Верни мне мою ненависть

Я сделала вид, что не услышала его и прибавила шаг, пытаясь как можно скорее покинуть школу, но, видимо, мои коротенькие ноги никак не могут сравниться с огромными ногами Доминика, потому что буквально через несколько секунд он схватил меня за руку и развернул к себе. В памяти тут же всплыли не самые приятные воспоминания, от которых я вздрогнула так, что чуть не запнулась о почему-то стоящий позади меня стул. — Не трогай меня, пожалуйста. — Эй, прости, я не хотел напугать тебя. Он резко одернул от меня руку, а мне стало так стыдно за себя, потому что после того, как он убрал её, стало так холодно. Я только убедила себя в том, что мысли об этом парне мне не нужны, как он появляется снова. И снова он издевается надо мной, как над маленькой птичкой, которая угодила в клетку. — Энн, ты в порядке? — Да, я в порядке. Чего тебе нужно? — Я хотел поговорить с тобой. Тот поцелуй… — Не надо, ладно? Я всё понимаю, тебе захотелось поиграться с тем, кто ответить тебе не может. Или может ты вообще поспорил с кем-то из своих дружков на этот поцелуй. Только вот знаешь, Доминик, я не глупая дурочка, и чувства у меня тоже есть. Я не позволю какому-то… снова растоптать меня. А теперь извини, мне нужно идти. Я заметила на его лице что-то очень странное, но сейчас это что-то меня совсем не волновало. Я была действительно права, когда сказала себе, что мне это не нужно. Или вернее сказать, что я не должна даже пытаться общаться с Домиником, тем более, что его мотивы к этому общению мне неизвестны. Я уже начала спускаться вниз, как Доминик вновь догнал меня, не давая прохода. — Что значит снова? — Тебя это не касается. Я пролетела по лестнице вниз и выбежала из школы так быстро, как, кажется, не бегала даже на зачётах по физкультуре. Первым порывом, который появился в моей голове, было просто сесть под ближайшее дерево и выкинуть все мысли из головы, но вместо этого я достала из заднего кармана джинсов телефон и набрала уже давно заученный наизусть номер. — Энни, ты уже освободилась? — Да, и мне очень нужно отвлечься от этого кошмара. Прошу, скажи, что Томас сейчас с тобой. — Я здесь, красотка! — где-то на заднем фоне я услышала голос друга и довольно улыбнулась. — Отлично. Вы дома? Я забегу в магазин и приду к вам. Хейзел ответила что-то вроде «Ждём тебя!», и я довольно пошла в сторону её дома, стараясь не думать ни о чем, что произошло в последние полтора часа. К счастью, это далось мне легко, потому что поднялся холодный ветер, и единственное, о чем я думала — как поскорее добраться до тёплого помещения. Осень давала о себе знать, и хотя может было ещё рановато для постоянных дождей и мрачной погоды, сейчас погоду едва ли можно описать яркими эпитетами, от которых тепло на душе. Совсем скоро такая погода станет чем-то привычным. На самом деле это так странно — каждый год с детским восторгом встречать первый снег, окрашенные в яркие жёлтые и красные цвета осенние листья, с нотками грусти смотреть на проливные дожди после тёплого лета. Когда мои руки окоченели на столько, что я и вовсе перестала их чувствовать, я всё-таки решила зайти в попавшийся по дороге магазин. Он ничем не отличался от всех остальных в нашем городе, поэтому я быстро нашла нужные мне отделы с вредной едой, которой в детстве меня пугала мама, и взяла три пачки чипсов. Несмотря на то, что у нас с Хейзел и Томасом так много общего, из-за вкусов чипсов мы можем подраться. Так было однажды в начальной школе, так что с тех пор я не рискую брать что-то ''на свой вкус". Я взяла ещё замороженную пиццу и ведёрко мороженого и ускоренным шагом побрела к Хейзел, проклиная её за то, что она живёт так далеко. Пару раз на меня даже косились прохожие, потому что две пачки чипсов мне пришлось держать зубами, чтобы окончательно не отморозить руки, так что когда я наконец зашла в дом, первым делом залетела под тёплое одеяло, бросив всю еду на пороге. — Всё в порядке? — Томас обеспокоенно посмотрел на меня, но вместо ответа я посильнее укаталась в одеяло и только тогда смогла выдохнуть с облегчением. — Сейчас я заварю чай, — Хейзел вышла из комнаты, и в этот момент Томас сделал такое серьёзное лицо, что мне стало не по себе. — Там был