ты…        — Эй-эй! — окликаю его я, встав между ними. — Смотри на меня! На меня! Локи! Локи, это не Тор убил Фриггу! Это сделали альвы! Слышишь?!        — Астрид… — практически рычит Локи, зло взглянув на меня. — Как ты не понимаешь? Это из-за него они пришли сюда! — Да! Но это не он убил Фриггу! — упрямо стою на своем я. По правде говоря, мне приходится прикладывать немалые усилия, чтобы сдержать Локи и его магию, рвущуюся к Тору. — Хочешь тратить время и силы на то, чтобы разобраться с братом в трех шагах от тела матери, вместо того чтобы наказать ее реального убийцу?! Валяй, — с этими словами отхожу в сторону, картинно указывая на Тора. — Сцепитесь уже и поубивайте друг друга! Это очень порадует Фриггу в Вальхалле! И, конечно же, придется очень на руку ее убийцам!       Несколько долгих мгновений Локи по очереди испепеляет взглядом то меня, то Тора, но после прикрывает глаза и несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает. Стихия вокруг продолжает бушевать, но потихоньку сила ее сходит на нет.        — Не сейчас, — сквозь зубы цедит Локи. — Позже.       И в этот момент силы заканчиваются. Голова начинает кружиться, и, пошатнувшись, я опираюсь на стену, ища опору. Локи, переменившись в лице, тут же оказывается рядом, подхватывая меня под руку.        — Все хорошо, — отмахиваюсь я. — Просто… Потратила много сил.        — Прости, — прижав меня к груди, тихо произносит он. — Я должен был подумать об этом…        — Ничего, — качаю я головой. — Надо просто немного отдохнуть, и я быстро восстановлюсь. Сам же знаешь. — Знаю… Не пугай так, хорошо? — негромко отзывается Локи, но в этом шепоте столько переживаний, столько… интимности, что я удивленно поднимаю на него взгляд. Локи никогда не позволял себе такого при посторонних.       В Йотунхейм возвращаемся, обменявшись с Тором лишь парой фраз. Напоследок обнимаю его, хотя и понимаю, что никакая поддержка не поможет ему так, как месть за маму.        — Держись, — сжав его плечо, все же говорю я.        — Спасибо, — кивает Тор устало. — Астрид… правда, спасибо, что ты рядом с Локи. Ты нужна ему… — Я сделаю, что смогу, — обещаю я, бросив в сторону Локи взгляд.       Уже в комнате Локи настаивает на том, чтобы я забралась в кровать и немного отдохнула, но я отказываюсь оставлять его одного, и ему ничего не остается, кроме как присоединиться. Он просто лежит, положив руку под голову, и аккуратно перебирает пряди моих волос. А я… просто стараюсь быть рядом. Даже если это означает просто помолчать вместе.       Звон часов набатом ударяет по нам, оповещая о том, что церемония похорон началась. Локи глубоко вздыхает, встает, отходит к балкону и отворяет его двери настежь. Я вновь ощущаю, как сгущается магия в воздухе, выдавая его переживания.       Даю ему какое-то время побыть наедине с собой, а после аккуратно подхожу и кладу руку на плечо. Молчу, потому что нарушить эту звенящую тишину… страшно. Будто хрустальный мир вокруг нас разобьется мириадами осколков из-за одного неосторожного слова. Локи накрывает мою руку своей, сжимает…       Поворачивается ко мне и резко заключает в объятия, прильнув к губам в долгом, горьком поцелуе. И я без слов понимаю, что он пытается отвлечься, сбежать от тяжелых мыслей, пусть и ненадолго… и я могу ему в этом помочь.       В движениях нет нежности, но каждое таит в себе столько невысказанных чувств, что, кажется, в них можно захлебнуться. И я тону под их напором. Отступаю, увлекая его за собой на кровать. Ловлю каждое его движение, каждый вздох, каждую эмоцию. Локи запускает руку в мои волосы, наматывает на кулак и тянет, заставляя меня запрокинуть голову и судорожно выдохнуть.       Множество поцелуев рассыпается по моей шее: жадных, властных, горящих. Локи будто забывает, как дышать, касаясь меня. Его подрагивающие пальцы лихорадочно исследуют мое тело: лицо, шея, грудь, талия, бедра… Сжимают чуть сильнее, чувственнее, чем обычно…       Ему никак не удается справиться с застежками на моем корсаже. Взмах руки — и одежда просто пропадает с нас. Так-то лучше… Приникаю губами к его часто вздымающейся груди, ласкаю напряженные плечи, шею, скулы… с губ его срывается глухой, рваный стон, когда я скольжу ладошкой по животу, ниже, чувствуя жар разгоряченной плоти.       Локи впивается в мои губы с новой силой, прикусывает, а после сразу же зализывает их, будто бы извиняясь. Его тело становится мягким и податливым от моих прикосновений, а по коже бегут мурашки.        — Родная… — вырывается у него сдавленный шепот в момент, когда наши тела становятся единым целым.       Он не смотрит мне в глаза, будто не желая увидеть в них свое отражение. Наши пальцы переплетаются, дыхание сбивается в унисон. Локи приникает к моей шее, двигаясь неровно, рвано, будто вкладывая в каждый толчок все, что наболело… А после обессиленно падает мне на грудь.       Несколько минут мы проводим в полной тишине, нарушаемой лишь нашим сбившимся дыханием. Этот момент стал для меня таким неожиданным откровением, что я на какое-то время теряюсь, не понимая, что делать дальше. Поэтому просто глажу его по голове, провожу пальцами по влажному, разгоряченному лбу, очерчиваю напряженные скулы.        — Все хорошо? — вдруг спрашивает Локи, заглянув, наконец, мне в глаза. — Прости, я немного…        — Ш-ш-ш… — останавливаю его я, приложив палец к чуть покрасневшим от поцелуев губам. — Спасибо за искренность. Я с тобой. И мы пройдем через это… вместе.       Локи прикрывает глаза, будто мои слова бьют по какому-то нерву. Он не отвечает. Лишь сильно прижимает меня к себе, горячей ладонью обхватывая затылок, словно боится, что я растворюсь в воздухе. — Можно тебя попросить кое о чем? — негромко уточняет Локи. — Не заходи ко мне сегодня днем, хорошо? Я просто… — он замолкает, будто подбирая слова, но я уже все прекрасно поняла. — Думаешь, тебе будет тяжело держаться при мне? — заканчиваю его мысль я.        — Да… — кивает Локи. — Понимаешь?        — Понимаю, — отзываюсь я. — Хорошо, Локи. Только пообещай, что, если тебе станет тяжело — ты придешь сюда, а не будешь пытаться справиться со всем в одиночку.        — Обещаю, — произносит он, хотя мы оба понимаем, что это, скорее всего, ложь.       А после он уходит. Молча поднимается, невесомо коснувшись моей щеки и заглянув в глаза напоследок, одевается. А затем вдруг замирает, устремив взгляд куда-то за окно, в небеса. Вздыхает. И покидает комнату, возвращаясь к обычной жизни, будто ничего и не произошло этой ночью. Мне остается лишь гадать, каких усилий будет стоить ему этот день…