Верни мне мою ненависть

Весь оставшийся учебный день я провела в своих мыслях, хотя, признаться честно, упорно пыталась докричаться до себя и сказать: «Очнись! Доминик приходил к тебе лишь потому, что…» И всё. На этом «потому что» мои мысли резко обрывались, и всё начиналось снова. Кажется, даже Хейзел заметила перемену моего и без того плохого настроения, потому что весь урок истории тыкала карандашом в моё плечо. — Хейзел! Мне больно! — я шёпотом накричала на блондинку, которая не дала мне спокойно записать в тетрадь конспект урока, и злобно уставилась на неё: милое румяное личико, идеальные стрелки, густые ресницы и хитрая улыбка. — Идёт только второй урок, а ты уже выглядишь так, будто отсидела все десять, подряд. Я твоя подруга, Энни, и если что-то случилось, ты всегда можешь на меня положиться. Я невольно улыбнулась, потому что знала, что Хейзел говорит это всё искренне, я просто знала это. Я так и не рассказала им с Томасом о том, что Доминик приходил ко мне, когда я болела. Ни об одном случае. Наверное, теперь меня смело можно называть ужасной подругой, но я… Я просто боюсь. Мы никогда не были заметными лицами в школе. Нет, над нами не смеялись (только надо мной, и продолжают смеяться до сих пор), мы всегда были самыми обыкновенными учениками, на которых лишний раз никто не смотрит (только на меня, на самом деле, потому что мой рост стал причиной всех насмешек). Именно по этой причине я не знаю, как рассказать Хейзел и Томасу о том, что на меня обратил внимание сам Доминик Уолш. Вернее, я не знала, как рассказать. Сейчас я уже начала думать о том, что мне это всё просто приснилось, и никакой Доминик не общался со мной, не приносил пакет сладостей, не засыпал за просмотром мультика… Но всё же это было. Не во сне. — У Томаса сейчас будет физика, да? — во время урока я, конечно, не стала ничего говорить Хейзел, потому что сил рассказывать это второй раз для Томаса у меня бы точно не хватило. — Найдём его и прогуляемся до столовой, ладно? Мне нужно кое-что рассказать вам… И я немного голодна. Всю дорогу до кабинета, возле которого нас ждал Томас, Хейзел рассказывала о том, что произошло в школе, пока меня не было. И хоть мне это мало интересно и я это уже слышала (а вернее читала, потому что Хейзел каждый вечер писала мне эти отчёты: «день такой-то, сегодня Трейси закатила истерику из-за того, что бедный уборщик случайно капнул на её туфельки от шанель… «), Хейзел всё равно продолжала рассказывать, а мне, в общем-то, так только лучше, потому что я могу подумать о том, что буду им говорить. — Энн, всё в порядке? — я нелепо и неловко дёрнулась, когда на моё плечо опустилась чья-то рука. Чья-то тёплая и родная рука. Я не заметила, как мы все вместе дошли до столовой. — Да, извините. Э, можно мне йогурт, яблоко и воон тот батончик, — я взглядом указала на сникерс со вкусом арахисового масла, и, дождавшись своего «заказа», поплелась за друзьями за свободный столик возле окна. И мусорки. — Энн, мы переживаем за тебя, — начал Томас, а я уже мысленно сделала глубокий вдох, понимая, что это будет трудно. — Я знаю. Пожалуйста, простите меня… Вы мои самые близкие люди, и я не должна от вас ничего скрывать, так что, кхм, помните, я рассказывала вам о том, как Доминик Уолш зашёл в школьный туалет после ситуации с Трейси? — я не поднимала взгляд, потому что иначе смелости у меня не хватило бы вообще. — Я оставила свой рюкзак в столовой, и Доминик принёс его. Кроме телефона. После школы я встретила всю его компанию, а на следующий день, когда я заболела, он пришёл ко мне домой. Я понимаю, что сейчас это всё звучит крайне глупо, но… Он приносил мне целый пакет сладостей, пытался помочь, мы даже вместе смотрели мультик, и я уже начала думать, что произошло