Твоей любви, моей мечты о ней я не отдам за троны всех царей!
4 декабря 2025 г., 22:17
Примечания:
Автор жив
Когда людьми и счастьем обойден,
Не знаю я, что делать мне с собой,
В глухое небо тщетно рвется стон,
И горько плачу над своей судьбой.
Я завистью нещадною томим
К чужой надежде, участи, друзьям,
К уму, таланту, доблестям чужим,
Себя за это презирая сам.
Но стоит лишь мне вспомнить о тебе —
С земли угрюмой сердцем я взлечу
Навстречу солнцу, благостной судьбе,
Как жаворонок, к светлому лучу.
Твоей любви, моей мечты о ней
Я не отдам за троны всех царей.
***
Оказавшись в покоях, кажется, все еще слышу шум прибоя и ощущаю солоноватый привкус воды на языке. Йотунхейм уже не кажется мне столь мрачным и скучным местом, ведь я наконец понимаю, что и здесь можно жить, быть счастливыми и иногда устраивать себе такие маленькие радости. Магия… Эта прекрасная стихия открывает нам доступ буквально ко всему, чего только может желать душа. Забавно, как она же сила и разрушает нас. Поворачиваюсь к Локи, чтобы что-то сказать ему, однако все мысли моментально улетучиваются, когда я вижу, как внимательно он смотрит на мой стол. А точнее — на кольцо, лежащее на столе… Сердце пропускает удар. «Fan!» — мелькает в голове мысль, однако менять что-то уже слишком поздно. Локи аккуратно берет кольцо в руки, затем сжимает в кулаке. Он молчит, хотя лицо выдает тысячу эмоций: от раздражения до обиды… И сейчас я понимаю, что он имеет на это полное право. Злюсь на себя за эту оплошность, но уже долгое время последнее, о чем я думала — это его чувства. Мне было плевать, а точнее — в какой-то степени даже хотелось поддеть его, заставить его мучиться в бессильной обиде и злобе, в которых мучилась и я. А потому я была неосторожна. — Локи… — аккуратно окликаю его я. — Это… — Ш-ш-ш, — останавливает меня тот, вскинув руку в предупреждающем жесте. — Милая вещица… Памятная… — произносит он звенящим шепотом. — Локи, послушай… — все же пытаюсь я исправить ситуацию. — Успокойся, я держу себя в руках, — устало закатывает он глаза в ответ, и кажется, что каждое слово он буквально цедит по букве. — Я же пообещал! И я пытаюсь, как видишь. Пытаюсь… Поэтому, пожалуйста, — однако это «пожалуйста» звучит настолько раздраженно, что внушает лишь трепет, — прекрати уже успокаивать меня и просто объясни, зачем тебе хранить помолвочное кольцо от Тора. «Ого…» — только и могу подумать я. Другие мысли просто не идут в голову после такого заявления. Я действительно ожидала бурю, взрыв, и уже приготовилась обороняться… Одна мысль о том, что Локи пытается стать лучше из-за меня, развязывает совести руки: я чувствую себя ужасно виноватой. — Тор вложил в записку, как подтверждение того, что она точно от него, — просто объясняю я. — Чтобы я могла убедиться, что это не засада Одина… — Хорошо, — коротко отзывается Локи. — Каким же осторожным стал дорогой братец… — Локи… — осторожно начинаю я, однако тот лишь то ли раздраженно, то ли устало вздыхает. — Все нормально, — отрезает он. — Честно. Немного неприятно, но не смертельно. Жить буду! В ответ на это молча подхожу и кладу руку ему на плечо. Локи немного расслабляется, при этом продолжая сжимать кольцо в кулаке. В этот раз его выдержка поражает и приятно удивляет меня, хотя на будущее, конечно же, делаю себе мысленную пометку не играть с огнем. — Я могу спросить тебя кое о чем? — произносит Локи вдруг и, не дожидаясь моего ответа, продолжает: — Ты любила его? Вопрос не становится для меня неожиданностью, однако не скажу, что мне хотелось когда-либо поднимать эту тему. Что я могу ответить? Любила ли? И да, и нет. Солгать не могу — Локи почувствует ложь за версту. Сказать правду? Но как тогда объяснить, что именно я имею в виду? Как описать словами всю изменчивость и непредсказуемость моих чувств? Эту тонкую грань между любовью и влюбленностью, между родственным чувством и горячей страстью? — Это ничего между нами не изменит, — вдруг решает уточнить он. — Обещаю. Просто ответь. Это… важно для меня. — Любила, — отзываюсь я. Локи судорожно закрывает глаза, а я наблюдаю за тем, как на его скулах начинают ходить желваки. — Я любила идею быть с ним, ведь он простой, им легко манипулировать, и он — будущий царь Асгарда, — продолжаю я. — Я любила то, насколько он предсказуем, открыт и… безопасен. Мне не было интересно с ним, да и жить как на вулкане не приходилось. Нет, не перебивай! — останавливаю его я, заметив, что Локи хочет что-то сказать. — Я любила его. Любила как человека, который мог дать мне то, чего, как я думала, мне хотелось больше всего на свете… Но Тора, как мужчину, я не любила никогда, — стараюсь сама поверить в эти слова, чтобы Локи не ощутил подвох. — Он помогал мне много-много раз, став для меня… семьей. Братом, если тебе так будет угодно. Я не хотела бы быть с ним, выходить за него замуж. Я люблю тебя. В роли своего мужчины я вижу лишь тебя. Я не пошла бы за Тором в Йотунхейм… — Но пошла в Мидгард, — негромко возражает Локи. — Скажи, почему так? Почему ты никогда не была до конца на моей стороне? Ты приходила и уходила, выбирая то меня, то Тора, то пренебрегая нами обоими. Теперь ты за меня, и я стараюсь верить тебе, но в то же время ты видишься с Тором, это… неправильно. Так не должно быть! — Ты бы хотел уничтожить всю прошлую жизнь, верно? — с грустной улыбкой озвучиваю я свою догадку. — Чтобы все: и Асгард, и Один с Тором канули в небытие, никогда больше тебя не потревожив? Понимаю, я тоже пыталась. Даже воспользовалась зельем норн… — неприятные воспоминания заставляют сердце болезненно сжаться. — Думаешь, помогло? Думаешь, я была… счастлива, забыв тебя? Не была, как и ты не будешь счастлив, вычеркнув из памяти свое прошлое! В душе все равно останется это невыносимое чувство пустоты, будто там образовалась бездна. Я это понимаю. И у меня нет причин исходить от ненависти к Тору. Это человек, который помогал мне много раз, буквально спасая мою и твою, кстати, жизнь. Для меня он не враг, а тот, кто вопреки тому, что я делала, упорно видел во мне хорошее. И это не значит, что я готова прыгнуть к нему в постель при первой же возможности! Это значит, что, если ему потребуется встреча со мной, я приду. Локи порывисто обнимает меня, крепко прижимая к груди. В этот момент я слышу, как быстро бьется его сердце. Не знаю, сказала ли я то, что он хотел услышать, и было ли это откровение правильным