Верни мне мою ненависть

Дождь заливал пустые улицы, пожелтевшие газоны… Казалось, он хочет отомстить всему вокруг. Но за что? Вероятно, ответ на этот вопрос никто никогда не узнает. Мне казалось, что я потерялась во времени. Уже завтра мы будем показывать сказку, над которой так упорно трудились, а затем это всё закончится. Только вот если сначала я хотела сбежать от всего этого, то сейчас мне начало казаться, что это конец чего-то очень важного для меня. Как бы глупо это ни звучало, но я начала привыкать к людям. Теперь смешки и глупые шутки в сторону моего роста не казались чем-то ужасным, и порой я даже сама смеялась с них, когда осознала, что я всё равно не смогу с собой ничего сделать. Это просто я, Энн, такая, какая есть. Но ещё больше я переживала за Доминика. С тех пор мы с ним так и не виделись. Он не появлялся в школе, не приходил на репетиции, даже в социальных сетях была такая тишина, что я всё больше начинала убеждать себя — его никогда не существовало. И, наверное, поверила бы в это окончательно, если бы наш школьный психолог и по совместительству руководитель этого «мероприятия» не уверял нас в том, что с парнем всё хорошо и он обязательно придёт. Не знаю, что со мной такое, но я будто сама потерялась где-то. Со мной такого никогда не было. Мне просто необходимо было увидеть его, почувствовать аромат его парфюма и с недовольным лицом выслушивать от него шутки в свою сторону. Дождь усиливался. А я так ждала премьеру сказки, надеялась, что этот день не испортит ничто, потому что он должен быть идеальным. Хотя бы для тех детей… Сегодня Хейзел с Томасом остались ночевать у меня. Родители уехали под предлогом очередного заказа (в чём я сомневалась), а оставаться одной мне хотелось меньше всего, поэтому я позвала друзей к себе. Мы давно не проводили время вместе, так, как делали это раньше. Именно поэтому сейчас моя комната больше была похожа на эпицентр бедствия: повсюду валялись упаковки от чипсов, пустые коробки от пиццы, фантики нашего любимого печенья… Я наконец-то смогла отвлечься от мыслей, которые мучают меня и не дают спокойно спать. — Волнуешься? — спросила Хейзел, наматывая на утюжок очередную прядь моих волос. — Конечно. Это первый раз, когда я буду выступать перед таким количеством людей. — Я уверен, что всё будет хорошо, — за мгновение мои замёрзшие руки Томас взял в свои. — Надеюсь. По крайней мере хотя бы на то, что Доминик появится хотя бы на самом выступлении. Его не было на последних репетициях. Хейзел с Томасом многозначительно переглянулись. Я не люблю говорить с ними о Доминике, потому что прекрасно знаю, что они скажут: «Он разобьёт тебе сердце», «Энн, не стоит…», но сейчас это вылетело у меня случайно. А может я действительно хотела услышать что-нибудь от них. Это незнание сводило меня с ума, и я надеялась, что хотя бы от разговора о нём мне станет немного легче. — Не переживай, может, у него дела. — Такие, что он даже в сети не появляется? — Всякое может быть, милая, — Хейзел провела рукой по моей спине, но легче мне не стало. — Что у вас происходит? — Мне и самой хотелось бы знать. Он мне нравится. И, кажется, я ему тоже, не знаю… — я подошла к окну, забыв о том, что Хейзел занимается моими волосами. Щёки горели, но я чувствовала такую тоску, о которой хотелось только молчать. — Энни, — я поморщилась, — будь с ним осторожна, ладно? Не знаю, может, это действительно искренние чувства, но я учусь с Домиником давно и вижу, как он ведёт себя, как относится к людям. И не думай, что мы твои враги, но это странно. Просто будь осторожна. Я сто раз пожалела о том, что вообще завела этот разговор. Может, ни Томас, ни Хейзел не сказали ничего такого, что могло задеть меня, но я чувствовала себя так, словно меня втоптали в грязь. Мне не хотелось верить, что Доминик не такой, каким я успела его узнать, пусть даже за такое короткое время. И даже тот случай, когда я увидела его в классе с другой девушкой, уверена, имеет свои объяснения. — Ладно, давай постараемся отогнать все грустные мысли. В конце концов, завтра сказка, — Хейзел крепко обняла меня и вновь вернулась к моей причёске. Этим хотела заняться Миранда, но я настояла на том, что справлюсь сама, ведь она и так слишком многое взвалила на свои плечи. В последние пару дней мне даже показалось, что она плохо спит, но поговорить с ней об этом не смогла, просто потому, что трудно было застать её спокойной и сидящей на одном месте. Этой ночью мы все не смогли отдохнуть: Томас доделывал проект по химии, а мы с Хейзел просто разговаривали обо всём на свете. Я рассказала ей обо всём, что происходило