что-то невероятное — Доминик Уолш обратил внимание на меня, мышку Энн… Начала думать. Пока не увидела, как он целуется с какой-то девушкой. Я сделала глубокий вдох, потому что рассказала это всё на одном дыхании, и только сейчас смогла наконец посмотреть на Хейзел, которая сидела чуть ли не с открытым ртом, и Томаса, который поднял одну бровь и задумчиво чесал подбородок. — Энн… — я уже приготовилась услышать не самые приятные слова, но, на моё удивление, их не последовало. — Почему ты не рассказала сразу? — Не знаю. Просто это всё не похоже на реальность. Да и я сама, наверное, не хотела бы, чтобы это было по-настоящему, особенно после того, как… — я запнулась, но можно было и не продолжать, они всё поняли. — Ох, Энни, не нравится мне это. Может, я и не знаю Доминика лично, но пересекаюсь с ним на уроках довольно часто, вижу, что он делает и как он делает. Это не тот человек, который должен быть рядом с тобой. Наверное было бы лучше, если бы на меня накричали и сказали о том, что я плохая подруга, потому что сейчас я чувствую себя нашкодившим котёнком, которого отчитывают за какую-то глупость. — Милая, Томас хотел сказать, что ты и сама всё прекрасно знаешь — Доминик идиот, который ничего из себя не представляет. — Не говорите так, будто я в него по уши влюблена и мы встречаемся. Просто он почему-то вёл себя очень странно, ведь мы никогда раньше не общались. Ну, только если насмешки можно назвать общением. Пока Томас и Хейзел что-то бурно обсуждали, я краем глаза заметила, как в столовую вошёл он. Если ещё утром я хотела увидеть его, хотела посмотреть, заговорит ли он со мной в присутствии его друзей, то сейчас я радовалась своему статусу «школьной невидимки». Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы он меня заметил. Я знаю, что он не подошёл бы, даже если бы заметил, но внутри что-то всё равно было не так. Не помню, как отсидела все уроки и вернулась домой, но очнулась я уже на своей любимой кроватке в объятиях пледа и Батона, который устроился у меня на ногах и мурчал. Часы показывали 17:34, и я усмехнулась, не удивившись тому, что пропустила мимо себя почти целый день. Хейзел была явно недовольна этой ситуацией с Домиником, что посчитала, что мне будет мало всех её высказываний в школе, и настрочила огромное сообщение в нашу общую беседу. Томас её поддержал, а я горько усмехнулась, понимая, что они абсолютно правы. Наверное, мне повезло с моим характером. Этим я пошла в маму: такая же каменная стенка, за которой скрывается огромный океан эмоций. Только все видят стенку, до эмоций мало кто может докопаться. Папа в этом плане совершенно другой, может спокойно заговорить о своих проблемах с незнакомцем, растрогаться при просмотре грустного фильма… Наверное, именно поэтому у нас с ним такие хорошие отношения — противоположности притягиваются. Из мыслей меня вывел звук оповещения. Я уже готовилась читать очередную лекцию от Хейзел, как все мои внутренности будто сделали сальто. Я перечитывала эту строчку вновь и вновь и не могла поверить своим глазам — «Новое сообщение от Доминика Уолша». Он ещё ни разу не писал мне сообщения, и, пожалуй, лучше бы не начинал. Д.У. привет. я не видел тебя сегодня в школе, всё в порядке? ты говорила, что уже вылечилась. Я не знала, что ответить на это. Что-то вроде «о, нет, не переживай, я в порядке, прости, что не сказала тебе» или «иди к чёрту, Доминик, я видела, как тебя чуть не съела какая-то девица», но в итоге просто прочитала и вышла из диалога. Мне не хотелось с ним разговаривать, потому что я прекрасно знала, что из этого разговора ничего не выйдет. Как и из нашего общения в принципе. Следом за этим пришло ещё несколько сообщений по типу «почему ты не отвечаешь? я чем-то обидел