решением, однако могу быть уверена в том, что каждое сказанное слово — чистая правда. — Спасибо… за честность, — негромко произносит он, поглаживая меня по волосам. — Этот вопрос давно не давал мне покоя. — Почему не спросил раньше? — чуть отстранившись, заглядываю ему в лицо я. — Боялся, — просто отзывается Локи. — Видишь ли, я видел, как Тор делал тебе предложение, как вы были вместе… И со стороны вы смотрелись так естественно, так… правильно, — с горечью произносит он, — что я действительно поверил в то, что у тебя есть к нему чувства. И еще… Я так упорно убеждал тебя в том, что Тор неспособен полюбить тебя настоящую, без приворотного зелья, и что ему нравится лишь тот образ, который ты являла ему в начале нашего знакомства, что в итоге и сам поверил в это. Но после… после я увидел, что он рассмотрел и влюбился именно в тебя, а вовсе не в образ… И я не думаю, что в тот момент зелье играло большое значение, ведь я снял с него те чары в день, когда усыпил тебя при помощи магии. Я снял любовное заклятие, а Тор все продолжал любить тебя, сделал тебе предложение, и над этим я уже был не властен… Мог лишь наблюдать со стороны. — Но я здесь, — с нежной улыбкой отзываюсь я, взъерошив его волосы. — С тобой. И даже думать не хочу о том, чтобы на твоем месте был кто-то другой. Вместо ответа Локи целует меня: стремительно, властно, жадно, словно ища подтверждения моим словам. Чуть отступаю под его напором, уперевшись в стол. Поглаживаю его по напряженной шее, наслаждаясь каждым моментом этой сумасшедшей близости. Порыв — и я оказываюсь на столе. Обхватываю Локи ногами, притягивая ближе. От него исходит такое тепло, что мне сразу же становится жарко. Нетерпеливо скидываю с себя одежду, которая сейчас кажется лишней, удушающе лишней! — Люблю тебя, — выдыхает Локи, прикусив мою губу. — Очень… — И я тебя… — отзываюсь я, пробежав коготками по его обнаженной спине, и с удовольствием наблюдаю за тем, как тело его покрывается мурашками из-за моей маленькой шалости. Поцелуи — их так много… Они рассыпаются по моему телу, расцветая на шее и груди и заставляя тело изнывать в истоме, ожидая новых прикосновений. В такие моменты даже подумать о том, что на месте Локи мог бы быть кто-то другой — преступление. Он знает, как и я, что мне нужен он, только он. От одного лишь его взгляда я начинаю пылать, желая скорейшего сближения. Ну как, боги, как можно сомневаться в том, что я его люблю?! Аккуратно, однако от этого не менее порывисто, Локи дергает меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. С губ срывается стон наслаждения, когда его влажный язык проходится по нежной коже на шее. И чувствую, как Локи пробует на вкус каждый миллиметр моего тела, как шумно и рвано он дышит, ощущаю, как подрагивают его руки от плохо сдерживаемого желания. — Локи… — выдыхаю я, когда его пальцы проходятся по особенно чувствительным местам. Боги, как сладко звучит его имя! Хочется шептать и кричать его снова и снова, лишь бы он и дальше вот так касался меня, заставляя тело плавиться. Целую его, ощущая такой родной привкус мяты и лимона на языке, купаясь в неизменном лесном аромате его тела, растворяясь в чарующем взгляде. — Астрид… — выдыхает он, прикрыв глаза и качнувшись мне навстречу. Боги, как я люблю этот момент! Миг, когда наши тела становятся единым телом и каждое его движение приближает меня к блаженству. Он сдерживается, начиная двигаться очень медленно и нарочно распаляя меня. Ноготками впиваюсь в его спину, настойчиво требуя большего, однако эту игру Локи ведет лишь по своим правилам. — Терпение, — улыбается он, не разрывая поцелуй. Его ладони находят мою грудь и чувствительно сжимают ее, заставляя меня охнуть от нахлынувших чувств. Каждое движение, жест, слово — все это я люблю так сильно, что словами передать попросту не получится. — Локи… — с трудом удается прохныкать мне. — Давай… И только теперь, практически доведя меня до грани, Локи ускоряется, языком легко тронув мои приоткрытые губы. Наши тела напрягаются, покрываясь капельками пота. Мои ноги начинают подрагивать от подкрадывающегося наслаждения… — Моя… — выдыхает Локи, и этот шепот становится последней каплей. Мир вокруг рассыпается мириадами искр, и я обмякаю, упав в объятия Локи. Он подхватывает меня на руки и относит в кровать, заботливо укрыв одеялом. Мы оба все еще прерывисто и рвано дышим. Он садится, спиной привалившись к спинке кровати, а я пристраиваю голову у него на коленях, с любовью рассматривая такие привычные черты лица. Отмечаю, что под глазами пролегли тени — верный признак усталости. Понимаю вдруг, сколь большая ответственность лежит на нем. Боги, как бы я хотела помочь ему! — У нас все хорошо? — возвращаю я ему его же вопрос. — Лучше, чем ты можешь себе представить, — с улыбкой отзывается Локи, погладив меня по щеке. — Но можно сделать еще лучше. Считай это символизмом или ребячеством, но я хочу, чтобы у тебя был подарок не только от моего братца! С этими словами он протягивает мне кольцо в виде змейки с глазами-изумрудами. Я с радостью надеваю ее на палец, наслаждаясь тем, как красиво поблескивают камушки в свете камина. — Спасибо, — отзываюсь я, легко поцеловав ее в нос. — Очень красиво… — Скажи… Я понимаю, сейчас не время, но после… — он мнется пару секунд, как будто бы подбирая слова. — Ты бы согласилась стать моей женой? Неуверенность, с которой Локи задает этот вопрос, умиляет меня. Конечно я знаю, что сейчас не время, и это отнюдь не лучшая идея для правителя Йотунхейма — жениться на принцессе Ванахейма в самом начале войны. От этого на душе становится немного грустно. Но вот сам вопрос… Я задумывалась о том, чтобы стать женой Тора много раз, а вот Локи… Нет, конечно, я этого хочу! Просто его в роли примерного мужа и… отца?.. представить сложнее. — Конечно, — с улыбкой отзываюсь я, решив послать все сомнения к черту и искренне радуясь, наблюдая за тем, как светлеет лицо Локи после моего ответа. — Я хочу семью с тобой, Локи. Я люблю тебя…***