между нами с Домиником, а она внимательно слушала, иногда мечтательно улыбаясь, а иногда хмурясь от возмущения, рассказала про родителей и свои предположения о том, что ездят они совсем не работу. — Ты не пробовала говорить с ними? — спросила она, перебирая в руках маленькую подушку в виде сердца. Мне очень хотелось выйти на улицу и подышать свежим воздухом, пусть на улице ночь, так даже лучше. Запах дождя растекался по каждой клеточке моего тела, заставляя его покрываться мурашками снова и снова. Я опять вспомнила его и наш первый поцелуй. Самый неловкий и глупый поцелуй… — Нет. Я боюсь. В смысле, боюсь узнать что-то плохое. Наверное, нужно было спросить сразу, как только я подслушала их разговор, но я испугалась. Это похоже на сюжет какого-то фильма, причём не самого веселого, а мне бы не хотелось стать его героиней, понимаешь? — Понимаю, милая. Но ещё я знаю, что ты очень сильная. Что бы там ни было, мы с Томасом всегда рядом. И вообще, не стоит раньше времени накручивать себя, вдруг там совсем не то, о чём ты думаешь. — Да, может ты права, — я посильнее укуталась в плед и завороженно наблюдала за капельками дождя, не решаясь выйти из «укрытия» в виде не сильно выступающей крыши, даже несмотря на то, что очень хочется.

***

Руки дрожали от нервов. Я провела в этом зале немало времени, но от мысли, что буквально через час мне нужно выйти на эту сцену, меня начинало тошнить. Люди потихоньку собирались. Конечно, осознание того, что здесь не будет никого из школы, кроме некоторых учителей, у которых нет урока, радовала меня, но я всё равно не могла перестать волноваться. Интересно, как у всяких певцов и актёров ещё не случился нервный срыв от практически ежедневного выхода на сцену? Миранда принесла мне платье и буквально пинками под зад заставила идти в гримёрку, ведь до начала сказки оставалось совсем немного времени. Флинн возился с аппаратурой, Ронда поправляла свою причёску (хотя она и так была идеальной), Джексон выстраивал декорации, и даже мистер Скотт занимался своими делами. Одна я сидела и как глупая влюблённая девочка ждала, когда же придёт мой принц. В буквальном смысле этого слова. Его всё не было. — Тебе не нужна помощь? — спросила Миранда, осторожно открывая дверь в моё убежище. — Нет, думаю, я готова. Физически… Ты не волнуешься? — Очень сильно. Знаешь, я прекрасно слышу, что обо мне иногда говорят: «Она строит из себя чёрт знает кого», «Ведёт себя так, словно к её ногам весь мир упал…», но это не так. Я бы хотела быть чуть более уверенной в себе, хотела бы почувствовать это в самом деле, а не просто надевать на себя маски, — девушка перебирала в руках край своего платья, пытаясь не выдавать то, как сильно она нервничала, но это было прекрасно видно. — После того, как отец ушёл к другой женщине, нам с мамой было очень нелегко. Первое время я просто не понимала, что произошло, винила во всём себя. Да и я знаю, что мама думала так же, слышала, как она плакала по ночам, выгребала из её комнаты пустые баночки от успокоительных. Наверное, именно в тот момент я и решила стать другой, не такой Мирандой, об которую легко вытереть ноги, а той, которая живёт только своим мнением, пусть порой смешным или неправильным. — За это время, что мы знакомы, я узнала тебя совсем с другой стороны, Миранда. Надеюсь, у вас с мамой всё будет хорошо. К сожалению, я по себе знаю, что такое маски, от них потом очень трудно избавиться. Тебе начинает казаться, что проще притворяться кем-то, но гораздо лучше быть настоящей. В смысле, это прекрасное чувство, когда ты просто говоришь себе: «Да, это я, и что такого?» Конечно, я знаю, что мне ещё предстоит очень долгая и серьёзная работа над собой, но я надеюсь, что в конце концов найду себя. — Девочки, жаль прерывать ваши откровения, но нам пора… — Джексон виновато улыбнулся и сразу же скрылся за дверью. — Ну что, пойдём? — я протянула девушке руку и с облегчением выдохнула. Порой такие разговоры помогают лучше, чем сеанс у психолога. Кажется, даже моя паника перед выступлением немного стихла, но ещё большую уверенность я обрела, когда увидела Хейзел и Томаса, которые сидели в самом конце зала и показывали мне большой палец. Мистер Скотт собрал нас всех за кулисами и выдвинул такую речь, что мы все чуть не прослезились. Я даже не могла поверить в то, что вот-вот выйду на сцену, пусть школьную, пусть с простой сказкой. Для меня это был огромный шаг к тому, чтобы найти себя и чтобы показать себе, что я что-то могу. Пока что я не знаю, как всё пройдёт, но сейчас я знаю точно — в любом случае я буду гордиться собой и всеми ребятами.