тебя?». Нет, не обидел. Потому что обижаются на людей, которые не безразличны. Я убрала ноутбук и с мучительным вдохом попыталась сделать задание по алгебре на завтра, пока не вспомнила, что вместо алгебры должна буду провести тест. Моё любопытство заставило меня нащупать в рюкзаке файл с вопросами теста, и я чуть не рассмеялась, когда прочитала все эти вопросы. — Энн, ты не спишь? — в дверь постучались, так что мне пришлось убрать все бумажки и учебники обратно в сумку. — Нет, заходи. — Мы с мамой взяли на прокат один фильм, новый, кажется. Хочешь присоединиться к нам? — папа помахал перед моим лицом пачкой печенья, и я растаяла. Это всё показалось мне несколько странным, но я не подала виду. Не сейчас. Слишком странный день, так что возможность расслабиться и ни о чём не думать очень привлекает меня. Так и прошёл остаток вечера: мы посмотрели сначала один фильм, потом второй, третий… Я съела несколько пачек печенья, и под конец нашего киновечера была готова лопнуть, если бы не мама, которая чуть ли не силком отправила меня ложиться спать. Не знаю зачем, но перед тем, как лечь в кровать до завтрашнего утра, я схватила ноутбук. Он написал ещё три сообщения. Отвечать я снова не стала, потому что… а разве есть смысл?

***

До школы я дошла пешком. Папе пришлось уехать пораньше, поэтому у меня просто не было выбора. Но, думаю, так даже лучше, есть время подумать. Я твёрдо решила, что Доминика Уолша в моей жизни достаточно, так что просто буду игнорировать его. Хотя я даже сомневаюсь, что он ещё хоть раз напишет. В конце концов кто я такая, что Доминик будет написывать мне, даже несмотря на то, что я ему не отвечаю. Кое-как у меня получилось добраться до 318 кабинета до начала урока, и сначала мне показалось, что я ошиблась дверью, зашла не туда, потому что я ожидала увидеть милых маленьких девочек и мальчиков, но вместо них увидела разукрашенных дам и высоченных парней, которые над чем-то громко смеялись. Я уже сделала шаг назад в надежде, что это всё-таки какая-то ошибка, и лучше я пойду на алгебру, как меня окликнули. Я вздрогнула и развернулась на звук. Миссис Браун, или Роуз, как её вчера назвал психолог, помахала мне рукой, давая понять, что я не ошиблась, и тест нужно провести действительно в этом классе. Я ещё раз пробежалась глазами по всем этим лицам. Выпускной класс. На третьем ряду сидит Трейси, которая, клянусь, готова откусить мне голову, на втором — Лиам, вместе с Каем и Тайлером. Мало кто смотрел на меня, но я знаю, что всё ещё будет. Наверное, я выдохнула с неким облегчением, когда не увидела в классе Доминика, но в голове сам собой созрел вопрос: «Где он?» — Энн, доброе утро. Мистер Скотт сказал, что ты должна провести тест. Я раздам бланки ответов, а ты пока подготовься, ладно? — пухлая женщина в неприлично облегающем платье мило улыбнулась мне и буквально выхватила бланки из рук. Я спряталась в небольшой каморочке, где хранятся все принадлежности для «экспериментов», так что до самого начала урока меня никто не замечал. Но когда прозвенел звонок и я вздрогнула, всё же пришлось выйти из своего укрытия. Я убеждала себя, что это всё не продлится долго, и уже буквально через несколько минут я со спокойной совестью покину этот кабинет, но страх никак не хотел покидать меня. Миссис Браун кивнула мне и уткнулась в свои бумаги, оставив меня на растерзание классу. Я натянула самую приветливую улыбочку и наконец осмелилась посмотреть на них. Кто-то поднял бровь и смотрит на меня, кому-то вообще нет дела до меня и до этого теста, Лиам и его дружки с ухмылкой проходятся взглядом по всему моему телу… — Э, я проведу у вас небольшой психологический тест. Вам нужно… — я не успела договорить, как дверь открылась, и в класс вошёл тот, кого я сейчас