Время… такая потрясающая вещь, на самом деле. Когда-то оно бежит, и ты едва успеваешь за ним, а когда-то тащится медленно, словно и вовсе не желая двигаться с места. Йотунхейм — это место, в котором время для меня идет очень и очень медленно. Каждый новый день проходит в точности так, как прошел предыдущий, и лишь под вечер, когда Локи освобождается, в жизнь мою снова возвращаются краски. Это скучно, однако выбора у меня нет. Заходить далеко в своих исследованиях Йотунхейма не рискую, боясь сделать что-то, что могло бы навредить Локи. Вылазки на Сакаар позволяют отвлечься, однако и ими я в какой-то момент пресыщаюсь. Алкоголь и музыка это, конечно, хорошо, но им не удается изменить тот факт, что я чувствую себя… бесполезной в Йотунхейме. Добираюсь до местной библиотеки. Это место, в которое мечтал бы попасть любой человек, хоть сколь-нибудь интересующийся магией, историей или философией. Библиотека Йотунхейма состоит из множества залов, заставленных шкафами с книгами, уходящими к потолку. Залов, наполненных тысячелетней мудростью, сладковатым запахом пергамента, дерева и тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием свечей. Про книгу Рагнара не забываю, мне попросту не хватает смелости прочитать ее. Он сказал, что там то, что мне нужно знать про Локи… Вот только хочу ли я узнавать про него что-то новое? Не знаю. Я понимаю, что однажды мне придется прочесть ее, но старательно оттягиваю этот момент. Асгард объявляет о войне намного раньше, чем ожидалось. Просто одним прекрасным днем в Йотунхейм пребывают послы и передают Локи письмо, в котором говорится о том, что Асгард и Ванахейм совместно объявляют Йотунхейму войну, не выдвигая при этом никаких требований или предложений по урегулированию конфликта. — Я не знаю, как поступить, — устало уронив голову на руки, произносит Локи, и тон его слов окутывает меня ледяной безнадежностью. — Не знаю… Война… Трех миров, трех правителей… Отцов и детей. Я понимаю, очень хорошо понимаю, как тяжело даются Локи решения, связанные с этой темой. Мы оба, конечно же, знали, когда планировали жизнь в Йотунхейме, что этого не избежать: ему придется встречаться с Одином, вести с ним переговоры и стараться налаживать отношения между двумя мирами. Но война… К ней мы оба оказываемся не готовы даже после предупреждения Тора. И самое главное, к ней оказывается не готов Локи, на плечи которого падает как ответственность за Йотунхейм, так и за сотни, если не тысячи, грядущих смертей. А еще его, конечно же, прозовут йотунским чудовищем… Он станет-таки той страшной фигурой из сказаний, в которых добро всегда побеждает зло. Вот только мы — не зло! Так ведь? Это будет кровавая, жестокая война, уж в этом я уверена точно. Йотуны, асы и ваны учились ненавидеть друг друга с пеленок. Одни, запертые в вечном мраке и холоде, гонимые всеми мирами, те, кого позорно казнили на городских площадях… И другие, герои, славные боги Асгарда и Ванахейма, не знающие страха и горечи поражений. И хотела бы сказать, что уверена в нашей победе, что желаю ее всем сердцем, вот только… Тор? Годрик? Что… боги, что принесет им эта война в случае нашей победы? А сколько людей, обычных мирных жителей, примет ужасную смерть от лап чудовищ из собственных кошмаров? Они ведь любили меня, свою принцессу… Пред глазами проносится образ из прошлой жизни: Ванахейм, мальчик, с разбега врезающийся в Локи и раздосадовано потирающий ушибленное колено, их разговор… «Я буду молиться, чтобы ты стал царем! Ты хороший!», — сказал тогда мальчишка… Интересно, остался ли он все еще при своем мнении или, как и многие, заклеймил нас с Локи изменниками и при первой же возможности кинул бы в нас камень или пригоршню дерьма? — Локи… — подхожу к нему я, поднявшись по ступенькам к трону. — Здесь нет иных вариантов… Нужно воевать… С силой Ларца йотуны способны дать отпор Асгарду и Ванахейму, быть может, со временем Один одумается? Тор не желает войны, как и Фригг… — Впервые в жизни Тор не желает войны, — горько усмехается в ответ Локи. — «Мудрый царь не жалует войну, но быть готовым к ней обязан…» Наконец-то он внял учению папочки… — Локи, мы пройдем через это, — обняв его за плечи, успокаивающе произношу я. — Вместе. Это тяжело, знаю, но у тебя нет выхода… — Ты права, — вздыхает он, подняв на меня усталый взгляд. — Я и сам знаю об этом. Представить просто не могу, как собственноручно приведу армию йотунов в Асгард и отдам приказ крушить все без жалости. Этот мир… Я ведь знаю его изнутри, я видел, как он живет и чем дышат его жители. Мне всегда было интересно это. Мы ладили с ними… А теперь от моих приказов будут зависеть их жизни… — Мой царь, к вам начальник стражи с дочерью, — прерывает наш разговор страж. — Зови, — вмиг собравшись, кивает Локи. Отхожу от него на расстояние, приличное для моего статуса и положения. Словом, решаю подождать в коридоре, когда же Локи закончит очередную важную аудиенцию. К слову, отсюда мне все прекрасно слышно, так что мое любопытство будет удовлетворено. — Повелитель, — доносятся до меня голоса. — Мы хотели бы поговорить о гонцах, посланных Одином. — Говори, — отзывается Локи. — По правде говоря, эта идея пришла в голову моей дочери сегодня утром, — начинает Грунгир — начальник стражи. — Если мы ответим Одину и Сверру простым письмом, это не произведет на них ни малейшего эффекта. Ответ Йотунхейма должен быть жестким, безжалостным, словом, таким, чтобы ни у кого и мысли не возникло о нашей слабости или нашем страхе. — Продолжай… — Повелитель, — вступает в диалог Ангрбода, и голос ее буквально звенит от энтузиазма, — гонцов следует казнить, устроить им кровавого орла! Наших предыдущих гонцов Один приказал прилюдно казнить на торговой площади путем отсечения головы, так почему Йотунхейм не может ответить ему тем же? В ответ Локи молчит несколько долгих минут. В душе моей поднимается волна ужаса при одной мысли о том, что он может согласиться на это. Казнь — одно дело, но вот кровавый орел… Мне доводилось наблюдать его лишь раз, и с тех пор я до конца своей жизни буду уверена, что способа умерщвления страшнее придумать попросту невозможно. Человека привязывают на плахе, после чего делают глубокие разрезы на спине. Срывают кожу, мышцы, открывают ребра и выламывают их один за другим… А после вытаскивают легкие и кладут их на плечи, словно крылья того самого орла. Сурт, даже думать не могу о подобном процессе, не то что видеть вживую! — Кровавый орел… — задумчиво произносит Локи тем временем. — Не слишком ли это для простых гонцов? — Повелитель, это нанесет огромный урон по моральному духу армий Одина и Сверра! — восклицает Грунгир. — И покажет нашим людям, что отныне мы можем не пресмыкаться пред сильным мира сего, отныне наш народ может не бояться прогневить Одина и имеет полное право дать ему