***

Темнота. Только маленькие лучики блуждали по тёмным стенам, будто пытаясь что-то найти. А может и вовсе кого-то… Одинокая принцесса сидела в свой комнате и вздыхала о любви, которой ещё не чувствовала. Она так хотела влюбиться, так хотела встретить человека, который полюбит её! Она просто хотела такую же любовь, как во всех книжках, которые она читала. — Принцесса, — сделала лёгкий книксен молоденькая девушка, важная особа королевского двора, — бал совсем скоро начнётся! Пойдёмте же! Она схватила принцессу за руку и с радостным смехом потянула её в сторону бального зала. Оттуда доносилась чудесная музыка, способная очаровать своим «волшебством» кого угодно. Принцесса даже не заметила, как вся её грусть сменилась на искреннее любопытство. Столько новых людей, столько красивых, и наверняка очень вкусных, закусок, а самое главное — столько неизвестного… Вон там молодой музыкант так умело играл на скрипке, что принцесса даже на мгновение замечталась, там — привлекательный юноша общался с девушкой в прелестном пышном платье. — Принцесса, потанцуйте же со мной! — улыбалась девушка, протягивая принцессе руку. Сегодня она выглядела как никогда очаровательно: пышное белое платье с вшитыми блестящими нитями, на которых резво «играли» кристаллики, аккуратная диадема, украшающая нежные локоны, а самое главное — блеск в её глазах… Девушки веселились, танцевали, смеялись, пока в один момент к ним не подошёл статный молодой человек. В тот же миг во всём зале погас свет и принцессе казалось, что он освещает только их вдвоём. — Леди, могу ли я пригласить Вас на танец? Я замерла не в силах сделать шаг, сказать хоть слово. Прямо сейчас Доминик стоит передо мной и улыбается. Не той улыбкой, которую я привыкла видеть, но это сейчас совсем неважно. Мне хотелось обнять его, прямо сейчас, на сцене, забыв обо всём, но нельзя. Я не могла подвести всех остальных, поэтому незаметно ущипнула себя и протянула ему свою руку, искренне надеясь, что он не видит, как я покраснела. Принцесса кружила в танце с прекрасным принцем, наслаждаясь каждым мгновением, каждым его касанием и завораживающим взглядом. Весь мир теперь принадлежал только им двоим, казалось, что они могут свернуть горы, если будут держаться за руки. Принц пригласил юную девушку прогуляться по королевскому саду. Принцесса даже не замечала, насколько он прекрасен: маленькие фонарики, розы, растущие на ухоженных кустах, беседка, окруженная «зелёными зарослями»… Они кружили в танце, даже несмотря на то, что музыка осталась там, позади, в замке, наполненным бесчисленным множеством людей. — Кажется, я чувствую что-то, что раньше было чуждо мне, — прошептала принцесса, опуская взгляд в пол. — Это называется любовь, — принц прикоснулся тёплой ладонью к её щеке, заставляя всё тело трепетать от новых чувств, трепетать от счастья и радости. Принц и принцесса каждый вечер встречались на этом самом месте, лишённом лишних глаз. Так было изо дня в день, пока однажды юная влюблённая девушка не увидела, как её любимый целует на их месте другую. В тот момент её сердце разбилось на мелкие осколки, казалось, что в её спину вонзили десятки ножей, а сердце так кровоточило, что у неё даже не осталось сил стоять на ногах. Она упала и плакала, кричала и плакала, звала его, своего принца, но он ушёл, оставив её одну… Так принцесса закрылась в себе и своих чувствах. Даже её верная подруга не могла ничего сделать. В тот день в её душе что-то надломилось. Мне было трудно играть эти сцены, стоять в том самом платье с разбитым сердцем и торчащими из спины ножами и