Доминик, верно? — Да… — возможно, мне не хотелось сейчас думать и тем более говорить о Доминике, но какая-то часть меня понимала, что без этого не обойдётся. — Он хотел поговорить со мной. — А ты? — А я ушла, как трусиха. — Ты не трусиха, Энни. Просто он придурок, вот и всё. — Ты правда так думаешь? — Во-первых, это знают все, во-вторых, он поступил с тобой как настоящий идиот, и в-третьих, ты достойна гораздо лучшего. — Я согласна с ним, милая, — я удивилась тому, как быстро Хейзел вернулась с подносом в руках, на котором стоял маленький чайничек и три кружки, и взяла одну, чтобы согреть холодные, вероятно уже не от холода, руки. — Я знаю, что он придурок, но не понимаю, почему не могу просто не думать о нём. Может он просто вскружил мне голову, как всем этим девушкам, которые бегают за ним, не знаю… — Он сделает тебе больно, Энн. — Да, может быть. Ладно, давайте я лучше расскажу вам, как всё прошло. Хейзел и Томас уселись на пол, обложив себя разогретой пиццей и чипсами, а я загребла себе мороженое, решив, что достаточно согрелась. Наверное, мой рассказ можно было сравнить с рассказами какого-то умственно отсталого, потому что я постоянно перескакивала с одной темы на другую, но Хейзел то и дело морщилась или наоборот широко раскрывала рот от удивления, а Томас просто сидел и смеялся над рассказами о двух глуповатых девушках. — Мистер Скотт серьезно решил взять для этой сказки Ронду и Миранду?! — О да. Он поручил им костюмы. — Ну что ж, готовьтесь, вы все будете в милых платьицах и с пластмассовыми коронами на головах. Теперь мы смеялись все вместе. Все эти глупые шутки казались сейчас до невозможности смешными, и я просто не заметила, как прошло несколько часов. За окном уже давно стемнело, а идти домой по холодным тёмным улицам мне не хотелось. Я позвонила родителям, чтобы сказать, что сегодня останусь у Хейзел, а потом вернулась в своё пригретое место. Только теперь на нём ещё устроились две тушки, которые доедали любезно приготовленные младшим братом Хейзел бутерброды. — Эй, оставьте мне хоть один! — Кто не успел, тот опоздал. Томас схватил последний, и единственное, что я успела сделать — укусить его за руку. Парень вскрикнул, но даже это не помогло мне забрать свой бутерброд из его цепких лап, так что я осталась без ужина. — Значит, завтра тебе снова придется после уроков идти в актовый зал? — Да, сказка через две недели, так что нам нужно будет работать над ней каждый день. Мы с… кхм. Мы с Домиником должны вместе работать над характером главного персонажа, над его личностью, но я понятия не имею, как мы будем это делать. — Может попросить мистера Скотта, чтобы вы работали над этим отдельно? — Хейзел наматывала на палец пряди своих волос, а Томас уже давно сопел, от чего я невольно улыбнулась. — Не знаю, Хейз. Почему-то мне кажется, что он не разрешит. А что насчёт тебя? Ты говорила с мамой по поводу университета? — Нет. Ещё нет… Никак не могу собраться с силами. — Не переживай, ещё только осень. У тебя будет время. Мы ещё какое-то время болтали о всяких мелочах, и наконец меня начало клонить в сон. Пока я не услышала звук уведомления на своём телефоне. Не знаю почему, но сердце пропустило несколько ударов, и я с дрожью в руках взяла телефон в руки, одновременно желая и боясь, что это написал Доминик. «Спирит. Доброй ночи.» Я перечитала сообщение раз десять, прежде чем убедилась в том, что ничего не поняла. Неизвестный номер, и всего лишь три слова. Я ещё минут двадцать крутила телефон в руках, прежде чем решилась написать сообщение в ответ. Банальное «Что это значит?», но на большее меня не хватило. Проснулась я от яркого солнечного света, который каким-то чудесным образом проник в комнату. Я точно помню, что перед сном мы задвинули все шторы. — Что за… — Проснись и пой, птичка. Ты уснула прямо за столом. Мы так сильно пинались? — Томас усмехнулся и вышел из комнаты со своими джинсами и толстовкой в руках. Я тут же вспомнила про сообщение и схватила в руки практически разряженный телефон, но ответа так и не было. Не знаю почему, но я расстроилась. Наверное, это сообщение было отправлено мне по ошибке, так что я с тяжёлым вздохом выключила телефон и стала вместе с Хейзел и Томасом собираться в школу.