отпор за годы убийств и унижения наших людей. — Вы знаете Асгард так, как не знает никто из нас, — подхватывает Ангрбода. — Стоит показать нашим людям, что вы способны бить по тому, чего они по-настоящему боятся, и что вы не пощадите их! — Хорошо, — отзывается Локи. — Можете идти, я подумаю над этим. — Ты все слышала, — произносит он, когда мы вновь остаемся наедине. — Что скажешь? — Это ужасно! — всплеснув руками, заявляю я. — Хотя в этом и есть логика, это… — Ужасно, — соглашается со мной Локи. — Но в этом есть логика. Мне действительно нужно показать йотунам, что я готов дать жесткий отпор Одину. И такая показательная казнь — лучший способ для этого. Никакие слова или обещания не произведут того эффекта, что и кровавый орел. — Ты прав, — быстро привожу себя в чувства я. — Локи, если думаешь, что так будет лучше — делай. Сейчас не время для сострадания. Не то, чтобы мне очень жаль людей — вовсе нет. Мне страшно, что Локи придется пройти через это. Он не готов, да и можно ли вообще быть готовым к такому? Мне с трудом удается признаться в этом даже себе, но я боюсь, я действительно боюсь увидеть в нем того монстра, которым меня пугали в детстве. Но я понимаю, что провести эту казнь необходимо. И мне придется поддержать любое его решение. — Я хотел бы побыть один, — произносит Локи, откидываясь на спинку трона. — Нужно подумать над этим. — Как тебе будет угодно, — киваю я. — И, Локи… что бы ты ни решил — я с тобой. Напоследок быстро дотрагиваюсь до его руки, расслабленно покоящейся на подлокотнике в виде скалящейся звериной морды. Он устало кивает и посылает мне невеселую улыбку. Хочется как-то помочь ему, снять с его плеч эту непосильную ношу, но к сожалению, данное решение целиком и полностью — его ответственность. И мне остается только ждать и смириться с результатом. Оказавшись в комнате, никак не могу найти себе места. Сажусь на кровать, но не могу усидеть и пары минут. Вскакиваю и начинаю мерять шагами комнату, пытаясь понять, что конкретно так сильно будоражит меня. Я убивала, я видела, как убивает Локи, это не было чем-то новым для нас. И все же мне не по себе… Не потому ли, что я начинаю осознавать, что Локи становится все ближе к йотунам и все дальше от того асгардского принца, которого я когда-то повстречала? Собираясь на вечернее торжество, чувствую, как на душе скребут кошки. Идти туда совершенно не хочется. Боги, с каким удовольствием я бы накрылась с головой одеялом и провела так целую жизнь. Я родом из Ванахейма. Я враг. Пусть даже йотуны и ни за что не покажут этого, но сегодня они будут проклинать моих соотечественников, желать погибели моей семье, представлять, как рушится мой бывший дом. И пусть ни к большинству родных, ни к Ванахейму я не питаю теплых чувств, это не делает меня своей в Йотунхейме. Для них я — чужая, и, если бы не защита Локи, они с удовольствием подвергли бы кровавому орлу меня. — Соберись… — выдыхаю я, глядя в глаза собственному отражению в зеркале. — Они почуют страх… В зал вхожу гордо, расправив плечи и вздернув подбородок. Мне нечего стыдиться. Да, я из Ванахейма, и, да, я знаю, как йотуны относятся ко мне. Но они не заставят меня забиться в уголок и тихо плакать там, надеясь на их снисхождение. Я это я — богиня любви, та, благодаря кому жив их предводитель. И я имею полное право находиться здесь, среди йотунов. Атмосфера в зале, прямо скажем, не из лучших. Йотуны возбуждены, постоянно что-то обсуждают и, конечно же, раз за разом проклинают асов, ванов и все, хоть как-нибудь сЛоки
После казни стараюсь как можно быстрее оказаться в одиночестве. В голове все еще слышится хруст от ломающихся под сильными ударами костей, а в носу стоит запах крови: тяжелый, металлический, совсем как на поле боя. Забавно, но вопреки ожиданиям, я не чувствую ничего, кроме всепоглощающей пустоты от осознания того, что теперь меня по праву можно назвать чудовищем. И, хотя я и понимаю, что так было нужно, это противное, уничтожающее меня изнутри чувство никуда не девается. Подхожу к зеркалу и добрых пятнадцать минут пялюсь на свое отражение: привычные зеленые глаза, черные волосы, светлая, в этот раз слишком светлая, кожа… Однако там, за слоями магии, я отчетливо вижу блеск красных глаз моего истинного «я». Хочется содрать с себя кожу в попытке очиститься от этого монстра внутри, однако это невозможно. С силой ударяю кулаком по стеклу, а затем бью еще и еще раз, пока боль наконец не приводит меня в чувство. Усмехаюсь, осматривая кровавое месиво, в которое превратилась правая рука. Весь пол вокруг покрывают осколки, заляпанные кровью… Красной кровью. Что же, прекрасная иллюзия… Вот только я прекрасно знаю, что на самом деле она не такая. Совсем не такая, как та, что пролилась сегодня по моему приказу: алая, теплая, невинная… Снимаю иллюзию и вижу их: темно-синие пятна как раз под стать чудовищу. — Я сделал то, что было нужно, — стиснув зубы, повторяю себе снова и снова, однако слова никак не желают попадать в нужное место моей души. Одному быть просто невыносимо: воспоминания крутятся в голове, накатывают, захлестывают меня. Хочется поговорить с кем-то, получить подтверждение того, что все это было необходимо, что я не монстр и не чудовище… Я просто пытаюсь выжить! Но тогда почему на душе так паршиво? Астрид — нет… Я видел в ее глазах страх, ни с чем не сравнимый, животный страх, когда она наблюдала за казнью. Я также видел, как она помогла Фридрику… Что ж, я тоже постарался помочь тому второму парню, хотя она, наверное, об этом не знает. Не знает и считает, что я… такой же, как вся та толпа, что упивалась смертью двух мальчишек. Астрид безумно нужна мне, но сил прийти к ней я не нахожу. Я боюсь увидеть в ее глазах тот же страх, и понять, что обращен он ко мне… Словно безумный, переношусь на медвежью гору — место, в котором так приятно находиться в полном одиночестве, и просто падаю в снег. Дышу тяжело, рвано, стараясь сдержать рвущийся наружу крик. На глазах выступают слезы бессилия, не потому, что мне жалко тех бедолаг, хотя и это тоже. В голове вдруг проносится мысль о том, как же воспримет мама данную новость… Эта мысль заставляет меня стонать от бессилия. Снежинки медленно, но верно падают мне на лицо, постепенно охлаждая кожу и приводя меня в чувства. Я вдруг ощущаю одиночество, столь сильное и невыносимое, что хочется взвыть. Красивая картинка того, что Астрид всегда