ловить на себе взгляды Доминика. Он сидел за кулисами и не сводил с меня взгляд. Единственное, о чём я сейчас мечтала — чтобы сказка поскорее закончилась, и я наконец смогла с ним спокойно поговорить, спросить, где он пропадал и что с ним происходит. Так не могло продолжаться вечно. Однажды принцесса всё же нашла в себе силы встать и прогуляться по королевскому саду, тому, где её сердце перестало биться, тому, где она забыла, как дышать. Она шла, погружённая в свои мысли, пока не увидела в траве странные блики. — Шкатулка… — выдохнула девушка, поражаясь её красотой. — Такая красивая. Принцесса открыла её и услышала тихую мелодию, которая напомнила ей звон колокольчиков. Впервые за долгое время она улыбалась. Принцесса даже не заметила, как начала подпевать и вальсировать в нелепом танце. Она просто позволила этой незамысловатой мелодии пройти сквозь себя, позволила ей погрузиться в самые далёкие уголки души, куда не пускала никого. Так принцесса нашла утешение в музыке. Каждый день она пряталась от всех и наслаждалась мелодией, напевала её, наигрывала на фортепиано, пока все её раны не залечились. Принцессе казалось, что главная цель — встретить того самого, влюбиться и быть любимой. И только когда в её спину вонзили нож, она поняла, что самое важное — найти себя, поверить в себя, перебороть себя и свои страхи. Это гораздо важнее, чем гоняться за любовью. И, конечно, всегда нужно помнить, что даже самые глубокие раны способны затянуться… После выступления я сразу попыталась найти Доминика, но это казалось непосильной задачей: сначала мистер Скотт радостно хлопал в ладоши и хвалил нас всех, потом ребята бегали за кулисами и радовались, что всё прошло хорошо, затем меня окружили маленькие девочки, по красным глазкам которых можно было понять, что они всплакнули над нашей историей… Я уже даже смирилась, что опять не смогу поговорить с ним, как вдруг увидела его силуэт в толпе, стремительно покидающей зал. — Доминик! Подожди! — оказывается, пробиться сквозь толпу людей, большинство из которых выше меня на голову, а то и больше, трудно: все толкаются, пихаются. Когда я смогла выбраться из зала, Доминика уже не было. Я цеплялась глазами за каждого человека в толпе, в надежде, что это он, но он исчез так же быстро, как и появился. Я решила, что не хочу возвращаться обратно, поэтому вышла на крыльцо школы, наблюдая за капельками дождя, который так и не кончался. — Принц не должен был так поступать, — я опустила взгляд и увидела маленькую девочку в забавной зелёной шапочке. — Моя мама говорила мне, что любовь может спасти мир. — Ты веришь в это? — Думаю, да. И, может, тебе стоит поговорить со своим принцем? Мне показалось, что он грустит… — Что? О чём ты? — Я видела его за школой, может, он всё ещё там. Девочка в забавной зелёной шапочке с растрепавшимися косичками улыбнулась мне и забежала в здание, а я тут же метнулась по дорожке за школу, старательно перепрыгивая лужи. Он действительно был там, надевал шлем и садился на мотоцикл. — Доминик! — крикнула я, не представляя, что вообще хочу ему сказать. На секунду парень помешкался, а затем снял шлем и подождал, пока я подойду ближе. На сцене я не замечала, но он стал таким бледным, заметно похудел, и это всё буквально за несколько дней. — Привет, Энн. Прости, что просто исчез, ничего не сказав. — Что с тобой происходит? — Ничего, это только мои проблемы, я не хочу кого-то впутывать в них. — Если я могу чем-то помочь, скажи, - я со всей искренностью смотрела ему в глаза, нервно перебирая пальцы. — Хочешь прокатиться со мной в одно место?