***

— Приветствую вас, друзья. Надеюсь, вы вчера поработали вместе над основными вещами? — мистер Скотт посмотрел на Ронду и Миранду, и те тут же ринулись рассказывать ему о том, какие идеи пришли в их головы, затем Флинн рассказал о том, что у него есть старые заготовки мелодий, и даже Джексон показал маленькие небрежные зарисовки в своём альбоме. Только мы с Домиником молчали, и когда мистер Скотт попросил нас поделиться нашими мыслями по поводу главного персонажа сказки, в зале повисла тишина. Неловкая тишина. — Извините, мы не успели обсудить это, — Доминик решил ответить за нас обоих, а я лишь отвернулась в сторону окна, желая, чтобы мы поскорее приступили к работе. — Ладно, ничего страшного. Вы можете заниматься этим сейчас. Сегодня нужно полностью расписать сюжет сказки, чтобы с завтрашнего дня заниматься декорациями, костюмами и прочим. У меня сейчас будет важное дело, так что я отойду, а вы работайте. Психолог ободряюще улыбнулся нам и покинул актовый зал, оставляя нас наедине друг с другом и с огромным объёмом работы. Трудно было даже решить, с чего начать. Всё, что у нас есть — наборы слов со вчерашнего дня, поэтому первые полчаса все сидели практически молча, только лишь Миранда иногда произносила какие-то слова. — Ладно, так не пойдет. Мы всё равно не отвертимся, так что давайте уже начнём работать, — Флинн развернул свой стул к нам и взял в руки какой-то блокнот и карандаш. — Итак, что у нас есть? Главный герой, помотанный жизнью. Что мы может из этого сделать? — Давай начнём с общей картины, — присоединилась к Флинну Миранда. — Это всё происходит в сказочной стране, где живут счастливые люди. — Кстати, Ронда, можешь пока обсуждать с Джексоном декорации и костюмы, чтобы всё получилось примерно в одном стиле. — У меня как раз есть идея. Если нашему герою когда-то причинили боль, из-за чего он потерял себя и смысл жизни, то мы можем сжить костюм и нарисовать чёрное или разбитое сердце. Ронда что-то нашла в своём телефоне и развернула его к нам. Я даже открыла рот, когда увидела эскиз невероятно красивого пышного платья с нарисованным раненным сердцем. — Ронда, это чудесно! — Флинн довольно улыбнулся, и мы как-то даже не заметили, как решили сделать главного героя девушкой, которая потеряла себя и радость жизни после предательств и полученных в спину ножей. Причем Миранда даже предложила добавить их в костюм. — Доминик, вы с Энн должны раскрыть персонажа, так что может уже наконец предложите что-нибудь? Я действительно только поняла, что мы с Домиником всё это время практически молчали, лишь иногда кивая в знак согласия, когда кто-то предлагал свои идеи. — Мы ведь решили, что эта девчушка будет несчастной из-за предательств. Этого мало? — Конечно мало! — воскликнула Миранда, закидывая ногу на ногу. — Нам нужно знать, что делать с этим персонажем, нужно продумать его историю. В конце концов кому-то из нас троих предстоит этого персонажа играть. Энн, поделишься с нами своими мыслями? — Я? Э… Да, хорошо… — я немного замялась, когда поняла, что они все смотрят на меня, даже Доминик. — Я представляю главной героиней маленькую девушку, очень наивную и доверчивую. Такую доверчивую, что это обернулось против неё самой. Может она доверилась кому-то, а может просто не уследила, как ей причинили жуткую боль. Но именно после этого она закрылась в себе, стала заглушать свою боль слезами и криками, пока однажды не наткнулась на музыкальную шкатулку. Да, наверное это звучит глупо, но почему нет… Она начала находить своё утишение в музыке. — По-моему, неплохо. Очень даже неплохо. Только мне кажется, нам нужны дополнительные герои. Может, мы покажем этот самый момент, когда нашу героиню предали и сломали? — Флинн грыз свою ручку, явно втянувшись в работу, а я даже удивилась, потому что он больше всех возмущался по этому поводу. — А что если предаст её прекрасный принц? — Принц? — с насмешкой спросила Ронда. — А что? Не во всех сказках прекрасные принцы должны спасать принцесс. Пусть наш принц предаст её и станет причиной её ночных кошмаров. Я нервно взглотнула, но выдавила улыбку, когда Флинн спросил у меня что-то про то, согласна ли я со всем придуманным сюжетом. Я, кажется, упустила тот момент, когда Ронда с Джексоном переместились за стол и начали что-то рисовать, Флинн и Миранда заговорили о музыке для сказки, а мы с Домиником снова остались наедине. Очень близко. Так близко, что мои ладошки вспотели. — Может, мы поговорим? — начал он. — Нам не о чем разговаривать. — Энн, мне правда жаль, что я обидел тебя в тот вечер. — Забудь, ладно? Всё нормально. — Но ведь это не так. Мне не стоило… — Просто давай забудем об этом, пожалуйста. Всё это ничего не значит. Я даже не знаю тебя. Мы не общались все эти годы, так что разве есть смысл что-то менять? — всё внутри меня кричало, когда я говорила эти слова, но так было нужно. Больше всего я боялась, что мне снова причинят такую жуткую боль, как уже причинили однажды. — Ох, вы ещё здесь, я даже удивлён, — мистер Скотт вернулся как никогда вовремя. Наш разговор с Домиником померк на фоне бурных обсуждений сюжета и декораций. И я даже уже начала думать, что могу спокойно выдохнуть, так как самое трудное позади, но тут мистер Скотт предложил, чтобы я играла главную героиню. Его слова эхом разносились у меня в голове, но ещё страшнее стало, когда все присутствующие согласились. — Мне кажется, Доминик отлично подойдёт на роль принца, который ранил нашу принцессу! — восторженно сказала Ронда, и от накатившей паники сердце забилось с огромной скоростью, что казалось, будто оно в любой момент выпрыгнет из груди.