поддержит и поймет меня, с грохотом рушится, оставляя после себя лишь руины и горечь разочарования. Не поймет… Не сможет. Она видит во мне не меня настоящего, а того, старого Локи, который еще не знал о том, что он сын Лафея, которому еще не посчастливилось взойти на трон Йотунхейма и столкнуться с новым ужасным миром льда и жестокости. Здесь все не так, как дома, мы оба не привыкли к этому… Но если у меня выбора нет, и я навеки повязан с этим троном, то вот Астрид… Вопрос времени, как быстро ей надоест все это. В комнату возвращаться не хочется. Боюсь, что там на меня вновь накатит эта волна эмоций. А потому нахожу себе пристанище в тронном зале. Здесь мне привычно уже держать маску спокойствия, а потому это получается само собой. Я даже успеваю забыться тревожным сном, как вдруг… — Мой повелитель, вы здесь? — раздается вдруг голос, чей хозяин не виден в предрассветной серости коридоров. — Я здесь, — отзываюсь я, в душе досадуя на того, кто потревожил мое уединение. — Я лишь хотела сказать, что эта казнь произвела фурор среди ваших подданных! — восклицает Ангрбода, выходя к свету камина. — Все мы готовы идти с вами в бой! Все счастливы, что нам наконец-то представилась возможность ответить Асгарду с гордо поднятой головой! Вы стали нашим новым героем! Эти слова удивительным образом облегчают мою внутреннюю борьбу. Раз цель достигнута, то стоит ли беспокоиться о средствах? Цепляюсь за эту истину, словно за спасительную соломинку, которая должна помочь мне выбраться из пучины самобичевания и ненависти к себе и к жизни. Ведь я действительно сделал это во благо! Боги, мне просто необходимо было услышать это. — Я рад, — отзываюсь я. — А ты что здесь делаешь? — Отец послал, — просто отзывается она. — Проверить, все ли у вас хорошо. Он знает, что принимать такие решения непросто, и подумал, что было бы неплохо, если бы рядом с вами оказался кто-то… вашей крови. Но, если вам это не нужно, я сразу же удалюсь. «Вашей крови…» Даже в таком состоянии я понимаю, в чье поле кинут этот камень. И мне это не нравится. — Как чутко, — усмехаюсь я. — Передавай ему мою благодарность за верную службу, но мне не нужен кто-то «моей крови», чтобы плакаться в жилетку. — Да, я тоже сказала ему, что вы будете не в восторге, — пожимает она плечами в ответ. — Но, думаю, вы хорошо понимаете, что перечить отцам нет смысла. — Понимаю… ну да, — киваю я. — Твоему отцу не нравится Астрид, верно? Он бы, конечно же, предпочел видеть тебя на ее месте? — На ее месте — нет, а вот в роли вашей жены — да, — поправляет меня Ангрбода, и, признаюсь, меня удивляет столь честное и смелое признание. — Повелитель, вы поранились? — всплеснув руками, восклицает девушка, будто бы случайно переводя тему. — Если пожелаете, я могу перевязать вашу рану… — Ерунда, — отмахиваюсь я. — Заживет. На какое-то время между нами повисает тишина, и я вдруг решаю повестись на этот, несомненно, гениальный план Грунгира, и оглядываю Ангрбоду повнимательнее. Она красива, спору нет, все, что нужно — при ней. Вот только, к горечи ее отца, меня совершенно не интересует, пусть даже и говорит то, что я очень хочу услышать. — Повелитель, позволите вопрос? — вдруг аккуратно начинает она. — Это было… сложно? — Отправить двух мальчишек на кровавого орла? — вскидываю я бровь. — Нисколько. Просто приказываешь, и все… — Глупый вопрос, признаю, — вздыхает Ангрбода. — Конечно, это было сложно, я понимаю. Но мы благодарны вам за то, что вы это сделали! Отныне ни у кого в Йотунхейме не останется сомнений в том, что вы законный и главное — достойный правитель. — Ну будет тебе льстить, — усмехаюсь я в ответ. Хотя слышать эти слова все равно, что лить бальзам на душу.Астрид
Сон не идет, наступает скорее оцепенение. Когда эмоции потихоньку утихают, обнаруживаю себя сидящей на полу купальни и чувствующую смертельную усталость. Теперь, когда мой разум немного очистился, с опозданием понимаю, что бросила Локи один на один в эту тяжелую ночь… не помогла, не оказалась рядом. Лелеяла свои страхи в одиночестве вместо того, чтобы разделить, облегчить его ношу. Однако что-то мне подсказывает, что совладать с эмоциями у меня бы не получилось. Мой максимум самоконтроля был достигнут на казни. Еще минута — и маска грозила треснуть по швам. Сейчас слишком рано, так что надеюсь застать его в покоях. Страх прошел… в конце концов, это не первая смерть, которую мне не посчастливилось наблюдать. Жизнь этих людей была бы для нас бесполезна, а вот смерть принесла плоды. И черта-с два я позволю себе вновь задумываться о том, какой именно смерти они подверглись. — Локи? — окликаю я, оказываясь посреди его покоев. — Боги, прости меня, пожалуйста! Он не спит, расслабленно устроившись подле камина со стаканом виски в руке. Мое появление Локи замечает не сразу, а лишь тогда, когда я быстро подхожу и обнимаю его. Он отвечает на объятия, хотя мне кажется, все еще не до конца осознавая происходящее. — Прости меня, — вновь произношу я, погладив его по голове. — Вчера ты… тебе нужна была моя поддержка, а я… Я не смогла дать ее тебе. — Прощаю, — слегка пьяно усмехается Локи. — Я и сам должен был догадаться, что это сильно повлияет на тебя. — Как ты? — аккуратно спрашиваю я, прекрасно осознавая, насколько запоздал этот вопрос. — Нормально… — не слишком уверенно отзывается Локи. — Мне… сказали, что эта казнь произвела очень сильный эффект на йотунов, а потому это того явно стоило. О другом переживать бессмысленно. Усталость на его лице — свидетель бессонной ночи — явно бы поспорила с данным утверждением, однако я решаю не лезть с расспросами. Локи все еще слегка отстранен, витая где-то в собственных мыслях, а потому просто даю ему время, тихо сидя рядом. — Я помню Фридрика, — вдруг произносит Локи отстраненно. — Он не заслуживал такой смерти… — Такова жизнь, — с трудом отзываюсь я. Эти слова даются мне непросто. — Локи, я… понимаю, почему ты принял такое решение. Вчера… — Ты не справилась с эмоциями, — пожимает он плечами, залпом осушая стакан. — Я понял. Можешь не объяснять. — Ты обижен? — уточняю я, поняв, что этот разговор вновь заходит тупик. — Нет, — со вздохом отзывается Локи, протирая глаза. — Просто… Забудь. Отдохну, и все станет нормально. Но что-то подсказывает мне, что «просто» отнюдь не обычное «просто». Ему было больно, а я не смогла помочь, оставила его, испугалась, не пришла. Да, я ничего не могла с собой