меньше всего хотела видеть. Доминик Уолш. Он на мгновение остановился и посмотрел на меня, но потом пошёл дальше, будто мы с ним никогда не были знакомы и вообще видим друг друга в первый раз. — Так вот, вам не нужно подписывать бланки, просто зачеркните кружочек «да» либо «нет» в зависимости от вашего ответа, — я быстро посмотрела на Доминика, который откинулся на спинку стула и о чем-то шептался с Лиамом. — Первый вопрос: Знакомо ли вам чувство одиночества? Я уже читала эти вопросы вчера вечером, но сейчас они звучали по-особенному нелепо. Я стою перед выпускным классом, буквально состоящем из популярных школьных красавиц, будущих моделей, звёзд футбола или ещё чего-то, и задаю такие глупые вопросы. Это подтверждают даже смешки, доносящиеся отовсюду. — Ладно, второй вопрос: Приходилось ли вам слышать издёвки в свой адрес? Приходилось. Больше всего я ненавижу то, что люди смеются над тобой из-за того, что ты изменить не можешь: рост, форма носа, разрез глаз… — Коротышка, ты, кажется, классом ошиблась. Кстати, а слово «коротышка» является издёвкой? — какой-то парень в чёрной рубашке вызывающе посмотрел на меня, а вслед за его словами посыпались смешки и улюлюканья. Я, сама того не понимая, посмотрела на Доминика, боясь увидеть, как он смеётся вместе со всеми. Он не смеялся. Просто молча смотрел в свой листок, а потом резко поднял взгляд на меня. — Третий вопрос: хотелось ли вам когда-нибудь стать невидимкой? Хотелось. И хочется. Лучше бы меня не замечали вообще, чем при любой возможности тыкали носом в мой рост, будто от этого что-то изменится. — Тобой что ли? — снова смешки. — Если бы у вас была возможность изменить свою жизнь, начиная с внешности и заканчивания местом проживания, вы бы ей воспользовались? Думаю, да. Я бы хотела прожить все школьные годы в спокойствии, а не в страхе услышать очередную издёвку, хотела бы не переживать то, что однажды пережила… — Кто составлял вопросы этого теста?! — я уже перестала обращать внимание на их возгласы. — Последний вопрос с открытым ответом. Напишите всё, что думаете. Тест анонимный, так что никто не узнает, что это писали именно вы. Вы любите свою жизнь? Если ответ да, напишите, что приносит вам радость, а если нет — что является причиной ваших терзаний. На несколько секунд в классе повисла тишина. Я уже даже подумала, что все серьёзно отнеслись к этому вопросу, пока в меня не врезался самолётик из бланка ответов. Я глубоко вздохнула и поняла, что нужно это заканчивать. Миссис Браун уже не было за столом, кажется, она куда-то вышла, и до меня дошло, что мне придётся самой подходить к каждой парте и собирать эти чёртовы бумажки. Большинство учеников уже начали общаться друг с другом, сидеть в телефонах, и я даже успела успокоить себя, как поняла, что подхожу к парте Доминика. Он сидит прямо за Трейси, которая с самодовольной ухмылкой смотрит на свои ногти. Когти, я бы даже сказала. Я взяла листок с её парты и уже сделала шаг вперед, как запнулась о что-то и с грохотом свалилась в ноги Доминика. Это было последней каплей. Кажется, я даже не чувствовала боли, потому что злость и обида были сильнее какой-то физической боли. В меня тыкали пальцами, смеялись, пока я пыталась подняться. И всё это время я твердила себе: «Не смотри ему в глаза, не смотри!» Несколько бланков мне забрать не удалось, потому что я пулей вылетела из класса и направилась к кабинету мистера Скотта. Он расслабленно сидел на своём кресле и пил кофе. Я явно потревожила его покой, но мне было плевать. — Вот, возьмите ваши бланки и больше не просите меня ни о чём, — я бросила их на стол и выбежала из его кабинета, не желая слышать никакие вопросы. В тот день я больше не пошла ни на один урок, потому что унижений с меня достаточно.