поделать, однако ни ему, ни мне от осознания этого факта легче не станет. — С рукой у тебя, я так понимаю, тоже все «нормально»? — уточняю я, даже не надеясь на честный ответ. — Именно так, — лаконично подтверждает Локи, неосознанно убирая от моего взора пораненную руку. До тронного зала доходим вместе. Чувствуя вину, я хочу провести с Локи сегодня как можно больше времени, хотя и понимаю, что наверстать упущенный момент не получится. Но он вроде бы приходит в нормальное расположение духа, а потому я смею надеяться на то, что этот инцидент скоро забудется. У дверей тронного зала встречаем Ангрбоду. К Локи постоянно ходят толпы «посетителей», а потому это мне не кажется чем-то особенным. — Мой повелитель, доброго вам утра! — поклонившись, восклицает она. — Отец просил передать вам это, — с этими словами девушка протягивает ему свиток пергамента перетянутый темно-синей лентой с личной печатью начальника стражи. — И это. Поможет, — добавляет она, доставая из-за пазухи небольшой флакончик с темной жидкостью и кивая на пораненную руку Локи. — Благодарю, — отзывается он коротко. На минуту в коридоре повисает странная тишина. Ангрбода кидает в мою сторону быстрый, однако очень красноречивый взгляд, наполненный… неодобрением? Осуждением? До конца не понимаю, однако, признаться честно, не особенно и стараюсь. Еще чего не хватало: детально анализировать взгляд каждого йотуна! Так и свихнуться можно. — Какие мы заботливые! — фыркаю я, когда мы наконец остаемся одни. — Локи… — Мне нужно идти, — прерывает меня он. — До вечера. И вновь я остаюсь одна, погрузившись с головой в чтение. Прохлада и тишина библиотеки успокаивает, помогая избавиться от лишних мыслей. Фридрик… Стараюсь не думать о нем, но образы вчерашней казни сами собой закрадываются в голову. Боги, я же так хорошо знала его отца! Сигурд всегда был и остается одним из ближайших советников Сверра… Интересно, знает ли он уже о гибели сына? И если знает, то как справляется с этим? — Fa-a-an… — вымученно выдыхаю я, поняв, что таки отвлеклась на мысли о казни. Отодвигаю от себя книгу и просто сползаю на стол, запустив пальцы в волосы. Устала… Боги, за эту ночь я так сильно устала! Как только представлю ту радость, с которой йотуны упивались казнью — по телу бежит холодок. Вдруг вспоминаю про книгу, ту самую, что дал мне Рагнар. Страх узнать про Локи что-то запретное лишь усилился от осознания, что он отныне моя единственная защита. Но также я понимаю, что мне просто необходимо знать о нем все, ведь я не могу полностью зависеть от него. Только не в ситуации, когда на кону стоит моя жизнь. Достаю фолиант и целую минуту просто разглядываю кожаный переплет. Книга старая, мне кажется, даже старше самого Рагнара. Провожу пальцами по тесненной обложке, чувствуя, что под затертым слоем кожи раньше было какое-то теснение. Книга завораживает, влечет, и, поддавшись, я приступаю к чтению. Часы пролетают незаметно. Завожу отдельную тетрадь, куда выписываю все, что кажется мне хоть немного важным. Книга написана древним и очень сложным языком, так что разобрать, к сожалению, получается далеко не все. Но вот одно четверостишье западает мне в душу, оставляя там недоброе предчувствие: «Когда Мать и Дитя сольются во тьме, пройдут они сквозь миры, точно снежная буря. Первым падёт Свет Любви, а вслед за ним — и сами миры склонят головы. И не будет тогда никому спасения, Ибо Смерть встанет во главу бытия…» — Скучаешь? — раздается вдруг голос рядом со мной, заставляющий меня вздрогнуть. — Боги! Локи! — возмущенно восклицаю я, будто бы случайно захлопывая книгу. — Смерти моей хочешь?! — Никак нет, — с виноватой улыбкой качает он головой. — Прости?.. — Прощаю, — выдохнув, сердито отзываюсь я. — Ты освободился? — Именно так. У меня тут появилась одна идея… Не подскажешь, где мне найти подходящую компанию? С облегчением отмечаю, что дела, кажется, пошли Локи на пользу, и теперь тот чувствует себя лучше, чем утром. Он все еще выглядит смертельно уставшим, но чуть более живым. — Компанию для чего? — вскидываю я бровь. — А ты пойдешь со мной? — отвечает вопросом на вопрос Локи. — Тогда и узнаешь! — Ну пойдем, — сдаюсь я, радуясь, что Локи не обратил внимания на книгу. Он ничего не объясняет мне, лишь просит одеться потеплее. Пожимаю плечами и просто иду следом за ним, гадая, что же такого взбрело в его взбалмошную голову. — Закрой глаза, — шепотом просит он, и я покорно выполняю, сгорая от любопытства. Рывок — и я понимаю, что мы оказались где-то на улице. Морозный воздух не слишком приятно холодит лицо, однако на вкус он невероятно свежий и приятный. — Открывай! Открыв глаза, понимаю, что мы находимся на какой-то скале. Высокой. Очень-очень высокой. Я вижу, как соседние скалы верхушками протыкают облака. Подойдя чуть ближе к краю, теряю дар речи от красоты картины, открывшейся мне: внизу расстилается Йотунхейм, со всеми его деревушками, небольшими крепостями, лесами, заснеженными озерами и там, вдалеке, огромным морем Йотунмар… В окнах небольших домиков с соломенными крышами, скрытыми под шапками снега, горят огни. Я вижу, как маленькие-маленькие фигурки снуют туда-сюда, занимаясь своими обычными делами. А вон там, вдалеке, я вижу, как огромный лось продирается дальше в лес. А далеко-далеко в море я вижу рыболовную шнеку. Интересно, и как поплывет она, такая легкая и маленькая, в этом огромном и бурном море, которое никогда не замерзает? — Боги… — только и могу выдохнуть я. — Красиво, не правда ли? — с улыбкой интересуется Локи, взяв меня за руку. — Нашел это место… недавно. Решил, что сегодня нам просто необходимо сбежать сюда хоть ненадолго… Здесь даже дышится иначе… — Ты был прав, — все еще находясь под впечатлением, киваю я. — Надо же, с такого расстояния все кажется другим… — Не таким мрачным и опасным, — правильно озвучивает мою мысль Локи. — Мне тоже так показалось. А теперь взгляни наверх… Подняв взгляд в небо, не могу сдержать восхищенный вздох. Небо оказывается окрашенным в фиолетовый, зеленый, желтый и красный цвета. Они извиваются, смешиваются и распадаются, создавая неповторимые узоры. Там, вдалеке, я вижу падающую звезду. Про себя загадываю, чтобы мы всегда были так счастливы, как в этот момент, и чтобы ничто не смогло разлучить нас… Поворачиваюсь к Локи и встречаюсь взглядом с его глазами. Он улыбается, чуть сильнее сжимая мою руку. Обнимаю его, греясь в теплых и таких родных объятиях. Все мысли разом покидают голову, оставляя лишь одну — ту, что рассказывает о том, как же мне хорошо и уютно. — Пойдем, — некоторое время спустя прерывает тишину Локи. — Немного согреешься. Мы спускаемся в небольшую пещеру. Взмах руки, и вот костер уже вовсю полыхает, отбрасывая вокруг причудливые тени. Поглубже заворачиваюсь в мантию, подбитую теплым мехом, и сажусь на ближайший камень. Однако Локи, закатив глаза и неодобрительно покачав головой, тут же создает волчью шкуру и, жестом попросив меня подняться, покрывает ею камни. — Заболеть решила? Или забыла, что колдовать умеешь? — интересуется он скептично. — Мамочка, обещаю, больше такого не повторится! — со смехом отзываюсь я. — К тому же, у меня всегда есть ты, чтобы спасти меня от всего на свете! — Тоже верно, — удовлетворенно кивает Локи. Устраиваемся рядом друг с другом, наслаждаясь тишиной и потрескиванием костра, из которого время от времени вверх вздымаются искорки. Кладу голову на плечо Локи и просто расслабляюсь, позволив себе не думать ни о чем. — Я решил поискать сведения о матери, — вдруг произносит Локи, и вся безмятежность момента для меня сразу же пропадает. — Должно же тут быть о ней хоть что-нибудь! И вот вновь я становлюсь на очень тонкое лезвие, когда один неосторожный шаг может обернуться падением. Локи почувствует мою ложь, это я знаю точно. Но мне ведь необязательно врать ему? — Уверен? — спрашиваю я, накрыв его руки своей. — Правда точно принесет тебе успокоение или сделает лишь хуже? — Не знаю, — со вздохом отвечает Локи. — Но и не попробовать я тоже не могу, понимаешь? Я должен хотя бы попытаться найти что-то о ней! Не могу же я действительно быть сыном… Хелы. Должно же во мне быть хоть что-то нормальное? — Ты, Локи, — отзываюсь я. — Ты нормален. Абсолютно. Ты веришь в то, что в твоей душе таится зло, и это разрушает тебя! Но это сердце… — дотрагиваюсь до его груди. — Эту душу я знаю очень хорошо. Там нет того чистого первородного зла, которое ты так боишься обнаружить. Есть боль. Есть страхи, обиды, разочарование, но также есть любовь, радость, надежды, мечты. Все это не делает тебя хорошим или плохим по сути, а лишь показывает, что ты живой. Настоящий. И, да, ты неидеален, — подкалываю его, надеясь разрядить обстановку. — Но иначе ты не смог бы пройти через все то, через что мы с тобой прошли. Локи поворачивается ко мне, обхватывает мое лицо ладонями и смотрит прямо в глаза, так отчаянно, взволнованно. Совесть не дает мне покоя, вопя о том, что я должна рассказать ему правду здесь и сейчас, но язык отказывается повиноваться. — Спасибо… За понимание. За поддержку… Без тебя я бы не справился, честно говоря. Но я все же хочу узнать, кем была моя мать. Мне необходимо это, понимаешь? — Понимаю, — киваю я, чувствуя, что это ему необходимо. — Найдешь, я уверена. Хоть что-то о ней должно было остаться! На лице его расцветает благодарная улыбка. Дотрагиваюсь ладонью до его щеки, и он с готовностью прижимается к ней ближе, прикрывая глаза. Я не могу рассказать ему о матери. Просто не могу. Как и о Лоре. Это те две темы, которые я безумно боюсь трогать, и, наверное, однажды кара за это настигнет меня… — Спасибо, — негромко произносит он. — Но что… Что, если моей матерью все же окажется Хела? Что ты… — Переживу, — пожимаю я плечами, предугадав его вопрос. — Вряд ли Хела страшнее всего того, через что мы уже прошли! Локи кивает, заметно расслабившись. Он аккуратно пристраивает голову у меня на коленях, блаженно прикрывая глаза, когда я начинаю нежно перебирать пряди его волос. Время словно замирает для нас обоих. Я смотрю на него и понимаю, что хочу вот так провести всю жизнь. Мне не хочется возвращаться в пустынные залы Утгардхалля, вовсе нет! Я вдруг отчетливо понимаю, что там не могу дышать полной грудью. А вот здесь, на свободе, в компании Локи… — Мне потребуется уехать на два дня, — произносит он будто нехотя. — Военный смотр, все дела… Прости, придется оставить тебя, но обещаю — это всего на два дня! — Ну хорошо, — закатываю я глаза со вздохом. — Но, — стараюсь произнести это как можно самодовольнее, — если мне подвернется кто-то покрасивее — я за себя не ручаюсь! Конечно, шутки — последнее, чего хочется после такой новости. Но Локи нужно видеть меня сильной, нужно понимать, что он может оставить меня, и я спокойно это переживу. Поэтому, лучшее, что я могу сделать — не показывать, как мне на самом деле грустно из-за его скорого отъезда. Пусть это и всего на два дня. — Испугала! — подыгрывая мне, «ужасается» Локи. — У тебя вдруг обнаружилась тяга к йотунам? — Только к одному, — смеюсь я в ответ.Локи
Отъезд назначен уже не следующее утро. Нехотя разлепляю глаза, по правде говоря, не слишком желая покидать уютный мир грез. Там так хорошо, нет никаких проблем… Вздохнув, отгоняю от себя утреннюю хандру и встаю, поеживаясь в утренней прохладе. Под иллюзией я прекрасно чувствую холод, но это даже хорошо — ощущение холода напоминает мне о другой, человеческой части меня. Ведь, когда я йотун, я наслаждаюсь прохладой. Зажигаю свечу, которая озаряет комнату приятным теплым светом. Бросаю взгляд на Астрид, всего один, но его уже достаточно, чтобы возжелать плюнуть на все, забраться обратно в кровать и провести там весь день. А затем еще один. И еще… Боги, какая же она красивая… Рыжие волосы в беспорядке разметались по подушке, губы чуть приоткрыты, грудь мерно вздымается… Она словно огонек свечи, который греет ровно до тех пор, пока ты защищаешь его от ветра. Мне не найти слов, чтобы выразить то, как сильно я благодарен ей за все, что она сделала для меня за это время, оставаясь рядом, поддерживая и давая все новые и новые шансы. Перед уходом подхожу к ней и поправляю одеяло. Будить не хочу — к чему это? Аккуратно откидываю с ее лица слегка спутанные пряди, легко коснувшись нежной щеки. Взмах руки — и на другой половине кровати появляется букет алых роз. Мелочь, но я знаю, что ей будет приятно. И вот на этом, кажется, приятная часть дня официально заканчивается. Мы с Грунгиром встречаемся уже на полигоне — огромной площадке, на которой воины, закованные в тяжелые доспехи, украшенные резными узорами, уже построены в шеренги, освещенные тысячами тысяч факелов. Каждый до зубов вооружен топорами, молотами, мечами и копьями. Признаю, от зрелища у меня захватывает дух. Прохожу вдоль войск, осматривая каждого солдата. По правде говоря, военачальники постарались на славу, а потому у меня практически нет замечаний. Осматриваю их больше из интереса, стараясь свыкнуться с мыслью, что я — такой же. И что это моя истинная сущность. Затем занимаю свой трон на возвышении, и воины показывают все, что они умеют. В моей голове невольно мелькает мысль, что если они между собой бьются так свирепо, то что же будет происходить во время реальной войны? Воинам Асгарда и Ванахейма остается лишь посочувствовать. Я не хочу этого, но в голове против воли возникают воспоминания былой жизни, когда мы с Тором вот так посещали военные смотры. Интересно, будет ли Тор и в этот раз биться в авангарде? Звон метала завораживает, чарует, распаляя азарт сражения. Вскоре я уже с неподдельным интересом начинаю следить за тем, как воины бьются друг с другом отточенными до идеала движениями, полными скрытой ярости и жажды крови. Как их предводитель, я даже горд за них. Смотр длится до самого вечера, хотя в Йотунхейме в период долгой ночи весьма сложно понять, наступает ли день вообще. — Я приготовил вам покои, мой повелитель, — произносит Грунгир с поклоном, и я облегченно воздаю хвалу богам за то, что этот день можно считать завершенным. Комната небольшая, обставленная по-походному, однако здесь я могу расслабиться, а большего для счастья мне и не требуется. Наливаю себе медовухи и удобно устраиваюсь на мягкой кровати. Должен сказать, меня безумно утомили все эти доклады, объяснения, все эти йотуны, которым от меня сегодня так много всего нужно! Тихое потрескивание камина приятно ласкает слух, и я радуюсь тому, что не слышу сейчас ничего, кроме этого… — Повелитель, разрешите? Я раздражённо поднимаю взгляд от кубка. По голосу понятно — Ангрбода. Странное время для визитов. И, честно говоря, сил на разговоры у меня нет. — Входи, — все же отзываюсь. — Только говори быстро. Ночь не самое подходящее время для болтовни. Она входит почти бесшумно. Склоняется голову в уважительном поклоне. — Прошу прощения, что тревожу. Хотела лишь сказать: если вам потребуется что-то… я рядом. Я смотрю на неё чуть дольше, чем требуется. Очевидно же, что это совсем не то, что привело ее сюда сегодня. — Рядом для чего? — уточняю холодно, чтобы не дать ей повода для лишних… надежд? — Чего ты хочешь, Ангрбода? Снова папа послал? — И да, и нет, — отзывается она. — На самом деле, я просто зашла сказать, что хотела бы поддержать вас на вашем непростом пути. Мы ведь…. простите… Похожи. Я очень хорошо понимаю вас и думаю, что мне известно много такого, что могло бы помочь вам. — Похожи? — лениво поднимаю бровь. — Чем же? — Мы оба наполовину асы. — Она говорит об этом очень спокойно… Вот бы и мне так же просто к этому отнестись. — Моя мать — асинья. Сигрид Торгримсдоттир. Она была наложницей моего отца. Я выросла на её рассказах об Асгарде. Это открытие действительно заинтересовывает меня. Никогда еще я не встречал кого-то с похожей судьбой, а потому мой интерес к ней оказывается ничуть не меньшим, чем ее ко мне. Жестом приглашаю Ангрбоду пройти и сесть в кресло. Она садится, строго, прямо, и выжидающе смотрит на меня, будто изучая. — Интересно, — замечаю негромко. — И что же ты хочешь от меня услышать? — Правду, — отвечает она неожиданно спокойно. — Не сказки о золотых дворцах. Я хочу понять, какой он — мир, где мне никогда не довелось жить. В этом что-то есть. И я, сам того не желая, чувствую, как на миг ослабляется напряжение в груди. С самого дня бегства я не думал об Асгарде в таком ключе, ни разу мысленно не бродил по его запыленным улочкам, не любовался Валаяскьяльвом, не вспоминал о детстве, о маме. Все это вызывает такое приятное чувство ностальгии, что мне действительно хочется поговорить об этом. — Асгард — далеко не райское место, — начинаю я, не отрывая взгляда от огня. — Красивый — да. Роскошный — конечно. Но чаще — жестокий и холодный… Мы говорим недолго, но разговор получается… настоящим. Искренним. В нем я впервые за долгое время чувствую, что меня понимают. Не со слов и объяснений, а по-настоящему, пожив в моей шкуре. Ангрбода — полукровка, выросшая среди врагов, закалённая чужим презрением. Она понимает меня так, как не понимают чистокровные асы. Так, как не понимают йотуны. Я хватаюсь за это понимание, стараясь хоть на несколько минут отвлечься от собственных мыслей. — Мама многое преувеличила в своих рассказах, — с улыбкой подводит итог Ангрбода. — Ты была ребенком, полагаю, она сделала это, чтобы тебе было интереснее слушать, — пожимаю я плечами. — А еще, быть может, именно таким она его и помнила… Ведь это был ее дом, а дом всегда кажется нам лучше, чем он есть на самом деле. — Наверное, — неуверенно кивает она. — Когда я была маленькой, мама часто плакала, тоскуя по дому. Думаю, именно из-за этой тоски он казался ей таким прекрасным. — Ты ступай, Ангрбода. Я бы хотел отдохнуть… — почувствовав, как глаза начинают слипаться, отсылаю ее я. Хватит на сегодня откровений, пожалуй. — Спасибо за разговор, повелитель, — произносит она. — Доброй ночи, — киваю. Она уходит тихо. Слишком тихо. И вот я вновь остаюсь один. Разговор все никак не хочет пропадать из головы, рождая все новые и новые вопросы, которые я хотел бы задать ей. Каково быть полу-асом в мире йотунов? Что чувствовала она всю жизнь? Как к ней относились? Ощущала ли она то же, что и я, или у нас совершенно разный опыт? И может ли быть так, что здесь, среди ужасных йотунов, она была счастливее, чем я среди доблестных асов?Астрид
Мне неспокойно. Не знаю, отчего. Ворочаюсь в кровати, мечтая поскорее уснуть. Этот замок, эта комната… Без Локи они ощущаются неуютно, пусто и холодно. Из покоев стараюсь лишний раз не выходить, благо, нужды особо и не возникает. И все же странное ощущение чего-то нехорошего никак не отпускает сердце. Встаю, скользнув босыми ногами по холодному камню. Подхожу к зеркалу и осматриваю себя, внимательно, стараясь не упустить ни малейшей детали. Изменилась ли я? Сложно сказать. Черты заострились, кожа побледнела… Но в последнее время я определенно выгляжу лучше, чем могла бы. — Соберись, — одними губами приказываю я себе, глядя прямо в глаза напротив. — Ты справишься… Это так странно, когда ты не можешь точно сказать, что именно тревожит тебя. Просто это мерзкое, тягучее чувство ложится на твои плечи, притягивая их к земле и не позволяя взлететь. Но все ведь временно, и это — тоже.
